Цитируя Уайльда

Сознание возвращается медленными толчками — точно медуза, всплывающая к поверхности. Сухость во рту и тепло живого тела рядом вводят Локи в смятение еще в последние минуты перед пробуждением, он морщится, пытаясь прогнать их как сон, вот только это не сон. Локи с трудом разлепляет ресницы и встречается взглядом с Тором, на руке которого расположился. Свободной рукой Тор проводит по его лицу, улыбаясь, и от этой улыбки память начинает проступать из небытия болезненными пятнами. Клуб. Коктейль. Танец. Поцелуи. Ужас в глазах Наташи, несомненно видящей его расширенные зрачки. Лифт. Заднее сиденье автомобиля. И вот он здесь. — Как. Ты. Посмел? — тихо спрашивает Локи — голосовые складки не слушаются: в горле сухо как в пустыне. Он резко садится, сглатывая, чтобы вернуть себе четкость речи. — Как ты посмел накачать меня? — голос крепнет, пока наконец Локи не переходит на крик. — Как ты мог, Тор?! — Но тебе же было хорошо со мной, — пытается возразить Одинсон-младший. — Это не имеет значения, потому что было против моей воли! — голос все еще хриплый, но гремит так, словно над ними купол собора, а сам Локи — обличитель, призывающий кары небесные на головы грешников. — Или о том, что секс с человеком в одурманенном состоянии — тоже изнасилование, ты не знаешь так же, как и о том, что "нет" значит "нет"?! Тор тоже садится, и Локи отшатывается от него, чтобы не соприкасаться даже через ткань. — Локи, я... — начинает Одинсон-младший, но Локи тут же его обрывает: — Что ты? Хотел посмотреть, что со мной будет, если накачать меня экстази? — белки его глаз все еще воспаленные, и в глаза нестерпимо хочется закапать хлорамфеникол. — Ну так, представь себе, Тор, то же самое, что и с любым другим человеком! Замотанный в простыню Локи соскакивает с кровати. — Ты весь день был совсем не похож на себя, — быстро говорит Тор, пытаясь успеть вставить хоть слово. — Я просто хотел, чтобы ты... — Ты знаешь меня четыре дня и все это время ты либо похищаешь меня, либо насилуешь, либо говоришь, какой я красивый! Да тебе же дела нет до того, кто я и что у меня внутри, если это не твой член! Я для тебя просто вещь, которую можно перекладывать с места на место и использовать, как вздумается! — кричит Локи и на глазах его выступают непрошенные слезы. — Ну давай, возрази мне, Тор! — всплескивает он руками. — А потом снова начни утверждать, что у меня нет иного выбора, кроме как встать рядом с тобой у алтаря или сидеть взаперти в твоей квартире, потому что ты меня не отпустишь! — его голос срывается. — Ведь именно так обращаются с живыми людьми — лишая их свободы и выбора! — Помнится, ты говорил, что Старк делает то же самое, — сдержанно отвечает Тор, защищаясь. — Лишает свободы и выбора, — он смотрит на Локи исподлобья. — Однако с ним такое положение дел тебя, по-видимому, устраивало. — Тони Старк спас меня от банды, если хочешь знать! — рявкает Локи. — Он дал мне защиту, работу и крышу над головой. Да, работа дерьмовая, а Старк меня предал, но без него я сдох бы еще семь лет назад на занюханной заправке Сан-Франциско, забитый и заебанный до смерти, и ему я должен! — в его заплаканных глазах плещется ледяное пламя. — А тебе нет, Тор. Тебе я ничего не должен. Сбросив простыню, он уходит в ванную, ничем не прикрыв наготу, и оглушительно хлопает дверью, не потрудившись даже ее защелкнуть. Какой теперь был в этом смысл? Горячая вода немного успокаивает, а Тор не смеет нарушить его уединения. Смыв с себя следы бурной ночи, Локи — все такой же обнаженный, — не обращая внимания на разбросанную по полу одежду, проходит в гардеробную и вытаскивает другую, возвращаясь с ней в ванную, после чего начинает приводить себя в порядок. Черная рубашка, черный костюм, черный галстук, скрыть следы усталости — этот повторяющийся из раза в раз ритуал много лет помогал ему удерживаться на грани нервного срыва, не сорвавшись, давая почувствовать, что он все еще может контролировать хотя бы что-то в своей жизни. — Локи? — стучит в приоткрытую дверь Тор. — Убирайся! — огрызается тот. — Локи, я правда хотел, чтобы ты просто расслабился, — от извиняющихся интонаций в его голосе Локи чувствует подступающую к горлу тошноту. — Но ты поцеловал меня и... — И любой дилер тебе скажет, что для человека под экстази это в порядке вещей, потому что весь мир и люди вокруг кажутся прекрасными! — рявкает он. — Но ты думал членом, к тому же тебе же плевать на меня, — припечатывает Локи, нанося консилер и думая о том, что не представляет, что делать с воспаленными глазами. — Я всего лишь инструмент для твоей мести отцу, — с сардонической усмешкой он переходит к хайлайтеру. — Мне остается только надеяться, что, наигравшись, ты выбросишь меня, не сломав. Внезапно Тор развовачивает его рывком, крепко держа за плечи. — Я не отношусь к тебе как к вещи, слышишь! — встряхивает он Локи. — Ну что мне сделать, чтобы ты мне поверил? — Отпусти меня. Можешь? — резко вскидывает он подбородок, глядя Тору прямо в глаза. Тор опускает руки и взгляд, отступая на шаг. — Так я и думал, — Локи разворачивается обратно к зеркалу, заканчивая с макияжем и приводя в порядок волосы. Внезапно он слышит серию характерных щелчков. Выйдя из ванной, Локи видит в прихожей Тора, на котором по-прежнему одна только простыня — он стоит, прислонившись к стене, и смотрит в пол у противоположной. — Иди, — взмахивает он рукой. — Дверь открыта. Не теряя времени, Локи вытаскивает из карманов вчерашнего пиджака все содержимое, перекладывая в новый, и обувается. — Где ключи от моей квартиры? — сухо спрашивает он. — На кухонном столе, — отвечает Тор. Зайдя в кухню, Локи подхватывает ключи, после чего стремительным шагом проходит мимо Тора и уходит — хлопнув дверью и не оглядываясь.

* * *

Оказавшись за пределами жилого комплекса Одинсона-младшего, Локи наконец чуть сбавляет шаг, размышляя, с чего начать. Утро на Манхэттене начиналось с кофеен и запаха свежей выпечки, с косых солнечных лучей, щедро разбрасывавшихся поцелуями в окна, таксистов, спешащих доставить людей и важные документы, куда надо, свежих газет и нехватки времени — и во всем, с чего начиналось утро на Манхэттене, не было места разговору Локи с Тони Старком. Локи, лишь вчера осознавший, что этот разговор ему необходим, раздраженно выдыхает, понимая, что поймать Старка — как и в любой другой день — проще всего вечером в "Башне", а до вечера была еще куча времени, за которую могло произойти что угодно. Нестерпимо хотелось пить — нужно было купить минералки, вот только Локи, ни разу не уходивший из дома Тора пешком, не представлял, в какую сторону направиться. Пальцы все еще дрожали, а мысли путались — возможно, стоило просто вызвать такси. Нащупав в кармане пачку "Чапмана", он вытаскивает сигарету и закуривает, вдыхая никотин и позволяя ему прочистить его голову после нервного срыва, случившегося меньше часа назад. Только сейчас вспомнив про то, что не проверял сообщения с обеда, Локи находит шесть пропущенных от Клинта и три от Наташи. Выдохнув тонкую струю дыма, Локи набирает Наташе короткое сообщение: "Дерьмовый был вечер, но я в относительном порядке.", а затем звонит Клинту. Несмотря на ранний час, Клинт принимает звонок после первого гудка: — Локи? — Мне удалось вырваться, — информирует его Локи. — Стою на улице, думаю поймать такси. — Звонила Наташа, сказала, видела тебя в "Башне" совершенно обдолбанным, — Локи знает, что это больше вопрос, чем утверждение, и Бартон обеспокоен. Выдохнув еще одну длинную струю дыма, он неохотно отвечает: — Тор подмешал мне экстази в коктейль. — Вот ублюдок, — констатирует Клинт, и от тона его голоса Локи становится чуть легче. — Сказал, что хотел, чтобы я немного расслабился, — он нервно смеется, и смех этот нельзя назвать здоровым, потому как глаза снова начинают слезиться. — Сука... — Локи моргает. — Все бы отдал сейчас за хлорамфеникол. — У меня есть. Я тебе привезу, — говорит Бартон. — Только скажи куда. — Тор отпустил меня, но я не знаю, есть ли смысл возвращаться к себе. Он мог сделать дубликат ключей, пока я спал, в его квартире осталась куча моих вещей, которые он самовольно перетащил, и я понятия не имею, когда он решит передумать и снова запрет меня как комнатную собачку, — проговаривает Локи вслух, чтобы не оставаться с этими мыслями наедине. — Едь к себе, — резюмирует Клинт. — Я тоже выезжаю, на месте разберемся, — Локи слышит шум возни: Бартон и правда начинает собираться. — И набери Наташу, она сильно волнуется, — он отключается. Докурив сигарету, Локи бросает окурок в полупустую пачку, после чего открывает приложение такси и вызывает автомобиль. От Наташи приходит сообщение: "Я тебе не верю. Позвони мне." Хмыкнув, Локи решает и правда набрать ее, пока ждет такси. — Кто тебя увел, Локи? — спрашивает Наташа, мгновенно принимая звонок. — Тор Одинсон, — отвечает Локи. — Долгая история. — Частично я ее уже слышала, — голос Наташи звучит мрачно. — Что он тебе дал? — Экстази, — тихо говорит он. — Локи... — сочувствие звучит так же невыносимо, как и попытки Тора извиниться и как-то оправдать себя. — Давай, мы не будем это обсуждать, ладно? — просит ее Локи, и Наташа соглашается. — Мне удалось выбраться, я вызвал такси. Скоро буду у себя, — Локи сбрасывает звонок, и в этот момент в самом деле появляется такси. Забравшись в него, Локи думает о том, что Старк должен ответить хотя бы на пару его вопросов. А даже если и не ответит — Локи просто должен их задать. Потому что он не мог поверить в то, что Старк не видел, что произошло в клубе вчера вечером, а если он видел и не помешал этому случиться — Локи хотел, глядя ему в глаза, спросить: "Почему?" Как и почему секьюрити "Башни" знают Тора Одинсона в лицо.