Высшее Существо Разбитое на Тысячи Частей

ㅤㅤКатар влетела внутрь через распахнутое окно с грацией хищной кошки. Приземление вышло почти бесшумным: она мягко спружинила на носки, позволяя инерции плавно погаснуть в глубоком сгибе коленей. Гостиная поместья встретила её густым серым маревом — дымовая завеса уже уверенно захватила пространство, затягивая некогда дорогую мебель, резные стены и дубовые потолочные балки в вязкий, непроницаемый кокон. ㅤㅤДля неподготовленного человека такой туман означал мгновенную потерю ориентации и парализующий страх, но Катар чувствовала себя здесь как в родной стихии. Дым не был для неё помехой; напротив, он превращал комнату в её личный охотничий загон, где жертвы были слепы, а она — всевидяща. ㅤㅤВ первые секунды она замерла, замедляя дыхание и позволяя чувствам полностью синхронизироваться с изменившимся пространством. Секунда... вторая... Слух, обостренный до предела, зафиксировал глухой грохот — входную дверь выбили мощным ударом, создавая необходимый хаос. Почти одновременно с этим периферийное зрение уловило едва заметное движение у дальней стены: по вертикальной поверхности, практически не оставляя следа на рельефных обоях, наверх скользнула стремительная тень. ㅤㅤЭто была Скиннер. Пока что всё развивалось в строгом соответствии с их планом. ㅤㅤКатар позволила себе короткую, хищную усмешку, скрытую под плотной тканью маски. Она начала медленное продвижение вперед, ступая так выверенно, что даже рассохшиеся от времени половицы не осмеливались издать ни единого скрипа под её весом. В её руках, крепко закрепленных, покоились два коротких пробивных кинжала. Это было специфическое оружие с параллельными рукоятями и прямыми треугольными лезвиями, которые казались естественным продолжением её предплечий. Она удерживала их особым хватом, направляя острия вперед при каждом микродвижении. Эти клинки были созданы не для изящного фехтования, а для одной цели — пробивать даже дорогую сталь доспехов. Глубоко, точно и с пугающей быстротой. В этом и заключалась их истинная, смертоносная красота. ㅤㅤВокруг, в серой пустоте дыма, уже вовсю раздавались приступы надрывного кашля, отборная ругань и панический топот сапог. Люди в гостиной двигались вслепую, то и дело натыкаясь на мебель и теряя друг друга в завесе. Их уверенность, казалось, таяла с каждым вдохом едкого состава. ㅤㅤНаконец, спустя несколько мгновений этой "слепой охоты", сквозь плотное марево справа проступил крупный человеческий силуэт. Мужчина замер, бестолково озираясь по сторонам; его поза была слишком статичной, а оружие опущено — он был совершенно не готов к атаке из пустоты. Для Катар это была идеальная цель, возможность одним стремительным выпадом облегчить себе всю дальнейшую работу по зачистке зала. ㅤㅤОна пригнулась, смещая центр тяжести, и почувствовала, как мышцы и связки натянулись, подобно тетиве тяжелого осадного арбалета. Рывок занял меньше времени, чем требуется на один короткий вдох. ㅤㅤПервый удар, молниеносный и расчетливый, пришелся точно в правое плечо противника. Катар знала анатомию достаточно хорошо, чтобы вывести конечность из строя, лишая бедолагу возможности даже поднять меч. Второй выпад, последовавший без малейшей заминки, вошел в бок, аккурат под ребра, но она намеренно не стала вонзать сталь глубоко. Третий же удар, резкий и сухой, обрушился на бедро, заставляя сустав подломиться. ㅤㅤСегодня Катар пребывала в на редкость благодушном настроении, а потому решила проявить каплю милосердия к этим ручным пёсикам. Она не собиралась убивать их сразу, рассудив, что если сможет быстро обездвижить и лишить боеспособности каждого, то они не только перестанут быть помехой, но и сохранят свои никчемные жизни. Впрочем, если кто-то из них решит проявить излишнее рвение, её клинки всегда были готовы закончить начатое более радикальным способом. ㅤㅤПрошло всего две секунды — ничтожный миг для обывателя, но целая вечность для мастера ликвидации. Катар уже мысленно завершала свою кровавую партитуру, готовясь нанести финальные штрихи. ㅤㅤ«Будьте признательны за моё редкое великодушие...» — промелькнуло в её голове. ㅤㅤОна решила нанести последние уколы для верности, чтобы окончательно вывести цель из строя. Первый удар, выверенный до миллиметра, должен был рассечь связки левой кисти, лишая противника возможности даже инстинктивно схватиться за рану. Второй же выпад, тяжелый и направленный сверху вниз, целил точно в коленную чашечку, чтобы навсегда приковать этого парня к полу. ㅤㅤСталь вошла в преграду... но ощущение было в корне неверным. ㅤㅤКлинок погрузился во что-то податливо-мягкое, лишенное упругого сопротивления живых мышц. Не последовало ни характерного хруста кости, ни предсмертного вскрика, ни — что самое важное — резкого запаха свежей крови. Рукоять кинжала не отозвалась привычной отдачей от удара в твердую поверхность. ㅤㅤКатар мгновенно выдернула оружие, и её глаза, привыкшие к едкому мареву, сузились до щелок. Дымовая завеса, состоящая из смеси горелого масла, измельченной полыни, алхимической серы и перетертого перца, нещадно жгла слизистые любого неподготовленного существа, но для неё этот адский коктейль оставался лишь незначительным фоном. Она бросила мимолетный взгляд на лезвие своего кинжала: оно было девственно чистым. А затем, сквозь клочья серого тумана, она разглядела свою "цель". ㅤㅤЭто была обычная деревянная вешалка, со всех сторон обмотанная тяжелыми одеялами и набитая старым тряпьем. ㅤㅤ«Чучело?!» ㅤㅤИнстинкты взвыли за долю секунды до того, как разум осознал масштаб угрозы. ㅤㅤЗа её спиной воздух с резким, тяжелым свистом рассекла сталь. Катар услышала движение массивного оружия еще до того, как оно достигло критической точки. Огромная секира, обладающая колоссальной инерцией, уже стремительно неслась вниз, обещая превратить её плечо в месиво из костей и плоти. ㅤㅤКатар не стала тратить время на бесполезный прыжок назад — инерция секиры была слишком велика. Вместо этого она исполнила мастерское смещение в сторону. Легкое, почти танцевальное движение корпуса, молниеносный разворот кисти — и один из её клинков скрежетнул по древку вражеского оружия, уводя его смертоносную траекторию чуть левее. Разница в росте, обычно считавшаяся преимуществом дварфов, здесь сыграла ей на руку: лезвие секиры прошло в считаных сантиметрах над плечом, лишь обдав её потоком холодного воздуха. ㅤㅤОна тут же разорвала дистанцию, отскочив назад на три метра и принимая низкую, но устойчивую стойку. ㅤㅤ— Кха-кха! Проклятье! — из дыма донесся хриплый, налитый басом рокот, — Хоть этот заумный Алхимик и предупреждал, что эти крысы пустят дым... но эта дрянь жжется похлеще перцовой медовухи даже через тройной слой ткани! Я промахнулся! ㅤㅤ— Вот поэтому на тебя никогда нельзя положиться, дварф! Ты машешь железом быстрее, чем соображаешь! — из серого марева донесся женский голос, пропитанный ядовитым раздражением. ㅤㅤСразу после этих слов пространство вокруг невидимых фигур ощутимо вздрогнуло от резкого выброса маны. ㅤㅤ— [Магическое Прозрение: Рассеивание тумана]! — выкрикнула женщина, и незримая волна силы пронеслась по залу. ㅤㅤЕдкий дым, на который Катар возлагала столько надежд, не исчез физически, но перестал быть преградой для этой парочки. Теперь они взирали сквозь серую пелену с пугающей четкостью, игнорируя любые ограничения видимости. ㅤㅤКатар почувствовала, как в груди разливается неприятный холод — это не был примитивный страх смерти, но ледяное осознание тактического провала. Ситуация складывалась в слишком стройную, логически выверенную картину: чучело-приманка вместо живой плоти, выпад секирой, рассчитанный ровно на секунду её замешательства, и теперь — специализированное заклинание обнаружения. Это не было импровизацией перепуганной стражи. Их ждали. И, что еще хуже, враг заранее просчитал их методы проникновения, подготовив идеальное решение. ㅤㅤ«Сволочи...» — прошипела она про себя, и в её мыслях впервые за миссию промелькнула тень тревоги за Скиннер и Скрамасакс, — «Неужели мы, чей почерк годами оставался неуловимым, попались в столь очевидную западню?» ㅤㅤЕсли противник подготовил "приветствие" для неё, логично было предположить, что и её напарницы сейчас продираются сквозь аналогичные казусы. Впрочем, Катар мгновенно отсекла эти мысли, загоняя их в дальний угол сознания. В реальном бою лишние замыслы в голове — это прямой путь в могилу. Ей оставалось лишь верить в то, что мастерства и врожденной хитрости её сестер по оружию хватит, чтобы выпутаться из этой паутины самостоятельно. ㅤㅤСловно по сигналу невидимого дирижера, из серой завесы плавно проступили два силуэта. Первая фигура была приземистой и невероятно широкой в плечах; массивная секира, покоящаяся на её плече, казалась продолжением этого монолитного тела. Вторая фигура, нормального человеческого роста, сжимала в руках посох, от набалдашника которого всё еще расходились остатки магической эманации. Даже без детального рассмотрения их снаряжения, Катар безошибочно определила их роли: "воин", способный принять на себя основной урон и идти напролом, и заклинатель поддержки, чья помощь и обеспечит эту контратаку. ㅤㅤБыло печально осознавать — но они действительно угодили в капкан. Но в долгой и кровавой истории Идзании бывали передряги и пострашнее. Чтобы объявить ситуацию патовой, противнику нужно было нечто большее, чем пара удачных фокусов. ㅤㅤКатар медленно сместила центр тяжести, перехватывая оба клинка обратным хватом. Движение было плавным, почти ленивым, но в нем исчезла прежняя осторожная грация. Под маской её губы растянулись в тонкую и раздраженную линию — ту самую, что появлялась лишь тогда, когда добыча позволяла себе огрызнуться слишком больно. ㅤㅤИзначально в её плане на этот бой значилось лишь временное выведение из строя и быстрый проход дальше. Но после того, как над её ухом просвистело лезвие тяжелой стали, милосердие было отброшено в сторону. Теперь жалость больше не входила в её расчеты. Она пришла сюда не за честным поединком, а за результатом, и если для этого придется залить этот холл кровью платиновых авантюристов — да будет так. ㅤㅤВязкая серая взвесь в гостиной продолжала жечь слизистую, заставляя слезиться глаза и вызывая надрывный кашель, но для участников этой смертельной пляски дым превратился в несущественную декорацию. Заклинание Лизы наделило их способностью видеть сквозь дым, лишая Катар её главного козыря. ㅤㅤКатар застыла в низкой стойке, сместив центр тяжести на переднюю ногу. Её пробивные кинжалы, плотно прижатые к предплечьям, казались не навязанным извне оружием, а естественными костяными выростами хищника. Она не спешила, экономя каждое движение и проверяя особенности противника: длину шага дварфа, размах его секиры и то, как быстро его массивное тело воернётся в исходную позицию после атаки. В её голове шел холодный расчет вероятностей. ㅤㅤТорбранд, напротив, не пытался соревноваться с убийцей в ловкости. Его тактика была проста и надежна, как пещерные стены его родины — подавление пространством. Дварф уверенно перехватил древко, сделал тяжелый выпад и нанес широкий горизонтальный удар. Лезвие секиры с пугающим свистом рассекло воздух там, где мгновение назад находилась шея Катар, и с оглушительным треском вгрызлось в массивный дубовый стол. Дерево разлетелось в щепки, обломки ножек взмыли в воздух, создавая дополнительный хаос. ㅤㅤКатар, использовав инерцию дварфа, мгновенно скользнула к его правому плечу. Её кинжал, нацеленный в уязвимый сочленительный шов доспеха под подмышкой, должен был уколоть точно в сухожилия, но Торбранд в последний миг довернул древко. Раздался противный скрежет металла о металл — острие лишь оставило неглубокую борозду на кольчужных кольцах, не добравшись до плоти. ㅤㅤЛиза, как и подобает опытному заклинателю, не тратила ману впустую. Заняв позицию у стены, она держала посох наготове, пользуясь преимуществом [Магического Чутья]. Когда Катар попыталась совершить обманный маневр, заходя дварфу за спину, под её сапогами внезапно расцвел светлая отдача заклинания. ㅤㅤ— [Природное Связывание]! — выкрикнула Лиза. ㅤㅤЭто заклинание не стремилось нанести прямой урон, напротив, её задачей был контроль позиции. Рассыпанная земля и разбитые горшки с декоративными растениями, ранее стоявшие на уничтоженном столе, стали идеальным подспорьем для мага. Тонкие, почти сухие корни и стебли под воздействием магии налились неестественной силой. Они ожили, извиваясь подобно змеям, и в мгновение ока захлестнули лодыжки Катар, стягиваясь в прочные узлы. Природные кандалы впились в кожу, фиксируя убийцу на месте. ㅤㅤЭтого мимолетного мгновения хватило, чтобы Торбранд успел развернуть корпус. Секира, ведомая мощными мышцами, пошла по дуге снизу вверх. Катар, ведомая лишь животными инстинктами, резко откинула корпус назад, уходя в глубокий прогиб, почти параллельный полу. Лезвие прошло в миллиметрах от её лица, взрезав платяной шкаф позади. Дверцы сорвало с петель, фарфоровая посуда внутри превратилась в пыль, а дварф, сплюнув, раздраженно прохрипел: ㅤㅤ— Тц! Юркая, как пещерная мышь! — Торбранд заметил тонкую алую нить, проступившую на щеке Катар. Удар не был смертельным, но он доказал: даже ловких можно достать при должной сноровке. ㅤㅤКатар коснулась пола кончиками пальцев, и в то же мгновение сталь кинжала с сухим треском перерезала растительные путы. Не теряя инерции, она ушла в низкий перекат и пружинисто вскочила на ноги, мгновенно переходя в контратаку. Её движения напоминали работу отлаженного механизма: первый выпад ушел в колено дварфа, вынуждая того сместить центр тяжести, а второй, коварный и быстрый, метил в сочленение доспеха на плече. ㅤㅤТорбранд успел подставить понож под нижний удар, издав глухой металлический звон, но второй кинжал все же нашел лазейку. Острие распороло кожу, оставив на мощном предплечье кровоточащую борозду. Дварф рыкнул — не столько от боли, сколько от ярости — и наотмашь ударил плечом, заставляя ассасина разорвать дистанцию. Каким бы закаленным ветераном ты ни был, всех объединяло большое но: никто не любил чувствовать, как холодная сталь вгрызается в плоть. ㅤㅤ— [Малое Исцеление]!... [Усиление Физических Способностей]!... [Укрепление Брони]! — Лиза, не теряя ни секунды, затараторила названия заклинаний, и каскад магического света окутал её напарника. ㅤㅤРана на руке дварфа затянулась на глазах под действием целительной магии, но куда важнее были баффы. Мышцы Торбранда вздулись, словно живое тесто, и тут же затвердели, принимая форму естественной мышечной брони. Его показатели защиты и силы совершили резкий скачок. ㅤㅤКатар зафиксировала эти изменения краем глаза и мгновенно скорректировала свою дальнейшую тактику боя. Теперь она не намеревалась задерживаьбся в ближнем бою дольше одного удара. Рывок — выпад — мгновенный уход в сторону. Она кружила вокруг них, словно ядовитый шершень, заставляя дварфа постоянно вращать корпус, а мага перебегать из стороны в сторону, сбивая ей концентрацию. ㅤㅤВ какой-то момент Катар совершила резкий финт влево, но в середине шага, используя исключительный показатель своей ловкости, развернулась на 180 градусов и бросилась прямо на Лизу. Торбранд среагировал на инстинктах — он шагнул наперерез, обрушив секиру вертикально вниз. Пол под лезвием разлетелся в щепки, но Катар, вместо того чтобы отступить, скользнула вдоль древка почти вплотную к дварфу и полоснула его по бедру. Кольчуга лишь частично погасила импульс; алая кровь брызнула на штаны, заставив Торбранда зашипеть и отступить на полшага. ㅤㅤЛиза вновь воздела посох. Мягкое сияние коснулось и её собственного запястья — там виднелся неглубокий порез, оставленный кончиком клинка Катар во время одного из молниеносных сближений. ㅤㅤ— [Множественное Лечение Легких Ран]! — Лиза задействовала свой козырь, магию 2-го ранга. ㅤㅤВолна тепла окутала обоих авантюристов, полностью закрывая их мелкие повреждения. Она пошла на такой расход маны из-за параноидального страха: в Идзании яд на клинках, вероятно, был золотым стандартом, и она не могла допустить, чтобы токсин начал разрушать их тела изнутри. ㅤㅤ— Торбранд, сражайся осторожнее! — выкрикнула Лиза, и в её голосе прорезались нотки усталости, — Я истратила лимит лечебных заклинаний, а моей маны осталось немного! ㅤㅤ«Хах, какие глупцы!» — мелькнула в голове Катар издевательская мысль, — «Кто в здравом уме выбалтывает такое прямо перед своим врагом?» ㅤㅤИнформация была бесценной: ресурс исцеления исчерпан, а магический потенциал заклинателя поддержки ограничен тремя, ну может быть, от силы четырьмя заклинаниями. Для профессионала её уровня это было равносильно подарку. Теперь ей оставалось лишь методично вынудить эту женщину потратить остатки маны, а затем ликвидировать их обоих. ㅤㅤКатар вновь перешла в фазу агрессивного сближения. Она стала похожа на размытую серую тень, мелькающую в мареве гостиной, используя каждый сохранившийся предмет мебели как трамплин для своих непредсказуемых рывков. ㅤㅤБой перестал быть серией отдельных выпадов, окончательно перейдя в хаотичную, на первый взгляд, чехарду стальных росчерков. Торбранд действовал методично: он вырубал пространство вокруг себя широкими, разрушительными дугами секиры, буквально перемалывая интерьер в щепу и вынуждая ассасина постоянно корректировать вектор движения. Лиза же, экономя остатки маны, собиралась вмешиваться лишь в критические моменты, ювелирно сбивая темп Катар и не давая ей реализовать накопленное преимущество. ㅤㅤ— Получай! — дварф взревел, и его массивное тело закрутилось в неистовом вихре. Секира превратилась в сверкающую стальную мясорубку, создавая вокруг него зону абсолютной смерти и приковывая к себе всё внимание убийцы. ㅤㅤКатар, несмотря на колоссальное давление, не поддалась безрассудству. Она подстраивалась под их рваный ритм, появлясь из дыма в самых неожиданных слепых зонах и оставляя на теле дварфа сеть мелких, раздражающих порезов. ㅤㅤУвернувшись от очередного тяжелого замаха, она увидела окно: шея Торбранда на долю секунды оказалась открыта. Она уже приготовилась вонзить шилообразный клинок в сочленение брони, но... ㅤㅤ— [Магическая Стрела]! — раздался резкий выкрик заклинательницы. ㅤㅤПрозвучала активация заклинания 1-го ранга, создающего самонаводящийся сгусток чистой маны. Катар, будучи специалистом по контр-ассасинам и не имея глубокого опыта противостояния боевым магам, не подозревала об одном фатальном нюансе этого примитивного, на первый взгляд, заклинания. Она прервала свою атаку и замерла, выжидая идеальный миг для уклонения. ㅤㅤКогда сияющий снаряд приблизился, Катар совершила невероятный прыжок. Она филигранно извернулась в воздухе, изгибая тело с гибкостью змеи так, чтобы стрела прошла в дюймах от её живота. Приземлившись на носки, она внутренне ухмыльнулась, полагая, что снаряд бесспорно улетел в стену. Она уже начала переходить в новую стойку для решающего рывка, однако... ㅤㅤВспышка жгучей боли пронзила её икроножную мышцу. Колено Катар подогнулось, и она невольно рухнула на одно из них, едва не выронив оружие. Она резко оглянулась, обнаружив торчащее в ноге древко из чистого света, которое уже начало распадаться на искры, бесследно растворяясь в ране. Она к её сожалению не знала фундаментального правила: [Магическая Стрела] обладает абсолютным приоритетом попадания. Её невозможно избежать за счет уклонения — она поражает цель независимо от навыков мага или ловкости оппонента. ㅤㅤТорбранд, словно почуяв запах слабины, мгновенно сократил дистанцию. Его глаза горели триумфом, а секира, воздетая над головой, налилась мощью активированного боевого искусства. ㅤㅤ— [Вертикальный Удар]! — взревел дварф. ㅤㅤТяжелая сталь, усиленная силой воина, обрушилась вниз с быстротой падающей скалы, грозя раздробить ногу убийцы и навсегда прекратить её сопротивление. ㅤㅤОднако Катар была не из тех, кто безвольно принимает финал. Даже припав на колено, она отреагировала со скоростью молнии. Скрестив оба кинжала, она приняла удар на жесткий блок, скрежеща зубами от чудовищного давления, и рывком увела лезвие секиры в сторону. Использовав момент, она ушла в резкий перекат назад. Дварф, не желая выпускать победу из рук, бросился следом, осыпая её градом яростных ударов. Могучая сталь свистела во все стороны, круша остатки паркета, но Катар, несмотря на пульсирующую рану, парировала каждую атаку с яростью загнанного зверя, медленно отступая назад. ㅤㅤОбе стороны отчетливо осознавали: этот танец на грани смерти не может длиться вечно. Особенно остро это чувствовала Катар, чей запас маневренности таял с каждой секундой. Загнанная в угол, прижатая к стене с двух фронтов, она скрежетала зубами от ярости и осознания собственной тактической ошибки. Оказаться в капкане для мастера скрытности означало верную гибель. ㅤㅤДождавшись очередного сокрушительного выпада секиры, Катар активировала свой козырь — [Теневое Перемещение]. Она буквально растворилась в воздухе прямо перед глазами ошеломленного дварфа. Торбранд на мгновение оцепенел: враг исчез, оставив после себя лишь тающий след в дыму. Но его зоркие глаза, привыкшие к полумраку глубоких шахт, не дали себя обмануть необычным трюком. ㅤㅤЗаметив едва различимую тень, стремительно скользнувшую по стене вверх, дварф взревел и начал неистово рубить по камню. Сталь выбивала искры из кладки, кроша штукатурку в надежде зацепить ускользающего противника. К его величайшему сожалению, ни один из ударов не прервал движение тени, и та благополучно достигла безопасной зоны под самым потолком. ㅤㅤЛишь в момент материализации в своё тело, Катар почувствовала отдачу от резкого рывка ветра — лезвие секиры все же задело край её плаща, распоров плотную ткань в считаных миллиметрах от плеча. Она приземлилась на ноги, впервые за весь бой сделав шаг назад чуть дальше, чем требовали правила фехтования. В её взгляде промелькнуло несвойственное ей беспокойство. ㅤㅤГостиная поместья превратилась в руины: не осталось ни одного целого предмета мебели, пол был усеян обломками дерева и осколками фарфора. Троица тяжело дышала, жадно заглатывая пропитанный гарью воздух. Чаша весов всё еще колебалась, но положение Катар выглядело критическим — рана на ноге ограничивала её главный ресурс: скорость. ㅤㅤТорбранд медленно попятился к Лизе, не сводя налитых кровью глаз с ассасина. Его грудь ходила ходуном, каждый вдох отдавался в ребрах тупой, ноющей болью, а ладони, намертво вцепившиеся в древко, предательски подрагивали от запредельного перенапряжения. Мышцы гудели так, словно он в одиночку врубался в жилу железа в течение суток без сна. Но даже в таком состоянии мысль об отступлении казалась ему кощунственной. Трезвый расчет подсказывал: противник ранен, а они всё еще способны стоять в строю. ㅤㅤДварф чуть прикрыл мага своей широкой спиной и, едва шевеля губами под густой бородой, прошептал: ㅤㅤ— Лиза, сколько у тебя осталось маны? ㅤㅤЗаклинательница ответила не сразу. Её пальцы побелели от того, как сильно она сжимала посох, а губы превратились в тонкую бесцветную линию. Мелкая дрожь во всем теле выдавала магическое истощение сильнее любых слов. ㅤㅤ— Мало... — выдохнула она, почти касаясь губами его уха, — Будет чудом, если смогу скастовать ещё одно заклинание. ㅤㅤТорбранд коротко кивнул, словно этот приговор был частью его собственного плана. ㅤㅤ— У меня есть идея. Рискованная, но другой возможности может и не быть. Тебе придется выложиться до последнего грамма. Всё или ничего. ㅤㅤ— Угх... — Лиза на мгновение прикрыла веки, совершая над собой почти физическое усилие, чтобы собрать остатки воли в кулак, — Я... попробую сладить. Что ты задумал? ㅤㅤДварф шумно втянул носом воздух, раздувая ноздри, словно проверяя свою безумную догадку на вкус. ㅤㅤ— Да вот учуял я своим нюхом, что в этом проклятом дыме, которым нас потчует эта девка, присутствует изрядная доля алхимической серы. — пробасил он, и в его глазах блеснул опасный огонек, — Улавливаешь мой намек? ㅤㅤЛиза нахмурилась, и в её взгляде мгновенно промелькнуло озарение. Она поняла план Торбранда — рискованный, граничащий с безумием, но достаточно обоснованный. Медленно, стараясь не привлекать лишнего внимания, она сделала шаг назад, скрываясь за его мощным плечом. В гостиной повисла вязкая, почти осязаемая пауза. Катар не двигалась, она застыла подобно изваянию, лишь едва заметно сместив вес на здоровую ногу. Её взгляд, острый, как бритва, фиксировал каждое движение противников. Ошибка на этом этапе стоила бы не просто провала миссии, а жизни. ㅤㅤ— Хочешь, чтобы я сфокусировала дым одной точке? — едва слышно уточнила Лиза. ㅤㅤ— Именно так. — коротко подтвердил Торбранд. ㅤㅤНе теряя ни секунды, дварф извлек из поясного подсумка два флакона из толстого стекла. Один, наполненный мутноватой изумрудной жидкостью, он протянул напарнице. ㅤㅤ— Выпей, это зелье выносливости высокого качества. Оно поддержит твой дух и не даст свалиться в обморок от истощения. ㅤㅤВторой флакон, предназначенный уже для него самого, Торбранд вскрыл зубами, с характерным хрустом выплюнув пробку. Он залпом осушил содержимое, не поморщившись от горечи. Горло обожгло ледяным пламенем, но почти сразу по телу разлилось благодатное тепло — разорванные мышечные волокна начали стягиваться, а тупая боль в ребрах притупилась, уступая место искусственной бодрости. Как же удачно, что Господин Алхимик снабдил их этими редкими и баснословно дорогими расходниками. Без его помощи их шансы против убийцы из Идзании стремились бы к нулю. ㅤㅤЗакончив подготовку, дварф начал осторожное, почти вкрадчивое движение в сторону Катар. Его задача была проста и смертельно опасна: выиграть для Лизы те пять-семь секунд, которые потребуются для плетения заклинания. ㅤㅤОбозленная Катар в это время стояла, напоминая затаившуюся гончую, готовую к последнему, решающему броску. Пульсирующая боль в икре служила неприятным напоминанием о допущенной оплошности, но она намеренно вытеснила её за пределы сознания. Что-то в поведении этой парочки в корне изменилось. От них больше не пахло паникой — от них пахло расчетом. А это предвещало проблемы, которые ей были совершенно не нужны. ㅤㅤУж кому-кому, а помирать здесь или, что еще хуже, оказаться в плену Катар не собиралась. И если теоретически её еще могли выкупить из-под стражи или организовать побег силами организации, то вот найти заклинателя достаточно высокого ранга для проведения ритуала [Воскрешение] было бы задачей почти невыполнимой и запредельно дорогой. Впрочем, сдаваться она не собиралась. В её арсенале всё еще оставались приемы, которые могли удивить даже самого подготовленного авантюриста. ㅤㅤ— [Повышение Cпособностей] ㅤㅤЕё тело едва заметно напряглось, словно стальная пружина, доведенная до предела своей упругости. Внешне изменения были почти неразличимы, но для самой Катар восприятие реальности претерпело качественный скачок. Мир обрел пугающую четкость, дыхание синхронизировалось с биением пульса, а каждое волокно мышц наполнилось гудящей энергией. Теперь каждое её движение рассчитывалось не слепым инстинктом, а выверенной до миллиметра точностью опытного ассасина. ㅤㅤТорбранд нахмурился, его густые брови сошлись у переносицы. Даже без магического зрения он почувствовал, как изменилось настроение противницы. Использование боевого искусства такого ранга означало лишь одно: конфликт вступил в финальную стадию. В этой ситуации победителем выйдет не тот, кто сильнее, а тот, кто безупречно разыграет свой последний козырь. А Катар, судя по её ледяному оскалу, не собиралась оставлять им ни шанса на ошибку. ㅤㅤ— [Мгновенное Убийство] ㅤㅤВторой навык наложился на первый, и в этот раз перемена была физически ощутимой. Баланс её тела сместился в идеальную точку абсолютного равновесия. Центр тяжести теперь подчинялся малейшему импульсу, позволяя инициировать серии атак, не теряя устойчивости ни на долю секунды. Теперь она могла превратиться в живой вихрь из стали, готовый обрушить на врага шквал выпадов, не давая ни мига на передышку или каст защитного заклинания. ㅤㅤ«Прошло уже более двух с половиной минут...» — холодная аналитика в её голове продолжала фиксировать время. С того момента, как Скиннер проскользнула на верхние этажи, миновала вечность по меркам ликвидаторов. Учитывая подготовку этих выскочек внизу, наверху наверняка тоже возникли непредвиденные переменные. Если бы цель была мертва, Скиннер уже подала бы условный сигнал. На плечи Катар ложился свинцовый груз ответственности: ей было жизненно необходимо продолжать сковывать этих двоих, выигрывая время для товарища. ㅤㅤ«Где, черт возьми, носит Сакс?! Сейчас её помощь была бы как никогда кстати!» ㅤㅤНесмотря на рану, Катар сознательно отказалась от активации третьего боевого искусства — перенапряжение могло привести к критическому истощению выносливости и вреда для здоровья. При должной доле удачи ей должно было хватить одного чистого выпада. Всего-то нужно нейтрализовать девчонку с посохом и... Погодите-ка, что она делает?! ㅤㅤ— [Вихрь]! ㅤㅤГолос Лизы прозвучал натянуто, почти сорвавшись на хрип от перенапряжения. В тот же миг дым в гостиной, до этого лениво плывший по комнате, пришел в яростное движение. Он не рассеялся — напротив, начал стремительно стягиваться к набалдашнику посоха, словно невидимая гравитационная воронка всасывала его внутрь себя. Заклинание 2-го ранга, на самом деле, не управляло воздушными массами; оно скорее позволяло манипулировать ограниченным количеством взвешенных частиц, собирая ядовитую, насыщенную алхимической серой субстанцию в плотный комок, чтобы направить его в определённую точку. ㅤㅤ«Что они задумали?» — холодные шестеренки анализа в голове Катар вращались с бешеной скоростью. ㅤㅤСгусток дыма у навершия посоха становился всё плотнее, приобретая маслянистый, почти твердый вид. Лиза едва удерживала древко; её пальцы побелели и мелко дрожали от колоссального давления. Из носа заклинательницы сорвалась первая капля крови, за ней — вторая и третья, чертя багровые дорожки на бледном лице. Она держалась исключительно на чистом упрямстве и подпитке от зелья выносливости, которое насильно гнало энергию по истощенному телу. ㅤㅤБолее подходящего мгновения нельзя было и желать. Лиза была полностью открыта. ㅤㅤКатар рванулась вперед. Усиленная двумя боевыми искусствами, она сорвалась с места подобно арбалетному болту. Половицы под её сапогами издали едва слышный стон — звук, который обычное ухо приняло бы за вздох ветра, но для дварфа, привыкшего слушать шепот пещер, это был грохот приближающейся смерти. ㅤㅤТорбранд не стал полагаться на скорость, в которой заведомо проигрывал. С утробным рыком он вонзил пятку кованого сапога в паркет и, перехватив секиру одной рукой, второй наотмашь ударил по доскам. Это не было навыком или скиллом в чистом виде — то была древняя техника дварфов. ㅤㅤ— [Всплеск Тверди]! ㅤㅤПол перед Катар буквально вздыбился. ㅤㅤМассивные доски лопнули, выбрасывая вверх фонтан из щепок, вековой пыли и фрагментов каменного фундамента. Прямо на пути ассасина выросла грубая земляная гряда — неровный, ощетинившийся острыми обломками уступ, поднявшийся до уровня её груди. Прямой путь атаки на Лизу был перекрыт монолитной преградой. ㅤㅤНо Катар не была рядовым убийцей. Она не сбавила темп ни на долю секунды. ㅤㅤИспользуя край поднявшегося фундамента как опору, она вогнала в него носок обуви и мощным толчком подбросила свое тело вверх. Её плащ описал в воздухе черную дугу, а сама она, подобно хищной птице, изменила траекторию прямо в полете. Касание боковой стены, мгновенный отскок — и угол атаки сместился, превращая её в падающую сверху смерть. Теперь она заходила в мертвую зону, срезая дистанцию по диагонали прямо к горлу мага. Торбранд со своей тяжелой секирой и бронёй физически не успевал довернуть корпус. ㅤㅤЛиза замерла. Кровь стекала к её губам, глаза расширились, отражая летящую на неё сталь. Посох в руках ходил ходуном, а разум уже фиксировал холодное прикосновение неминуемого конца. Реакция человека безнадежно пасовала перед скоростью ассасина. ㅤㅤИ в этот миг Торбранд, выхватив из-за пояса объемистый бурдюк, взревел так, что его голос перекрыл свист рассекаемого воздуха: ㅤㅤ— ОТПУСКАЙ! СЕЙЧАС! ㅤㅤЛиза, не тратя ни крупицы сознания на вопросы, вложила остаток своей выносливости в финальный импульс. Сгусток концентрированного, насыщенного алхимической серой дыма сорвался с набалдашника посоха. Это был уже не просто дым — это был плотный, направленный воздушный снаряд, ударивший вперед с мощью тарана в узком помещении. ㅤㅤКатар, находившаяся в высшей точке своего прыжка, оказалась прямо на пути этого серого шторма. В её расширенных зрачках отразилось лишь то, как пространство перед ней внезапно и неестественно побелело, насыщаясь концентрированной взвесью. ㅤㅤУдар плотного воздушного потока пришелся прямо в лицо, сбивая выверенную до миллиметра траекторию. Порыв буквально вышиб воздух из её легких, швырнув тело, уже готовое к смертоносному выпаду, далеко назад. С глухим ударом она врезалась спиной и плечом в каменную кладку стены. Боль ослепила на мгновение, но Катар, ведомая железной дисциплиной, сумела инстинктивно оттолкнуться ногой от опоры, не позволяя сознанию померкнуть от шока. ㅤㅤИ именно в этот краткий миг, она уловила боковым зрением странную, почти ужасающую перемену в облике врага. ㅤㅤТорбранд. ㅤㅤДварф больше не сжимал свою секиру — тяжелое оружие было отброшено за спину. Вместо этого он прижимал к губам пузатый бурдюк, жадно, до раздутых щек, набирая в рот какую-то жидкость. В его глазах, налитых кровью, светилась фанатичная решимость смертника, идущего ва-банк. ㅤㅤ«Что он...?» — мысль не успела оформиться, когда она заметила крохотную деталь. ㅤㅤМаленькое огниво, вкраплёное прямо в один из его зубов. Едва заметный механизм, готовый высечь искру от малейшего движения челюсти. В мире, где магия была обыденностью, дварф использовал примитивную, но от того не менее эффективную инженерную хитрость. ㅤㅤОсознание истинной природы ловушки пришло раньше, чем прогремел удар. ㅤㅤГлаза Катар расширились, и впервые за весь бой в них отразилось не хладнокровие профессионала, а первобытная паника. Она поняла: дым, собранный Лизой, был не просто атакой. Насыщенный алхимической серой, он превратился в идеальное топливо, ждущее лишь одного детонатора. ㅤㅤРезким, почти судорожным движением она схватилась за края своего плаща, оборачивая его вокруг тела и сворачиваясь в плотный защитный кокон. Это было отчаянное и животное движение — попытка минимизировать площадь поражения и закрыть жизненно важные органы от неминуемого удара. ㅤㅤВ следующее мгновение Торбранд сделал резкий выдох. Струя высокоградусного спирта вырвалась из его рта мощным конусом. Челюсть дварфа сжалась с такой силой, что послышался хруст зубов — искра огнива родилась из боли и ярости. ㅤㅤРаздался сухой щелчок, а за ним рев рождающегося пламени. Как итог, маленькая искра коснулась спиртового облака. ㅤㅤВспышка не была похожа на обычное возгорание. ㅤㅤЭто не было постепенным воспламенением — это было мгновенное, ослепляющее цветение огня, словно сам воздух внутри гостиной решила сдетонировать. Алхимическая сера, ювелирно распределенная Лизой в воздухе, сработала не как нестабильное горючее, а как яростный магический заряд. Пламя рвануло во все стороны одновременно; чудовищная ударная волна мгновенно сжала пространство, выбивая оконные рамы вместе со стеклами и превращая тяжелые шторы в огненные лохмотья. Остатки мебели подбросило к потолку, словно деревянных человечков в руках разгневанного гиганта. Стол, уже надрубленный дварфской сталью, разлетелся мириадами щепок, а массивный шкаф рухнул с грохотом, будто подсеченный ударом огра. Половицы выгнулись дугой, и пласты штукатурки посыпались вниз, обнажая почерневшие ребра перекрытий. ㅤㅤВзрыв содрогнул не только первый ярус. Все здание буквально взвыло от пронзившего его импульса. ㅤㅤНа втором этаже стены задрожали в мелкой лихорадке, с полок посыпались дорогие безделушки, а несущие балки жалобно застонали, словно их скручивали невидимые титанические руки. Казалось, особняк на долю секунды оторвался от фундамента, завис в пустоте и вновь рухнул на место, содрогаясь от собственной боли. Огненные протуберанцы вырвались из оконных проемов, клубы жирного черного дыма хлынули наружу, а внутреннее пространство заполнилось первобытным треском горящего дерева и гулом оседающих конструкций. ㅤㅤТорбранд, взмокший от жара, с опаленной бородой и закопченным лицом, едва успел нырнуть за массивную колонну, закрыв голову мощным предплечьем. Ударная волна все равно достала его, отбросив на несколько шагов назад. Он тяжело приземлился на колено и, жадно хватая ртом перегретый воздух, перекатился к Лизе, прикрывая её своим низким, но широким телом от сыплющихся сверху обломков. ㅤㅤ— Фх... кха... — его грудь ходила ходуном, выталкивая гарь, — Живая? Отвечай давай! ㅤㅤЛиза, бледная как смерть под слоем копоти, лишь рвано кивнула, с трудом удерживая своё положение. Ноги её подкашивались, а мышцы гундели от перенапряжения. ㅤㅤТо, что произошло в этой комнате, не было магией высокого ранга. Не было секретным боевым искусством великих мастеров или редким классовым талантом. Это была торжествующая, грубая логика и многовековая гномья смекалка. Спирт. Искра. Сера. ㅤㅤОни медленно, превозмогая слабость, подняли головы. ㅤㅤПеред ними раскинулась изуродованная гостиная — некогда просторный зал превратился в филиал преисподней, где пламя лениво дожевывало остатки былой роскоши. Потолочные балки почернели, по стенам стекали жирные полосы копоти, а воздух стал настолько тяжелым, что каждый вдох казался глотком раскаленного свинца. Развороченные доски пола вздыбились, напоминая ребра доисторического зверя, между которыми все еще плясали ядовитые языки огня. Сквозь треск и шум осыпающейся отделки начала проступать неестественная, звонкая тишина — то самое безмолвие, что наступает в эпицентре катастрофы. ㅤㅤПервой эту тишину решилась нарушить Лиза. С нечеловеческим усилием она оторвалась от стены и выпрямилась, опираясь на дрожащий посох. Каждое движение стоило ей остатков выносливости. ㅤㅤ— Торбранд... — выдохнула она, не сводя расширенных глаз с развороченного центра комнаты, где еще недавно кружила их противница, — Мы... не перестарались? Алхимик ведь хотел их живыми. После такого... она могла и не выжить. ㅤㅤДварф хрипло втянул в легкие раскаленный воздух, с трудом поднимаясь с колена и опираясь на массивное древко секиры, как на костыль. Металл приятно холодил ладонь, напоминая о реальности среди этого пылающего безумия. Он прищурился, пытаясь пронзить взглядом густые клубы сезого дыма, сквозь которые зловеще мерцали тлеющие остовы былой роскоши. ㅤㅤ— Взрыв вышел знатный, тут спору нет. — проворчал дварф, судорожно переводя дух, — Но я бы не спешил хоронить эту гадину. Могу поспорить на годовой запас пива: что такие твари живучи, как кобольды в заброшенной шаге. Если боги сегодня на её стороне, то наверняка валяется сейчас где-нибудь в углу поджаренная. А если всё же испустила дух... — он скривился, вытирая сажу со лба, — что ж, объясним Господину Алхимику, что иного выхода в этой ситуации у нас не оставалось. Думаю, при таких обстоятельствах он нас поймёт и не станет возражать. ㅤㅤЛиза не нашла в себе сил для ответа. Она лишь на мгновение прикрыла веки, позволяя себе бессильно сползти по стене обратно на пол. Ноги предательски дрожали — не от первобытного страха перед ассасином, а от тотального истощения маны. Несмотря на численное превосходство, эта схватка выжала из неё все резервы до капли, и теперь, когда адреналиновый шторм утих, тело начинало протестовать против малейшего движения. Казалось, самое страшное уже осталось позади, погребенное под обломками. ㅤㅤ— Пойду гляну. — буркнул Торбранд, тяжело ворочая плечами и направляясь к эпицентру разрушенной гостиной, — Если эта девка всё еще цепляется за жизнь, то её нужно стреножить по всем правилам. Не хватало еще, чтобы она очухалась и выскользнула у нас между пальцев, как мыло в бане. ㅤㅤОн ступал предельно осторожно, обходя тлеющие балки и острые обломки стола, которые всё еще норовили впиться в сочленения сапог. Секира вновь лежала в его руках — привычно тяжелая, надежная и жаждущая дела. Однако, когда дварф приблизился к точке, где ударная волна должна была оставить тело убийцы, реальность в очередной раз нанесла удар по его ожиданиям. ㅤㅤТам не лежало распростертое и бессознательное тело. ㅤㅤСреди обугленного крошева досок и оплавленных фрагментов дорогого декора виднелся плотно сжатый и мелко подрагивающий кокон. Плащ, чья ткань почернела и пошла пузырями по краям, всё еще яростно окутывал фигуру, превратившись в последнюю крепость, за которой скрывалась его хозяйка. От этого дрожащего свертка тянуло густым, сладковато-тошнотворным запахом опаленной плоти — тем самым ароматом, от которого желудок непроизвольно сжимается в спазме. ㅤㅤОчевидно, плащ убийцы обладала изрядным сопротивлением к огню, раз ткань не обратилась в пепел мгновенно, но взрыв не знала пощады. Плащ принял на себя основной гнев пламени, пожертвовав собой, но чудовищная температура и импульс всё же нашли лазейки, превращая живую плоть внутри в одно сплошное страдание. ㅤㅤТорбранд уже раскрыл рот, чтобы обрушить на поверженного врага остатки своего гнева. Его заскорузлая ладонь потянулась к обгоревшему краю плаща, намереваясь бесцеремонно вытряхнуть ассасина из её последнего убежища. ㅤㅤ— Хватит дергаться! Сда... ㅤㅤ— Торбранд! Лиза! Вы там живы?! — громовой окрик со стороны лестницы, ведущей на второй ярус, бесцеремонно вклинился в торжество момента, — Что, во имя всех богов, у вас стряслось? Весь дом содрогнулся! Вам нужна помощь?! ㅤㅤДварф нехотя обернулся через плечо, морщась от резкой боли в мышцах и невыносимого звона в ушах, который всё еще был верным спутником после взрыва. ㅤㅤ— Ох, это ты, Крейл? Не парься! — прорычал он в ответ, стараясь перекричать гул в собственной голове, — Мы тут уже со всем закончили! Даже успели знатно поджарить эту... ㅤㅤИ в этот миг его внутренности словно сжались в ледяной кулак. ㅤㅤПервобытный инстинкт, отточенный годами кровавых стычек в тесных подземных тоннелях, взвыл о смертельной угрозе. Торбранд резко рванул секиру вверх, готовясь принять удар снизу — от того самого шевелящегося кокона, что замер у его ног. ㅤㅤ«Чертова девка! Решила прикинуться полудохлой, чтобы всадить кинжал под ребра в момент триумфа?!» — промелькнуло в его мозгу. ㅤㅤОднако, бросив взгляд вниз, он не обнаружил ни малейшего признака атаки. Почерневший клубок ткани всё так же судорожно содрогался, не раскрываясь и не предпринимая попыток к нападению. Тогда... откуда исходит это обещание смерти? ㅤㅤОтвет пришёл сбоку, из зоны, которую он считал безопасной. ㅤㅤИз густой тени, там, где едкое марево еще не успело окончательно рассеяться, плавно и бесшумно выскользнула вторая фигура. Её появление было пугающе выверенным, лишенным каких-либо предупреждающих звуков или колебаний воздуха. В руке незнакомки хищно блеснул длинный узкий клинок — тот самый "сакс", с которого, казалось, физически стекал могильный холод. ㅤㅤУдар был нацелен прямо в незащищенную сочленением доспеха шею дварфа. ㅤㅤТолько великая удача и рефлексы, вбитые в тело сотнями боев, спасли Торбранда от неминуемого конца. Он успел вскинуть древко секиры за доли секунды до контакта. Металл со скрежетом встретился со сталью, высекая сноп искр в полумраке зала. Сила выпада, помноженная на идеальную технику исполнения, оказалась столь велика, что дварфа буквально выбило из равновесия. Его измотанные ноги не выдержали импульса, и тяжелое тело Торбранда покатилось по заваленному щепками полу, сокрушая остатки интерьера, словно в комнату запустили переполненный бочонок браги. ㅤㅤВ иной ситуации это зрелище могло бы показаться комичным — приземистый, широкий дварф, перекатывающийся по обломкам подобно неповоротливому шару. Но сейчас в разрушенной гостиной не было места даже для тени смеха. Воздух застыл, пропитанный гарью и предчувствием новой, еще более беспощадной резни. ㅤㅤНовоприбывшая тень плавно опустилась на одно колено рядом с дрожащим коконом плаща. Движения Скрамасакс были скупыми и точными, лишенными суеты. Она осторожно отдёрнула обгоревший край ткани, и под ним блеснули карие глаза Катар — затуманенные, мутные, словно старое стекло, покрытое сетью трещин от внутреннего жара. ㅤㅤ— Жива? — коротко бросила Сакс. В её голосе не было паники, лишь сухая проверка своего товарища. ㅤㅤ— Ты... где тебя... черти носили? — голос Катар был сорван, превратившись в болезненный, хриплый шепот. Она едва выталкивала слова через запекшиеся губы, — Раньше... не могла явиться? ㅤㅤ— Возникли непредвиденные обстоятельства. — бесстрастно отозвалась Скрамасакс, не сводя глаз с прохода, откуда в любой момент мог появиться враг, — Но моя зона ответственности зачищена. Цель заперта в подвале, а пути отхода заблокированы. Я даже распылила там усыпляющий песок, так что она никуда уже не денется. А ты... что с тобой? ㅤㅤ— Подорвали меня... кха-кха! — Катар закашляла в сухом кашле, и в этом звуке отчетливо слышалось больше ядовитого недовольства над сестрой по оружию, чем физической агонии, — Сама не видишь, что ли?! ㅤㅤПревозмогая вспышку боли, она медленно вытянула левую руку из-под защитного слоя плаща. Она развернула конечность так, чтобы скудный лунный свет, пробивающийся сквозь дым и разбитые окна и стены, упал прямиком на рану. ㅤㅤЗрелище было омерзительным. Кожа на предплечье выглядела так, будто её облили расплавленным воском, а затем сорвали вместе с живой плотью. Огромные волдыри лопнули, обнажая влажную, красно-белую поверхность; местами ткани обуглились до черноты и отслаивались рваными лоскутами, обнажая волокна мышц. Густой, тошнотворно-сладкий запах горелого мяса ударил в ноздри, а поврежденные сосуды всё еще слабо пульсировали, словно пытаясь скворчать в остаточном жару. Пальцы с трудом сжались в подобие кулака — рука практически не слушалась, безвольно повисая под собственным весом. ㅤㅤСкрамасакс, созерцая эти раны, лишь плотнее сдвинула брови к переносице. ㅤㅤ— Сражаться хоть сможешь? ㅤㅤ— Грр... — Катар с нечеловеческим усилием поднялась, опираясь на здоровую ногу. Её левая рука висела плетью, мертвым грузом, но правая сжала рукоять катар с такой силой, будто кости были высечены из гранита, — Что-то да смогу... Хреново, но смогу. Могло быть... и хуже. Наверное. ㅤㅤТеперь они стояли рядом, плечом к плечу, создавая пугающий контраст: одна была искалеченной, обгоревшей, но дышавшей скоропостижной местью, а другая была воплощение холодного расчета и нетронутой мощи. Две убийцы Идзании на пепелище чужого дома. ㅤㅤ— Что со Скиннер? — тихо, одними губами спросила Скрамасакс. ㅤㅤ— Ушла на второй этаж примерно четыре минуты назад. — процедила Катар сквозь зубы, — С тех пор абсолютная тишина. Ни одного сигнала не поступало, так что боюсь... ㅤㅤ— Попала в засаду? — закончила за неё Сакс, — Это плохо. Мы и так задержались дольше положенного. ㅤㅤ— Думаешь, я не в курсе? — огрызнулась Катар, перехватывая оружие поудобнее, — Посмотри на меня! Разве не видно, какой ценой мне пришлось расплачиваться, чтобы просто выиграть для неё время? ㅤㅤТорбранд и Лиза, мгновенно перегруппировавшись, обменялись тяжелыми, полными предчувствия беды взглядами. В их оборону вклинилась новая, неучтенная переменная — Третья убийца. И она уже давно была на втором этаже. ㅤㅤ— Как думаешь, Аарон... он в порядке? — надломленным шепотом спросила Лиза, прячась за широкой спиной дварфа. ㅤㅤ— С заказчиком и Аароном сейчас находится господин Табула. — Торбранд процедил слова сквозь плотно сжатые зубы, и в его голосе лязгнула сталь, — С ними всё должно быть в абсолютном порядке. Нам бы самим для начала... ㅤㅤДоговорить он не успел. Внезапная, острая, как укус пещерного квагоа, боль прошила его правый бок. ㅤㅤТорбранд замер, а его дыхание сбилось. Он инстинктивно опустил взгляд вниз, пытаясь осознать источник атаки. Обе противницы всё еще находились в нескольких метрах от него, не совершая видимых рывков. Так что же, во имя всех богов, пробило его защиту? ㅤㅤДварф нащупал крошечные инородные тела, вонзившиеся в плоть сквозь кольца кольчуги, и с резким выдохом выдернул их. На ладони, в тусклом свете, блеснули три тончайшие, почти прозрачные иглы. Они были смазаны его собственной кровью и какой-то вязкой, бесцветной субстанцией, от которой исходил едва уловимый сладковатый аромат. ㅤㅤ— Ох... проклятье... — выдохнул он. ㅤㅤМир перед глазами дварфа внезапно накренился под немыслимым углом. Ноги, до этого надежные, как гранитные сваи, внезапно превратились в вату, словно он в одиночку осушил бочку крепчайшей браги. Тяжелое тело пошатнулось, утратило центр тяжести и без малейшей попытки сопротивления рухнуло навзничь. Пол поместья содрогнулся под его весом, подняв облако осевшей пыли. ㅤㅤ— Торбранд?! ㅤㅤ— Первый готов. — ледяным тоном констатировала Скрамасакс, даже не моргнув. Её взгляд, лишенный тени сочувствия, теперь был сфокусирован исключительно на задрожавшей заклинательнице. ㅤㅤОна лишь на долю секунды повернула голову к своей раненой напарнице. ㅤㅤ— Катар, я займусь магом. Сразу после этого направимся наверх и поможем Скиннер. Нельзя терять ни минуты. ㅤㅤКатар не нашла в себе сил для вербального ответа — она лишь едва заметно, одними ресницами, кивнула, экономя дыхание и силы. Сейчас даже короткая фраза казалась ей непозволительным расточительством. Она сосредоточилась на единственной цели: не позволить сознанию окончательно угаснуть от болевого шока. Пальцы её правой руки до хруста сжали рукоять катара, а взгляд остался неподвижным, фиксируя панику их врагов из-под полуприкрытых и тяжелых век. ㅤㅤСкрамасакс скользнула вперёд — бесшумно, словно сама Тень обрела волю. Её шаги были настолько невесомы, что измученные жаром доски пола не успевали даже пискнуть под её весом. Лиза, у которой ни осталось ни капли маны, только начала медленно, свинцово-тяжело поднимать свой посох в последней, отчаянной попытке самообороны. Убийца уже вошла в критическую зону: её клинок описал короткую дугу — без лишнего пафоса, лишь выверенный убийственный жест, нацеленный в артерию. ㅤㅤИ в этот миг здание вновь содрогнулось. ㅤㅤЗвук пришел откуда-то сбоку — глухой, протяжный гул, будто в недрах земли ворочался титанический валун. Вибрация мгновенно переросла в рокот, от которого стены особняка забились в конвульсиях, а с потолка посыпалась серая пыль вперемешку с крошкой лепнины. Угроза нарастала с такой скоростью, что Скрамасакс, чей инстинкт выживания был отточен до абсолюта, замерла на середине выпада, инстинктивно прерывая атаку. ㅤㅤСпустя секунду причина этого хаоса явила себя. ㅤㅤВнешняя стена гостиной взорвалась внутрь комнаты, словно в неё на полном скаку врезался осадный таран. В облаке каменного крошева и щепок, в ореоле из пыли и лунного света, внутрь шагнула монументальная фигура. Двухметровая женщина с пепельными волосами и изогнутыми, хищными рогами, выступающими из-под капюшона. В её руках покоилось огромное черное копьё — гротескное оружие, чья длина едва уступала росту владелицы. Она замерла на мгновение, спокойным жестом стряхнув штукатурку с плеча, словно прошла не сквозь метровую кладку, а сквозь легкую кисейную занавесь. ㅤㅤЕё глаза, холодные и расчетливые, мгновенно зафиксировали цели, про которых ранее говорил её Творец. ㅤㅤНе тратя ни доли секунды на пустые угрозы, она с силой вогнала древко копья в пол. Доски жалобно хрустнули, проламываясь под чудовищным давлением. В следующий миг массивная фигура Сульфур уже неслась вперед — прямо к застывшей Скрамасакс. ㅤㅤУбийца из Идзании на мгновение оцепенела от ирреальности происходящего. Этого ничтожного колебания хватило, чтобы огромная ладонь Сульфур, напоминающая стальной захват, уже почти сомкнулась на её предплечье... Но в последний миг Скрамасакс очнулась и успела активировать боевое искусство: ㅤㅤ— [Уклонение]! ㅤㅤИспользовав предельный ресурс своих связок, она рванулась назад, буквально вырывая себя из-под захвата. В кулаке Сульфур остался лишь рваный кусок ткани плаща. Драгоноид бесстрастно посмотрела на лоскут и, не проронив ни слова, разжала пальцы, позволяя ему упасть в пыль. ㅤㅤСкрамасакс, тяжело дыша и разорвав дистанцию до безопасного максимума, нахмурилась. Её аналитический ум лихорадочно искал ошибку в своих расчетах. ㅤㅤ— Разве ты не клялась, что эта... дылда надежно заперта в подвале и будет спать до самого рассвета? — прошипела Катар, с недоумением и нарастающей паникой глядя на орихалковый жетон, тускло поблескивающий на шее великанши. ㅤㅤ— Должна была... — тихо, почти одними губами ответила Сакс, — И прямо сейчас я очень хочу понять, почему это не так. ㅤㅤ— Может, у неё аномальное сопротивление к ядам? — Катар с трудом перехватила кинжал здоровой рукой. ㅤㅤ— Не знаю... но какова бы ни была причина, у нас возникли огромные проблемы. ㅤㅤКатар не требовалось подтверждать очевидного. Даже сквозь застилающую глаза пелену боли становилось ясно: если против "платины" они еще хоть как-то могли вести паритетный бой, опираясь на равные уровни сил, то появление свежего, не затронутого усталостью орихалкового противника в корне меняло всю ситуацию. Тем более, что полноценно сражаться сейчас могла лишь Скрамасакс, в то время как сама Катар едва стояла на ногах, балансируя на грани обморока. ㅤㅤСтоя за спиной напарницы, Катар на мгновение прикрыла веки. Она сделала медленный, рваный вдох, пытаясь унять огненный пульс в обожженной руке, и подняла тяжелый взгляд к закопченному потолку. Где-то там, за слоями перекрытий, решалась судьба их операции. ㅤㅤ«Скини...» — пронеслась в её мозгу отчаянная мысль, — «тебе лучше поторопиться и закончить свою жатву как можно скорее. Иначе нам придётся бросить тебя»

***

ㅤㅤСкиннер сокращала дистанцию медленно, смакуя каждый дюйм приближения к столу, за которым застыл Дезмонд. Она мимолетно облизнула пересохшие губы и перехватила рукоять кинжала более плотным и рабочим хватом — тем самым, который въелся в её мышечную память еще в годы тренировок на бездушных чучелах. Лезвие, покрытое слоем особого серебристого состава, хищно блеснуло в холодном лунном свете, ворвавшемся через щели окна. На мгновение её зрачки сузились от почти физического удовольствия. ㅤㅤВсё было просто идеально: хваленая охрана трусливо дезертировала, бросив своего господина на растерзание тени, и теперь между ней и финалом её личной вендетты не осталось ничего, кроме нескольких шагов по пыльному ковру. ㅤㅤ— П-постой! Прошу, давай договори... Грха-а! ㅤㅤСлова захлебнулись в хрипе, когда сталь с влажным звуком вошла в горло, разрывая гортань. Скиннер не позволила ему просто осесть на пол — резким толчком она повалила Дезмонда навзничь, мгновенно навалившись сверху и впечатав колено в его живот. Давление было намеренно избыточным и жестоким; она вложила в этот упор весь свой вес и всю накопленную ненависть, желая почувствовать, как под её коленкой лопнет что-нибудь мягкое. ㅤㅤ— Нравится тебе вкус серебра? Отвечай, выродок! — прошипела она, и её голос напоминал свист змеи, — Я ведь прекрасно осведомлена, как вы, нечисть, трепещете перед его прикосновением! ㅤㅤОна с силой выдернула клинок и тут же, без секундного промедления, вогнала его в правую часть челюсти Дезмонда. На мгновение рука Скиннер дрогнула — плоть врага оказалась неожиданно плотной, почти-что резиновой. Кость и мышцы сопротивлялись стали с противоестественным упорством, нехарактерным для привычной человеческой анатомии. Но после серии коротких, выкручивающих движений ткань сдалась: челюсть с мерзким, влажным хрустом отделилась от правой части лица. Скиннер лишь на миг нахмурилась — значит, эта тварь была куда более высокоуровневой, чем она предполагала. Впрочем, серебро должно было закончить работу вне зависимости от прочности цели. ㅤㅤДезмонд судорожно бился под ней, извиваясь всем телом в тщетной попытке сбросить убийцу, но Скиннер левой рукой намертво вцепилась в левую часть его челюсти, фиксируя голову на полу. ㅤㅤА затем началась планомерная разделка. ㅤㅤПальцы Скиннер сжались на рукояти так сильно, что костяшки побелели. Кинжал, специально предназначенный для свежевания и вскрытия плотных покровов, медленно скользнул от изуродованного лица к горлу — и дальше, вниз по грудине. Лезвие продвигалось с трудом, но это не было сопротивлением живого организма. Казалось, сталь идет не по мясу, а по какому-то вязкому и чужеродному материалу. Кожа странно раскрывалась идеально ровной линией, лишенной рваных краев, словно невидимая сила изнутри аккуратно раздвигала ткани навстречу движению кинжала, повинуясь холодной геометрии стали. ㅤㅤСкиннер не замечала этой пугающей аномалии. В её ушах гремел шторм из собственного надрывного дыхания и ритмичных ударов пульса, отдававшихся в висках тяжелыми молотами. Она вела клинок ниже, к грудине, вкладывая в нажим весь свой вес. Раздался сухой скрежет металла о кость — но вместо ожидаемого хруста ломающихся ребер она почувствовала нечто иное. Грудная клетка подалась сама, раскрываясь, словно створки ворот, приглашающих гостя внутрь. Не было борьбы серебра с костным материалом. Всё происходило слишком... послушно? Слишком неправильно для анатомии живого существа, даже если это нечисть. ㅤㅤ— Нравилось тебе жрать Базелард, а?! — прошипела она, нависая над ним, пока острие продолжало свой путь к животу, — Так радуйся... попробуй на вкус и мой кинжал, мразь! Жри серебро, захлебнись им! ㅤㅤОна вонзала сталь снова и снова, не столько чтобы убить — сколько чтобы унизить, растерзать, стереть само его подобие. Каждое движение сопровождалось её хриплым, надломленным смехом. Скиннер жаждала воплей агонии, судорожных корчей и паники существа, чей организм выжигался священным металлом. Она ждала липкости, горячих брызг на лице и руках, запаха жженой плоти. Но вместо этого — лишь сухой шорох ткани под её коленом и пугающее ощущение, будто клинок не режет, а чертит линию, по которой плоть безропотно расступается, выставляя внутренности напоказ, как экспонаты на специальном подиуме. Ни единого спазма. Ни тени агонии. Только широко распахнутые, полные ужаса глаза. ㅤㅤКазнь длилась почти три минуты — бесконечные и в то же время мимолетные. Мышцы рук ныли от запредельного напряжения, мир сузился до белого овала его лица и холодного блеска серебра. Будь у неё время, она бы превратила это в многочасовой ритуал, наслаждаясь каждым надрезом. Но мысль о Катар и Скрамасакс, сдерживающих внимание внизу, прорвалась сквозь кровавую пелену ярости. Скиннер тяжело выдохнула и, оседлав его бедра, в последний раз заглянула ему в лицо. ㅤㅤОн больше не двигался. Тело под ней было раскрыто и изуродовано так, что любое живое существо скончалось бы в первые же секунды. И всё же... эти глаза. Они продолжали смотреть на неё. Не стеклянно, не пусто. Не будь она профессионалом, знающим признаки смерти, Скиннер бы поклялась, что этот взгляд был осмысленным и... осознающим. ㅤㅤОна выдернула клинок и медленно, почти интимно прижала острие к его щеке, собираясь вырезать клеймо Идзании — финальную точку в свершенном возмездии. Но кожа, вопреки законам физики, не поддалась. Ни малейшей царапины, ни красного следа. Лезвие скользило по поверхности, словно по монолитному камню, не в силах оставить и следа. ㅤㅤСердце Скиннер пропустило удар. ㅤㅤЕё взгляд мгновенно метнулся к разоренному телу перед ней — и ледяной холод пронзил позвоночник, вытесняя остатки ярости. Крови не было. Ни на дубовом полу. Ни на её одежде. Ни на самих руках. Даже желоб на лезвии кинжала был девственно чист. Ни единой капли! Но почему?! ㅤㅤРука Дезмонда неожиданно дернулась — резкое, ломаное движение, лишенное человеческой плавности — и метнулась к запястью Скиннер. Убийца отпрянула инстинктивно, на одних рефлексах уходя в кувырок назад и мгновенно вскакивая в боевую стойку. Кинжал судорожно взметнулся перед грудью, преграждая путь врагу, а дыхание стало прерывистым. ㅤㅤОн медленно сел. ㅤㅤДвижения были тягучими, словно он преодолевал сопротивление каких-то странных обстоятельств. Затем, с той же пугающей неторопливостью, существо начало подниматься на ноги. Глубокие разрезы, оставленные серебром Скиннер, не затягивались под действием регенерации, как это бывает у нежити или оборотней... но они и не кровоточили. Края ран оставались сухими и чистыми, будто это были не повреждения живой плоти, а лишь линиями на поверхности, не имеющими отношения к настоящему мясу. ㅤㅤМонстр, который по всем законам мира должен был скончаться десятки раз, выпрямился во весь рост. Его голова слегка склонилась набок — жест, полный холодного, почти исследовательского интереса. ㅤㅤИ тогда он моргнул. ㅤㅤНижняя челюсть, лишенная костной опоры с правой стороны, беспомощно завалилась набок, обнажая десны. Её удерживал лишь единственный, натянутый до предела лоскут жевательной мышцы и уцелевшая связка слева. При каждом вдохе эта костяная масса покачивалась, описывая неровную дугу, подобно маятнику, подвешенному на гнилом шнурке. Раздавался влажный и хлюпающий звук — обнаженные до самых корней зубы задевали ключицу, царапая кость с мерзким, сухим скрежетом. Язык, розовый и неестественно пересохший, вываливался из зияющего провала глотки, дергаясь кончиком, как выброшенная на берег рыба. ㅤㅤСкиннер ощутила, как по позвоночнику ледяной змеей поднялся холод. Она была мастером своего дела: она видела тысячи умирающих и знала, как выглядят мертвецы во всех стадиях разложения. Но это существо не принадлежало ни к миру живых, ни к царству нежити. Оно было чем-то... иным и более страшным. ㅤㅤРазрез от горла до самого паха демонстрировал анатомию человека с пугающей, почти хирургической аккуратностью. Ребра были разведены в стороны — не сломаны ударом, не раздроблены в пылу схватки, а именно отогнуты, словно кто-то заботливо разжал костяную клетку, чтобы выставить содержимое на обозрение. Легкие судорожно раздувались, втягивая воздух непосредственно через вскрытую трахею; каждый вдох сопровождался сипящим, пузырящимся звуком, будто ветер с трудом проходил сквозь плотную мокрую ветошь. Ниже, в развороченном брюхе, медленно и ритмично перекатывались петли кишечника. Они не были неподвижны — напротив, органы слабо подрагивали, продолжая сокращаться в пустом механическом порыве, будто ещё пытались выполнять свою функцию, не понимая, что хозяин давно должен быть трупом. ㅤㅤКишки вываливались наружу тяжелой и блестящей массой. Они покачивались при каждом микродвижении, сползали по краям разреза, оставляя за собой влажный след на коже. При каждом шаге эта пульсирующая биомасса тихо шуршала, соприкасаясь с тканью дорогого халата. Однако ни единой капли крови, ни привычного медного запаха металла в воздухе не было — лишь странная, стерильная, почти лабораторная чистота. Всё происходящее казалось невероятно детализированной, но извращенной имитацией жизни. ㅤㅤОно попыталось заговорить. ㅤㅤИз вскрытого, сочащегося лишь прозрачной лимфой горла вырвались звуки, которые невозможно было классифицировать как человеческую речь. Это была жуткая симфония бульканья и свиста, в которой лишь отдаленно угадывались контуры слов. Речь ломалась о разорванные связки, превращаясь в уродливое эхо вопроса, лишенного привычной фонетики. ㅤㅤ— Шшх... кхх... гн-стыд... ббз... оржж... ㅤㅤЗвук походил на скрежет ржавой пилы по сырой кости. Воздух с сипением вырывался сквозь заднюю стенку глотки, создавая искаженный и свистящий резонанс. Если бы Скиннер не видела этот кошмар собственными глазами, она бы никогда не поверила, что существо с такой степенью повреждений вообще способно на осмысленную речь. ㅤㅤ— Что ты за тварь?! Почему ты... почему ты еще стоишь?! — выкрикнула Скиннер. Её голос сорвался, а рука с кинжалом дрогнула. Она попятилась, с колоссальным усилием воли удерживая себя от того, чтобы не броситься прочь, пробив окно собственным телом. ㅤㅤСущество не ответило. Или, возможно, просто не смогло. "Дезмонд" опустил взгляд на свою бледную ладонь и медленно, с механическим скрипом сжал пальцы в кулак, словно что-то осознал. Затем он вновь попытался издать звук — на этот раз нечто, отдаленно напоминающее смех. Из развороченной груди вырвался прерывистый скрежет, лишенный и тени веселья. Это был звук сломанного инструмента, который упрямо пытался воспроизвести знакомую партитуру, но выдавал лишь какофонию изувеченного тела. ㅤㅤИ тогда взгляд Скиннер замер на его сердце. ㅤㅤВ глубине вскрытой грудной клетки, между разведенными ребрами, оно продолжало свою работу. Сначала орган сокращался неровно, с пугающими паузами, но под её пристальным взором ритм начал выравниваться. Мышца пульсировала всё яростнее, прогоняя невидимую жизнь по сосудам в этой зияющей пустоте. ㅤㅤВнутри убийцы всё заледенело. Инстинкт выживания, отточенный годами ликвидаций, вопил о немедленном бегстве из этого проклятого особняка. Перед ней стоял не враг, не авантюрист и даже не монстр — это был персонифицированный кошмар, игнорирующий законы живых. Однако ярость, еще не утолившая свою жажду, удерживала её на месте. Скиннер отчаянно цеплялась за иллюзию, что это лишь предсмертная агония, что серебро вот-вот выжжет эту скверну изнутри, и оно наконец рухнет грудой мертвого мяса. ㅤㅤНо тело перед ней начало меняться. ㅤㅤКожа и подкожные ткани по краям разрезов пришли в движение. Они начали медленно, с влажным шелестом, заворачиваться внутрь и удлиняться, словно пытаясь создать вокруг тела импровизированный кокон. Мышцы сплетались в новые, противоестественные узлы, формируя защитный слой поверх обнаженных органов. Зрелище было настолько тошнотворным, что любой неподготовленный свидетель лишился бы рассудка на месте. ㅤㅤРазрезы на коже существа судорожно дрогнули, но не от боли. Рёбра, до этого кощунственно разведенные в стороны, начали медленно втягиваться обратно, словно подчиняясь натяжению невидимых марионеточных нитей. Вывалившийся кишечник скользнул вглубь брюшной полости, будто втянутый вакуумом в бездонную пропасть. Ткани не просто срастались — они перестраивались, молекула за молекулой изменяя саму физическую оболочку тела. Движения были пугающе плавными, слишком продуманными; это походило на то, как сырая глина под пальцами незримого мастера за секунды принимает совершенно новую форму. ㅤㅤПреображение заняло ничтожный миг, но для Скиннер, чей разум отказывался обрабатывать увиденное, эти секунды растянулись в вечность. ㅤㅤШелковый халат, пропитанный дымом, бесшумно сполз с его плеч и грудой тряпья пал на паркет. Теперь перед ней возвышался мужчина в безупречно-белой мантии — тот самый странный незнакомец, чей образ прежде казался ей лишь помехой. Его тело было абсолютно целым. На коже не осталось ни единого рубца, ни малейшего следа от яростных ударов серебром. Лишь в глазах, лишенных человеческого тепла, плясало холодное пламя академического интереса. ㅤㅤОн чуть поморщился, кончиками пальцев касаясь челюсти и проверяя её подвижность, после чего с тихим, почти будничным вздохом выпрямился во весь рост. ㅤㅤ— Так-то лучше... — пробормотал он, осторожно двигая нижней челюстью из стороны в сторону, — Кхм... Прошу прощения, на чем я остановился? Ах да... право же, сударыня, разве прилично нападать на человека, у которого даже оружия нет? ㅤㅤОн издевательски развел руки в стороны, демонстрируя пустые ладони. ㅤㅤ— Видите? Ни скрытого клинка, ни посоха. Я абсолютно беззащитен. ㅤㅤЕго улыбка была мягкой, почти доброжелательной, и от этого зрелище становилось по-настоящему невыносимым. Скиннер не отвечала. Мысли в её голове сталкивались и рассыпались в пыль, не в силах выстроить логическую цепь. Весь её опыт, вся подготовка в стенах Идзании пасовали перед этой аномалией. ㅤㅤ— Чёртов перевёртыш... — прошипела она сквозь стиснутые зубы, и её голос дрожал от подавляемой паники, — Думаешь, приняв личину того мага, ты заставишь меня отступить? Я вскрою и эту оболочку! ㅤㅤ— Перевёртыш? — мужчина удивленно приподнял бровь, словно зафиксировал в своем блокноте крайне занимательное наблюдение, — Ох... теперь картина становится немного яснее. Однако я вынужден огорчить вас с вашим предположением: я не господин Дезмонд и, уж тем более, не перевёртыш. ㅤㅤ— Что...? — выдохнула Скиннер, крепче сжимая рукоять кинжала. ㅤㅤ— Всё предельно просто. Перед вами всё тот же господин, с которым вы имели удовольствие беседовать несколько минут назад. Я ни на секунду не менял своей сути. ㅤㅤОн слегка повернул голову и небрежным, почти скучающим жестом указал большим пальцем на закрытую дверь кабинета. ㅤㅤ— А ваша истинная цель... господин Дезмонд или же перевёртыш... покинул эти апартаменты задолго до того, как вы начали... гм... столь впечатляющее исследование моей анатомии. ㅤㅤТишина в кабинете стала почти осязаемой, тяжелой, как могильная плита. ㅤㅤ— Прошу простить за этот невинный маскарад. — Табула слегка склонил голову, и в этом жесте не было ни тени подлинного раскаяния, — Видите ли, меня до глубины души заинтриговала подоплека вашего конфликта. А что может быть эффективнее для сбора информации, чем изучение конфликта изнутри, так сказать, "из первых уст"? ㅤㅤЕго поклон был безупречно выверен и столь же фальшив, как и напускная вежливость в голосе. Скиннер чувствовала, как по коже ползет мороз: перед ней стоял не человек, а некий дьявол в человеческом обличье. ㅤㅤ— Должен признать, вы значительно усложнили мне задачу. — задумчиво добавил он, неспешно проводя ладонью по своей груди поверх белоснежной ткани мантии, — Сымитировать повреждения такого масштаба? Как оказалось, это занятие весьма... трудоёмкое. Видите ли, у меня прискорбно мало опыта в мимикрии под... других людей. Особенно учитывая тот факт, что до сегодняшнего инцидента я и сам не подозревал о том, что на такое способен. ㅤㅤОн взглянул на неё с легким прищуром, и в глубине его глаз вспыхнул сухой исследовательский огонек. ㅤㅤ— Полагаю, это достойная плата за столь искусный обман. Не находите? ㅤㅤВ его тоне не было ни капли угрозы. Ни ярости обманутого, ни презрения победителя. Лишь ледяное, почти стерильное любопытство ученого, рассматривающий редкий экземпляр. ㅤㅤСкиннер начала медленно отступать, не сводя взгляда с этой пугающей фигуры. Каждый её шаг был осторожен и выверен, словно она пробиралась по тонкой ледяной корке над бездной. Табула не прибавлял шагу и не делал резких выпадов — напротив, он двигался подчеркнуто лениво, почти вальяжно. И именно эта неторопливость парализовала волю ассасина сильнее любого паралитического яда. Отсутствие спешки означало абсолютную уверенность в превосходстве. А уверенность означала, что он совершенно не воспринимает её как угрозу. ㅤㅤСпустя несколько мгновений лопатки Скиннер уперлись в холодную каменную кладку. Путь к отступлению был отрезан. ㅤㅤОбъяснения Табулы продолжали звучать в её сознании, но их смысл ускользал, дробясь о стену шока. Разум профессионального убийцы отчаянно цеплялся за реальность: она чувствовала сопротивление мышц, когда вонзала кинжал, она слышала сухой хруст костей, видела, как плоть расходится под серебром. Слишком много тактильных подробностей для простой иллюзии. Паника окончательно выжгла остатки выдержки, и Скиннер сорвалась на крик, переходящий в хрип: ㅤㅤ— Почему?! Почему ты еще стоишь на ногах?! Те повреждения... любая живая тварь должна была сдохнуть на месте! ㅤㅤТабула замер, словно вопрос и правда требовал серьезного теологического обоснования. Он чуть склонил голову набок и вопросительно приподнял бровь — так профессор смотрит на нерадивую студентку, задавшую вопиюще глупый вопрос на вводной лекции. ㅤㅤ— Раны? — он негромко повторил это слово, позволяя ему повиснуть в воздухе как приговор, — Позвольте мне внести ясность в вашу голову. Моя особая "способность" позволяет мне всячески контролировать мою физическую оболочку. Вы не "вспарывали" мою плоть в привычном понимании... я лишь реконструировал её в реальном времени, подстраиваясь под ваши ожидания. И, право слово, не хочу бахвалиться или звучать высокомерно, но ваше оружие в принципе не способно причинить моему телу сколько-нибудь значительный вред. ㅤㅤТабула с бесстрастным интересом зафиксировал страх на её лице: ледяная маска профессионального убийцы осыпалась, обнажая сырую, первобытную панику. Обычно опытные убийцы редко теряют самообладание — они привыкли к боли, крови и трупам, но их психика, выстроенная на незыблемых законах мира, пасовала перед лицом аномалии, игнорирующей саму концепцию смерти. Алхимик позволил себе едва заметную, почти снисходительную усмешку. На мгновение в глубине его разума шевельнулось желание сбросить человеческую ипостась и явить свой истинный облик, но он подавил это издевательское желание. Сейчас ему требовался диалог, а не лишать её рассудка окончательно. ㅤㅤ— По правде говоря, я даже чувствую некое подобие признательности в ваш адрес. — продолжил он, и его голос обрел обволакивающую, почти бархатную мягкость, — Благодаря вашему кровожадному усердию я узнал кое-что новое о собственных возможностях. Не каждый день удаётся провести столь... обстоятельный и, должен признать, наглядный эксперимент. Однако не рассчитывайте на что-то помимо слов благодарности. Понимаете ли, при моей работе чересчур любезным быть ни к чему, а потому, боюсь, нам пора перейти к... мм? ㅤㅤФраза оборвалась на полуслове, повиснув в воздухе сухим обломком. Прямо перед ним четкие контуры эльфийки внезапно поплыли, теряя плотность и массу. Её тело, повинуясь активированному навыку [Теневое Перемещение], буквально утекло в узкую полосу мрака, змеей скользнув по стене. Табула лишь устало вздохнул и поднял взор к лепнине потолка — так смотрят на досадную, но статистически предсказуемую помеху. Темнистая клякса уже стремительно неслась к оконному проему, надеясь покинуть пределы особняка до того, как Высшее Существо предпримет какие-либо действия. ㅤㅤКогда же тень достигла рамы и начала просачиваться сквозь створку, пространство вокруг неё внезапно исказилось. Прямо из каменной кладки вытянулись иссиня-черные щупальца — густые, вязкие, напоминающие ожившую смолу. Они мгновенно переплелись, формируя живую, пульсирующую преграду. Конечности двигались резкими, судорожными рывками, а при контакте с любой материей издавали зловещее шипение. Даже сквозь кожу перчаток Скиннер ощутила едкое, кислотное жжение, заставившее её рефлекторно отпрянуть вглубь комнаты. ㅤㅤ— И к чему такая спешка в столь поздний час? — раздался за её спиной ровный, лишенный одышки голос. ㅤㅤЭто было невозможно. В кабинете царил абсолютный сумрак, а её форма тени должна была нивелировать не только тело, но и визуальное присутствие. Тем не менее обращение было направлено с хирургической точностью — прямо в центр её искаженного силуэта. По позвоночнику Скиннер продрал мороз. Не рискуя задерживаться, она метнулась к дубовой двери, намереваясь просочиться сквозь щель под косяком. ㅤㅤОднако и там её ждал заслон. Новые отростки поднялись из-под половиц, переплетаясь в шевелящуюся, плотную стену из щупалец. При столкновении они обожгли её на порядок сильнее прежнего, буквально вышвыривая бесплотную форму обратно в центр залы. Оба выхода были герметично запечатаны щупальцами.. ㅤㅤСкользнув по доскам, Скиннер почувствовала, как навык дает сбой. Тень сорвалась с неё, словно истлевшая маска, и тело вернуло свою стандартную оболочку. Колени с неприятным стуком ударились о пол, ладони следом за ними. Пальцы мелко задрожали — ибо ткань перчаток начала дымиться, покрываясь липкими темными пятнами, будто пропиталась едким секретом глубоководного хищника. ㅤㅤЭльфийка резко обернулась, и её зрачки расширились от первобытного ужаса. Кабинет перестал быть просто помещением — он ожил. Иссиня-черные отростки жирными венами расползались по стенам, переплетались под потолочными балками и тяжелыми гроздьями стекали по углам, словно корни чужеродного древа, нашедшего благодатную почву в камне особняка. Поверхность щупалец едва заметно пульсировала, и каждый этот ритмичный толчок сопровождался глухим, вязким звуком, напоминающим биение колоссального сердца где-то глубоко под фундаментом. ㅤㅤТабула всё так же стоял в центре этого кошмара, скрестив руки на груди. Его спокойствие на фоне шевелящейся бездны выглядело более пугающим, чем сами тентакли. Он сделал осторожный шаг вперед, раскрыв ладони в миролюбивом, почти издевательском жесте. ㅤㅤ— Послушайте, — произнес он ровно, и его голос странным эхом отозвался от пульсирующих стен, — если вы продолжите эти хаотичные метания, то тогда наш диалог попросту не состоится. А мне бы очень не хотелось перехо... ㅤㅤСкиннер в ответ лишь до хруста сжала рукоять кинжала. Её плечи каменели, а взгляд стал стеклянно-жестким, фиксируясь на фигуре Алхимика. ㅤㅤ— Замолчи... — процедила она сквозь зубы, смещая центр тяжести и уходя в полуоборот для рывка. ㅤㅤ— Это в ваших же интерес... ㅤㅤОтветом ему стал едва различимый шепот боевого искусства. Воздух вокруг эльфийки мгновенно уплотнился, заряжаясь кинетической энергией, словно пространство перед броском хищника превратилось в натянутую струну. ㅤㅤ— [Взрывное Ускорение]! ㅤㅤ«Хмпф, довольно любопытные механики... эти "боевые искусства"» — лениво отметил про себя Табула, внимательно наблюдая за ней, — «Они не существовали в Иггдрасиле... может, кто‑то разработал их, чтобы противостоять игрокам? Или я просто выдумываю? Подождите-ка, судя по названию, этот навык должен кратно увеличивать скорость перемещения и частоту атак?» ㅤㅤСловно подтверждая его аналитический вывод, эльфийка сорвалась с места. Она не просто побежала — её силуэт начал дробиться и мерцать, перескакивая из точки в точку с невероятной частотой. Комната превратилась для неё в набор опорных площадок: пол стонал под едва ощутимыми касаниями сапог, стены принимали на себя короткие толчки, потолочные балки — отрывистые касания. Она намеренно ломала траектории, описывая безумные зигзаги в надежде зайти со спины. В её глазах горела отчаянная надежда, что прежний трюк с "ложными ранами" больше не повторится и окажется обычным блефом или дорогостоящим артефактом, который нельзя использовать дважды. ㅤㅤТабула же медленно поворачивался вокруг своей оси, безошибочно отслеживая те ничтожные доли секунды, когда её скорость неизбежно гасла перед следующим прыжком. ㅤㅤ«Похоже, отступать она не намерена? Жаль» — констатировал он внутренне, — «Видимо, некоторым людям действительно нужно показать разгромное превосходство в силе, прежде чем они начнут слушать?» ㅤㅤНаконец, она вычленила идеальный миг. Скиннер появилась прямо за его спиной в апогее своего движения, занося кинжал для филигранного укола между шейными позвонками. Один точный удар — и любая цель должна была лишиться подвижности. Но Табула даже не соизволил обернуться полностью. Его рука резко взметнулась вверх, а пальцы сложились в подобие детского пистолета, направленного точно ей в переносицу. Реакция была инстинктивной, вбитой годами тренировок: ассасин сорвалась назад, разрывая дистанцию еще до того, как разум осознал — никакой атаки не последовало. ㅤㅤОн лениво развернулся и издевательски прокрутил воображаемый пистолет у виска, давая понять, что вся её паника была лишь плодом его искусной шутки. И тем не менее... ㅤㅤ— Зачем вы покрываете Дезмонда?! — голос Скиннер сорвался на хрип, пропитанный ядом и отчаянием, — Неужели горсть золота стоит того, чтобы человек адамантового уровня защищал эту нечисть? Или вы и сами лишь монстр, примеривший личину человека?! ㅤㅤ— Покрываю? — Табула издал сухой смешок и вальяжно сцепил руки за спиной, — Позвольте мне развеять ваши заблуждения. Мне абсолютно безразлична суть вашего примитивного конфликта, какими бы любопытными ни были его предпосылки. Я "защищаю" его исключительно из профессиональной этики. И только потому, что его заказ предоставил мне идеальную возможность запереть в этой клетке вас. ㅤㅤЛицо Скиннер исказилось, когда смысл его слов начал просачиваться сквозь барьер шока. ㅤㅤ— Именно так, госпожа. С самого начала моим объектом интереса были именно вы. И, разумеется, вся ваша примечательная организация в целом. ㅤㅤ— Собираешься выследить и перебить нас всех? — её пальцы на рукояти побелели. ㅤㅤ— Какой занятный вывод! Конечно же нет. У меня на Идзанию куда более долгосрочные и амбициозные планы. И ваша преждевременная кончина в них категорически не приветствуется. ㅤㅤ— Я не позволю тебе... — выдохнула она. ㅤㅤРазговор окончательно утратил смысл, превратившись в пустой шум. Для Скиннер это больше не было вопросом личной вендетты; теперь на кону стояло выживание всей её организации. Она приняла волевое решение: отступления уже не будет. Даже если ценой станет её собственная жизнь, она обязана уничтожить этого запредельно опасного незнакомца. ㅤㅤСкиннер припала к полу, словно хищная кошка перед фатальным прыжком, и перехватила кинжал обратным хватом, концентрируя все остатки силы в острие. Табула ничего не ответил, хотя внутри него уже сформировалось отчетливое недовольство затянувшимся сопротивление. Вместо лишних слов он просто активировал один из своих фундаментальных столпов обороны, который он ранее отключил: ㅤㅤ— [Высокоуровневое Аннулирование Физического Урона]. ㅤㅤСкиннер рванула вперед, превратившись в размытый росчерк стали. Удар в пах снизу, мгновенный пируэт с попыткой подрезать ахиллово сухожилие и финальный, яростный выпад в солнечное сплетение — вся серия была исполнена с эталонной точностью мастера-убийцы. Однако реальность в очередной раз дала сбой. Лезвие кинжала упираясь в плоть, словно натыкаясь на невидимую преграду, и с глухим щелчком отскакивало назад. ㅤㅤОна мгновенно скорректировала другую траекторию атаки: ложный замах, резкая подсечка и коварный укол в глазницу. Результат оказался идентичным — тело даже не дрогнуло, поглощая атаки без остатка. ㅤㅤТабула оставался неподвижен, заложив руки за спину в позе скучающего созерцателя. Он бесстрастно наблюдал за её движениями: как ускорение сменяется инерцией, как сбивается ритм дыхания, а удары из расчетливых превращаются в отчаянные. Скиннер использовала интерьер как трамплин, оттолкнулась от дубового стола и, закрутившись в воздухе подобно стальному сверлу, обрушила серию рубящих ударов сверху вниз, вкладывая в них весь свой вес и ярость. Каждый раз клинок отлетал от тела, вибрируя так сильно, что пальцы убийцы начали неметь, теряя чувствительность. ㅤㅤВ попытке пробить эту "крепость" она решилась на рискованный финт: метнула кинжал точно в лицо врага, одновременно бросаясь следом, чтобы перехватить рукоять в полете и направить инерцию в горло. Металл, коснувшись плоти, лишь жалобно звякнул и изменил траекторию, уходя в сторону. Перехватив оружие, она лишь бессильно полоснула лезвием по пустоте. Ни искр, ни скрежета — только высасывающее волю ощущение непреодолимого лимита сил. ㅤㅤМинуты растягивались в вечность. Скиннер чувствовала, как молочная кислота забивает мышцы, а Табула по-прежнему возвышался перед ней, словно божество с бесконечным запасом прочности, которому абсолютно безразличны любые потуги насекомых. Каждый её выпад становился короче, каждый прыжок тяжелее. Стало окончательно ясно: если раньше её сталь хотя бы деформировала кожу, пусть и без урона, то теперь активированный навык [Высокоуровневое Физическое Аннулирование Урона] создал непреодолимую преграду. Кинжал инерцией отбрасывало назад, стоило ему прикоснуться к телу Игрока на минимальное расстояние. ㅤㅤСкиннер с хрипом дышала, не сводя глаз с этой скучающей фигуры. Болезненная отдача в кистях разрушала её уверенность эффективнее любого страха. Даже самый фанатичный воин осознал бы тщетность попыток рубить воду. И потому в её взгляде впервые промелькнуло нечто, не имеющее отношения к победе — лишь темная решимость утянуть это чудовище за собой в бездну. ㅤㅤОна позволила плечам бессильно опуститься и сделала неровный, шаткий шаг назад, имитируя финальную стадию истощения. Затем еще один — будто ломаясь под ментальным давлением, хотя на деле она ювелирно выверяла дистанцию для последнего акта. Табула, подумав, что она наконец сдалась, начал медленно сокращать разрыв, сохраняя прежний вальяжный темп, словно милостиво позволял добыче принять неизбежный финал. Когда между ними осталось всего три шага, а угол кабинета оказался прямо за её спиной, Скиннер позволила себе чуть соскользнуть вбок, окончательно принимая роль загнанной в угол и сломленной жертвы. ㅤㅤ— Покончим с этим... — тихий выдох сорвался с её губ, и в этом шепоте, похожем на шелест опадающей листвы, слышалась почти религиозная покорность судьбе. ㅤㅤЕго силуэт приблизился на расстояние вытянутого кинжала — дистанция, в которую любой ассасин поверил бы как в неоспоримое предвестие триумфа. В это же мгновение рука Скиннер, ведомая последним импульсом угасающей воли, нырнула в подсумок. ㅤㅤСтекло звякнуло в унисон с резким взмахом кисти. Несколько алхимических флаконов, наполненных фосфоресцирующей изумрудной жидкостью, разлетелись веером, очерчивая в воздухе дуги грядущей катастрофы. Скиннер не пыталась уйти с линии поражения; напротив, она сделала шаг навстречу пламени, готовясь стать фитилем для этого погребального костра. Эти нестабильные смеси, кустарно созданные в алхимических лабораториях Венерии как суррогат заклинания [Огненный Шар], предназначались для диверсий в замкнутых пространствах. Их мощь была грубой, неконтролируемой и абсолютной. ㅤㅤПервичная детонация произошла мгновенно. Ослепительная вспышка вспорола сумрак кабинета, и следом за ней помещение содрогнулось от яростной цепной реакции. Огненные порывы хлынули по паркету, взметнулись к лепнине потолка и, отразившись от стен, вернулись в центр, превращая комнату в ревущий котел из жидкого света и невыносимого жара. Взрывные волны накатывали одна за другой, дробя мебель в щепу, вышибая оконные рамы и заставляя несущие балки стонать от взрывного шока. Густой, едкий дым мгновенно вытеснил кислород, а в раскаленном вихре закружились обломки былой роскоши. В какой-то момент Скиннер перестала слышать собственное сердцебиение — чуткий эльфийский слух захлебнулся в монотонном гуле разрушения, а в боку расцвела пульсирующая, ослепляющая боль. ㅤㅤКогда грохот наконец стих, реальность вернулась не звуками, а ватной тишиной. Она с трудом разомкнула веки, видя перед собой лишь перекошенный, закопченный потолок. С трудом опустив взгляд, Скиннер осознала причину своей боли: сквозь её левый бок прошла расколотая дубовая балка. Острый край древесины вышел со стороны спины, и она чувствовала, как горячая, липкая влага пропитывает её одежду. Дыхание стало поверхностным и свистящим, а каждое движение отзывалось электрическим разрядом боли, но в руинах кабинета она так и не увидела того, ради кого устроила этот ад. Вероятно, его просто стёрло в пыль. ㅤㅤОна выжала из себя слабую, но горькую усмешку. Нога подогнулась при попытке встать, мир поплыл перед глазами, а в груди поселилось отчетливое ощущение — ледяное дыхание смерти уже коснулось её затылка. Уйти отсюда с такой раной было невозможно, и единственным утешением в её агонии была мысль о успешной ликвидации: ㅤㅤ— По крайней мере... он точно... ㅤㅤ— Мёртв? ㅤㅤСпокойный, почти участливый голос за её спиной заставил её кровь заледенеть. Зрачки расширились от ужаса прежде, чем тело успело среагировать. Пальцы судорожно дернулись к рукояти кинжала, но это движение было безнадежно запоздалым. ㅤㅤЕго ладонь, холодная и твердая, как полированная кость, сомкнулась на её горле. Воздух исчез мгновенно, словно его вырвали из легких вместе с неродившимся криком. Табула поднял её одной рукой, без видимых усилий, удерживая ровно настолько высоко, чтобы перекрыть доступ к кислороду, но не оборвать жизнь слишком быстро. Его лицо оказалось в сантиметрах от её взгляда, и теперь в нем не осталось ни капли любопытства или азарта, а лишь глубокое, можно сказать, ледяное раздражение высшего существа, чье терпение было исчерпано. ㅤㅤ— Несмотря на все мои попытки проявить снисходительность... — тихо проговорил он, и его пальцы сжались чуть сильнее, заставляя её хрипеть, — Я искренне старался быть терпеливым. Но ты, с каким-то поразительным упорством, выбираешь наихудшие из возможных вариантов. ㅤㅤЕё взор начал застилать серый туман кислородного голодания, а зрачки судорожно дрогнули, теряя фокус. Табула на неуловимый миг ослабил хватку — ровно настолько, чтобы позволить спасительному глотку воздуха обжечь гортань, — и тут же сомкнул пальцы вновь, возвращая её в состояние контролируемой агонии. ㅤㅤ— Не смей закрывать глаза. — прозвучал его голос, лишенный всякой человеческой теплоты. ㅤㅤСкиннер, повинуясь первобытному инстинкту, из последних сил разлепила веки. Перед ней вспыхнул багровый свет — холодный, чуждый, не имеющий ничего общего с привычным течением жизни. Красное сияние заполнило всё её зрение, вытесняя обломки комнаты, пульсирующую боль в боку и даже сам страх. В следующую секунду реальность окончательно оборвалась, обрушиваясь в бесцветную, абсолютную тьму. ㅤㅤИронично, что в своих бреднях смертные так часто твердят о свете в конце туннеля. О теплом, зовущем сиянии, обещающем покой и избавление от земных тягот. Для неё же последним визуальным оттиском стал этот ледяной алый отблеск его глаз, лишенный даже намека на милосердие. А затем нить бытия была перерезана, и мир рассыпался в глухую пустоту. ㅤㅤОна не чувствовала падения или полета — она просто "была", зависнув на призрачной грани между небытием и существованием. Вокруг не существовало ни неба, ни земли, ни даже звука собственного прерывистого дыхания. Тьма не давила, но и не отпускала, подобно вязкой воде, в которой невозможно окончательно захлебнуться. Мысли ворочались медленно, тягуче, и в каждой из них проступал один и тот же немой вопрос: неужели этот беззвучный вакуум и есть её финал? ㅤㅤЕсли это посмертное воздаяние, то где же очищающее пламя? Где крики и скрежет цепей, которыми жрецы пугают грешников в своих проповедях? От её клинка падали не только монстры в человеческом обличье, но и невинные тоже; среди жертв Идзании были и те, кто молил о пощаде, кто до последнего вдоха не понимал причин своей гибели. Скиннер никогда не притворялась святой и не искала оправданий. Где-то в потаенных глубинах души она всегда знала: наступит час, когда за каждую оборванную нить придется платить по счетам. ㅤㅤОна была готова к боли. Ожидала сурового суда и того, что бездна разверзнется, предъявляя список долгов. Быть может, она даже хотела рассмеяться в лицо этой тьме — горько, устало, признавая заслуженность такого конца. Но губы не повиновались воле, а смех так и застрял в горле невысказанной мыслью. ㅤㅤОднако этот суррогат покоя оказался лишь затянувшейся прелюдией. ㅤㅤ— Только поглядите на эту высокомерную эльфийку. ㅤㅤГолос прорезал пустоту с пугающей четкостью, словно кто-то заговорил прямо над её ухом. Скиннер совершила резкое усилие, пытаясь открыть глаза — и с изумлением обнаружила, что веки подчиняются ей. Но взору не предстало ничего знакомого: окружающее пространство было одновременно всем и ничем, лишенное формы, горизонта и вертикали. Здесь не существовало времени и расстояния, а её собственное тело воспринималось лишь как зыбкая идея, мысль о плоти, парящая в бесконечном нигде. ㅤㅤ«Так это всё‑таки преисподняя?» — мысль пронеслась в сознании вяло, лишенная веса, словно отголосок чужого разговора. ㅤㅤСтранно, но ледяные тиски страха больше не сжимали грудь. Осталось лишь глухое, вязкое ожидание, будто её оставили в этом чистилище в качестве единственного зрителя перед началом неизбежного финала. Скиннер обнаружила, что может двигаться: шея повиновалась воле, позволяя озираться по сторонам, хотя вокруг по‑прежнему расстилалась бесформенная, абсолютная бездна. ㅤㅤИ тогда она увидела Его. ㅤㅤСреди этого первобытного ничто начал проступать силуэт — бледный, текучий, пугающе неестественный. Существо отдаленно напоминало ужасающего двухметрового осьминога, но его пропорции были искажены, словно плоть ваяли без учета мирской анатомии. Бледная, как вываренная кость, кожа была испещрена сетью тончайших символов, похожих на оккультные иероглифы, которые пульсировали тусклым внутренним светом. Мутные, рыбьи глаза, лишенные тепла и сострадания, изучали её с такой интенсивностью, будто она была уникальным биологическим образцом в частной коллекции. ㅤㅤ— Это и есть мой личный ад? — голос Скиннер прозвучал неожиданно твердо, разрезая тишину, — А ты, выходит, тот самый дьявол, назначенный мне в палачи? Признаться, я представляла тебя несколько иначе. ㅤㅤСущество издало звук, похожий на раскатистый рокот прибоя в пустой пещере. Смех прокатился волной по пустоте, заставляя само пространство вокруг Скиннер вибрировать в такт этому пугающему веселью. ㅤㅤ— Ад? Дьявол? — в голосе сквозило почти детское, искреннее наслаждение моментом, — Оставим эти вульгарные дефиниции для низших умов. Нет, я не демон из твоих сказок. И это место бесконечно далеко от религиозных геенн. Всё гораздо... изысканнее. И, к твоему прискорбию, гораздо безнадежнее... именно для тебя. ㅤㅤЕё сознание болезненно сжалось, словно от удара хлыстом. Скиннер попыталась отпрянуть, разорвать дистанцию, но вязкая пустота не позволяла ни на дюйм изменить положение — она была заперта в центре невидимого фокуса. ㅤㅤ— Если это не загробный мир, — медленно, процеживая каждое слово, произнесла она с надеждой, — значит... я всё еще обладаю волей к сопротивлению? ㅤㅤВопрос прозвучал почти дерзко, хотя под коркой бравады уже вскипало черное отчаяние. Правая рука послушно отозвалась на мысленный приказ, и в ладони материализовался привычный, успокаивающий вес кинжала — верного инструмента, чей холод не раз возвращал ей уверенность в самых безнадежных миссиях. ㅤㅤ— Разумеется. — мягко, почти ласково отозвалось существо, и пара щупалец лениво качнулась в пустоте, — Сопротивляйся, сколько сочтешь нужным. Продемонстрируй мне весь спектр своих возможностей, но помни: результат исхода уже предрешен. Неужели ты всерьез полагаешь, что в моем домене правила игры могут диктоваться... тобой? Что ситуация окажется в твою пользу? ㅤㅤСкиннер не удостоила его ответом. Она лишь до белизны костяшек сжала рукоять, цепляясь за этот кусок стали как за последний якорь своей уходящей личности. Существо неспешно развела свои многочисленные отростки в стороны, театральным жестом приглашая её оглядеться вокруг внимательнее. Скиннер внутренне фыркнула — какая ирония, искать детали там, где нет ничего. Но взгляд всё же невольно скользнул по бесформенному мареву, повинуясь воле хозяина этого места. ㅤㅤ— Здесь же ни... ㅤㅤМир под её ногами не просто дрогнул — он раскололся. ㅤㅤБесформенная пустота треснула, словно перекаленное стекло, и в следующее мгновение Скиннер обнаружила себя стоящей посреди бесконечной кроваво-красной пустыни. Песок под подошвами сапог имел густой, багровый оттенок, будто за века он пропитался кровью целых армий. Из барханов, словно костлявые пальцы мертвецов, торчали бесчисленные клинки: сломанные мечи, зазубренные копья и проржавевшие кинжалы, образуя уходящее за горизонт поле мертвой стали. Воздух здесь был настолько плотным и металлическим на вкус, что к горлу мгновенно подступила тошнота. ㅤㅤ— Я... где я? — прошептала она, и её голос утонул в тяжелом мареве. ㅤㅤ— Присмотрись внимательнее. — раздался рокочущий голос Табулы прямо в её сознании, минуя слуховые каналы, — Вглядись в детали, и ты обретешь истинное понимание. ㅤㅤСперва её взору предстали лишь неясные силуэты, дрожащие в мареве зноя. Затем проступили очертания тел. А в следующий миг реальность обрушилась на неё всей тяжестью накопленных за годы убийств. ㅤㅤПовсюду, насколько хватало глаз, лежали трупы. Мужчины и женщины, сгорбленные старики и безусые юноши. Разбойники с безобразно разверстыми глотками; купцы, чья жизнь оборвалась из-за одного неверного шага; стражники, проявившие излишнее рвение в охране чужого покоя. И — лица тех невинных, чьи имена она годами пыталась выжечь из своей памяти. Их были сотни. И каждый из них, вопреки законам смерти, взирал на неё пустыми, но полными немого обвинения глазами. ㅤㅤМертвецы начали шевелиться. Сухие, потрескавшиеся губы раскрывались, источая сперва едва слышный шепот, который стремительно перерастал в многоголосый гул. Обвинения, предсмертные проклятия и бессильные рыдания сливались в единый, невыносимый хор. Её имя — нет, прозвище "Скиннер" — звучало снова и снова, превращаясь в окончательный, не подлежащий обжалованию приговор. ㅤㅤОна резко отвернулась, инстинктивно пытаясь спрятаться, найти хоть какой-то островок тишины в этом океане костей. И тут же пожалела о своем движении. ㅤㅤПрямо перед ней, в круге мертвой земли, демонстрировались одиннадцать тел. Лица тех, кто был ей знаком. Тех, кто был близок. Изуродованные, искаженные предсмертной мукой, они были немыми свидетелями её провала. ㅤㅤТира — их неоспоримый лидер и прямая наследница крови великой Изании — безвольно раскачивалась на грубой пеньковой веревке, закрепленной на невидимой опоре. Её разорванные одежды, когда-то бывшие символом власти, насквозь пропитались запекшейся багровой коркой. Стеклянный, пустой взгляд мертвых глаз был направлен в никуда, но Скиннер чувствовала, как этот немой укор прошивает её насквозь, выжигая остатки рассудка. ㅤㅤТомагавк лежала в нескольких шагах, превращенная в гротескное месиво из стали и плоти. Её собственные топоры, некогда бывшие продолжением рук, теперь были вонзены в её тело под неестественными, ломаными углами — так, словно она в безумной агонии раз за разом пыталась подняться, лишь глубже вгоняя лезвия в собственные раны. Жирные черные вороны с утробным карканьем терзали её обглоданное лицо, и каждый взмах их жестких крыльев отдавался в черепе Скиннер погребальным звоном. ㅤㅤНо самым невыносимым стало зрелище её собственного двойника. Связанное, покрытое сетью рваных ран тело было брошено на растерзание призрачным теням. Фигуры, напоминающие искаженных эльфийских фантомов, склонялись над её копией с пугающим, почти интимным любопытством. Их прикосновения не несли боли — они несли тотальное, сокрушительное унижение, лишающее саму Скиннер достоинства и воли. Наблюдать за тем, как эти существа методично оскверняют её труп, лишая его даже тени человеческого облика, даже если это была всего-лишь копия, было выше её сил. ㅤㅤИгла была буквально пригвождена к багровой земле массивными черными копьями, словно редкое насекомое, выставленное напоказ в витрине безумного коллекционера. Её лицо застыло в вечном крике, а те самые пальцы, что когда-то плели тончайшие узоры смерти, теперь представляли собой месиво из раздробленных костей. ㅤㅤГолова Мизерикорд взирала на этот ад с высоты острого пика. Губы покойной были искажены в беззвучном вопле, а застывший в глазах ужас казался материальным, почти осязаемым. ㅤㅤФальшион лежала поодаль — обрубок былого величия, лишенный конечностей и всякого подобия воина. Её некогда мощная фигура теперь напоминала выброшенную на свалку тряпичную куклу, чья полезность была исчерпана. ㅤㅤКатар и Скрамасакс — те, кто еще мгновение назад был рядом — висели на тяжелых, проржавевших цепях. Их тела были обуглены до состояния черного антрацита, но характерные изгибы брони не оставляли сомнений в том, кем они были. От них всё еще исходил зловонный слабый дымок, сопровождаемый тихим, издевательским шипением — так, словно адское пламя продолжало свою жатву даже в этом посмертии. ㅤㅤОднако апогеем этого кошмара стала Базелард. Она была единственной, кто еще цеплялся за жизнь. Её глаза, расширенные от запредельного шока, смотрели прямо в душу Скиннер, немо умоляя о прекращении мук. Рядом с ней извивалось пульсирующее, бесформенное существо-перевертыш, которое методично, кусок за куском, терзало её живую плоть. Каждый влажный укус сопровождался приглушенным всхлипом, который ранил Скиннер глубже любого оружия. ㅤㅤНеподалеку белели кости Близнецов-предателей Рондель, чье присутствие в этом персональном аду казалось Скиннер верхом несправедливости. Они давным давно предали Идзанию, и всё равно оказались здесь. Их скелеты сплелись в вечном, отчаянном объятии, словно пытаясь защитить друг друга даже от забвения. Из пустых глазниц поднимался едкий пар, а вокруг рассыпалось крошево костей — всё, что осталось от тех, чья верность была подвергнута фатальному испытанию. ㅤㅤСкиннер судорожно зажмурилась, отчаянно пытаясь выжечь, стереть эту чудовищную диораму из своего сознания. Но стоило векам сомкнуться, как визуальный кошмар сменился аудиальным адом. Крики сестер по оружию, захлебывающиеся хрипы жертв, вязкие проклятия и многоголосый плач — всё это слилось в единый, невыносимый гул, вибрирующий прямо в её костях. ㅤㅤ— Молю тебя... — её голос, всегда холодный и острый, как бритва, впервые в жизни надломился, — Пожалуйста, довольно! Ты ведь сам сказал, что это не преисподняя... Тогда почему здесь всё так?! ㅤㅤТабула материализовался за её спиной так буднично, словно всегда являлся частью этой серой мглы. Его истинная форма Улитарида была изощренным оскорблением самой природы: вытянутый, словно лишенный костей силуэт. Влажный и мертвенный отблеск бледной кожи, а также сплетение лицевых щупалец, каждое из которых пульсировало в собственном, чуждом ритме. Одно из щупалец, скользкое и ледяное, мягко коснулось её подбородка, принудительно разворачивая голову эльфийки к нему. У Скиннер не осталось даже жалкой возможности отвести взгляд. ㅤㅤ— Я действительно утверждал, что это не ад. — произнес он, и в его голосе послышался сухой, как шелест пергамента, смешок, — Но разве я не предупреждал, что реальность окажется... значительно более ужасающей для твоего разума? ㅤㅤТяжелая волна тошноты подкатила к горлу. Это не было простой реакцией на уродство монстра — это был физиологический ответ на ментальное давление. Присутствие Табулы ощущалось не только перед глазами, но и внутри её черепной коробки. Его сознание, огромное и холодное, бесцеремонно перебирало её мысли, словно архивариус — стопки запылившихся документов. ㅤㅤ— Тебе страшно, маленькая убийца? — голос стал вкрадчивым, почти интимным, — Куда же испарилась твоя хваленая доблесть, эльфийка? Разве ты не собиралась сопротивляться до конца? ㅤㅤОн начал медленно описывать круги вокруг неё, подобно хищнику, изучающему слабые места добычи. Красная пустыня начала тускнеть, растворяясь в бесконечном сером мареве, оставляя их двоих в вакууме. Фигура Табулы то неестественно вытягивалась, то искажалась, игнорируя правила физической формы. Щупальца едва ощутимо разрезали воздух в миллиметрах от её кожи — они не касались плоти, но Скиннер чувствовала, как её измеряют, взвешивают и оценивают на предмет пригодности для дальнейших изысканий. ㅤㅤДавление нарастало неумолимо, как толща воды на дне океана: сначала это лишь легкий дискомфорт, а затем ты понимаешь, что твои легкие вот-вот будут раздавлены. ㅤㅤ— Ты больше не представляешь интереса для своего лидера. — продолжил он с пугающей мягкостью, — Твои товарищи уже приняли прагматичное решение. Никто уже не придёт. Никто не станет спасать тебя. ㅤㅤОдно из щупалец плавно вытянулось и коснулось её виска. В тот же миг в сознании Скиннер детонировали образы — резкие, болезненные вспышки: медленно закрывающиеся двери штаба, холодные, отвернувшиеся лица Тиры и пустая настенная доска, с которой магическим образом исчезает её имя. Это не были её воспоминания — это была искусная инъекция ощущений, ювелирно настроенная на то, чтобы порвать самые прочные нити её преданности. ㅤㅤ— Ты совсем одна. — прошептал он, и этот шепот, размноженный искаженной акустикой пустоты, зазвучал со всех сторон одновременно, лишая ориентации, — Твоя жизнь оборвётся здесь. И никто даже не узнает, где оборвалась твоя история. ㅤㅤЩупальца Улитарида медленно, почти нежно сомкнулись вокруг её плеч. Они не дробили кости, не впивались в плоть, но источали такой запредельный, экзистенциальный холод, что Скиннер показалось, будто само её "Я" начинает сжиматься, терять объемы, в то время как фигура Табулы росла, раздувалась, заслоняя собой весь горизонт событий. ㅤㅤ— Поэтому я повторю свой запрос... Тебе страшно, маленькая эльфийка? ㅤㅤВ его интонациях звенела абсолютная уверенность хищника, который уже не раз наблюдал, как под этим ментальным прессом ломаются волевые барьеры даже самых стойких героев. Для него исход был предрешен — это был лишь вопрос времени. ㅤㅤ— Одно-единственное слово. — добавил он, и его голос вибрировал у самого её сознания, — Признай это, и я... ㅤㅤ— Нет. ㅤㅤКороткий, хриплый ответ разрезал вязкое марево. В нем не было пафоса, лишь сухая, гранитная твердость. ㅤㅤТабула замер в удивлении. ㅤㅤЩупальца на мгновение прекратили свою пульсацию, словно сенсоры Высшего Существа уловили в её разуме частоту, которая никак не вписывалась в рассчитываемый результат. Его голова, лишенная привычных человеческих черт, медленно наклонилась набок, издав странный, влажный звук — нечто среднее между бульканьем и заинтересованным смешком. ㅤㅤ— Любопытно... — протянул он, и в его глазах-бусинах вспыхнул опасный огонек азарта, — Даже сейчас? ㅤㅤСкиннер почувствовала, как внутри неё, за слоями навязанной боли, что-то щелкнуло. Догадка, холодная и острая, как наконечник её собственного кинжала, пронзила туман иллюзий. ㅤㅤ«Это... неправильно! Это лишь иллюзия...» — пронеслось в её голове. ㅤㅤЕй вспомнились кости близнецов Рондель, и именно эта деталь стала основной ошибкой этого существа. Близнецы Рондель... Те самые предатели, которые давным-давно разорвали все связи с Идзанией и ушли восвояси. Их присутствие в её личном аду было логической ошибкой. Это "Нечто" черпало образы из её памяти, но оно не осознавало нюансов — оно просто вываливало на неё всё самое жуткое, что находилось в её воспоминаниях, не заботясь о хронологии и смысле. ㅤㅤСкиннер поняла правила этой игры. Все эти давящие вопросы, это настойчивое требование признать страх — это не было простой прихотью садиста. Ему нужно было её согласие. Он ждал, когда она сама распахнет ворота своего разума, признав поражение. Его цель строилась не на физическом подавлении, а на добровольной капитуляции жертвы. Стоило ей произнести "да", и он получил бы полный доступ к её сознанию. ㅤㅤОсознание этого стало тем самым якорем, который позволил ей удержаться на плаву в океане безумия. Она вцепилась в эту логическую брешь, как утопающий в обломок мачты. ㅤㅤ— Ты не сломишь меня, — прошептала она, и в этом шепоте, несмотря на всю его хрупкость, лязгнула сталь, — cлышишь, монстр? ㅤㅤТабула Смарагдина замер, смакуя этот момент. Для него, эстета и знатока человеческих девиаций, подобное сопротивление было сродни редкому винтажному вину. Он издал низкий и вибрирующий звук — нечто среднее между довольным урчанием и издевательским смешком, — и его голос обрел томную, почти ласкающую слух интонацию, от которой по коже Скиннер продрал мороз. ㅤㅤ— Скажи мне, маленькая эльфийка... что в твоем понимании есть верность? — острые, неестественно длинные пальцы Пожирателя Разума коснулись её шеи, медленно и тягуче спускаясь ниже, к груди, — Если я вскрою твою грудную клетку... найду ли я её там, пульсирующую среди органов? Смогу ли я подержать её в руках? ㅤㅤ— Нет, ты не сможешь! — коротко бросила она, не отводя взгляда от его пустых глаз. ㅤㅤВ ответ он придвинулся еще ближе, вторгаясь в её личное пространство с бесцеремонностью абсолютного хищника. Его лицо оказалось в сантиметрах от её собственного, и челюсти разошлись в стороны, демонстрируя анатомию, от которой рассудок любого смертного должен был пойти трещинами. Внутри не было привычной пасти — лишь бесконечные, концентрические ряды игловидных зубов, уходящих во тьму бездонной воронки. Щупальцевидный язык судорожно дрогнул, дегустируя воздух, а из глубины этого органического колодца донесся влажный, хлюпающий звук, будто нечто живое и голодное ворочалось в ожидании трапезы. ㅤㅤ— А если я вскрою твой череп? — прошептал он, и его дыхание, лишенное тепла, коснулось её лица, — Если я сожру твой мозг, извлеку каждую нейронную связь, каждую клятву и каждое воспоминание.... увижу ли я там твою слепую, фанатичную верность? ㅤㅤПауза затянулась, натягиваясь подобно струне перед неизбежным разрывом. Табула замер в этой гротескной позе, впитывая её эманации, ожидая, когда плотина её воли наконец даст течь. Но ответ ударил наотмашь: ㅤㅤ— Нет. ㅤㅤНа мгновение тишина в этой серой пустоте стала абсолютной, почти осязаемой. А затем Великий Алхимик рассмеялся. Это был громкий, искренний, почти восторженный смех существа, нашедшего по-настоящему интересный экземпляр для своей коллекции. ㅤㅤ— Мх... Му-ха-ха-ха-ха! Великолепно! Поистине великолепно! — воскликнул он с воодушевлением творца, обнаружившего редчайший материал, — Такая ментальная стойкость... это редкий дар! ㅤㅤОн слегка отстранил свое осьминогоподобное лицо, с почти фанатичным блеском в глазах изучая её профиль. В его реакции не было и тени досады. Табула прекрасно знал: любое сознание, попавшее в силки его улитаридской псайоники, рано или поздно капитулирует. Разница была лишь в затраченном времени и изяществе процесса. Но, как он и говорил в самом начале — результат исхода в этом месте неизменен. ㅤㅤ— Неизбежность... — добавил он, и его фигура начала медленно отдаляться, растворяясь в сером мареве, хотя голос продолжал звучать так отчетливо, будто он всё еще стоял рядом, — Она остается неизбежностью, сколько бы ты ни цеплялась за обломки своего "Я". ㅤㅤМир под её ногами перестал существовать в одно мгновение, словно опору просто стерли из под её ног. Скиннер вновь падала в бесконечную и ледяную пустоту — без единого ориентира, без верха и низа, без надежды на столкновение с твердью. Её тело, лишенное веса, казалось лишь хрупким сосудом, брошенным в океан вечного ничто. Голос Табулы сопровождал это падение, вибрируя прямо в её костях, звуча отовсюду и ниоткуда одновременно, заполняя собой каждую пору её существа. ㅤㅤОщущение времени в этом вакууме деформировалось. Ей казалось, что она падает уже целую вечность, и в то же время — что не прошло и секунды с момента последнего слова Алхимика. Пустота вокруг не была просто отсутствием материи; она была активной, хищной, высасывающей из неё остатки тепла и памяти. Скиннер чувствовала, как её боевые навыки, её имя, её гордость — всё это начинает медленно расслаиваться, превращаясь в серую пыль, улетающую во мрак. ㅤㅤ— Что же ты предпочтёшь в итоге, эльфийка? — его интонация была почти ласковой, как у родителя, предлагающего ребенку горькое лекарство, — Вечное падение в абсолютном безмолвии, где твой разум рано или поздно сожрет сам себя... Или бесконечный, замкнутый цикл, в котором ты раз за разом будешь переживать последний миг своей агонии? Ты будешь ощущать каждую деталь: вкус собственной крови, хруст ломающихся ребер, холод стали в плоти и ту самую искру боли, что гаснет последней... Снова и снова, до скончания времен. ㅤㅤПространство вокруг внезапно подернулось рябью, и на мгновение Скиннер показалось, что она видит тысячи собственных отражений, каждое из которых кричит в беззвучном порыве. Эти призрачные копии её самой уже начали этот цикл — они горели, захлебывались, умирали от ран, нанесенных невидимыми клинками, и тут же восставали из пепла, чтобы начать всё сначала. Табула не просто предлагал выбор — он демонстрировал ей варианты её будущего существования, где страдание было единственной формой бытия. ㅤㅤПадение и не намеревалось заканчиваться. Сопротивление воздуха отсутствовало, но Скиннер чувствовала, как скорость её погружения в бездну нарастает, становясь невыносимой. И только теперь, когда последние крохи реальности окончательно выцвели, она начала осознавать истинную цену своего упрямства. Отказавшись склониться перед Высшим Существом, она действительно сделала выбор — выбор, последствия которого оказались куда страшнее мгновенной гибели. Смерть была бы избавлением, подарком, которого она теперь была лишена. ㅤㅤВ этом падении не было дна. Был только Он и Его бесконечное, холодное любопытство.

***

ㅤㅤВ реальности же — Табула Смарагдина стоял неподвижно, заложив руки за спину; его человеческая личина сохраняла выражение вежливого, почти академического интереса. Перед ним, застыв в нелепой, изломанной позе, находилась Скиннер. Её остекленевший взор был устремлен в пустоту, а губы судорожно подергивались, беззвучно выговаривая слова, понятные лишь ей одной в её персональном чистилище. Опасная убийца "Идзании", еще недавно источавшая жажду крови, теперь выглядела лишь как сломанная кукла, чей разум был безжалостно извлечен из оболочки. ㅤㅤ— Хмм... занятно. — прошептал он, неспешно описывая плавную дугу вокруг своей пленницы. ㅤㅤЕго взгляд, лишенный сострадания, бесстрастно скользил по её телу, фиксируя критические повреждения. Обугленная балка, пробившая бок, всё еще торчала под неестественным и кощунственным углом, а края раны были густо пропитаны запекшейся багровой коркой вперемешку с волокнами ткани. Он слегка наклонил голову, оценивая масштаб повреждений с холодной медицинской отстранённостью. ㅤㅤ— Обычно это занимало пару секунд, разве нет? — задумчиво произнес он вслух, словно обращаясь к невидимому ассистенту, — Как это было в случае с Кайме... но эта... кажется, куда более волевой? Любопытно. Крайне любопытно. ㅤㅤ«Что ж, раз уж это занимает столько времени...» — мелькнула мысль в его разуме, — «то давай пока-что займёмся твоими ранами. Мы ведь не хотим, чтобы ты умерла раньше времени, верно?» ㅤㅤОн сократил дистанцию и, не выказывая ни тени брезгливости, мертвой хваткой вцепился в почерневший обломок древесины. Одним резким движением Табула вырвал балку из её тела. Раздался противный и хлюпающий звук разрываемой плоти; густая и очень темная кровь мгновенно хлынула фонтаном, заливая паркет и пачкая его безупречную обувь. Селезенка была фактически лопнута — при обычных обстоятельствах это означало бы скорую смерть. ㅤㅤНо для игрока 100-го уровня чужая смерть была лишь статусной переменой, которую можно было легко откатить назад. ㅤㅤКак человек знакомый с медициной, он естественно, не стал медлить. Его рука привычно нырнула в бездонное пространство инвентаря, извлекая флакон с сияющей рубиновым светом жидкостью. Подхватив обмякшее тело эльфийки, Табула бесцеремонно уложил её голову себе на колено. Без тени деликатности он втиснул горлышко бутыли ей в рот, стальным захватом сжимая челюсть и вынуждая глотать целебный состав, игнорируя её бессвязное бормотание и судорожные, полуосознанные попытки оттолкнуть его руку. ㅤㅤЗелье исцеления подействовало почти мгновенно. Зияющая дыра в боку начала стягиваться с характерным шипением, напоминающим звук раскаленного клинка, опущенного в ледяную воду. Кровотечение оборвалось, разорванные сосуды и органы срастались, уступая место чистой, нежной, розоватой коже, лишенной даже намека на шрам. ㅤㅤ— Вот и с этим разобрались. — удовлетворённо произнёс он, наблюдая за завершением регенерации, — А теперь... хм? ㅤㅤРучка двери забилась в конвульсиях, истошно скрипя под напором снаружи, но дубовое полотно стояло монолитом. Иссиня-черные отростки, порожденные волей Алхимика, плотно переплели проем, врастая в косяки и стены подобно живым стопорным механизмам. Сквозь рваные раны в стенах, оставленные после детонации алхимического огня, в кабинет бесцеремонно врывался холодный лунный свет, безжалостно высвечивая натюрморт из пепла и разрухи. ㅤㅤТабула Смарагдина негромко, почти буднично хлопнул в ладоши. ㅤㅤЩупальца мгновенно задрожали, теряя плотность, и начали таять в воздухе, впитываясь в тени, словно послушные инструменты, чей цикл эксплуатации был завершен. Лишь когда последняя черная жила исчезла, дверь с грохотом распахнулась под тяжестью навалившихся на нее тел. ㅤㅤВ помещение ворвалась троица: тяжело дышащий юный Аарон, напряженный, как взведенный арбалет, Крейл и Дезмонд Аркт, который с поразительной для такой ситуации скоростью успел переодеться в другую одежду после того "досадного" инцидента с потерей халата. Гул их шагов мгновенно стих, едва они осознали масштаб представшей перед ними картины. ㅤㅤ— Г-господин Табула! Вы... вы не пострадали?! Мы слышали громкие взрывы и... — Аарон осекся на полуслове, во все глаза уставившись на Алхимика, застывшего на одном колене посреди руин. ㅤㅤНа другом его колене, в позе, более подобающей спасенной деве из баллад, чем элитному убийцу, покоилась голова Скиннер. Её дыхание было безмятежным, а лицо, очищенное зельем регенерации от ожогов и крови, хранило выражение абсолютной пустоты. ㅤㅤ— Э-ээ... господин Табула, а что вы делаете? — наконец выдавил из себя клирик, чья картина мира в этот момент дала серьезную трещину. ㅤㅤАлхимик опустил взгляд вниз, словно только сейчас осознал физический контакт с пленницей, и с аккуратностью, как ни в чём не бывало — переместил голову эльфийки на закопченный паркет. ㅤㅤ— Ах, это? Не стоит проявлять излишнее беспокойство. — произнес он, поднимая на них свой бесстрастный взор, — Я её уже победил. В текущий момент она находится в состоянии глубокого сна и не представляет угрозы для вас. ㅤㅤАарон нервно сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. В неокрепшем разуме юноши никак не укладывался тот факт, что профессиональный убийца, собиравшийся вырезать их всех под корень, только что почивал на коленях человека, чей уровень сил внезапно стал казаться запредельным. И, что самое пугающее — на ней не было ни единой царапины. ㅤㅤ— Ну... р-раз вы так утверждаете... — пробормотал он, отводя глаза. ㅤㅤ— У меня с собой есть верёвка. — твердо произнес Крейл, делая решительный шаг вперед и уже вытягивая моток, — Следует связать ей руки и ноги. На всякий случай. ㅤㅤТабула мгновенно выпрямился, преграждая ему путь одним плавным, но абсолютно непреклонным движением. Его фигура словно выросла в объеме, заполняя собой пространство. ㅤㅤ— В этом нет необходимости. — отрезал он, — Ситуация находится под моим полным контролем. ㅤㅤ— Да о чем вы вообще говорите?! — Крейл нахмурился, его рука инстинктивно легла на рукоять меча, но осознав что он перебарщивает, авантюрист тут же убрал руку, — Это же убийца из "Идзании"! Она очень опасна! ㅤㅤ— И всё же, — мягко, но с той ледяной интонацией, которая не терпит возражений, ответил Табула, — именно я её одолел. Разве не мне решать, как поступать с ней дальше? ㅤㅤНапряжение в изуродованном кабинете стало почти осязаемым, густым, как невыветрившийся дым. Крейл, чья рука всё еще сжимала бесполезную в данной ситуации веревку, явно собирался высказать резкое возражение. Однако прежде чем он успел разомкнуть губы, в разговор вклинился Дезмонд. В его глазах, лишенных недавнего страха, теперь полыхал азарт и холодная, жадная расчетливость дельца, почуявшего собственную выгоду. ㅤㅤ— Господа авантюристы, позвольте мне внести предложение! — произнес он, выступая вперед и поправляя манжеты, — Давайте убьём эту сволочь немедленно! Не беспокойтесь о формальностях: я обеспечу полную утилизацию трупа через свои связи, так-что никаких последствий для вас не последует. Напротив, вы сможете предъявить её снаряжение в Гильдию как неоспоримое доказательство триумфа, а я приложу к этому весьма лестное рекомендательное письмо! Ну как? ㅤㅤТабула Смарагдина медленно перевел взгляд с безвольного тела Скиннер на Дезмонда. Теперь, обладая некоторым количеством информации, узнанной после разговора с эльфийкой, Великий Алхимик смотрел на заказчика совершенно иначе. Теперь то этот пэр не скрывал свой фальшивый интерес к Идзании — у него намечался крайне занимательный диалог с этим человеком. Но сейчас Табула предпочел сохранить маску безучастности: ㅤㅤ«Поди сожрать её хочет? К твоему сожалению, "Дезмонд", ты не утолишь свой голод её плотью» — усмехнулся про себя Алхимик. ㅤㅤ— Этот вопрос мы решим позже и в более подходящей обстановке. — спокойно отрезал он, обрывая кровожадные излияния Дезмонда, — Сейчас меня больше интересует ситуация внизу. Как там успехи? ㅤㅤКрейл скрестил руки на груди, едва ли разговор зашёл в русло битвы, то он тут же заметно нахмурился от острого чувства собственной бесполезности. Почти весь бой он провел в статусе наблюдателя на втором этаже, фактически позволив ассасину проникнуть в самую важную комнату и никак не поддержав соратников внизу. Единственным его достижением стала помощь Аарону, когда его и заказчика бесцеремонно вышвырнуло из комнаты. Тем не менее, некоторая информация была ему уже известна: ㅤㅤ— Убийцы отступили благодаря своевременному появлению госпожи Сульфур. Судя по всему, она погналась за ними в погоню. Но... — голос Крейла дрогнул, — Торбранд подвергся воздействию неизвестного яда и сейчас находится на грани смерти. А Лиза едва ли держится на ногах из-за истощения маны. ㅤㅤКрейл, лидер признанной платиновой группы "Солнечный Луч", совершил поступок, который заставил бы любого авантюриста ахнуть от удивления: он низко, почти верноподданнически склонился перед Табулой. ㅤㅤ— Я признаю, что обязан вам и вашей спутнице жизнями моих людей. Вы сокрушили элиту Идзании и защитили этот дом, но... Умоляю вас, господин Табула! Вы обладаете знаниями, превосходящими наши. В последний раз... удостойте меня вашей помощью! Можете ли вы спасти Торбранда?! ㅤㅤТабула устало вздохнул, словно речь шла о рутинной просьбе, а не о чьей‑то жизни. Небрежным, почти балетным движением он подхватил Скиннер на руки; её тело весило для него не больше, чем пучок сухой травы. ㅤㅤ— Разумеется, идёмте. — ответил он, сохраняя ледяное спокойствие, — Сделаю всё, что в моих силах. ㅤㅤОн еще раз бросил короткий взгляд на безмятежное лицо Скиннер, покоящейся в его руках. В глубине его разума, там, где человеческая мораль была окончательно вытеснена логикой его новой расы, всплыл один-единственный вопрос: ㅤㅤ«Если твои принципы привели к такому концу... то какой от них был прок?» ㅤㅤС этой мыслью он направился к выходу, перешагивая через обломки. Он уже обдумывал следующий ход в куда более сложной партии, и её масштаб был столь велик, что никто из присутствующих в этом доме не смог бы осознать его, даже если бы им подарили вечность.