Гидра

Пустота. Обнадёживающая, бескрайняя, хочется заполнить хоть чем-то, всё равно чем, оно будет, плевать, что это лишь крупица в бездонной пропасти, главное чтобы она существовала, чтобы ограждала от отчаяния, "как бы хрупка и прозрачна не была граница". Этим чем-то стала тьма. Она поглощает всё без остатка, обволакивает своим холодом и рвёт на части беспощадно, играючи. Наслаждается каждым лоскутком кожи, разрывает мышцы на волокна одну за другой, стирает кости до мягкого основания, выворачивает ограны наизнанку, перекручивает и присоединяет в немыслимых местах. Литры бесценной красной жидкости уходят в черноту. С первобытным остервенением она впитывает и изучает каждую частичку тела, каждую цепь химического соединения в организме. Пробует на вкус и запоминает параметры на молекулярном уровне. Но вот фаза ярости в перемешку с любопытством подходит к концу. Тьма с хирургической точностью воссоздаёт всё с нуля, модифицирует, сшивает ранее разрозненное и доводит до состояния идеала в её непостижимом, извращённом понимании. Но творческие порывы никогда не пойдут наперекор практичности, все части должны работать в соответствии с их назначением, она следит за этим с особой щепетильностью. Каждое действие отдает трепетом, вызванным благоговением перед непознанным. Искреннее восхищение, словно перед ней искусство, красота которого сродни божественной. Как иронично. Её работа ужасает, но не перестаёт быть поистине завораживающим зрелищем в глазах наблюдателя. Издаёт недовольный звук, рассматривая что-то. О, это мои зубы. Белоснежные снаружи, но изъеденные кариесом внутри. Даю мысленное обещание лучше следить за собой, благо теперь это возможно выполнить, тьма недоверчиво булькает, но соглашается. Восстанавливает сердцевину каждого зуба в отдельности, отстраивает рельеф до изначального состояния и покрывает новым слоем эмали. Один за другим они возвращаются на свои законные места и накрепко встают в челюсти. Теперь не нужно беспокоиться о неправильном прикусе. Волосы, ногти и ресницы по её скромному мнению не нуждаются в постороннем вмешательстве поэтому будут приживлены в самом конце. Переходит к самому интересному, оставшемуся на вкусное: с особой тщательностью оглядывает каждый глаз, сетуя на испорченную гетерохромию радужки и зрачков, принимается кропотливо восстанавливать их по одному, (даёт мне возможность наблюдать за процессом через нетронутый) подбирая каждую пигментную клетку и окрашивая в нужный оттенок, соединяет все кусочки пазла в целостную картину. Со зрачками пришлось поработать основательно: помимо нарушения цвета они имели фиксированное положение, какие-бы манипуляции с нервными окончаниями не проводились. Хрусталики были лишь тенью былого, но полная перестройка сделала их ещё лучше прежних. Вишенкой на торте стал мозг: тьма долго изучала его, смотрела как перебегают электрические импульсы от разных частей тела, разбирала каждый отдел на составляющие. Словно ребёнок, которому дали игрушку и он теперь с восторгом пытается понять как она устроена, при этом стараясь не повредить ни одну из деталей. Хотела внести изменения в его восприятие, но встретив мой яростный молчаливый протест остановилась на корректировке уже имеющихся процессов и улучшении связей между нейронами, а также структурировала всю собранную за жизнь инфомацию. Теперь можно как в библиотеке вынуть нужный отрывок воспоминаний и прочесть. Я никогда не жаловалась на плохую память, но понимание ,где искать, значительно сократит время поиска. Осталось собрать всё в единое целое, как конструктор. Органы соединяются в системы, закрываются костяным каркасом, скреплённым суставами. Мышцы прицепляются к костям за сухожилия. Вся процессия сопровождается наложением соответствующих плёнок на каждую из частей. Настало время кожного покрова, слой за слоем он обволакивает всё тело. Последние штрихи: ногти, ресницы и волосы встают на отведённые места, врастают, приобретая свой прежний вид после подпитки. Не смотря на немыслимую боль, заглушить которую не представляется возможным, эти махинации успокаивают, вдыхают жизнь в кусок нервов и плоти, обрамлённый на костный панцирь. Хочется навсегда остаться в этих жестоких, но таких заботливых и утешительных объятьях. Но тьма уже закончила. Досканально проверяет целостность системы, всё работает идеально: органы функционируют, кости прочно скреплены, гнутся только в суставах, мышцы тянутся и сокращаются. Нервные импульсы работают без перебоев. Она с довольным бульканьем прекращает тестирование и выталкивает вверх в образовавшуюся прореху к свету. Несмотря на сопротивление, отчаянные попытки зацепиться и не отпускать, выпроваживает к белому, ослепляющему туннелю, обжигающему всё моё существо неистовым пламенем, заставляющему как можно быстрее перейти через него и направиться к выходу. Напоследок слышу булькающее обещание о более заботливом приёме при следующей встрече, на что невесело усмехаюсь. Забота каждый раз будет сопровождаться болью, её невозможно заглушить, но в том нет вины тьмы, которая по крупицам заполняет пустое пространство, заставляет чувствовать себя целой. Открываю дверь перед собой и вхожу внутрь, сзади раздаётся хлопок, а после наступает оглушающая тишина.