Мои слова о тебе: части, что меня восхищают

Летнее утро. С первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь покачивающиеся от ветра занавески, комната наполняется янтарным светом. В воздухе появляется ощущение уюта и чего-то поистине родного и знакомого. Теперь, солнечные полосы медленно движутся по бледно выращенным стенкам комнаты, мягко освещая наши фотографии в рамках и отрывной календарь. В последнее время, я заметил, что Нилу невероятно нравится запечатлеть буквально все подряд. Делать снимки он предпочитал чаще на фотоаппарат, нежели на обыкновенную камеру телефона. Сам процесс ему приходился по душе, да и качество было гораздо лучше. Примерно раз в месяц мы пересматривали фотки на ноутбуке и отбирали самые получившиеся. Затем, ездили в магазин за рамкой, над которой потом сидели в этой же комнате и клеили на нее различные наклейки или выводили надписи черным маркером. Сзади рамки на плотном картоне красовалась дата сделанной фотографии и наши с ним подписи.  Через некоторое время солнце поднялось выше, обжигая мои закрытые веки. Я жмурил глаза и попытался перевернуться на другой бок, но подвижными оказались только голова, плечи и руки. Лучи пригревали все больше и больше. Словно окончательно расплавят веки и подожгут длинные ресницы. Я разлепил глаза, далее зажмурил. И вот опять разлепил. Кажется, что рань позади и на данный момент где-то часов 10, а может и больше. Если утром в расписании не стояли тренировки, то мы могли нежиться вдвоем ещё до самого обеда. Хотя, может и весь день. Кто его знает? Не важно где, главное — вместе. Зрачки карих глаз пробежались по всему тому, что меня окружало и зацепись на рыжую макушку, лежащую и тихо посапывающую у меня на груди. Лучи играли с прядями, окрашивая в более насыщенный и огненный цвет. Его руки находились на талии, плотно окольцевав её, будто боялись отпустить и потерять. Я вытянул шею, тем самым выглянув из-за Нила. Ухватившись рукой за краешек одеяла, я потянул его на нас обоих. Окно после своего ночного курения я так и не закрыл. Могу выкурить одну, две, а то и пол пачки. Ровно до того момента, пока Джостен неторопливо подкрадется со спины и стиснет в объятиях, начнет что-то сонно и неразборчиво шептать на ухо. Еще тише спросит разрешения, получит от меня заветное «да» и пройдется языком по мочке уха или вовсе расцелует все щеки до красноты, держа мое лицо в своих руках. И обратно тянул за собой в кровать, уступая лечь первым. Сам же, заползал на мою оголенную грудь и немного приподнимал свою правую ногу. Чертовы короткие шорты.  По началу наших отношений полных моей ненависти и замкнутости, желания  и его страсти и скорости, общей предусмотрительности и осторожности мы с Нилом спали отдельно. Спустя пару месяцев, особенно после вечеров, проведённых в Колумбии, когда он перебирал со спиртным, мне приходилось укладывать и его. Один раз, он не хотел отпускать меня и крепко ухватился за мое запястье, не давая вырваться. На утро, Джостен пожалуется на ноющую боль, но то, что я ему перескажу, заставит моментально забыть о раскидывающейся голове и таблетках в прикроватной тумбочке. Стоял в ступоре минут 5. Наконец-то ослепляющее солнце скрылось за окном и теперь моя очередь играть с его волосами. Я максимально бережно перебирал пряди и если нужно распутывал капну сбившихся волос. Крутиться может целую вечность, пока не найдет идеальное положение для сна, но все равно иногда вскакивает. Уже реже, конечно. Волосы у Джостена немного вились, поэтому я обожал сначала отбирать прядь подходящей длинны и аккуратно наматывал её на палец. Свою проделанную работу я складывал на левую строну. Достаточно накрутив своему ненавистному волосы, я хищно и самодовольно ухмыльнулся и потянулся  к своей тумбочке. Открыв шуфлядку, не глядя, я нащупал две черные маленькие  резинки. Переложил в другую руку, предварительно одну оставив у себя руке. Я мысленно поделил волосы на две части. Не спеша собрал правую часть, вторую резинку пришлось придерживать зубами. Через мгновение на его голове появился крошечный хвостик. Результат меня вполне устроил, поэтому я приступил к второму хвостику. Когда я почти закончил, закручивая резинку в последний раз, Нил неожиданно замычал и приподнял взор, улыбнувшись. Я слегка нахмурился, потом сменил выражение лица на привычное для него — непроницаемое. Он положил голову набок, очерчивая круги на моей кожей подушечкой указательного пальца. Я и сам не заметил, как моя рука переместилась под оделяло на его спину, поглаживая. Да что это такое? Сейчас я уткнул нос в его макушку, закрываясь глубже. Почему все это происходит так молниеносно, незаметно от слова совсем.  — Мне кажется или ты стал более… м-м, — никак не мог подобрать прилагательное для описания всего этого Нил.  — Каким?, — подался Эндрю.  — Нежным. Да, точно!, — радостно произнес рыжий от того, что наконец определился с выбором правильного слова.  — Тебе кажется, — небрежно отмахнулся я.  Да только ничего ему не кажется. Я буквально растворяюсь в нем. Таю от его голоса зовущего или…не важно. Просто таю, вот и всё. Правда, он никогда об этом не узнает, возможно. Но рассказывать прямо у меня не поворачивается язык. Честное слово, говорю вот как есть.  Солнце достигло высшей точки. Нил решил убить свободное время на корте с Кевином. Я просто кинул ему ключи, тот по инерции или привычке все ловит, приподнимая уголки губ, махает рукой и скрывается за дверью. Спускаясь по лестнице в кухонный проем на первом этаже, в голове всплыло что-то приятное и разлилось в груди. Пока значение этому я не придал, потягиваясь подходя к кухонной столешнице, на которой стоит кофе-машина. Я попытался вспомнить или даже воспроизвести это чувство. Уж слишком оно было новым, таким непривычным. Насыпав в кофе 4 ложки сахара и приоткрыв верхнюю полку, я достал маленькие розовые зефирки. Не глядя, высыпав всю пачку в свою кружку, я уселся за стол, подперев рукой голову и помешивал кофе. Я поднес кружку и отпил немного. И снова — опять это чувство. Может я что-то не сделал? Где подъебался? Точно. Джостен же поехал на внеплановую тренировку только переодев эти короткие шорты и минуту проведя в ванной комнате. Мой уголок губы значительно приподнялся и закрыл руками лицо, затем поправил волосы и принял прежнее положение. «Зато в глаза лезть не будут. Кевин точно оценит». Что-то на подобии данного витало у меня в голове. Я поставил кружку в раковину и краем глаза заметил у дверного косяка Рене.  — Привет, — она мягко улыбнулась.  Я одобрительно кивнул и предложил пройтись, заодно и забежать в магазин за мороженным.  — Хорошо. Через 10 минут жду на выходе, — объявила девушка и скрылась за стенкой, направляясь к себе в корпус общежития.  — Да, — тихо выдохнул я, зная, что Рене точно услышит.  Вдвоем мы уже убили в торговом центре около часа, купив все что нужно и ей и мне. Я часто рассказывал ей о Ниле, о нас. Она все время внимательно выслушивала меня, доброжелательно кивала, иногда вставляла пару слов. С ней легко говорить обо всем. Про то, как я заплетал Джостену хвостики, тоже рассказал. Рене усмехнулась, потом резко перевела взгляд на яркие прилавки с различными декорациями, наклейками и чересчур чем-то ярким.  — Давай зайдем?, — спросил я, не отводя глаз от привлекательного прилавка.  — А давай, — она согласилась, и мы прошли вперед.  Я шел чуть торопясь или даже быстро. Меня одернула Рене:  — Уже присмотрел что-нибудь? — Да. Сейчас, — я перебирал пенопластовые шайбы с намотанными на них тонкими лентами.  Она подошла ближе и тоже стала перебирать ленты. Я остановился на небесно-голубом цвете:  — Пожалуй, возьму вот эту.  — Хороший выбор. Я думаю, она подойдет Нилу, — огласила свою точку зрения Рене.  О, и кстати, я уже поделился с ней тем, что хотел сделать по приходу домой, пока мы выбирали подходящий оттенок.  Я также быстро подошел к кассе и оплатил покупку, и мы направились к зданию общежития.  Мне и вправду пришлись по душе эти хвостики. Он выглядел ещё более привлекательным или в каком-то месте даже глупым. В любом случае меня устраивал совершенно любой Нил. И вот мы сидим скрестив ноги по-турецки на ковре в её комнате и отмеряем нужную длину ленты. Рене привстала и достала из ящика клей. К тому времени я закончил завязывать бантики. Она похвалила меня, лишь только чуть-чуть подравняла «ушки» банта. Я вскрыл упаковку с клеем, извлек его и открыл.  Передав клей ей в руки, она попросила и указала:  — Теперь держи вот тут.  Она аккуратно стала наносить небольшое количество клея на узелок бантика и прижала к резинке, передав мне. Все же хотелось, чтобы получилось красиво, а не «тяп-ляп». Хотя, на нем все смотрится очень даже красиво. Нет разницы между домашними шортами и застиранной футболкой или рубашкой с идеально отглаженными брюками. Он и обнаженный ничего такой.  Клей схватился буквально за считанные секунды и отсалютовав двумя пальцами, я испарился за дверью. Поднимаясь по лестнице к себе в комнату, я то и дело поглядывал на черные резинки с голубыми бантиками. Я толкнул приоткрытую дверь, подойдя к тумбочке, спрятал свое творение в черную коробочку. Позже я завалился на нашу кровать и решил просмотреть недавно пришедшие уведомления и соц-сети.  Спустя 1 часа сидения в телефоне в компании с гробовой тишиной, я с чего-то решил наведываться в гостиную. Ничего особенного: Аарон опять что-то увлечено читал, Никки рисовал Элисон стрелки, остальных все ещё не было. Я присел рядом с братом на диван и устремил взгляд на входную дверь. Через некоторое время, уши пронзил звук открывающейся двери. За ней показались Кевин и разгоряченный Нил. Никки радостно поприветствовал вошедших и принялся рисовать ещё пару линий уже другой подводкой.  — Эндрю!, — запыхавшись позвал рыжий, вот-вот собиравшийся что-то сказать — Сначала в душ, Джостен, — скомандовал я, на что он кивнул и бросился вверх по лестнице в ванную комнату.  Может хоть теперь обратит внимание на свои хвостики. Ну, уже 1. Второй видимо растрепался. Мне стало скучно сидеть на месте, поэту я решил, что подожду Нила в нашей с ним комнате. И снова поплелся к лестнице. Проходя мимо входа в душевую, я встретил его с мокрыми волосами и полотенцем на плече. Он явно держал что-то в руке, так как та была согнута в кулак. Рыжий протянул мне его, предварительно раскрыв ладонь: — Держи. Можешь сделать хвостики ещё раз?  Я взял резинки и кивнул:  — Дуй за мной.  Тот послушно последовал за мной.  — Садись сюда, — я указал пальцем на край кровати и открыл шкаф в поисках фена.  Он ещё немного отжал их полотенцем. Да и вообще, сушка не приносила ему  особого удовольствия, но мне кажется, ради хвостиков с бантиками можно и потерпеть.  — Секунду, — я наклонился к розетке.  Нил выставил руки назад и упирался ими свесив ноги. Я же, обошел кровать подлез сзади и встал на колени. Включил фен. Он не сдерживавшись тараторил что-то нечленораздельное, и мне приходилось раз 10 включать и выключать фен, чтобы выслушать его.  По окончанию сушки и тщательно расчесал волосы и накрутил пряди на пальцы как и всегда. В целом, я мог вообще не заниматься его волосами, но какое же удовольствие мне приносил процесс и Джостен. Я положил фен на место, открыл тумбочку и достал ту самую черную коробочку.  — Что там?, — поинтересовался он.  Какой нетерпеливый. Я достал оттуда резинки с бантиками и протянул их ему:  — Эти явно будут смотреться лучше.  Рыжий осторожно осмотрел мое творение и с каждым мгновением все больше расплывался в улыбке. Я прекрасно знал, что так он улыбается только для меня одного — по настоящему искренне.  — Ты сам это делал?, – восхищался тот и казалась, его радости не было предела.  — С чем-то помогла Рене, — спокойно ответил я.  Он раскрыл руки, приглашая в теплые объятия. Отказаться было бы глупо и тем более я бы никогда этого не сделал. Я склонил голову ему на плечо. Нил гладил меня по спине. Все это явно лучше чем «спасибо». Он немного отстранился и взяв инициативу в свои руки, прильнул ко мне. Я на удивление отвечал без жадности, безразмерной силы, животного возбуждения. Совершенно наоборот — размеренно, нежно, страстно, растягивая момент наслаждения. Кислород кончился. Пришлось отлипнуть от друг друга и заняться хвостиками. Я также стоя на коленях собрал сначала волосы с одной стороны, потом с другой. Позже ещё долго поправлял бантики. Он вскочил к зеркалу и крутил головой туда-сюда, резко повернувшись опрокинул:  — Ну как тебе?  Я ничего не ответил. Не от того, что мне не нравилось, а от того, что я правда не мог подобрать нужных слов. Это выглядело потрясающее. Яркая лента подчеркивала такие же яркие глаза парня. Завитки ленты прятались в рыжих завитках локонов. Я молча встал с кровати, взял его за подбородок и поцеловал. Думаю, сочтет за то, что мне очень понравилось. А ещё, что этому идиоту вправду идут хвостики и те короткие шорты. Не знаю почему резко вспомнил о них. Позже, обязательно куплю ему нормальные штаны или нет. Ещё пока и сам не решил.