Цитируя Уайльда

Тор снова нажимает на вызов, но Локи не отвечает. Он отнимает телефон от уха и смотрит на экран: вызов продолжается, идут длинные гудки — Локи не сбрасывает, он не заблокировал его номер, он просто не отвечает. Тяжело вздохнув, Тор обрывает звонок, тут же запуская его заново. Он точно знает, что Локи его слышит — не может не слышать, ведь Тор поставил на себя достаточно громкую песню и он не видел, чтобы Локи выключал звук на смартфоне. Он просто не отвечает. Тор оглядывается на его чемодан, коробки, вешалки и так и оставшуюся валяться на полу одежду. Стоило Локи уйти, оглушительно хлопнув дверью, как что-то внутри Тора расправило неприятные скользкие щупальца и начало глодать его внутренности. Неужели в своих гневе и стремлении отомстить отцу он и правда стал таким? Таким, каким Локи упорно его видел — насильником, не считающимся с чужими чувствами и воспринимающим его, Локи, только как инструмент для достижения цели или... игрушку? Весь последний час Тор потратил на то, чтобы заново перебрать в памяти события прошедших дней и попытаться понять, отчего даже его проявления заботы Локи воспринимает как насилие. Да, будучи ослепленным жаждой мести, он принудил его в первую ночь, что они провели вместе, но разве тело Локи не откликалось ему? Разве не убедился Тор, чтобы он тоже получил удовольствие? Объятый яростью, он всего лишь хотел, чтобы Локи ответил за свои слова, раз назвался его любовником. В конце концов это ведь Локи сорвал его свадьбу, сочинив их отношения — пусть он и повторяет из раза в раз, что "это его работа" и он "только орудие в чужих руках". Неприятное чувство внутри нарастает с каждой минутой. Тор вспоминает собственные мысли и ничем не подкрепленную убежденность в том, что Локи — достаточно легкомысленен, чтобы подобный инцидент не представлялся для него проблемой. Но Локи в ответ называет его насильником — и повторяет это снова и снова. Страх и негодование в его глазах никак не вяжутся с чувственным откликом, и Тор не понимает, почему Локи игнорирует собственное тело. Он раздевает его, чтобы Локи мог нормально выспаться, но в ответ слышит одни обвинения. Он переносит его из кухни в постель — и снова слышит только упреки. Он привозит Локи вещи, которые ему, очевидно, нужны — но в ответ Локи обливает его яростью. Да, Тор действительно его запер. Да, он увез его и отказался отпускать, потому что Локи слишком нужен ему, чтобы отомстить отцу, но... но со всеми этими милыми пикировками и перебранками разве не было им хорошо вместе? Тор вспоминает погасший взгляд Локи, и неприятная догадка разворачивается под его кожей отвратительными колючками. Тор не хочет впускать ее в свои мысли, всеми силами пытаясь задержать осознание, что не собирается ждать больше ни секунды и резко бьет его по лицу наотмашь: это ему было хорошо с Локи. А самого Локи он не спрашивал. Вместо этого он просто подмешал ему экстази, когда Локи отказался продолжать поддерживать сложившийся у Тора образ себя, незаметно вытеснивший из его мыслей образ Джейн, что раньше занимала их все от края до края. С глубоким внутренним потрясением Тор понимает, что, при всей своей злости на отца и его подлое вмешательство, он больше не думает о Джейн. Он думает о Локи. Джейн не просто уехала, разорвав помолвку — она совершенно растворилась в его памяти за какие-то пару дней. И, вопреки всем заявлениям Тора о том, что она — любовь всей его жизни, перед его мысленным взором стоит не Джейн в свадебном платье — а Локи, откинувший вуаль. Локи и его пламенная речь. Поэтому столь же пламенные слова Локи о том, что Тор воспринимает его как вещь, так больно ранят и так тревожат его — ведь он не хочет так. Он хочет... В ужасе Тор закрывает лицо руками. Неужели он был настолько слеп, что не понял: своими действиями он невольно создал себе иллюзию отношений, тогда как для Локи это и правда — всего лишь похищение и попытка выжить рядом с тем, кто в любой момент может снова применить насилие? И разве Тор не оправдал его опасений? — Как ты мог, Тор?! — звучит крик Локи в его мыслях, не желая утихать. Образ бегущего по проходу церкви незнакомца в белом сменяется заплаканными глазами пленника, замотанного в белую простыню. Тор несколько раз ударяет себя кулаком по лбу и вновь нажимает на вызов. Локи по-прежнему не отвечает. — Локи, пожалуйста, возьми трубку... — шепчет он, набирая его, наверное, раз в двадцатый, но — безрезультатно.

* * *

Тор сдается на сороковом звонке. Локи смотрит на количество пропущенных и смахивает уведомления, отмечая их прочитанными. Одинсон-младший выдержал всего час, прежде чем начать обрывать телефон и — не получив желаемого — вряд ли остановится на звонках. Локи все еще не знал, есть ли у него дубликат ключей, но вероятность этого была слишком высока, чтобы ею пренебрегать. Бартон уходит сразу после кофе, повторив, что Локи следует снять наличные и уехать немедленно и что разговор со Старком ничем ему не поможет — скорее наоборот. — Ты же присмотришь за ним? — говорит, а не спрашивает он у Наташи, и та молча кивает. — Эй! — возмущается Локи. — Почему это звучит так, как будто мне нужна нянька? Клинт только хмыкает, а Романофф молча достает откуда-то из-под одежды глок двадцать шесть и кладет на стол. — Нянька, может, и не нужна, — усмехается она, — а вот мой глок не помешает. Локи прекрасно знает, что Наташа умеет обращаться сразу с двумя, а значит, один все еще где-то на ней. Он переводит взгляд со ствола на Клинта, а затем на Наташу. Они выглядят так, словно успели уже о чем-то договориться без его участия, и Локи испытывает противоречивые чувства по этому поводу. — Прости, Локи, но раз ты собираешься оставаться в Нью-Йорке минимум до вечера, тебя нельзя оставлять одного, — поясняет Наташа, пряча пистолет обратно. — Ты сам сказал, что не знаешь, как поведет себя Тор, — она выразительно приподнимает брови. — И что так просто от тебя он не откажется. От того, как она строит последнюю фразу, Локи становится не по себе. Однако он знает, что Наташа права: от Тора можно было ожидать чего угодно — в том числе, что он вломится в его квартиру и снова навяжет свое общество или просто утащит его обратно в свое холостяцкое логово на Манхэттене. Клинт уходит, а Локи начинает инспекцию собственной квартиры, чтобы понять, как много забрал Тор и сможет ли он быстро уехать в случае чего. До потенциальной встречи с Тони Старком оставалось не меньше двенадцати часов — целая вечность, когда тебя преследует столь самоуверенный человек как Одинсон-младший. И тем не менее время шло, но ничего не происходило — Тор больше не звонил и не пытался писать. Не найдя в квартире ни возможных жучков, ни скрытых камер, Наташа решает отлучиться до ближайшей кофейни, где кофе явно получше, чем у Локи дома, и есть свежая выпечка — им обоим не помешает перекусить. Локи запирает за ней дверь и закрывает на цепочку — просто на случай. Впрочем, не успевает она уйти, как Локи слышит стук. Он оглядывается на кухню и видит, что Наташа забыла на столе свою куртку. Закатив глаза, Локи отбрасывает цепочку и отпирает дверь. — Наташа, ты... — но за порогом стоит не Наташа. Оборвавшись на полуслове, Локи пытается захлопнуть дверь, проклиная себя за беспечность, однако Тор успевает просунуть ногу в щель между ней и дверной коробкой. — Локи, я пришел просто поговорить, — говорит он спокойным голосом, но Локи его не слушает — он пытается выбить прочь ботинок Тора, вновь ступивший на его территорию без разрешения. Пальцы Тора обхватывают край двери, и спустя минуту молчаливой борьбы Локи понимает, что не выиграет. Он отходит, позволяя Тору войти, и скрещивает руки на груди, напряженно наблюдая за тем, как входная дверь распахивается, пропуская Тора, вешалки, коробки и чемодан — очевидно, он привез вещи Локи обратно. — Локи, я... — прикрыв за собой дверь и оставив вещи в покое, Тор протягивает руку и делает шаг навстречу, но Локи отшатывается, отступая. Опустив ладонь и глаза, Тор медленно вздыхает. — Я понимаю, что все испортил, — начинает Тор, и Локи хочется кричать в ответ, но вместо этого он хранит молчание, плотно сжав губы в тонкую линию. — Я виноват перед тобой, — пальцы Локи медленно сжимаются в кулаки. — И я не знаю, как это исправить, — откровенно признается Тор, глядя куда-то в сторону. — Ты правда нужен мне, чтобы отомстить отцу, и, ты прав, я говорил, что у тебя нет другого выбора, но... — он снова вздыхает и наконец-то смотрит Локи в глаза. — На самом деле я хотел бы, чтобы это была добровольная сделка, — Локи видит, как тщательно Тор подбирает каждое слово, однако по-прежнему не отвечает. — Заключил же ты сделку с моим отцом, чтобы сорвать мою свадьбу, — в голос Тора проскальзывает эмоция, которую Локи не может распознать. — Почему бы не заключить сделку со мной? — Потому что сорвать чужую свадьбу и вступить с кем-то в брак — это очень разные вещи? Тор. Вопрос звучит риторически, но Одинсон-младший как будто рад уже тому, что Локи просто ему ответил. Он улыбается, и Локи начинает злиться все сильнее — на Тора, на Старка, на всю эту ситуацию, в которой Тор ведет себя так, словно они встречаются и просто сильно поругались. — Есть ли у меня шанс уговорить тебя согласиться на брак добровольно? — спрашивает Тор прямо, и липкий холод заполняет Локи до краев. — Нет, — отрезает он, выдержав направленный на него взгляд. — Ты знаешь, я многое могу предложить, — Тор чуть приподнимает брови, выражая осторожную надежду, что Локи все же пересмотрит свою позицию. — У меня много возможностей. — Нет, Тор, — повторяет Локи тверже. — Можно купить несколько часов моего времени и таланта, но я — не вещь и я не продаюсь. Тор поджимает губы, смотрит в сторону, затем снова на Локи. — Тогда, по-видимому, мне остается только попробовать завоевать тебя, — говорит он, разводя руками. Локи коротко и зло смеется. — Не думаешь, что для этого как-то поздновато? — чуть сощурившись, возвращает он Одинсону-младшему его собственную колкость. Тор открывает рот, чтобы возразить, но сказать не успевает ни слова. — Отойди от него, — Наташа появляется в поле зрения Локи внезапно, и первое, что он видит — дуло ее пистолета, направленное четко в затылок Тора. — Сейчас же.