Меняй свои сигареты на мои губы

Джисон стоит под козырьком круглосуточного, опираясь о холодную стену. Между пальцев зажата сигарета, которая медленно тлеет. Он стряхивает пепел и выбрасывает окурок в мусорку. Это была первая сигарета из недавно купленной пачки. Несколько секунд Джисон устало смотрит, как дождь стекает с козырька в лужу, образовавшуюся прямо перед входом в магазин. Капли навязчиво барабанят по его поверхности, только усиливая раздражение. Щелчок. Новое уведомление. Он мысленно закатывает глаза, но тянется в карман за телефоном. Хан не считал, сколько времени уже стоит здесь, но ливень, шедший до этого, начал утихать. Вишня: ты долго всё нормально ? Уголки губ мужчины приподнимаются. Хан берет телефон в обе руки, опираясь ногой о стену. Быстро набирает ответ. Вы: сгонял в магаз за новой пачкой, прикурил на дорожку а что?) беспокоишься?) Дурацкая скобка. Минхо это ненавидит. Вишня: конечно беспокоюсь вдруг ты опять ушёл с головой и потерялся где-нибудь на час или два Он усмехается и чешет затылок. Минхо умеет беспокоиться без лишней драмы — спокойно, между строк. За это Хан его и ценит. Хотя сам всё равно отвечает по-дурацки. Вы: та ну я вообще-то герой этой улицы вышел за сигами и почти не промок минус одна сигарета, зато +5 очков к выживанию Экран чуть светится в тумане. Хан щурится на ответ, что появляется почти сразу. Вишня: у тебя снова этот геройский тон и снова скобка будто ты не знаешь, как меня это бесит Следующее сообщение приходит с небольшой паузой. Минхо явно подбирал слова. Вишня: меняй свои сигареты на мои губы Он замирает. Вечер вдруг кажется теплее, хоть обувь всё ещё хлюпает после луж. Сигареты, улица, дождь — всё это мигом тускнеет на фоне короткой фразы, выдернутой будто из сна. Уголки губ снова дёргаются. Он быстро набирает ответ. Вы: всегда такие выгодные предложения? Скобку он не поставил. На этот раз — специально. Он убирает телефон в карман и толкается плечом от стены. Ливень окончательно стих, остался только редкий мелкий накрапывающий дождик. Улица блестит, как плитка в ванной после уборки. Хан неспешно шагает к переходу, засунув руки в карманы. Через несколько минут он будет дома если по пути не встретит кого-нибудь. Возможно, скажет, что купил хлеб, даже если забыл. Главное — вернуться.

***

Старая дверь подъезда поддается не сразу — скрипит, будто возмущенно. Джисон чертыхается, толкается плечом сильнее и, наконец, оказывается внутри. Внутри пахнет сыростью и недавно вымытым полом. Свет горит только на двух первых этажах, выше — кромешная тьма, лишь иногда мигающая лампа и лунный свет, еле пробивающийся сквозь грязное окно. Хан уверенно шагает и без него, — ступени знает наизусть. Замок щёлкает, и Джисон почти бесшумно заходит в квартиру. В коридоре горит приглушенный свет, по коже сразу пробегается сквозняк. Он небрежно сбрасывает кеды и вешает кожаную куртку на крючок в шкафу. Мужчина оборачивается на чьи-то босые шаги. Минхо появляется в дверном проеме. Немного сонный, но уже с ясными глазами. На нем белая футболка с ярким, чуть выцветшим принтом вишенки. Ткань слишком широкая, свисает с плеч, поэтому ему постоянно приходится натягивать ее. — Ты все-таки не торопился, — говорит Минхо, не упрёк, просто факт. Джисон улыбается, подходит ближе и, не говоря ни слова, наклоняется. Его руки ложатся на тонкую талию, пальцы продавливают ткань. Он чуть подминает Минхо к себе, чувствуя, как под ладонями двигаются мышцы. Ему не верится, что все это по-настоящему. Минхо чуть выдыхает и поддается, обвивая его шею руками. — Опять твой гель для душа, — шепчет Джисон, утыкаясь носом в изгиб шеи. — Этот вишневый. Он водит губами по коже, не торопясь. Минхо пахнет сладко, будто конфета, забытая в кармане с детства. Он оставляет несколько легких поцелуев у самого уха. — Ты весь в вишне, — продолжает Джисон, почти смеясь. — Даже футболка против меня. — Зато ты сам пахнешь табаком, — отвечает Минхо, его голос низкий, мягкий. — Может, мне стоит бросить сигареты. Ради науки. Посмотреть, будешь ли ты тогда пахнуть мной. Минхо качает головой и тихо смеется. — Ещё чуть-чуть — и ты получишь свой поцелуй, — отвечает он. — Я не тороплю, — мычит Джисон.

***

Время тянется медленно, будто даже дыхание в комнате замедляется, лишь прерывистые вздохи. Ли прижимается к Джисону, словно ищет в нем тепло. Он расслабляется в его руках, чувствуя уверенность и заботу. Хан скользит рукой по его спине, поглаживает не торопясь, как будто пытается запомнить каждый изгиб его тела, крепко держит его, словно тот вот-вот испарится, оставив после себя сладкий запах свежей вишни. Минхо слегка откидывает голову, позволяя Джисону исследовать его шею, и тот проводит губами вдоль её изгиба, едва касаясь, чтобы ощущать этот запах, этот вкус. Минхо не сдерживается, тихо вздыхая, и его пальцы скользят по плечам Джисона, тянутся вниз, чтобы обвить двумя руками его спину. — Не жадничай, — шепчет Джисон, улыбаясь, и чувствует ногти, впивающиеся в спину, — И не царапайся. Минхо замирает, его пальцы немного сжимаются на спине Джисона, но ненадолго. Вместо слов он просто тянется к его губам, едва касаясь их. Поцелуй выходит нежным. Джисон улыбается, ощущая, как Минхо расслабляется, поддаваясь его прикосновениям. Он кладет одну руку на бедро Минхо, другую — на талию, притягивая его к себе. Ли пытается успокоить процесс, принимая удобную позу и притягивая его к себе, пальцами залазит под футболку и оглаживает медовую кожу живота. — Не торопись, — шепчет Джисон, его голос низкий, чуть хриплый, когда он отстраняется на мгновение, чтобы вновь взглянуть на Минхо. Он гладит его щеки пальцами, наклоняется, чтобы поцеловать веки. — Ты же знаешь, что я не люблю спешить. Минхо потихоньку расслабляется под его прикосновениями, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Он закрывает глаза, позволяя себе расслабиться, больше не контролируя ни дыхание, ни мысли. Отдает всё руководство Джисону — не из слабости, а из доверия. Он просто наслаждается. Чувствует, как тепло разливается по телу, как в аккуратном каждом движении — забота, а в каждом касании — желание.

***

Минхо уже почти спит у него на груди, а Хан всё ещё не закрывает глаза. Он смотрит в потолок, а потом медленно наклоняется к его уху, шепчет хрипло и одновременно целует: — Я попробую, — шепчет, почти не осознавая, что говорит, но это уже становится решением, которому суждено быть. Он знает, что, возможно, это будет тяжело, но ради этого момента, ради того, чтобы чувствовать Минхо таким, каким он есть, вместо того, чтобы чувствовать терпкий, с легкой горечью вкус табака. Он готов попробовать. Минхо чуть вздыхает, и Джисон чувствует, как его тело расслабляется в его руках. Он прижимает Минхо к себе ещё крепче и засыпает.