the other version of you

      Вэй Ин просыпается с мужем, который… не совсем похож на того мужа, которого он помнил.       Он похож на него, говорит, как он, обнимает так же нежно.       Но есть что-то совершенно неправильное в том Лань Ванцзи, которого он знает и любит.…       И Вэй Ин не уверен, что ему это нравится.       В конце концов, он ожидал, что это утро будет таким же, как и любое другое. Медленно просыпаясь, Вэй Ин совершил привычные движения: приоткрыл один глаз, прищурился от золотого солнечного света, проникающего через окна, и, ворча, повернулся на бок, инстинктивно ища тепла мужа, который, как он знал, будет рядом. Он рядом каждое утро, с тех пор, как все уладилось в их идиллическом мире.       Иногда кровать оказывается пустой; Лань Чжань часто встает пораньше, чтобы приготовить им завтрак. Гораздо реже мужчина предпочитает остаться в постели, ожидая, когда проснется Вэй Ин, чтобы они могли начать утро вместе.       Сегодня, похоже, последний случай.       Сонно моргая, Вэй Ин приподнимает ресницы, когда его взгляд мягко фокусируется на красивом лице мужа… только для того, чтобы сразу после этого успокоиться.       Но пара золотистых глаз, которые встречаются с его…       … полны слез.       В них нет той нежной, любящей привязанности, к которой Вэй Ин привык, нет.       Темные тени под глазами Лань Чжаня… напоминают далекое воспоминание из прошлого, полное невыносимой боли, безмерного горя и непоправимых ошибок.       Длинные ресницы его мужа влажны. Слезы катятся по его бледным щекам, его лицо искажено эмоциями, которым больше нет места в мирной жизни, которую они построили вместе.       И все же, несмотря на все это, Лань Чжань… улыбается?       За его безошибочной печалью скрывается явное облегчение.       Будто он долго-долго блуждал только для того и, наконец, нашел дорогу домой.       Резко вдохнув, Вэй Ин бросается вперед, обхватывая ладонями лицо Лань Чжаня, даже не задумываясь. Его большие пальцы скользят по влажной коже мужа, вытирая слезы снова и снова, даже если они продолжают течь.       Они просто не останавливаются.       — Лань Чжань, — шепчет он, встревоженный этим зрелищем. Лань Чжань так редко плакал, что когда это случалось, у него всегда щемило сердце. — Что случилось? Что не так? Ты в порядке?       Когда Лань Чжань, наконец, отвечает ему, его голос звучит немного ниже, чем обычно, почти хрипло; будто… он заново учится говорить после долгого перерыва.       — Я… все в порядке, — с трудом выдавливает он из себя.       Но его взгляд, отчаянный и любящий, не отрывается от лица Вэй Ина.       Его пальцы скользят по подбородку Вэй Ина, будто он боится толком прикоснуться к нему. Будто если он это сделает, то Вэй Ин исчезнет навсегда.       — Мне давно не было так хорошо, Вэй Ин, — признается Лань Чжань с тихим сдавленным всхлипом, при этом его губы изгибаются все шире и шире, выражая огромную благодарность, — уже очень давно.

———

      Лань Ванцзи снова пялится на него.       Вэй Ин делает вид, что не замечает.       Он делает вид, что мужчина, сидящий напротив него, по-прежнему его муж; потому что во всех остальных смыслах, во всех значимых отношениях он им и является.       Это его глаза — красивой формы, переливающиеся всеми цветами радуги, как цветная глазурь. Это его нос, изящно заостренный и высокий. Его кожа уже не такая светлая, как раньше; за годы странствий по далеким землям и спасения мирных жителей она слегка загорела. Но эти длинные шелковистые пряди волос, аккуратно струящиеся по спине, принадлежат ему. И, конечно, его тело… с возрастом, когда ему уже за тридцать, оно стало еще более широким, хорошо сложенным и мускулистым.       Ничего не изменилось.       Особенно, когда Вэй Ин наклоняется ближе и называет его по имени в своей мелодичной кокетливой манере: «Лань Чжань~», и у этого человека перехватывает дыхание, а глаза становятся мягкими от любовной тоски, будто это все, что он когда-либо мечтал услышать…       Ну, его муж всегда так на него смотрел. Так что, по мнению Вэй Ина, ничего необычного нет.       Но этот человек, который появился в его жизни недавно… ах, он постоянно наблюдает за Вэй Ином. Навязчиво. Одержимо.       День за днем, час за часом, минута за минутой. Если бы он мог, он бы никогда не отходил от него. Его взгляд всегда пронзительный, полный такой тоски, что Вэй Ин не знает, что с ней делать.       Будто мужчина жаждет быть рядом, но не совсем верит, что имеет на это право.       Иногда он… выглядит потерянным. Плывет по течению в пространстве, которое никогда ему не принадлежало.       Но этот мужчина все еще его муж. Он должен им быть. Верно?       Никто другой не смог бы так смотреть на Вэй Ина.       Никто, кроме него.       Даже если иногда, когда этот человек тянется к Вэй Ину, его хватка оказывается слишком крепкой. И когда Вэй Ин делает хотя бы один шаг в сторону от цзинши, чья-то рука пытается отдернуть его с такой силой, с такой грубостью, что он пугается.       Даже если… когда Вэй Ин наклоняется для поцелуя, его губы, которые встречаются с его, напряжены, скованы. Жестки. Лань Ванцзи неуклюже целует его с открытыми глазами, будто делает это впервые в жизни. Но затем, в следующий момент, его покидает всякая сдержанность, и он отчаянно прижимается к Вэй Ину, целуя его с такой мучительной силой, что поглощает Вэй Ина целиком.       Он любит Вэй Ина как одержимый. Как безумец, цепляющийся за последние крупицы здравомыслия.       И Вэй Ину нечего на это ответить.       Потому что это не тот нежный любящий муж, которого он знал.       Это не его Лань Чжань.       Но разве он не… Лань Ванцзи?       Для остальных он остается безупречным Ханьгуан-цзюнем.       Он легко входит в свою роль, выполняя повседневные обязанности, как обычно.       Он приветствует шифу по утрам, с огромным терпением проводит дневные занятия, отвечает на все вопросы учеников без единой ошибки и навещает сюнчжана — все еще находящегося в уединении — во время перерывов. Все именно так, как и должно быть.       Из-за подмены, в которой подозревает его Вэй Ин, Ханьгуан-цзюнь оказывается просто Ханьгуан-цзюнем. Кажется, что все хорошо.       Но это мелочи.       Дрожь в его дыхании, когда он прикасается к коже Вэй Ина. Его рука сильнее сжимает талию Вэй Ина, когда он прижимает его к себе. То, как их шаги не совпадают, когда они идут — будто он все еще приспосабливается. Будто он учится быть с Вэй Ином… заново.       И Вэй Ину ненавистна эта мысль, но она все равно закрадывается в голову:       Что, если это не Лань Ванцзи?       Что, если кто-то другой занял его место?       Возможно, это демон. Злой дух, вселившийся в его мужа. Вэй Ин не впервые сталкивается с подобным. Во время ночных охот они с мужем были свидетелями множества подобных случаев.       И все же, если это правда… тогда почему же все существо мужчины пылает к нему обожанием?       Невозможно изобразить любовь. Этот мужчина любит его всем, что у него есть.       И вот однажды ночью Вэй Ин решает испытать его.       Любовь, возможно, и помогла скрыть обман этого человека, но живые воспоминания подделать невозможно.       — Ты должен принести мне то, что я хотел вчера вечером, — как бы невзначай говорит Вэй Ин во время их совместной трапезы в цзинши.       При этом упоминании Лань Ванцзи замирает, подняв палочки для еды в воздух.       — Что?       — Да, ту штуку, — повторяет Вэй Ин с набитым ртом. Он смотрит на мужчину, выжидающе улыбаясь ему. — Я давно мечтал об этом. Ты принесешь мне это завтра, да?       Лицо Лань Ванцзи совершенно бесстрастно. Спокойное, безучастное.       И все же сердце Вэй Ина ухнуло куда-то вглубь живота, когда он осознает.       — Ты не понимаешь, о чем я говорю? — Вэй Ин притворяется раздраженным, изо всех сил стараясь не выдать своего недовольства. — Лань Чжань, ты вообще меня слушаешь?       — Возможно, я был… рассеян, — тихо отвечает Лань Ванцзи. Он тянется через стол, берет Вэй Ина за руку и нежно целует костяшки его пальцев. — Если ты просветишь меня… я принесу это.       Мягкости в его голосе достаточно, чтобы заставить Вэй Ина заколебаться. Передумать. Снова.       Если он любит меня по-прежнему сильно… тогда что же здесь неправильного? — думает Вэй Ин.       Может, ему просто померещилось.       Как этот человек, настолько простой и любящий, не может быть моим мужем? Неужели Вэй Ин просто сходит с ума?       Возможно, ему нужно забыть о своих тревогах.       У Лань Чжаня просто плохой день. Или два.       Или три, или четыре.       Он вернется к своему прежнему состоянию, и довольно скоро.

———

      Но затем становится все более очевидным, что этот Лань Ванцзи помнит все совсем по-другому, будто совершенно не замечает ключевых событий, которые уже произошли в его жизни.       А промахи, ох, их становится все труднее игнорировать…       Потому что когда Лань Ванцзи так уверенно произносит:       — Конечно, мы должны посоветоваться с главой Цзинь…       Вэй Ин пристально смотрит на него в середине их разговора.       — Лань Чжань… о чем ты говоришь? Цзинь Гуанъяо умер много лет назад.       Долгая пауза.       — Верно, — тихо произносит Лань Ванцзи.       И с тех пор Вэй Ин все чаще чувствует на себе взгляд Лань Ванцзи. Наблюдающий. Изучающий.       Будто он постоянно ждет, что Вэй Ин все поймет и отвернется от него за эти ошибки.       Даже если его сердце остается прежним… даже если оно бьется только для Вэй Ина.       Ради него Вэй Ин старается не обращать внимания на ошибки. (Хотя в глубине души, возможно, он делает это больше для себя, чем для мужа. В противном случае Вэй Ин мог бы сойти с ума).       Факты ставят его в тупик, они очевидны, и все же Вэй Ин не хочет разрушать сладкое блаженство медового месяца, в котором, как думает другой мужчина, они находятся.       Конечно, сейчас все по-другому.       Но по сути своей он все тот же.       Он по-прежнему остается его мужем.       Вэй Ин выдвинул пару предположений. Он всегда был умен. Он никогда не уклонялся от создания теорий, какими бы надуманными или фантастическими они ни казались.       Он может сопоставить приблизительные даты и временные рамки из всех недостающих фрагментов памяти Лань Ванцзи. Он может приблизительно представить себе, с какой версией своего мужа он имеет дело. Он просто не осмеливается определить это наверняка.       Но однажды все встало на свои места, когда Вэй Ин рассеянно взял Чэньцин в руки, чтобы поиграть с ней, не придумав ничего лучшего, как заняться тем, что он делал миллион раз до этого.       Просто немного повертел ее в пальцах.       В этот момент Лань Ванцзи выхватывает флейту из рук Вэй Ина, будто он хорошенько обжегся.       — Нет! — кричит он срывающимся голосом.       Он заключает Вэй Ина в крепкие объятия, не отпуская его, словно тот может исчезнуть прямо сейчас. Он хрипит:       — Вэй Ин, нет. Никогда больше не трогай ее. Я не могу потерять тебя снова, никогда.       — Лань Чжань…? — выдыхает Вэй Ин, совершенно потрясенный.       — Пожалуйста, просто веди себя хорошо, — выдыхает Лань Ванцзи, уткнувшись лицом в плечо Вэй Ина. — Просто останься. Останься здесь. Со мной.       И всхлипывает.       По-настоящему рыдает, и эти звуки вырываются из глубины его груди. Горячие слезы текут по его щекам и капают на кожу Вэй Ина, пропитывая одежду.       Потрясенный Вэй Ин нерешительно поднимает руки и обнимает его в ответ, успокаивающе сжимая в объятиях.       Вэй Ин предполагал, что прикосновение успокоит его; но Лань Ванцзи тихо ахнул от нового ощущения, будто его ударили.       Вэй Ин напрягается. Что-то… ужасно неправильно.       Его руки, лежащие на спине Лань Ванцзи, ощущают едва заметную дрожь от боли.       Его пальцы скользят по влажному теплу свежих ран, скрывающихся под одеждой Лань Ванцзи.       Они свежие и открытые на пораненных участках кожи.       Там, где его недавно секли — примерно тридцать три раза.

———

      Лань Ванцзи тут же вздрагивает от прикосновения.       Он пытается скрыть это, но Вэй Ин видит: то, как он втягивает воздух сквозь зубы, свидетельствует о боли.       Боль, которую он испытывает, вызвана не физическими ранами, нет.       Следы от ударов кнутом давно зажили, не оставив после себя ничего, кроме легких шрамов.       Но боль, должно быть, была такой глубокой, что запечатлелась в его душе — на том уровне бытия, с которого он явился.       — Тебе больно? — спрашивает своего мужа Вэй Ин, стараясь обращаться с ним осторожно. Когда он поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с мужчиной, то видит, что Лань Ванцзи яростно смаргивает слезы.       — Больше нет, — тихо бормочет мужчина, крепко сжимая руки Вэй Ина в своих. — Только не когда ты здесь       Вэй Ин чувствует нарастающую боль под ребрами и понимает, что совершенно растерян.       Он знает, что должен сделать: разобраться с насущной проблемой и спросить Лань Ванцзи, кто он на самом деле. Как он сюда попал и что заставило его проделать такой долгий путь, чтобы просто быть с ним?       Потому что как бы сильно Вэй Ин ни хотел сделать его счастливым, он не может избавиться от ощущения, что человек, стоящий перед ним, играет роль, которая ему не подходит, пытается занять место, которое ему не подходит.       Слишком много произошло за последние несколько лет. И этот Лань Ванцзи… он явно этого не помнит.       И тогда возникает вопрос на миллиард: если это не его Лань Чжань, то куда же девался его настоящий муж?       — О чем ты думаешь? — спрашивает Лань Ванцзи, медленно впадая в свое обычное состояние паранойи. Он даже не скрывает этого, он не может. Он постоянно находится в состоянии истощения, нервного срыва, который грозит случиться в любой момент.       У него есть причины бояться, что правда всплывет наружу. Он знает, что не может притворяться вечно. Он хочет, но не может.       Потому что Вэй Ин слишком хорошо его знает.       Но он видит, как покраснели глаза одинокого Лань Ванцзи, и решает…       … что даст ему еще один день.       Просто еще одну ночь притворства, что все нормально. Еще одну ночь в хрупкой иллюзии счастья…       Душевная боль в глазах Лань Ванцзи говорит ему о том, что этот человек отчаянно нуждается в нем.       Вэй Ин боится, что тот просто развалится, если он заберет это счастье.       После этого они молча идут спать, притворяясь, что не понимают, что на самом деле просто играют свои роли.       Медленно раздеваясь, когда они забираются в постель — их обычная рутина перед сном — Вэй Ин замечает, что Лань Ванцзи застенчивей, чем обычно. Мужчина отводит глаза в сторону, пока Вэй Ин раздевается, его уши розовеют, будто смотреть на обнаженного Вэй Ина — слишком возмутительно.       Вэй Ин уже заподозрил, что что-то не так, когда Лань Чжань перестал настаивать на их «каждом дне» вскоре после… того утра.       Сначала он просто подумал, что у Лань Чжаня проснулась совесть, и он стал внимательней к границам своего возлюбленного.       Но прошло слишком много дней, а он до сих пор ничего не сделал. Вэй Ин не может прийти ни к какому другому выводу, кроме того…       … что этот мужчина девственник.       Скользнув в постель рядом с ним, Вэй Ин тихо сокращает расстояние между ними и прижимает их тела друг к другу, грудь к груди. Не в силах удержаться, он заметил, что дыхание Лань Ванцзи становится еще тяжелее, будто он совершенно взволнован, каждый вдох получается быстрее предыдущего, его руки быстро становятся беспокойными…       Этот Лань Ванцзи очень сильно его хочет.       Вэй Ин просто не может отрицать, что его сердце трепещет, когда муж смотрит на него таким взглядом.       Каким бы он ни был, он по-прежнему остается человеком, которого он любит всей душой.       Вэй Ин не считает любовь к нему актом предательства; всего лишь проявление его неизменной любви к мужу.       — Ты хочешь этого? — как бы невзначай спрашивает Вэй Ин, потому что знает, что Лань Чжань сам ничего не сделает.       Его муж начинает заикаться, когда спрашивает:       — Ч-что?       Его красивые золотистые глаза мечутся, не в силах встретиться с манящим взглядом своего возлюбленного.       — Ты хочешь меня? — снова спрашивает Вэй Ин, еще более вызывающе, чем раньше. — Сегодня вечером?       Руки Лань Ванцзи дрожат, а глаза широко раскрыты от шока.       — Вэй… Вэй Ин…       — Если ты хочешь меня, — шепчет ему Вэй Ин, с кокетливой грацией снимая последний слой одежды и откидывая длинные волнистые волосы за обнаженное плечо, — как своего мужа… я не откажусь.       Будь на то воля Лань Ванцзи, он бы вообще ничего не сказал.       Эта жизнь, этот момент — все, чего он когда-либо хотел.       И этот Вэй Ин…       Он всегда должен был принадлежать ему.       Лань Ванцзи не нуждается в дальнейших приглашениях. Он протягивает вперед руки, яростно обхватывает лицо Вэй Ина и целует его — высасывая из него весь воздух, крадя у него каждый вздох, и при этом не извиняясь. Вэй Ин может только вздрагивать от каждого грубого, нетерпеливого прикосновения своего мужа, его тело медленно становится податливым, когда он опускается обратно на кровать.       Это то же тело, которое трахало его день за днем, ночь за ночью; и все же в этом Лань Ванцзи есть что-то совсем другое.       Он гораздо более импульсивный, более безрассудный, более… безумный.       Что же ты сделал, чтобы попасть сюда? — удивляется Вэй Ин, закрывая глаза, чтобы насладиться ощущением, когда горячие губы скользят по его шее.       На что ты пошел… только для того, чтобы снова быть со мной?       Не прошло и секунды, как Лань Ванцзи вошел в него, вызвав у Вэй Ина громкий вздох, когда он почувствовал теплое дыхание своего любовника на своем ухе. Толчки мужчины — жесткие, быстрые, интенсивные, настойчивые.       Вэй Ину было все равно. Он чувствует себя так же, как со своим мужем. Чуть менее опытным, гораздо более отчаянным, но все равно как с ним. Это мило, правда; он очень милый. Восхитительный.       Вэй Ин не променял бы его ни на что другое в мире.       В его грубости чувствуется нежность; Лань Ванцзи держит его так бережно, даже когда двигается с такой силой, его бедра двигаются взад-вперед, ища свой первый оргазм внутри парня.       Он наклоняется, прижимаясь губами к изгибу плеча Вэй Ина.       — Я люблю тебя, — шепчет он, и его голос дрожит так сильно, будто… он никогда раньше не признавался в таких вещах вслух. — Мой идеальный Вэй Ин… наконец-то я нашел тебя. Наконец-то ты у меня есть…       Сердце Вэй Ина разрывается от боли, когда он слышит это.       — Лань Чжань…?       — Я больше никогда не покину тебя, — клянется он, а затем внезапно задыхается, уткнувшись лицом в потную кожу Вэй Ина, и видит белую пелену.       Ему не потребовалось много времени, чтобы достичь этой точки. Именно так и происходит в первый раз.       Лань Ванцзи кончает в него, глубоко изливаясь, и его дыхание прерывается на последней волне наслаждения.       — Ты никогда не заставишь меня уйти, — со слезами на глазах шепчет он, крепко обнимая Вэй Ина, отказываясь отпускать его. — Мне было так одиноко…       Его голос звучит так тихо, что Вэй Ину приходится напрячь слух, чтобы расслышать его.       Внезапно Вэй Ин уже не уверен, что хочет, чтобы он уходил.       Неужели он не может остаться со мной после всего, через что ему пришлось пройти?

———

      Конфронтации на следующее утро не произойдет.       Можете называть Вэй Ина трусом.       Но Лань Ванцзи по-прежнему его муж. Ну и что, что он немного другой? Он помнит то, что важно — их детство, дни, проведенные вместе в Гусу, когда они полюбили друг друга.       Возможно, это действительно трусость.       Но Вэй Ин не может заставить себя спросить, куда делся его настоящий муж. Если он исчез навсегда.       Просто легче поверить, что этот Лань Ванцзи всегда принадлежал ему.       Кроме того… небольшая потеря памяти еще никому не повредила.       В любом случае никто ничего не подозревает. Даже Лань Сычжуй, который начал купаться в лучах нового внимания, которым его окружает Ханьгуан-цзюнь.       — Я не смог быть рядом, когда ты больше всего нуждался во мне, — говорит ему однажды днем Лань Ванцзи, увидев его в одном из тихих переулков Облачных Глубин сразу после занятий, его лицо выглядит несчастным и полным сожаления. — Но ты все равно вырос хорошим человеком…       Лань Сычжуй, мягко говоря, растерялся, услышав такое.       — Ханьгуан-цзюнь?       — Теперь я буду лучше относиться к тебе.       — Хань… Ханьгуан-цзюнь…       Слезы, которые текут по щекам Лань Сычжуя копились слишком долго.       Совсем другое дело — любить человека, который все еще не оправился от новой боли и травмы. Который привязан не только к Вэй Ину, но и к своей семье и становится чрезмерно эмоциональным из-за самых незначительных поступков.       Это тот Лань Чжань, которого он так и не увидел. Тот Лань Чжань, которого Вэй Ин не видел все те годы, пока был мертв.       Так как же Вэй Ин мог ему отказать?       Он делает все возможное, чтобы одарить своего мужа максимальной заботой, не только телом, но и руками, словами. Он даже начинает готовить обед для Лань Ванцзи каждый день, надеясь облегчить боль мужа, какой бы невозможной она ни казалось.       Но, по крайней мере, он должен попытаться.       Он хочет, чтобы на лице Лань Ванцзи снова появилась улыбка.       Он достаточно настрадался…

———

      Вэй Ин ждет возвращения Лань Ванцзи в цзинши одним тихим днем, когда еда еще не остыла, а на улице прекрасная ясная погода, как вдруг двери с оглушительным грохотом распахиваются.       И тот самый человек, которого он ждал, вваливается, спотыкаясь, как живой и дышащий труп, волоча свое окровавленное тело по полу от мучительной боли.       На спине у него свежие раны от тридцати трех ударов, кровь от которых видна даже сквозь толстую белую марлю и одежду.       — Вэй… Ин…! — выдыхает он изо всех сил, рухнув бесформенной кучей на ступеньки крыльца.       Сердце Вэй Ина замирает в груди.       Он сразу понимает, что это его настоящий муж.

———

      В лице этого человека есть юношеская живость, в его облике — мягкость, которая исчезла к тому времени, как Вэй Ин воссоединился с Лань Чжанем.       Это тело принадлежит другому времени и пространству…!       Но душа, которая сидит в нем — она его законного мужа!       — Лань Чжань! — кричит Вэй Ин, бросаясь вперед, падая на колени и подхватывая его за мгновение до того, как он упадет на пол. — Ты здесь! Ты…       — Он самозванец, — поспешно выпаливает Лань Чжань, безостановочно дрожа, будто боится, что в любой момент может потерять сознание. Кровь с его ладоней размазывается по одежде Вэй Ина, когда он поспешно хватает своего возлюбленного за руки, закатывает рукава и проверяет каждый дюйм кожи Вэй Ина на предмет повреждений. — Я… так волновался… он навредил тебе? Ты в безопасности?       Вэй Ин не знает, что ответить. Появление его настоящего мужа подтверждает все, чего он боялся с самого начала — и все же…       Как Вэй Ину признаться, что он начал испытывать к нему симпатию?       Нежно поцеловав Лань Чжаня в лоб, Вэй Ин намеренно избегает вопроса и настаивает:       — У тебя кровь. Позволь мне позвать на помощь…       — В этом нет необходимости.       Вэй Ин слишком напуган, чтобы обернуться.       Но ему и не нужно. Он уже знает, кто это; он вернулся в цзинши как раз в полдень, надеясь разделить обед со своим возлюбленным.       Только для того, чтобы его прекрасная идиллическая мечта о жизни оборвалась из-за внезапного появления незваного гостя.       Лань Чжань в руках Вэй Ина вздрагивает, когда внезапно чувствует, как острие холодного клинка прижимается к его спине.       Лань Ванцзи, самозванец, обнажил Бичэнь.       Вся кровь отхлынула от лица Вэй Ина.       — Лань Ванцзи! — кричит он, больше не называя его по первому имени, с любовью, и в ужасе смотрит на не своего мужа. — Что ты делаешь? Убери меч!       — Отойди, Вэй Ин, — рявкает самозванец, удивительно спокойный. Сцена, разворачивающаяся перед ним, совершенно не потрясает его, будто она ему нисколько не угрожает. — Ты держишь на руках демона, который носит мое лицо, как маску. Позволь мне убить его.       Он даже не дрогнул, продолжая лгать.       — Не верь ему, — слабым, прерывистым голосом выдавливает из себя истекающий кровью мужчина в руках Вэй Ина. — Я знаю, кто он. Я знаю, что он сделал. Я сам был близок к тому, чтобы использовать это заклинание… однажды…       — Отойди, — приказывает Лань Ванцзи своему возлюбленному. — Он должен умереть, — чтобы я мог жить.       Истинное лицо человека можно увидеть только тогда, когда он стоит на пороге потери всего, что у него есть.       А Вэй Ин — все, что у него есть.       — Лань Чжань, ты слишком слаб, — рыдает Вэй Ин, обращаясь к своему истекающему кровью мужу, еще крепче сжимая его в объятиях. — Что с тобой случилось? Что он с тобой сделал?       Вэй Ин так откровенно игнорирует его.… Лань Ванцзи видит только красное.       — Вэй Ин…? — зовет он очень тихо, глядя на пару перед собой, и его голос звучит почти растерянно. Почему… Вэй Ин так не доверяет ему? — Почему ты его так называешь? Я… я всегда был твоим Лань Чжанем…       — Я знаю, — с тихим шипением цедит Вэй Ин сквозь зубы, покачивая раненого на руках. Его глаза горят красным, когда он отвечает ему:       — Я знаю. Я знал с самого начала. Я знал, что ты не был моим Лань Чжанем! Так что перестань мне лгать!       Наконец-то твой спектакль окончен!       На лице Лань Ванцзи написано полное опустошение.       — Вэй Ин…? Я тот самый Лань Чжань, который любил тебя с детства. О чем ты говоришь?       — Я знаю, почему ты это сделал, — тихо произносит раненый Лань Чжань, превозмогая боль. — Я знаю, как сильно ты скорбишь по нему. Но… этот Вэй Ин — мой, — он смотрит на парня, обнимающего его так, словно он — весь его мир, с уверенностью, которую может дать только любовь в ее наиболее зрелой форме. — И если ты будешь терпелив, то скоро получишь и своего.       Глаза самозванца темнеют, он колеблется всего секунду.       — Ты этого не знаешь.       — Знаю.       — Ты даже представить себе не можешь… какую боль… сколько лет прошло… как долго я ждал… как это несправедливо… что он снова будет с тобой…! — снова рычит самозванец.       — Если ты попытаешься отнять его у меня, — и это единственный акт доброты Лань Чжаня по отношению к нему, — он будет ненавидеть тебя вечно.       Сердце Лань Ванцзи замирает при одной мысли об этом.       Он достаточно хорошо знает Вэй Ина, чтобы понять, что это правда.       Медленно поворачиваясь к Вэй Ину, он смягчается.       — Но разве мы не были счастливы? — спрашивает неправильный муж.       Сердце Вэй Ина замирает.       — Были.       — Разве я не был хорошим мужем?       Вэй Ин колеблется, но в конце концов соглашается:       — Был.       — Тогда… — Лань Ванцзи умоляет его, едва сдерживая слезы:       — Можно я останусь?       Дыхание Вэй Ина прерывается.       — Пожалуйста, — умоляет его фальшивый муж, опускаясь на колени. — Не заставляй меня уходить. Я искал тебя во всех мирах. Я смог найти тебя только в этом. Мой Вэй Ин…       Лань Чжань, должно быть, чувствует смятение, охватившее сердце Вэй Ина, потому что он быстро понижает голос и спрашивает его:       — Ты любишь его?       Вэй Ин может сказать только правду.       — Он — это ты, — шепчет он. — Конечно, я люблю его. Я люблю… каждую твою версию…       Лань Чжань неохотно спрашивает:       — Тогда… ты хочешь, чтобы он остался?       Вэй Ин закрывает глаза, не в силах смотреть в глаза мужу, и умоляет его:       — Ему больно. Я не могу оставить его одного. Лань Чжань, ты сам это сказал. Ты мог бы стать им…       Лань Чжань погружается в задумчивое молчание, затем поднимает взгляд на другого мужчину, который все еще молча дрожит в ожидании его последнего слова.       — Хорошо, — наконец произносит Лань Чжань, тяжело вздыхая. — Если он сделает тебя счастливым, тогда…       Глаза самозванца расширяются. Он спешит к Вэй Ину, опускается на колени прямо перед парнем и обхватывает его лицо обеими руками, не веря своим глазам.       — Вэй Ин, ты… ты позволяешь мне остаться.       — Я не хочу оставлять тебя одного, — признается Вэй Ин, и в его голосе слышится чувство вины.       Это все, что должен услышать его законный муж.       Одним быстрым движением Лань Чжань собирает последние силы и вытягивает руку, безжалостно ударяя ладонью прямо по спине Лань Ванцзи, активируя заклинание, которое он незаметно нарисовал собственной кровью на ладони.       Заклинание вступает в силу — и это успех.       В одно мгновение их души возвращаются в свои первоначальные тела.       Теперь, когда Лань Чжань вернулся в свое тело, ему стало легче дышать. С другой стороны, Лань Ванцзи, вернувшийся в свой первоначальный облик — намного моложе, смертельно раненный, с сильно ослабленной психикой из-за продолжительного горя — сильно кашляет, и кровь разбрызгивается по полу.       На этот раз именно Лань Чжань, благодаря своим превосходным рефлексам, выхватывает Бичэнь из ножен и направляет лезвие прямо в горло самозванцу.       — Ты забываешь, что мы одно целое, — холодно усмехается над ним Лань Чжань. — Если ты можешь убить ради любви… то и я могу, — его глаза многозначительно сужаются, когда он произносит этот факт. — И, насколько я знаю, мы не похожи.       Вэй Ин вздрагивает. Муж всегда обнимает его с такой нежностью, что Вэй Ин забывает, что он уже не тот беспомощный подросток, которого он когда-то знал. Вместо того чтобы быть приверженцем правил, в которые он больше не верит, Лань Чжань стал человеком, который полностью изменил себя — на своих условиях.       Он устанавливает свои правила.       — Я тебе не верю, — заявляет Лань Чжань сломленному человеку.       Лань Ванцзи, который сейчас безвольно лежит на руках у Вэй Ина, и глазом не моргнет.       — Я потратил все силы, чтобы прийти сюда, — процедил он сквозь зубы, понимая, что потерпел заслуженное поражение. — Если ты хочешь убить меня, то давай. Я не стану тебя винить. Я бы сделал то же.       Лань Чжань знает, что он ни капельки не лжет.       — Лань… Лань Чжань, — при виде такой сцены у Вэй Ина заслезились глаза. Притягивая раненого ближе, он чувствует, как сердце смягчается при виде его состояния, и поворачивается к мужу, чтобы горестно умолять его:       — Мы не можем причинить ему вреда. Пожалуйста. Он и так очень слаб.       Лань Чжань не рад это слышать.       — Вэй Ин, он был готов убить меня!       — Он больше так не поступит, — жалобно настаивает Вэй Ин. — Если я заставлю его пообещать мне.       Еще крепче обняв Лань Ванцзи, Вэй Ин тихо умоляет раненого:       — Если мы позволим тебе остаться… ты обещаешь вести себя хорошо? И не причинять вред моему мужу?       У Лань Ванцзи совсем не осталось сил. Он едва может открыть глаза. Он тихо выдыхает:       — Как долго… я могу здесь оставаться?       — Что?       — Сколько времени, — спрашивает он единственного человека, которого когда-либо любил, — у меня осталось с тобой?       Лань Чжань отвечает за него, бесстрастный и суровый.       — Ты можешь остаться, пока не поправишься. Не больше. Ты и так был с Вэй Ином дольше, чем заслуживаешь.       Самозванец слабо улыбается, закрывая глаза.       — Ты прав. У меня было… больше, чем я когда-либо мог себе представить.       Он даже не думал, что добьется успеха и сможет снова увидеть своего Вэй Ина.       Глаза Вэй Ина наполняются слезами, он не в силах вынести разбитое сердце.       — Лань Чжань…       — Вэй Ин, — мягко сообщает ему раненый. — Я не останусь. Пока здесь есть еще один Лань Чжань, добром это не кончится.       — Но… что ты будешь делать, когда уйдешь? — спрашивает Вэй Ин, отчаянно желая знать.       Лань Ванцзи снова смотрит в эти нежные серебристые глаза, о которых мечтал каждую ночь с тех пор, как расстался с ними, и выдыхает медленно и с болью:       — Ждать, когда ты вернешься ко мне.       Вэй Ин рыдает, уткнувшись в его одежду.       Даже Лань Чжань колеблется — совсем чуть-чуть.       — Если ему суждено стать твоим, — говорит он другому мужчине, — твой Вэй Ин вернется.       — Он любил тебя, — Вэй Ин спешит вмешаться, прежде чем Лань Ванцзи исчезает прямо у него на глазах, — он любил тебя так же, как и ты его, с детства. Я хотел, чтобы ты знал. На всякий случай… — на случай, если ты больше никогда меня не увидишь.       Лань Ванцзи, задыхаясь, спрашивает его:       — Любил?       — Да, — восклицает Вэй Ин.       — И… он простил меня? — Лань Ванцзи задыхается, полный решимости узнать. — За то, что я не остался с ним в Могильных курганах?       Вэй Ин рыдает еще сильнее.       — Он никогда не хотел, чтобы ты рисковал своей жизнью ради него. Он бы никогда не позволил тебе остаться. Ты молодец, Лань Чжань. Ты спас для него А-Юаня.       — Я… правда?       Вэй Ин целует его в последний раз, и при этом у него текут слезы.       — Да.       Он не знает, как долго целует его; поцелуй достаточно короткий, чтобы муж не успел оттолкнуть его, но достаточно долгий, чтобы Лань Ванцзи успел активировать заклинание, с помощью которого попал сюда.       Чтобы вернуться домой.       Когда Вэй Ин открывает глаза, его уже нет.       Тихое «спасибо» все еще эхом разносится в воздухе.       Лань Чжань бросается к Вэй Ину и заключает его в долгожданные объятия, крепко прижимая к себе, словно защищая.       — Я скучал по тебе, — он осыпает поцелуями все лицо Вэй Ина. — Мой милый Вэй Ин. Я не мог вынести разлуки с тобой.       Вэй Ин обмякает в его руках. Слабым голосом он собирается с силами, со слезами на глазах глядя в пол:       — Я так рад, что ты в безопасности…       Лань Чжань колеблется. Печаль на лице его возлюбленного… осязаема. Это мучает его больше, чем следовало бы.       — Неужели ты… любишь его больше, чем меня?       — Что?       — То, как ты смотрел на него, — тихо спрашивает он. — Ты… смотришь так на меня?       Вэй Ин смеется сквозь слезы. О чем вообще говорит его муж? Из-за чего он так беспокоится?       — Я люблю его, потому что он — это ты.       Лань Чжань не теряет ни секунды. Он перекидывает Вэй Ина через плечо и встает, готовый отвести их обратно в цзинши.       — Тогда мне нужно наверстать упущенное за каждую ночь.       — А?! Лань Чжань?!       — Вэй Ин, ты позволил ему прикоснуться к тебе?       — Я…       — Понятно, — взгляд Лань Чжаня становится угрожающим.       — Айя, Лань Чжань! Он — это ты!!! — взвизгивает Вэй Ин.       — Мне нужно наказать свою распутную жену, — мрачно объявляет Лань Ванцзи.

———

      Лань Ванцзи просыпается в своей цзинши, где тихо, одиноко и на удивление… спокойно.       Не хватает восхитительного смеха одного мальчика.       Каждый вдох причиняет ему боль.       Старейшины не проявили к нему милосердия.       Внезапно тишину нарушает стук в дверь. Затем раздается голос его сюнчжана.       — Сычжуй хочет тебя видеть.       Лань Ванцзи мог отказаться, как и всегда. Но на этот раз…       Он вспоминает прекрасного, доброго молодого человека из другой вселенной, которого он знал как Лань Сычжуя, и позволяет ему это.       — Впусти его.       В комнату вбегает ребенок с горящими глазами и книгой в руках. Это такое редкое событие — богач-гэгэ впустил его! Это самый счастливый день в его жизни!       — Богач-гэгэ! Можешь почитать мне сказку о кролике?       — Хорошо, — тихо отвечает мальчику Лань Ванцзи.       В таком состоянии он едва может двигаться, и брату приходится подойти к нему и подложить подушку под изголовье кровати.       Его глаза, должно быть, светятся неописуемой печалью, еще большей, чем раньше, потому что его брат протягивает руку и кладет ему на плечо, стараясь быть нежным.       — Эй, — мягко спрашивает Лань Сичэнь. — Ты в порядке?       Лань Ванцзи едва заметно кивает.       — Лучше, — хрипит он, — чем раньше.       Теперь, когда он вооружен надеждой и знанием будущего, о котором раньше и не подозревал…       Пока Сычжуй забирается в его постель, Лань Ванцзи с нежностью смотрит на него, собирая все свои силы, чтобы провести рукой по его волосам.       Он уже растет сильным.       До того дня, когда Вэй Ин вернется к нему, Лань Ванцзи будет делать все, что в его силах, чтобы заботиться о мальчике. Он прочтет каждую книгу, каждую историю, каждый отрывок, которые ребенок пожелает, потому что знает, что именно этого хотел бы от него Вэй Ин.       Когда его брат собрался уходить, Лань Ванцзи позвал его:       — Сюнчжан, ты же собираешься встретиться с Верховным заклинателем Цзинь?       Лань Сичэнь замолкает, пораженный.       — Да?       — Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Позже.       На лице сюнчжана появляется радостное выражение. Это самое длинное предложение, которое сказал ему Лань Ванцзи с момента смерти Старейшины Илина.       — Значит, после.       — Богач-гэгэ! — снова щебечет Сычжуй, требуя полного внимания мужчины. — Начинай книгу о кроликах!       — Хорошо, — губы Лань Ванцзи невольно растягиваются в подобии улыбки. — Я начинаю.       Внезапно ему стало… не так одиноко.

———

      Лань Ванцзи ждет возвращения Вэй Ина — все тринадцать лет.       И в ту ночь, когда Вэй Ин должен вернуться, Лань Ванцзи уже там, ждет возле поместья Мо, давно зная, чьим телом должен завладеть Вэй Ин.       — Лань… Лань Чжань?! — восклицает Вэй Ин, только что проснувшийся.       Лань Ванцзи притягивает его к себе и крепко обнимает.       — На этот раз никто не заберет тебя у меня, — шепчет он ему на ухо, крепко обхватывая рукой тонкую талию Вэй Ина, — ты принадлежишь мне, а я — тебе.       — А?! Лань Чжань?!       — У нас есть сын, — говорит он и тут же сообщает ему. — Лань Сычжуй. Он называет меня А-Ди и ждет, когда ты вернешься домой.

———

      Небо за окнами цзинши невероятно чистое, будто сами небеса решили даровать им покой. Золотистый солнечный свет проникает сквозь деревянные оконные рамы, на деревьях тихо и сладко щебечут птицы.       Вэй Ин лежит в постели после особенно утомительного воссоединения, запыхавшийся, раскрасневшийся и совершенно уставший.       — Как ты думаешь, — тихо спрашивает он своего мужа, — он нашел другого меня?       — Да.       — Да?       — Он не вернулся, — говорит Лань Чжань со спокойной уверенностью. — Если бы он не нашел тебя, то вернулся бы.       — Ты уверен?       Лань Чжань крепко прижимает его к груди.       Перебирая пальцами длинные шелковистые волосы Вэй Ина, он нежно шепчет ему:       — Я знаю наверняка.       Потому что я — это он.