Один день декабря

Хладнокровный немецкий врач до безумия любил две вещи в этой жизни: жестокие, неоправданные, совершенно бесчеловечные опыты над своими «пациентами» и… милейшие свидания, которые ему устраивал добрейшей души человек — русский пулемётчик Михаил. Людвиг часто находил короткие записки, приглашавшие: погулять, сходить в кино, на танцы, в ресторан, в путешествие, на природу и много, много ещё куда. В радиусе сотни километров отсюда нет ни города, ни леса, ни поляны, где их ещё не было. Очередное приглашение ждало его в книге по хирургическому лечению нарушений работы ЦНС без анестезии, заменив лежавшую там закладку на главе по давно запрещённому всеми законами удалению связей между лобными долями. «Кататься по ледяной глади! Жду как обычно», ─ кратко, ёмко и совершенно ясно. Лицо Людвига засияло, украсившись белоснежной улыбкой. Он принялся рыскать среди вещей, рьяно раскидывая коробки с бумагами, склянками, приборами и прочим медицинским барахлом, чтобы найти их — тупо заточенные ножи, прибитые к подошве для того, чтобы кататься по льду… ах да, они называются «коньки». Неважно. Нацепив на ноги забытую за пару лет причуду и полюбовавшись их потрёпанностью, Медику вдруг стало интересно: а где они вообще будут кататься? «Не помню, чтобы здесь был каток в округе» пробежала мысль в голове. Впрочем, Хэви ведь умеет удивлять. Раннее декабрьское утро. Мрачное и обжигающе холодное. Врач выбежал на улицу, прихватив заветную обувную причуду. Под ногами скрипел свежий белоснежный покров. В лицо вонзался жуткий мороз и ледяные снежинки, сквозь стену которых ему нужно было добежать до автомобиля. Белый — привезённый прямо с японских торгов, между прочим, — Prius Михаила ворчал мотором за углом базы, его ближним светом освещая ворота и огромный сугроб, наваленный сбоку. Людвиг скакал через свежевыпавший снег так, будто он самый изнеженный домашний кот, боявшийся застудить лапки. Промёрзшая дверь автомобиля туго поддалась ему. Кинув на заднее сидение коньки, он запрыгнул на переднее пассажирское место в тёплый салон авто. В подстаканнике его ждал теплый кофе, в глазах Михаила — счастливый блеск. И немецкое сердце — в отличие от японского вариатора — растаяло в одно мгновение. Русский трепетно коснулся пальцем щеки Медика и спустил с его шеи трижды обмотанный цветастый шарф. — Неужели тебе настолько холодно? — Со смехом поинтересовался Хэви, проводя тыльной стороной ладони по его красной щеке. — Да нет, тепло. На улице всего лишь минус двадцать семь всё-таки… Можем позагорать, — саркастично, но без злости ответил Людвиг, перекатывая в промерзших ладонях бумажный стаканчик с кофе. — Может, нам тогда не стоит ехать? Врач засверлил его взглядом, слегка взбалтывая в руках кофе. Отпив немного, он поинтересовался: — Ты уверен? — Нет, — признал русский, игриво сжав губы. — Тогда поехали! — С наигранной надменностью потребовал пассажир и принялся рыскать в бардачке в поисках припрятанного (именно для него, конечно же) шоколада. Автомобиль тронулся и скрылся за автоматическими воротами, оставляя на хрупком снегу следы протектора. Они остановились перед железнодорожным переездом, как всегда ожидая, пока проедет состав. Людвиг рассказывал о последней прочитанной книге и в то же время не прекращал переключать каналы, прихотливо выбирая волну. Михаила забавляла эта картина — опершись на подлокотник, недовольный врач забыл про любимую медицину и ворчал на радио, в очередной раз с силой нажимая на клавишу переключения частоты. Найдя интересную — как минимум, сносную — станцию, пассажир наконец повернулся к водителю и поинтересовался маршрутом: — Так куда мы едем? Хэви смотрел на своего бойкого попутчика. На лице растянулась глуповатая улыбка. Он вытащил салфетку и наклонился к нему достаточно близко для того, чтобы при желании коснуться кончиком носа чужого лица. Стерев с края его губ шоколад, пояснил: — На замёрзшее озеро, — удивленный врач выглядел ужасно мило, особенно, когда Михаил поцеловал его. — Так вот зачем тебе лопата, — радостный Медик выпрямился и опустил спинку кресла. — Знаю, что до него не близко. Поезд промчался. Хэви отпустил ручник: — Зато у тебя будет очень много времени для того, чтобы рассказать мне все свои медицинские идеи, скопившиеся за прошедшие три дня. — А тебе настолько же долго придется слушать, — шутливо ответил врач, откатив кресло назад, вытянув ноги и довольно откинувшись на спинку. Пулемётчик лишь улыбнулся, слегка покачав головой. Замёрзшее озеро ярко блестело в лучах солнца, укрытое своим белоснежным покрывалом. Михаил остановился на обочине. Пассия давно спала. «Видимо, кофе ему уже как вода», — подумал русский и принялся будить его. Людвиг что-то буркнул на немецком и посмотрел вокруг. Через мгновение он очнулся и в искреннем удивлении спросил, протирая глаза: «Уже приехали?» Михаил стал вытаскивать лопату с задних сидений. — Я немного расчищу снег. Ты пока можешь посидеть в машине. — Там скучно, — недовольно буркнул за секунду продрогший на холоде немец. — Я буду рядом. В ответ на это русский лишь улыбнулся. Они оставили машину у дороги, и теперь нужно было спуститься вниз, пробираясь через нетронутые толщи снега. Но — так как повадки домашнего кота в манере Людвига не исчезли, и коньки он нацепил еще в теплой машине — Михаилу пришлось усадить его на плечи, взять увесистую лопату в руки и спускаться так. Поставив пассию на немного расчищенный лёд, русский принялся убирать снег в стороны. Лёгкие, не слежавшиеся под своей тяжестью пласты собирались на лопате в увесистый ком, а потом откидывались в кучу неподалёку. Михаил обернулся на вскрик — ему предстала картина того, как статный, самодовольный и бесконечно строптивый немец, не сумев остановиться, падает лицом прямо в снег. Из холодных объятий зимнего покрова Людвига вытащила крепкая рука хохотавшего возлюбленного. Отряхнув его от снега, русский поставил немца на коньки, поправил ему шарф и вернулся к делу. По мере того как Пулемётчик убирал снег, немец катался все быстрее и рискованнее, видимо, забыв, что ему холодно, голодно и «о боже, тут снег по колено!». «Достаточно», — подумал русский и, воткнув лопату в гору снега, нацепил коньки. С неожиданной для человека его телосложения грацией пулемётчик начал рассекать ледяную гладь. Немец остановился, не веря своим глазам: — А… Как? — в ступоре интересовался Людвиг, смотря за легкостью и красотой движений немаленькой увесистой фигуры. — Занимался в детстве, — радостно ответил Хэви, «подъезжая» на коньках к своему возлюбленному, — у нас очень любят спорт. Изящно объехав немца, он резко схватил того со спины и подхватил на руки. Уверенно двигаясь по льду, фигурист помчался вперед. Встречный ветер развивал науши шапки-ушанки русского и цветастый хвост шарфа хохочущего немца, вцепившегося в своего ненаглядного. Михаил смотрел не столько вперед, сколько на счастливого, с широко раскрытыми глазами Людвига, улыбающегося во все тридцать два зуба. Проведя еще несколько часов в попытках научить Людвига кататься легко и свободно, не держа ноги напряженными («деревянными» — как говорил его тренер), Михаил предложил ехать обратно. Но немец, довольно наворачивая круги вокруг него, только ответил: «Не хочу». Русский следил за ним взглядом: — Ты же сказал, что у тебя ноги болят. — Я пошутил, — соврал Людвиг, пытаясь не упасть на неровном участке льда. Михаил протянул ему руку. Медик игриво принял жест. Хэви притянул его ближе и, подхватив его на руки, понес к автомобилю. — Я не хочу уезжать! — заворчал вырывающийся немец. — Ага, и про то, что ноги у тебя болят, ты действительно просто пошутил. Знаю я тебя. Так что нам пора, — сложив руки на груди и состроив недовольное лицо, Медик в ответ начал сверлить его взглядом. Но Михаил лишь улыбнулся, прихватив по пути торчащую лопату. Недовольный пассажир смотрел в зеркало — на отдаляющееся озеро, которое было иссечено следами от коньков. Ноги действительно назойливо гудели, но, после объяснений того, как правильно кататься, коньки ему так понравились, что он бы не уезжал вообще. Когда они теперь приедут снова? — Почему нельзя было остаться еще хотя бы на пару часов? — Потому что… — русский подумал, что лучше: сказать правду или остаться в живых. Инстинкт самосохранения всё же победил, так что он сымпровизировал: — У меня есть для тебя сюрприз. Врач смотрел на него косо, почти не поворачиваясь к нему лицом: — Какой ещё сюрприз? — Увидишь. Пока Людвиг оживился в попытках угадать, что это, русский ехал и ворошил идеи в голове. Благо их ему подкинули порядочно. Из всех предположенных ему понравился вариант с ужином в ресторане. Но туда бы ещё позвонить и приехать. Прикинув в голове маршрут, Хэви свернул с шоссе, и они поехали к городу. На полпути автомобиль запищал, требуя топлива. «А это кстати!» — подумал водитель. На заправке Людвиг вышел заправлять автомобиль. Почему-то он очень любил это делать. Возможно, из-за запаха бензина, или, может, из-за того, что всегда хотел себе машину, но получить одобрение психиатра при прохождении обязательного медосмотра перед обучением у него никак не получалось. Воспользовавшись моментом, Михаил позвонил в ресторан, забронировал стол и заказал им блюда ко времени. Немец заплатил за топливо и вышел с заправки. Довольный уселся на свое место. В руках у него, конечно же, были шоколад и кофе. — Знаешь, что я вспомнил? — Что? — настороженно спросил Хэви. Машина выехала обратно на дорогу. — Ты обещал научить меня водить. — Да. Точно. — Михаил мельком посмотрел на пассажира — его взгляд горел азартом. — Но… Не сейчас же. Мы не успеем. — Но ты обещал. — Давай… на обратном пути. — Ла-а-адно. Проведя отличный вечер в ресторане, Михаил надеялся, что его довольная пассия забудет про свое желание побыть водителем. Но стоило им выехать из города, как Людвиг стал требовать дать ему руль. Автомобиль остановился. Дрожащий от предвкушения Медик прыгнул за руль японца. Сев на место пассажира, Хэви вздохнул и хотел было начать объяснять, что и как работает, но прыткий врач уже смотрел на педали. — Как мне первую скорость поставить? — Это вариатор. — Это… автомат получается? — Удивленно спрашивал «водитель». — Да, европеец. Тормоз нажми. Теперь поставь ручку коробки «D». — Так, и? — Сними ручник. Теперь тормоз отпусти и… едь. Всё. Машина начала ехать. Очень медленно ехать. Врач нажал педаль акселератора — колеса сорвались с места, но сразу же начали проскальзывать, раскидывая снег. — Не жми так сильно. Мы же по снегу едем, — остановил его Михаил. — И? Разве у тебя не зимняя резина? — Зимняя. За тахометром смотри, он тут тоже полезен. — За чем смотреть?! Хэви вздохнул. Это будет… интересная поездка.