Кошмар

Послышался взрыв, и дышать стало трудно. Тяжёлые снаряды падали на землю, разнося всё, до чего доставали. И не важно что это было: деревья, кусты, техника, танки, люди. Люди... Их крики были просто невыносимы. Душераздирающие и пугающие. Хотелось убежать и спрятаться, и больше не видеть ни войны, ни смертей. Ватсон сидел в укрытии, весь грязный, и как заколдованный смотрел на поле битвы. Стоял и не мог отвести взгляда. Не то что бы он хотел смотреть на это всё, просто тело ему не подчинялись. Страх окутал его и он с ужасом наблюдал как умирают его товарищи, как большие, мощный машины давят трупы и раненых, но ещё живых людей. Это невозможно было выносить, крик сам вырывался из горла, но Джон не произнёс ни звука, по крайней мере, так ему казалось. Земля дрожала и сотрясалась под взрывами и тяжестью боевых машин, но в один момент всё просто замерло. Оглушающая тишина, которая была хуже даже самых громких взрывов, давила на уши. Все, буквально все и всё, что было на этом прокля́том поле повернулось в сторону Ватсона и упёрлось взглядами в него. Холодный ужас накатил на него. Хотелось бежать, орать, сделать хоть что-нибуть, лишь бы расшевелить этот застывший мир. Казалось, если бы Джон мог, он бы упал на землю и разрыдался бы на месте. Последнее он всё же смог сделать. На глазах навернулись слёзы. *** Ватсон рывком сел на кровать, проснувшись от сна. Он приложил руку к лицу, размазывая всё те же слёзы. Дышал он часто, прокручивая в голове отрывки из кошмара. Такого он ещё никогда не видел. Обычно ему снились боевые действия, в которых он тоже принимал участие, но, видимо, его подсознание уже поняло, что тот уже смирился с такими снами, и с тем, что доктор считал, что нет ничего хуже, чем смотреть, как из-за твоего бездействия погибают люди. Что-то рядом дёрнулось, и Джон только сейчас заметил лежащее рядом с ним тело. Тело, в длинном голубом халате, серых широких штанах и растрёпанной копной кудрявых волос. Рядом оказался его друг, Шерлок Холмс, который лежал, свернувшишь в комочек. Ватсон удивлённо моргнул и тут же нахмурился. Как он оказался здесь? Может, он пришёл на крик? Я кричал? Не разбудил ли миссис Хадсон? - Шерлок?.. Тихо позвал Джон. Холмс тут же распахнул свои яркие голубые глаза, которые, казалось, светились в полумраке комнаты. Тёплая рука друга скользнула к животу и, обвив грудь, уложила рядом с собой. - Мм...Как ты...Зачем...? Начал было Ватсон, но Шерлок, уткнувшись своим холодным носом ему в шею, из-за чего Джон вздрогнул, пробормотал что-то невнятно, показывая всем своим видом, что отвечать на вопросы он не намерен. Доктор зажмурился и, мотнув головой, снова сел на кровать, несмотря на то, что тело рядом заметно напряглось. -Шерлок. Хоть разум ещё не отошёл от недавнего кошмара, голос звучал твёрдо. Джон схватил руку друга, которая до сих пор покоилась у него на груди, и демонстративно отодвинул её от себя, пытаясь показать всю серьёзность ситуации. Холмс, почувствовав, что, если он не ответит в течение нескольких секунд его, выгонят из кровати или, ещё хуже, из комнаты, снова открыл глаза и взглянул в серо-голубые глаза напротив. Он скользнул взглядом по нахмуренным бровям и подметил сжатые в тонкую линию губы, и сделал вывод, что лучше и вправду ответить. Даже если это значило ответить в своей манере. Шерлок рывком сел на кровать, устроился напротив Ватсона в позе лотоса, сложив ладони вместе и приставив кончики пальцев к подбородку. Джон даже толком отреагировать не успел. Он просто замер в ожидании чего-то, ведь Шерлок Холмс – он и в Африке Шерлок Холмс, от него не знаешь что ожидать. Так, в напряжённом молчании, они смотрели друг на друга полминуты точно, пока доктор не пришёл в себя. Он уже открыл рот, чтобы возмутиться, но Холмс в своей обычной наглой манере, перебил его: -Я услышал звуки в твоей комнате и решил проверить. Ты кричал, метался по всей кровати и.. я решил тебя успокоить? Но не знал как. Поэтому я лёг рядом. Это первое, что пришло мне в голову. И... -Подожди-подожди.. – попытался остановить этот поток Джон, но Шерлок, когда тот сделал паузу, бессовестно продолжил: -Не переживай, миссис Хадсон не проснулась. -Так, стоп! – Ватсон снова принял попытку остановить его, и в этот раз Холмс послушно замолчал. – Ну наконец-то – выдохнул после десятисекундного молчания – Итак.. остальное мне вроде бы понятно, но откуда ты знаешь, что миссис Хадсон спит? Детектив закатил глаза, будто ответ на вопрос был очевиден, и ответил: –Перед тем, как идти к тебе, я проверил. Ну, ещё десять раз до этого. Мне было скучно. Джон вздохнул и потёр глаза. Усталость неожиданно накатила на него, и он не удержался, чтобы зевнуть. Холмс всё ещё сидел напротив и сверлил глазами друга, но взгляд его как-то смягчился, а черты лица обрели усталое выражение. Несколько бессонных ночей давали о себе знать, хотя, если бы детектив не пошёл проверить друга, то не спал бы ещё дня три, держась на никотиновых пластырях, кофе и ещё какой-нибудь дряни. Но... Сейчас. Здесь. С Джоном он чувствовал себя в безопасности, чувствовал себя защищённым, чувствовал, что может заснуть и забыть про все проблемы, про весь внешний мир и людей. Всех людей. Кроме Джона. Его Джона. Пока тот, как показалось доктору, пробывал в чертогах разума, Ватсон заметил, что чего-то тут не хватает. Он огляделся и только сейчас почувствовал, что в комнате довольно прохладно. За окном стояла холодная осень, поэтому его комната была не самым тёплым местом, он ещё недавно её проветривал (Шерлок снова проводил свои эксперименты, поэтому по всей квартире стоял просто невыносимый запах и комната ). Джон нагнулся и заглянул за пределы кровати, на пол, и понял, где искать потерянную вещь. Ватсон пытался найти одеяло, потерянное где-то во мраке, внизу. Он, полулёжа, пытался нащупать заветный плед, но глаза, как на зло, отказывались привыкать к тьме. Шерлок всё так же сидел, не шелохнувшись, и выглядел он невероятно спокойным, хотя сам он не мог принять верное решение. Мысли его занимал вопрос: "А что дальше?". Он не знал, что делать. Он хотел остаться, но не знал хочет ли этого сам Джон. Не будет ли он против, чтобы тот остался? Может быть, он выставит Холмса за дверь, кошмар-то уже закончился, помощь Шерлока ему уже не нужна. Или наоборот, он будет против, но ничего не скажет, и ему будет не комфортно в обществе детектива. Может, это было до ужаса глупо и неуместно, но Холмс просто не мог ничего с собой поделать. Он не хотел уходить, особенно когда знал, что кошмар может повториться. И вот сейчас он сидел в полной уверенности, что если увидит на лице Ватсона хоть капельку сомнения, то непременно найдёт какую-нибудь отмазку и будет отстаивать своё, пока Джон не согласится. Сейчас Шерлок Холмс больше походил не на величайшего детектива-консультанта, а на маленького ребёнка, готового отстаивать свою точку зрения. От этих мыслей его прервал сам Ватсон, который наконец-то нашёл одеяло и снова закинул его на кровать. Он перевёл взгляд на Холмса и недоуменно посмотрел на него, задавая немой вопрос. Шерлок снова напрягся, как тогда, когда Джон был намерен узнать, как он здесь оказался, и выжидающе смотрел на друга, не говоря ни слова. Слова Ватсона решат, останется ли он или уйдёт. Тот покачал головой и расправил плед, отряхнув его от пыли, он ведь на полу побывал как-никак. Он знал, что Шерлок чего-то ждёт по его выжидающим глазам. А по плотно сжатым губам понял, что инициатива первого слова переходит Джону. Тот немного поразмыслил, подбирая слова и неловко начал: -Ээ... так мы и дальше будем так сидеть или спать ляжем? Пока Ватсон искал одеяло, он обдумывал всю эту ситуацию, и сейчас на его лице играла улыбка, потому что от абсурдности происходящего невозможно было не рассмеяться. А ещё одной из причин улыбки на лице Джона было выражение лица Шерлока. Он смотрел на него так, будто совсем не ожидал, что доктор подобное вообще предложит, хотя, если подумать, это была правда. Холмс обдумал такой исход событий, но больше склонялся к варианту, где друг выгонит его за дверь. На это было много причин, и перечислять их было пустой тратой времени, но всё равно, поверить в то, что Ватсон сам предложил остаться...Так даже легче! После слов друга, детектив даже как-то оживился, хоть это было видно только по странному блеску в глазах, лицо его стало бесстрастным или, можно сказать, задумчивым, хотя секунду назад всё те же голубые глаза сияли в темноте от удивления. Но, наверное, сам Холмс выдохнул с облегчением, просто не показал этого. Джон лишь устало улыбнулся. Он жестом предложил Шерлоку лечь, и тот, еле заметно кивнув, плюхнулся на кровать и в ожидании уставился на доктора. Ватсон, в свою очередь, накрыл одеялом друга и проследил, чтобы тот был укрыт нормально, потому что лечить детектива было той ещё пыткой. Когда с этим было закончено, он притеснился рядом, так, чтобы между ними оставалось сантиметров двадцать, ведь плед был не резиновый, так что отодвинуться дальше он не мог, ведь самому заболеть не хотелось. Видимо, Холмса расстояние между ними не устраивало, потому что через минуту Ватсон оказался в крепких объятьях. Джон лишь сдавленно вскрикнул, когда холодные руки друга коснулись незащищённой тканью участка кожи. Доктор опешил от такой резкой тактильности со стороны друга, обычно он старался избегать физического контакта с людьми и, в основном, Джон не был исключением. Так он думал. Сейчас его рука, осторожно и неуверенно, поползла по спине Шерлока, наверх. Он зарылся носом в чёрный пряди и провёл пальцами по мягким кудрям. Раньше ему почти никогда не удавалось прикасатся к волосам детектива, ну не любил он, когда его трогают без надобности, но сейчас Холмса будто подменили. Казалось, что днём и ночью это два разных человека. Пока Ватсон рылся в голове друга, перебирая пряди, Шерлок разместился у самой шеи доктора, обдавая незащищённую кожу горячим дыханием. От затылка до лопаток пробежали приятные мурашки, когда Джон, расчесывая пальцами кудряшки, массировал голову. Холмс съежился под приятными ощущениями, но, не желая показывать слабость, хотя он уже её показал, он закинул ногу на бедро друга. Ватсон, на удивление Шерлока, был не против такой наглости. Вместо того, чтобы возмутиться, доктор не смог сдержать улыбки и рассмеялся. Детектив замер, прислушиваясь к тихому смеху, который раздавался у самой макушки. Когда резкий приступ веселья закончился, Джон с улыбкой прошептал: -Ты как ребёнок, ну честное слово.. Холмс даже не заметил как и на его лице расцвела улыбка, а внизу живота появилось, хоть и слабое, но приятное и тягучее ощущение. Ощущение усилилось, когда шершавые губы Ватсона прижались к его лбу. Когда горячие дыхание перестало опалять виски, и детектив снова почувствовал, как доктор зарывается в его кудри, Шерлок облизнул свои пересохшие губы и осторожно прикоснулся ими к шее Джона. Раз уж Ватсон нарёк его действия ребячеством, то почему не вести себя точно так же? Рядом лежащий вздрогнул от неожиданных ощущений, и Холмс почувствовал как кожа не-совсем-уже-друга покрылась мурашками. Ещё пару лёгких поцелуев, и довольный детектив наконец-то отстал от доктора. Прикрыв глаза, он вслушивался как в грудной клетке, быстрее чем нужно, билось сердце Джона. Дышал тот прерывисто, и даже в темноте Шерлок знал, что у Ватсона, от смущения, пылают щёки. Довольный результатом, Холмс устроился поудобнее, чтобы лучше слышать биение сердца под ухом. Джон даже заметить не успел, когда в комнате стало так душно, ведь только недавно он кутался в одеяло, пытаясь согреться, а сейчас, казалось, дышать стало нечем. Нога детектива как покоилась на бедре доктора, так там и осталась, не давая нормально двигаться, от чего стало ещё жарче. Немного успокоившись, Ватсон поёрзал под одеялом. Шерлок, вроде, уже уснул, поэтому и Джону надо было закрывать глаза и погружаться в мир Морфея. *** Доктор уснул почти моментально, но вот Холмс лежал в объятьях друга и слушал как сбитое сердцебиение приходит в норму и, когда веки наконец налились свинцом, он уснул под тихое сопение и медленный ритм, который отбивало сердце его Джона.