Инцидент

Праздничный вечер, сменялся страстью, воздух по головно был наполнен весельем и азартом, столь приятное чувство молодого поэта, которого очаровала сама княгиня, даря внимание общества. Алкоголь играл по венам поэта, разливаясь приятной сладостью по телу, из одной компании дам, он переходил к другой, льстиво оказывая свою заботу дамам. Юноше в тягу было остановиться.. как только капля алкоголя попадала на язык, всё повторялось по новой. Вечер сулил быть неприемлемым для трёх друзей, громким, весёлым..и таким же шумным, как биение сердца самого Пушкина сейчас. Горячее тело, обмякло во внимание девушек, он пристрастился к своему соблазну и это действительно сводило с ума. Высокий мужчина, с копной темных волос и пару пьяных глаз, поддерживая за плечо своего друга Пущина, совсем потерял поэта из виду. Искры дурманили разум, настоящая музыка плавила под волнами алкоголя в организме. Люди мешались в толпе, каждый, как ему казалось, был похож на его товарища. Нетрезвый и помятый вид, придавал ему нотку того же соблазна для девушек, которые столь навязчиво подходили к Данзасу. Глаза расплывчато осматривали бушующую толпу, только бутылка со спиртными добавляла жар в тело и остановить это было практически невозможно, ему точно нужно было расслабиться. Замечая как одна дама рядом, как и некоторые из девушек, осматривали юношу уже огромное количество времени, не соображающий мужчина, предпринял попытку в соблазнения, снова втягиваясь в толпу. Пущин не возразил, а только ухмыльнулся под влиянием хорошего разливного вина, поднимая бокал за друга. Такой незначительный жест, сама ситуация дурманила, страсть уводила всё дальше и кажется, этот сценарий он уже проходил когда-то. Девушки уводили его подальше от центра, куда-то в одинокие комнаты, причём тот и не отказывался. Блаженство текло по его телу, руки ложились на талию, оказываясь за кулисами данной праздничной суеты. Уши были заложены музыкой, разум с каждым резвым действием, мутнился всё сильнее, разжигая в нём настоящий огонь. Тяжесть тела, чувствовалась навесу с принятыми ощущениями, один громкий, но значительный хлопок вывел из транса темноволосого парня и похоже.. он наконец нашёл Пушкина. — mon ami! выкрикнул как не в себя Данзас, тем самым вспугнув рядом стоящих дам, которые невозмутимо, ушли обратно в зал, удовольствие было явно прервано. Переплетаясь с двумя дамами, вид молодого поэта желал оставлять лучшего, две роскошные дамы были под влиянием Пушкина, весь запыханный, красный..потный, на что одурманенный разум Данзаса не мог не отреагировать, на девушек ли? — Je suis désolé.. с извинениями отразилось из уст мужчины, нежный французский и сдавленный тон, заставил дам рядом с Пушкиным отвлечься, на что тот пояснил, что ему срочно нужен молодой поэт. Тихо скрываясь за роскошными занавесками, они остались наедине. Сдавленный громкий шум следовал дальше в зале..сейчас будто можно было успокоиться, только они, только нетрезвая голова и сбитое дыхание друг друга. — совсем потеряли тебя! задорно, но тем же настроем продолжил Данзас, дабы развеять тишину. Следовало подметить, поэт.. очень горячий, от алкоголя ли? его так просто одурманить? Пушкин всё ещё тяжело дышал, его грудь вздымалась, а сердце пропускало через себя удары, сквозь белую пелену в глазах, он заметил знакомую фигуру перед собой, спиной опускаясь к стене. — Кость.. какое-то жалобное, тихое слово вырвалось из уст поэта. Он.. точно не в себе. Одного слова хватило.. чтобы развеять азарт Данзаса, столь приятные мурашки по телу, он не чувствовал никогда. Поверить в сказанное было трудно, что лишь через несколько минут, он смог ответить. — .. с тобой всё в порядке? Тело Пушкина даже для него самого, казалось слишком жарким.. припадая к стене плотнее, он мог умерить своё тело холодом, да даже слова, поэт различал с большим трудом. — продолжайте.. неосознанно произнёс юноша, пытаясь вернуть то блаженство, что он потерял всего пару секунд назад. Казалось бы.. безвыходная ситуация, Константину не стоит желать.. своего друга? они ведь оба нетрезвые, Пушкин так тем более слетел с катушек. — Саша, нам пора. сохраняя свое непонимание и более трезвый вид ,это его откровенно выводило из себя, глаза бегали по такому.. сладкому зрелищу, может быть он сошёл с ума, но сейчас его явно притягивало к другу. — Костя.. пожалуйста.. неся явный бред, он открыто умолял своего товарища что-либо сделать, вернуть тех дам или.. ему кажется было уже неважно. руки неосознанно потянулись к широким плечам перед ним, эти ощущения отличались от обычных, зарываясь рукой в копну темных волос, глаза снова затуманились в похоти. - Саш..Саш! это неправильно.. действия Пушкина озадачили его, какое счастье, что.. до сих пор их никто не увидел, запыханных, страстных. Удовольствие, жаркий пульс, пробирал до дрожи в теле. Данзас мысленно понимал.. что возможно поэт совершает сейчас огромную ошибку. Но юношу это не вразумило, наоборот восприятие друга, казалось даже лучше, чем влияние любой городской женщины. Желание, которое переливало в живот и затягивало жаркий узел, влилось в страстном поцелуе, который произошёл совсем спонтанно между двумя мужчинами. Губы Данзаса.. накрыл настойчивый и манящий поэт, тело проникло почти сразу, последние попытки остановиться, отзывались в разуме лишь мимолётным эхом. Горячие языки сплетались в манящем рукоблудие, задевая друг друга щетиной на подбородке. — м-мф.. сил сопротивляться себе, уже не осталось, данные действия искушали Константина. Руки что раньше не решались подхватить родного поэта, сплелись на талии и не желали прерывать столь приятный поцелуй. Тела неосознанно тёрлись в ласках друг друга, разжигая возбуждение ниже пояса, которое.. тоже требовало внимание, причём с каждым неловким движением разжигая их, словно спичку. — plus.. приятно. Снова тот жалобный голос, руки, почти как когти зарывались глубже в волосы напротив, ягодицами поддаваясь вперёд, воссоздавая то приятное трение бёдрами. — стой.. Саш.. это было крайне неожиданно и настолько пошло, что по шеи ручьем стекал пот, а напряжение всё не уходило, сдавливания таз и поддаваясь в поцелуе ниже, где уже.. была оставлена губная, совсем неяркая помада, перекрывая её своими, грубыми поцелуями. Ощущение.. очень отличались, резкие, рваные отметины отзывались в его теле будто электричеством, грубые мужские руки вызвали дрожь, а поэту очень даже нравились. В какой-то степени он пристрастился к данным ласкам и удерживаясь стены, руки медленно опустились к его манжету, каждую пуговицу судорожно расстёгивая и стараясь двигать бёдрами в такт. Помогая своему товарищу стянуть с себя верх, он остался в одной белоснежной рубашке, что позволяло ему безмолвно прижаться ближе, взять, поцеловать.. доставить неотъемлемое удовольствие. Можно сказать, с мужчиной он никогда не делал подобного, однако.. с Пушкиным, всё по другому, он будто знал что именно ему нужно предпринять. — Puis-je t'appeler mon ami? безусловно.. да. Но данная ситуация была настолько похабная, что страсть завлекла Данзаса с собой полностью.. медленно рука мужчины скользнула в столь приятное место для обоих, забираясь под бельё глубже, шершавая сторона ладони приятно задела головку члена. Шумный выдох, поэт растворился в ощущениях с головой, когда такое интимное место, он позволил не на трезвую голову потрогать именно другу. Фланги обвивали, сжимали и ласкали длину, такую горячую и развратную.. что Данзас оттягивая этот момент поцелуем, пытался изо всех сил сдерживаться, его собственный член обмякал в желании, тесно упираясь в ширинку брюк. — Костя..ах...костя.. Словно повторял молодой, возбуждённый поэт, кончики пальцев безудержно дрожали, а ноги содрогались. Эти звуки разносились по пустой комнатушке, стук кожи о кожу и стоны, побуждали мурашки блуждать по телу Данзаса вновь и вновь, чувства смешивались с похотью и желанием видеть его таким открытым, умоляющим. Темп его руки увеличился, зажимая головку большим пальцем, он словно изучал этот идеальный член друга, что сочился в его руке. — Dieu.. Первое, что вырвалось из уст Пушкина, когда искры перед глазами играли с ним злую шутку, каждый толчок в грубую ладонь, вызывал электрический удар, отдавая эрекции власть над удовольствием, такую вязкую..что молодой поэт впился в плечи Данзаса, его тело прогнулось, а ягодицы инстинктивно пропускали пошлые толчки, больше..он желал больше, его словно пробило током и одновременно кратковременной дрожью, которая заставила его свести глаза, получая многократный оргазм, сводя ноги вместе. — ..т-ты если слышно прошептал совсем слабый поэт, а Константин.. словно оказался в настоящем трансе, сам чуть ли не кончая от данного зрелища, которое удваивало его желание, как и сам развратный вид Пушкина. — tu es impeccable..