Цитируя Уайльда

Когда Тор заходит в его кабинет, Один все еще не готов к этому разговору. Несмотря на свои невероятные наглость и дерзость, Лафейсон и правда оказался виртуозом своего дела — все, как и говорил Старк. Как бы Один ни относился к обрушившемуся на их семью позору, к фате на голове у мужчины и жемчугу в его волосах, к оскорбительному выпаду в свой адрес и откровенно возмутительному поцелую с его сыном, который — как и ошеломительный бег Лайфейсона по проходу — совершенно точно попал в объективы прессы, он должен был признать: если бы Один сам не нанял Локи, то с затаенным ужасом поверил бы в его историю, настолько убедительно она прозвучала. Его игра была настолько великолепна, что он мог бы сниматься в кино, но Одинсон-старший не собирался задаваться вопросом, почему вместо этого Лафейсон выбрал столь сомнительный, пусть и прибыльный способ заработка. В глазах сына Один видит бессилие изменить то, что уже случилось, ярость и понимание, кто на самом деле стоит за утренней сценой в соборе Святого Патрика. — Я требую объяснений, — сухо бросасет он, сверля отца взглядом. Старший Одинсон поджимает губы, зная, что отрицать свою роль в произошедшем, бессмысленно. — Я говорил, что Джейн Фостер тебе не пара, — отрезает он в ответ. — А затем помог нам организовать торжество в самом шикарном храме Манхэттена, — Тор несколько раз кивает, как будто складывая в голове два и два, которые на самом деле он уже сложил по дороге сюда. — Вероятно только ради того, чтобы устроить это представление. — Если бы ты не пропускал собрания акционеров и был больше вовлечен в дела компании, мне не было бы никакого дела до твоей Джейн, — Один чуть повышает голос, давая сыну понять, что тот сам виноват в сложившейся ситуации. — Вот как, значит, — Тор усмехается и качает головой, глядя куда-то на ближний край необъятного стола в кабинете отца. — Так дело даже не в Джейн. — Дело в Джейн, — с трудом сдерживая раздражение, возражает Один. — И в твоих приоритетах в отношениях с ней. Ярость, кипящая внутри, как в котле, вновь проступает в чертах Тора. Подняв голову, он снова обращает свой взгляд на Одинсона-старшего. — Что заставляет тебя думать, что я начну появляться на собраниях теперь, когда Джейн ушла, разорвав помолвку, и не хочет меня даже выслушать? — ядовито интересуется он. — Вера в твой здравый смысл? — Один выразительно приподнимает брови, пристально глядя на сына. Тор снова криво усмехается и несколько раз кивает. — Что же, хорошо, отец, — стальным голосом соглашается он. — Сыграем по твоим правилам. Я начну появляться на собраниях. Только будь уверен: новый мой выбор пассии понравится тебе куда меньше. Эта угроза совсем не нравится Одинсону-старшему, и все же он не удерживается от ответной колкости: — Быстро же ты забыл эту Фостер. А ведь еще сегодня утром продолжал упрямо повторять, что она — любовь всей твоей жизни, — его верхняя губа презрительно дергается, когда Один произносит ее имя. Тор запрокидывает голову и начинает смеяться. — Ты не погнушался скандалом, которые так сильно не любишь, — обманчиво-мягко говорит он, когда смех стихает. — И сколько бы раз я ни пытался объясниться — Джейн меня не слышит, не хочет слышать, — в голубых глазах Одинсона-младшего проскальзывают опасные искры. — Так почему бы мне не найти того, кто так чертовски хорошо целуется на публике, и не вступить в брак с ним? Один бледнеет, отказываясь верить в только что услышанное. — Ты не можешь говорить об этом серьезно. — Отчего же? — Тор неприкрыто скалится. — Половина Манхэттена уже знает, что мой отец не в состоянии поддержать мой выбор. Как минимум два издания напечатают фотографии неизвестного, бегущего по главному проходу собора Святого Патрика, без труда миновав секьюрити, — он чуть наклоняется вперед, нависая над отцом. — К тому же это ведь ты его выбрал. Мстительно щурясь, Тор поднимает в руке смартфон, в котором уже набран номер Старка. — Нет такого человека, которого Тони Старк не сумел бы найти за хорошую плату — тем более для друга, не так ли, отец? — Одинсон-младший выразительно приподнимает брови, копируя его недавний жест. Один открывает рот, но Тор стремительно выходит из кабинета, не дав ему ни секунды времени для ответа.

* * *

Едва Тор втаскивает отчаянно упирающегося Локи в свою квартиру на Манхэттене, как захлопывает дверь, замки которой срабатывают автоматически, и вжимает его в нее с обратной стороны. Его руки мгновенно оказываются под худи, временно высвобождая измученное запястье, а губы впиваются в шею, не давая никакой передышки. — Тор, не делай этого, — без особой надежды взывает к нему Локи, понимая, что сопротивление принесет только больше боли и если ему не удалось сбежать по пути, то теперь сбежать уже точно не удастся. Тор добирается до чувствительного места за ушной раковиной, и Локи вздрагивает. — Учитывая, как ты дрожишь, не думаю, что ты действительно так уж против, — раздражает он его ухо усмешкой. — Я дрожу от ужаса перед обещанным мне насилием, — без тени иронии отвечает Локи. На мгновение Тор отстраняется, скептически вглядываясь в лицо напротив, а затем снова проводит языком по чувствительному месту за ухом, вызывая у Локи судорожный вздох. — Я вижу, — хмыкает он, спускаясь кончиками пальцев вдоль позвоночника к не менее чувствительной пояснице. — Тебя не учили, что "нет" значит "нет"? — сквозь плотно сжатые губы уточняет Локи. — Меня учили, что тело — это инструмент, правильное звучание которого просто нужно найти, — откликается Тор, снова отстранясь, чтобы увлечь Локи в спальню. — Но я не хочу ни звучать, ни тебя, ни секса, — устало возражает тот, падая от внезапного толчка на кровать. Тор стягивает с себя свитшот и отбрасывает его в сторону, нависая над своим пленником. — Как жаль, что у тебя нет выбора, — с притворной печалью говорит он, пристально глядя Локи в глаза. — Совсем как его не было у меня, когда ты разрушил мою жизнь всего одним выступлением. Локи закрывает глаза и делает глубокий вдох, чувствуя, как Тор расстегивает его джинсы. — Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты услышал, что расстраивать свадьбы — это моя работа? — он находит глазами льдистые глаза Одинсона-младшего. — Работа, понимаешь? Губы Тора дергаются в болезненной усмешке. — Что я могу сказать, — зло щурится он, — дерьмовая у тебя работа. Оставшись без одежды, Локи меланхолично выбирает точку на потолке, на которую будет смотреть, пока над ним совершается насилие. Возможно, когда Тор отомстит ему, он наконец оставит его в покое, и Локи сможет сбежать. Самолет до Калифорнии ждал его — как и Лос-Анджелес. Он просто исчезнет. И — учитывая предательство Старка, — возможно, не вернется в Нью-Йорк вообще. При мысли о Старке Локи морщится, и Тор замечает это, снова отстраняясь, чтобы всмотреться в его черты. — Эту дерьмовую, как ты говоришь, работу, дал мне Старк, — Локи все же решает предпринять еще одну попытку и вновь смотрит Тору в глаза. — Старк, которого нанял твой отец, чтобы нанять меня. Тот же Старк, который сдал тебе мои имя и местонахождение, как будто бросив кость тигру. Взгляд Одинсона-младшего становится задумчивым. — Я — только орудие в чужих руках, Тор. У меня не было возможности выбрать лучшую жизнь, чем та, что у меня есть, — губы Локи невольно трогает блеклая усмешка. — Да, как жаль, что у меня нет выбора. Он снова закрывает глаза и чувствует костяшки пальцев на своей щеке. Прикосновения Тора становятся бережнее, хотя Локи должен признать, что и до этого все его прикосновения были достаточно бережными — если не считать уничтоженного запястья. Тор целует его кадык, вызывая невольный вздох, затем идет поцелуями вдоль линии челюсти, которую отказался ломать, пока не доходит до уха, где захватывает губами мочку, отчего Локи едва сдерживает столь неуместный в картине происходящего стон. — Я услышал тебя, Локи, — с гораздо меньшей яростью в голосе говорит Тор, пока его руки путешествуют по распростертому под ним телу, выискивая точки, отклик на прикосновение к которым — как бы он того ни хотел — Локи не удается скрыть. — Но я тебя не отпущу. Локи чувствует, как его приподнимают, чтобы запихнуть под поясницу подушку, и вновь холодеет от липкого ужаса. Тор замечает возросшее напряжение и опять замедляется. — Только не говори мне, что никогда не был снизу. Локи неверяще качает головой. — Кто сказал тебе, что я вообще когда-либо был с мужчиной? — он не может удержаться от пронзительного взгляда, полного иронии. — Твой поцелуй в церкви, — не моргнув глазом, отвечает Тор. — Он был весьма убедительным. Локи закатывает глаза, на мгновение забывая о том, в каком положении находится. — Мне кажется, или ты все-таки идиот? — задает он риторический вопрос. — Я уже сбился со счета, сколько раз повторил тебе, Тор, что это моя работа. Мужчины, женщины — какая мне разница? Я с ними не сплю, я лишь расстраиваю свадьбы. Моя роль — какой бы она ни была в каждом отдельном случае — занимает всего несколько минут. — Ты и правда очень красивый, — возражает Тор, — не может быть, чтобы у тебя совсем не было опыта. — Не уверен, что я чувствую, слыша комплимент от человека, решившего меня изнасиловать, — колко бросает в ответ Локи. Тор тянется к прикроватной тумбочке, доставая смазку, и пропихивает свое колено между ног пленника. Он гладит внутреннюю сторону его бедер, вызывая целый букет неоднозначных ощущений, одновременно с прикосновениями рук целуя его живот и пах. В какой-то момент Локи закусывает собственную ладонь, чтобы не застонать. Заметив это, Тор отбирает ее из его рта и начинает последовательно посасывать кончик каждого пальца, отчего глаза Локи пораженно распахиваются, а губы сжимаются все плотнее. — Как бы ты ни хотел видеть во мне насильника, у тебя не получится, Локи, — говорит Тор, освобождая его руку, чтобы снова поцеловать в шею. Внезапно Локи чувствует влажные от смазки пальцы возле входа и инстинктивно напрягается, стремясь избежать неизбежного. — Расслабься, — шепчет Тор в самое ухо, посылая вниз волну непрошенных мурашек и заставляя подниматься дыбом мельчайшие волоски. — Тебе же будет проще. Тор надавливает, продолжая целовать в самых чувствительных местах, о которых Локи прежде даже не догадывался, и Локи сдается. В самом деле, что даст ему сейчас это бессмысленное сражение? Пальцы Тора проникают внутрь, лаская и растягивая, и Локи не может сдержать дрожь, когда они задевает простату. Наконец пальцы исчезают, а Тор разводит его бедра в стороны, занимая более удобное положение. Почувствовав новое проникновение, Локи до крови закусывает губы, чтобы не думать об ощущениях, которых он никогда прежде не испытывал — ни по своей воле, ни против нее. Тор снова целует его и шепчет, чтобы Локи расслабился, прежде чем начать двигаться. Новая волна впечатлений захлестывает его с головой. Локи тяжело дышит, и в горле стремительно пересыхает. Тор — очень бережный любовник, однако удовольствие, полученное против воли, все еще остается насилием. Локи цепляется за эту мысль, пытающуюся ускользнуть из его разума вместе со всеми остальными, но не преуспевает. Его пальцы сминают простыни, а пальцы Тора смыкаются на его члене, начиная двигаться в такт. Так Локи понимает, что собственное возбуждение все же накрыло его — как того и хотел похититель. Постепенно Тор ускоряется, вырывая из груди пленника глухой стон. Локи плавится под его ласками, покрываясь маленькими капельками пота и по-прежнему предпочитая держать глаза плотно закрытыми. Его ресницы дрожат, а разметавшиеся в беспорядке волосы липнут ко лбу. Не так он планировал закончить этот вечер. Достигнув кульминации внутри него, Тор возобновляет ласки почти сразу же, чтобы довести Локи до столь непрошенного оргазма. С протяжным стоном он пачкает себя и простыни — и над ним тут же смыкается тьма.