На кончиках пальцев

Со временем ресторан стал действительно любимым местом для многих. Люди ценили его за вкусные суши и другие японские блюда. Благодаря поддержке клана, мужчине было проще вести дела — он спокойно готовил, был в курсе всего происходящего. Минхо держал всё под контролем: и ресторан, и клан. Он не выделял себя, но все понимали — он здесь главный.   Мужчина контролировал процесс на кухне — раздавал заказы, проверял, чтобы всё было на месте, и блюда готовились вовремя. Закупкой продуктов занимались люди из клана: кто-то созванивался с поставщиками, кто-то сам ездил проверять качество. Остальные выполняли разные поручения — у каждого было своё дело, связанное с внутренними вопросами клана или личной просьбой босса. Всё работало слаженно, как один механизм, и он это ценил.   — Надо ещё поискать новую посуду для нового блюда, — сказал парень, сидя на стуле и делая записи о том, что нужно для ресторана.   — Пусть Доун посмотрит, может найдёт что-то подходящее для кухни, — ответил Минхо, одновременно закручивая лист нори и помешивая суп с лапшой.   Минхо не хотел жить так. Работать под прикрытием клана, притворяясь простым управляющим суши-ресторана — это было не его. Он мечтал о другой жизни, свободной, не связанной с преступным миром.   Но выбора у него не было. Ресторан принадлежал его семье уже несколько поколений. После смерти отца он перешёл по наследству к Ли Минхо. А вместе с рестораном — и все связи, долги, обязательства перед кланом.   Минхо знал: если он уйдёт — пострадают не только люди, работающие в ресторане, но и те, кто до сих пор уважал имя его отца, поэтому он остался, закрыл мечты, натянул маску спокойствия. И стал тем, кем от него ожидали: наследником. Пусть даже в его глазах тлело пламя бунта.   К вечеру в ресторане стало оживлённо. Люди тянулись с улицы: кто-то — просто поужинать после тяжёлого дня, кто-то — отпраздновать что-то важное, а кто-то устроил романтический ужин прямо у окна с видом на огни города.   Зал наполнялся тихими разговорами, мягким светом фонариков и ароматом свежей рыбы и риса.   Уён, один из работников, подошёл к Ли с планшетом. — Заказы на вечер, — коротко сказал он и протянул список. Минхо пробежал глазами — знакомые блюда, пара нестандартных пожеланий, особый сет для пары у окна.   Он кивнул, подтянул фартук повыше и ушёл за стойку.   Руки начали двигаться быстро и уверенно. Тонкие ломтики лосося, хрустящие водоросли, острый соус, тёплый рис. Всё — точно, как в памяти, как учил отец. Каждое блюдо — как маленький ритуал.   И в этот вечер, среди шума голосов и тихой музыки, Ли вновь чувствовал: это не просто работа.   Это то, что он умеет делать лучше всех.   Даже если за спокойной витриной скрывалось нечто большее.   — Босс, я нашёл одного парня. Он делает посуду на заказ — из глины, вручную, — раздался голос Доун, помощника Минхо. Он стоял у двери на кухню, неуверенно сжимая планшет. — Ему звонить или написать?   Мужчина оторвался от нарезки тунца, бросил короткий взгляд в сторону и кивнул:   — Напиши ему, пожалуйста. А ещё… покажи мне его работы.   Он вытер руки о полотенце и подошёл ближе, склонившись над плечом Доун. Тот разблокировал экран и открыл профиль мастера.   На экране — фотографии: простые, но очень живые. Глубокие миски с неровным краем, расписанные вручную тарелки с тонкой трещинной глазурью, пепельницы в форме морских раковин. Цвета земли, морской воды, пепла.   Минхо на мгновение задержал взгляд. В этих вещах было что-то… живое. Тёплое.   — Красиво, — тихо сказал он. — Напиши, что я хочу встретиться с ним лично. Если он свободен — пусть зайдёт завтра утром.  

***

В мастерской пахло сырой глиной, влажным деревом и немного — дождём, пробравшимся в окно. Пространство было полутемным, но уютным: лампа с тёплым светом отбрасывала мягкие тени на кирпичную стену, заставленную полками с чашками, мисками и набросками форм.   Джисон сидел за гончарным кругом, чуть склонившись вперёд. Свет ловил блики в его серебристых волосах, небрежно заправленных за ухо. Пирсинг на нижней губе поблёскивал, когда он медленно провёл языком по губам, зацепив металл — в задумчивом, почти бессознательном жесте.   Правую бровь пересекало аккуратное кольцо, на левом ухе — две серьги: одна в хряще, другая — обычная. Всё это казалось случайным, но вместе создавало ощущение цельности: он выглядел, как человек, не боящийся боли, формы и внимания.   Его пальцы, покрытые глиной, ловко двигались по свежей, влажной массе. Гончарный круг тихо вращался, из-под рук рождалась новая форма — может, блюдо, может, чашка. Черный лак на ногтях тускло мерцал под лампой, контрастируя с тёплым оттенком глины.   Он слегка прикусил нижнюю губу, и пирсинг снова скользнул по коже. Глаза прищурены, взгляд сосредоточен. Он был весь в процессе — в ощущении, форме, интуиции.   На фоне играла песня Arctic Monkeys — гитарные риффы вплетались в шум круга и дыхание Джисона. Он не подпевал, не двигался в такт, но казалось, что именно в этом ритме его пальцы находили идеальную форму.   Комната дышала с ним в унисон. Это была его территория — тёплая, грубая, настоящая.   Звук уведомления нарушил ритм. Короткий электронный сигнал пронёсся сквозь гул гончарного круга и перебил мелодию Arctic Monkeys, доносившуюся из старенькой колонки у окна.   Джисон вздохнул. Его пальцы всё ещё ласково вели глину, придавая ей форму, но он осторожно замедлил вращение круга и замер. Несколько секунд просто смотрел на форму перед собой — почти завершённую, но требующую ещё внимания. Потом выпрямился, откинув волосы назад, и поднялся со стула.   Медленно подошёл к открытому ноутбуку, стоявшему на старом деревянном столе у стены. Он не стал вытирать руки — глина уже засохла на ладонях, а черный лак на ногтях казался ещё темнее под её налётом. Мизинцем, грязным, но ловким, он ткнул по сенсору, чтобы открыть почту.   Сообщение было коротким и официальным:   Здравствуйте. Я бы хотел с вами обговорить вопрос и заказать посуду для ресторана. Вот мои данные — [ прикреплён визит ] Напишите, пожалуйста, когда будете свободны.   Парень прочёл это раз, второй. Лёгкая усмешка скользнула по его губам, и пирсинг снова сверкнул в мягком свете.   — Ресторан, значит… — пробормотал он себе под нос.   Он не любил работать “на заказ”, особенно с ресторанами — часто требовали шаблонов и скорости. Но что-то в этом письме — может, интонация, может, простота — зацепило.   Он сел обратно, стряхнул глину с ладоней и начал печатать ответ.   От: Хан Джисон Тема: RE: Заказ посуды   Добрый день. Спасибо за обращение. Я не работаю по шаблонам и не делаю “серийную” посуду — только вручную, под конкретное место и атмосферу.   Если вы готовы к такому подходу — я могу встретиться с вами лично.   Завтра в первой половине дня я свободен. Можем обсудить за чашкой кофе — или вы можете пригласить меня в ваш ресторан, если предпочитаете говорить на вашей территории.   С уважением Хан Джисон.   Он перечитал письмо, проверил тон — не слишком вежливо, но и не отталкивающе. Честно. По его правилам. Нажал “Отправить”, откинулся на спинку стула и выдохнул.   На коленях всё ещё была пыль от глины, на губе — солёный вкус металла пирсинга. Он снова взглянул на свою почти завершённую форму — теперь она казалась будто бы началом чего-то большего.   — Ну что, ресторанщик, — пробормотал он, — посмотрим, что ты за тип.  

***

Ресторан почти опустел. За окнами густел вечер, фонари отбрасывали золотистые отблески на стеклянные панели. Открытая кухня медленно замирала: ножи были вымыты, плиты выключены, а в воздухе ещё витал тёплый аромат имбиря и свежего тунца.   Ли сидел у стойки, склонившись над блокнотом с эскизами оформления зала. Свет лампы мягко скользил по его руке, приоткрывая не только мышцы, напряжённые после дня работы, но и чёрные линии эскиза — татуировка начиналась от запястья и поднималась вверх, по внутренней стороне предплечья, изгибаясь между венами, уходила под рукав и, как можно было догадаться, исчезала где-то в районе шеи. Линии были тонкие, будто нарисованные тушью.    Минхо на секунду замер, глядя на собственную руку, будто в этой татуировке он хранил память — о чём-то, что не мог сказать словами.   Тут к нему подошёл Доун, с планшетом в руках.   — Он ответил, — тихо сказал он, словно не хотел тревожить момент.   Минхо поднял взгляд, немного отрешённый, но сосредоточенный. Ему понадобилась всего секунда, чтобы собраться.   — Кто?   — Гончар. Вот его письмо, — Доун протянул планшет.   Минхо прочёл текст молча, затем слегка усмехнулся.   — “Не делаю серийную посуду”… Честный, — сказал он, не отводя глаз от экрана. — И уверенный в себе.   Он опустил планшет, и кончики пальцев коснулись вновь линии татуировки на руке, будто в ней он искал ответ.   — Я хочу увидеть его лицо — и его руки.   Утро в ресторане началось с привычных звуков — шипение на сковороде, запах жареного риса и рыбы, который наполнял помещение. Минхо стоял на кухне, аккуратно нарезая ингредиенты для следующего блюда. Его движения были быстрыми и точными, каждый жест выверен до мелочей, будто сам процесс готовки был частью его ежедневной медитации. Он был поглощён работой, но знал, что шум с другой стороны ресторана мог нарушить его концентрацию.   В этот момент в другой комнате раздались громкие и шумные звуки — клан пришёл, и их присутствие ощущалось даже через стены. Минхо вздохнул, но не стал сразу реагировать. Он продолжал работать, но шум становился всё громче. Наконец, не выдержав, он бросил нож на стол с лёгким металлическим звоном и вышел в комнату.   Его взгляд был строгим, глаза ледяные, как всегда, когда он был раздражён. Он шагнул в пространство, где клан был на месте, и, не оборачиваясь, с злобным выражением лица бросил:   — В чём ваша проблема? Быть тихими забыли? Забыли, где вы находитесь?   Мужчины в комнате резко замолчали. Один из них, парень с кольцом в ухе, попытался что-то сказать, но Минхо сразу его прервал, взглядом удержав всех на месте.   — Если хотите оставить свои разговоры для другого времени, я вас не держу, — продолжил он, его голос был низким и угрожающим. — Но в этом месте нужно быть сдержанными и не забывать о месте, где вы находитесь.   Пауза затянулась. Минхо стоял, как каменная статуя, не поддаваясь ни одному из взглядов, что были направлены на него. Время от времени его взгляд скользил по каждому мужчине, будто проверяя их на реакцию. Он знал, что был самым главным в этом месте, и его спокойствие всегда казалось его самой мощной защитой.   Наконец, один из членов клана, который обычно был наиболее агрессивным, поднял руки в жесте примирения.   — Простите, босс, не думали, что вас это беспокоит, — сказал он, кивнув с уважением. — Мы просто решили немного разогреться перед работой.   Ли лишь хмыкнул и повернулся обратно, не проронив ни слова.   — Убирайтесь отсюда и будьте тише, если хотите работать, — произнёс он на ходу, возвращаясь на кухню.   Он ощущал, как напряжение в его теле отступает, когда снова оказался среди привычных звуков кухни. Шум с той стороны больше не тревожил его, но чувство контролирующей силы, которое он ощущал, было чем-то почти успокаивающим.   Такаши подошёл к столу с новой рыбой, которая только что была доставлена в ресторан. Он аккуратно разложил её на деревянной доске, проверяя качество и свежесть мяса, его движения были быстрыми, но точными, словно он уже не раз проделывал эти ритуалы. Рыба была ещё влажной, её серебристые чешуи блестели в тусклом свете кухни.   Его волосы были собраны в маленький хвостик, что придавало ему несколько небрежный, но одновременно строгий вид. Чёрная бандана, плотно обвязывающая его голову, скрывала часть его волос, но под ней всё равно виднелись несколько торчащих прядей. На носу горделиво красовался пирсинг, который только подчеркивал его индивидуальность и необычность среди остальных работников. Всё это создавало атмосферу некой неукротимой энергии, но одновременно и профессионализма.   Он скользнул взглядом по остальным рабочим на кухне и, удостоверившись, что никто не отвлекает его от работы, начал готовить рыбу, нарезая её на тонкие, ровные ломтики. Его руки двигались с такой скоростью и уверенностью, что казалось, он был полностью сосредоточен на каждом движении, не замечая ничего вокруг.   Доун, стоящий у двери, бросил взгляд на Такаши и отметил, как тот с лёгкостью выполняет свою задачу. У каждого здесь была своя роль, и Такаши, как всегда, исполнял свою с тщательной точностью. Минхо, стоящий неподалеку и наблюдающий за процессом, кивнул одобрительно, удовлетворённый тем, как все работали синхронно.   Такаши не поднял головы, продолжая аккуратно разбирать рыбу, его движения были почти ритуальными. Внутреннее спокойствие, которое он излучал, казалось, отражалось в том, как он обращался с ингредиентами. В этой тишине, наполненной только звуками ножа, резавшего рыбу, и редкими щелчками пальцев, каждый из присутствующих ощущал, как важна каждая деталь — от нарезки до подачи.

***

— Вижу, ты сделал новую работу из глины, — сказала девушка, внимательно рассматривая новый дизайнерский предмет посуды. Она стояла рядом с Джисоном, её взгляд был сосредоточен на миске, которую он недавно завершил.   Джисон, сидя за столом, делал заметки в своём блокноте, записывая, какие детали можно добавить к новому дизайну. Его рука уверенно водила по страницам, пока взгляд не упал на недавно завершённую работу.   — Вчера ночью руки сами придумали и сделали, — пробормотал он, чешуя затылок. Заметив, как его волосы сбились на лбу, он немного откинул голову назад и поправил серебристые пряди, которые немного выпадали из-под банданы.   Он всегда ощущал, что творческий процесс с ним не всегда был логичен, а чаще всего приходил в самые неожиданные моменты. Его работа с глиной не была результатом долгих размышлений, а скорее порывом, импульсом. Он осознавал, что в такие моменты создаёт что-то настоящее, не придуманное, а живое.   — Иногда, — продолжил Джисон, убирая ручку с блокнота и сосредоточенно глядя на миску, — когда руки делают сами, получается лучше, чем если бы я всё заранее планировал. Всё по-настоящему.   Он снова покосился на посуду, оценивая её. Гладкая поверхность, но с мелкими трещинами, создающими впечатление древности. Внешне она была простой, но в ней чувствовалась глубокая душевность, характерная для всех его изделий.   — Маме ещё не показывал? — спросила девушка, садясь на высокий стул и крутясь на нём. Её взгляд был полон любопытства, а улыбка — мягкой настойчивости.   Хан задумался, немного поигрывая карандашом между пальцами, прежде чем ответить.   — Думаю, сегодня покажу. Ей точно понравится эта миска. — Он прикусил карандаш, как всегда в моменты раздумий, и аккуратно закрыл блокнот. Его глаза на мгновение потемнели от воспоминаний. Он думал о маме, о том, как она последние дни лежала с гриппом, но в то же время пыталась оставаться твердой, словно её болезнь не могла затмить её заботу о нём.   — Надо будет зайти к ней, как только закончу здесь, — продолжил он, глядя на девушку. — Она бы точно оценила этот дизайн.   Он улыбнулся, но в его улыбке было что-то тревожное. Несмотря на всё её тепло и поддержку, она давно не чувствовала себя на сто процентов здоровой, и Джисон не мог не переживать за неё. Тем более, что из-за болезни она проводила больше времени в постели, и всё его внимание теперь было разделено между работой и заботой о матери.   — Я только за, — сказал она, на мгновение задумавшись. — Надо ещё яблоки купить. Сделаешь же запечённые яблоки с мёдом?   — Сделаю, сделаю, — ответил Джисон с лёгкой улыбкой. — Я сейчас переоденусь, и пойдём. Надо ещё маску купить, чтобы ты потом не заболела.   Он встал с места, снял с головы чёрную бандану и потряс головой, поправляя серебристые волосы. Небольшая часть его волос спала на лоб, придавая ему ещё более задумчивый вид, когда он вытирался о полотенце. Затем он быстрым движением снял фартук и направился в сторону своей комнаты.   — Ты ведь тоже не хочешь заболеть, правда? — добавил он, уже начиная расправлять одежду, готовясь выйти.   Заглянув в окно, он на мгновение задумался о том, как много забот сейчас свалилось на его плечи. Но в этот момент мысль о матери, о её слабости, вытеснила все остальное.  

***

Пока заказов не было, Минхо сидел на стуле, уставший и с явным следом ночной бессонницы. Он медленно проводил рукой по лицу, пытаясь ослабить напряжение, которое накапливалось с каждым днём.   — Босс, — начал Доун, его голос был серьёзным, что-то в нём заставило босса насторожиться. — Новость неприятная. Мы тут услышали, что кто-то из нашего клана недоволен вашим руководством.   Ли откинулся на спинку стула и, не спеша, взглянул на Доуна. Лицо его оставалось спокойным, но глаза, обычно полные решимости, на мгновение затуманились тревогой.   — Кто именно? — спросил он, голос был низким и тяжёлым, как будто он уже знал, что дело серьёзное.   Доун немного помедлил, потом ответил:   — Мы пока не уверены, но слухи уже начали распространяться. Кто-то из младших, возможно, чувствует, что с ними обращаются несправедливо. Говорят, что кто-то готов идти на компромисс с внешними силами.   Мужчина сжал руки на коленях, поглаживая каждый палец, словно пытаясь успокоиться. Он не был склонен к панике, но эта новость вызвала у него беспокойство.   — Это ещё не подтверждено? — уточнил он.   — Нет, — ответил Доун, — но люди начинают обсуждать. И если не принять меры, это может стать проблемой.   На мгновение закрыл глаза, обрабатывая информацию. У него было достаточно опыта, чтобы понять, что это не просто слух. В таких ситуациях всегда скрывается что-то большее.   — Сделаем всё, чтобы выяснить, кто стоит за этим. Надо быть осторожными, — сказал он, вставая с места. — Пусть все сохраняют спокойствие. Я сам поговорю с теми, кто может быть в курсе.   Доун кивнул и молча вышел, оставив Минхо наедине с его мыслями.   Минхо некоторое время стоял, опершись руками на стол, погружённый в размышления. Он знал, что такое недовольство в клане — это всегда предвестие бури. И если не взять ситуацию под контроль сразу, она может перерасти в нечто гораздо более опасное.   Он быстро направился в офис, где хранились документы и записи о членах клана, а также о всех их операциях. Необходимо было найти хоть какую-то зацепку, которая могла бы подтвердить слухи или, наоборот, развеять их.    Ли понимал, что если позволить этому недовольству расти, оно может вылиться в открытое сопротивление или даже в предательство.     Как только он вошёл в офис, его встретил Чонсу, один из старших членов клана, который всегда был верным и вежливым, но в последнее время стал чуть более замкнутым.   — Босс, вы пришли, — сказал Чонсу, подняв взгляд от бумаги. — Есть новости?   Мужчина присел на стул напротив, внимательно изучив лицо Чонсу.   — Слышал что-то о недовольстве в клане? Кто-то выражает недовольство по поводу моих решений? — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась твердость. Чонсу поиграл карандашом в руках, потом сдержанно ответил: — Есть некоторые разговоры, но ничего конкретного. Речь шла о младших. Некоторые говорят, что ваша политика стала слишком жёсткой. Особенно по поводу новых обязательств, которые вы ввели для наших ресторанов.     Минхо молча выслушал его, затем поднял руку, давая понять, чтобы тот продолжал.   — Я пытался успокоить их, но слухи уже пошли дальше. Я бы порекомендовал действовать быстро. Может, провести личные встречи с несколькими людьми из младшего состава, чтобы понять, что именно их беспокоит.   Задумался. Он понимал, что если эти разговоры не затушить сейчас, это может перерасти в кризис. И чем дольше он будет тянуть, тем сложнее будет вернуть ситуацию под контроль.   — Хорошо, — наконец сказал он. — Организуй встречи. Я поговорю с ними лично.   Чонсу кивнул, готовый исполнить приказ.   — Ещё, — добавил Минхо, — проверяй, кто из младших часто посещает бары и кафешки в нашем районе. Возможно, кто-то из них начал искать поддержки вне клана. — Сделаю, — ответил Чонсу.   Минхо встал, направляясь к двери, и бросил короткий взгляд на свой ноутбук, который тихо пиликал от новых сообщений. Он понимал, что сейчас нужно принимать решительные меры, пока не стало слишком поздно.   Когда Минхо уже почти вышел из офиса, Чонсу вдруг заговорил:   — Босс, не забывайте о том, что у вас есть поддержка. Если кто-то начнёт действовать против вас, не один человек будет стоять рядом. Минхо остановился, оглядываясь. — Я знаю, — сказал он сдержанно, но в его глазах была решимость. — Сейчас главное — действовать тихо и быстро. Время на нашей стороне, но его не так много.  

***

Девушка несла пакет с красными яблоками, их свежий аромат наполнял воздух. Она держала Джисона за локоть, её шаги были уверенными, но на лице всё же проскакивал лёгкий намёк на беспокойство.   — Заказов новых нет? — спросила Нури, поправляя своей рукой кожаную кепку, которая немного сдвинулась, когда она ускорила шаг.   Джисон сдержанно взглянул на неё, чуть подал голову, как будто собираясь ответить, но затем слегка прикусил нижнюю губу, цепляя пирсинг.   — Есть только в ресторане, — сказал он с лёгким недовольством, как будто что-то не устраивало его. Он поймал её взгляд, и в его глазах можно было заметить намёк на скрытую напряженность. — И что будешь делать? — спросил она, его тон звучал чуть холоднее, чем обычно.   Нури остановилась, её глаза не сводились с его лица, она видела, как он не сразу отвечает, и это заставило её задуматься.   — Что ж, — тихо произнесла она, — мне бы хотелось понять, что ты собираешься с этим делать. Ты ведь не тот, кто бы просто сидел сложа руки, верно?   Джисон чуть улыбнулся, но эта улыбка была не более чем едва заметным изогнутым уголком губ, как если бы он сам не был уверен в собственных чувствах.     — Сегодня иду смотреть ресторан и говорить с человеком, который мне написал, — сказал Джисон, идя по улице и поправляя кожаную куртку. — Будет тяжело, если они закажут много посуды. Это минимум мне до ночи сидеть и пить кофе.   — С тобой сходить? — спросила Нури, шла рядом с ним, держа пакет с яблоками. — Могу помочь, если хочешь.   — Нет, я сам, — ответил Джисон, слегка ухмыляясь. — А ты сможешь посидеть с мамой?   — Ты ещё спрашиваешь, дурачок, я же люблю твою маму! — с улыбкой ответила она, подмигнув ему.   Они подошли к аптеке, и Нури зашла внутрь.   — Здравствуйте, чем могу помочь вам? — ласково спросила девушка за прилавком, поправляя очки.   — Здравствуй, можете, пожалуйста, дать две одноразовые маски? — попросила Нури, улыбнувшись в ответ.   — Что-то ещё нужно? — её голос был спокойным и приятным, но в нём чувствовалась скрытая заинтересованность.   Нури слегка замешкалась, не уверенная, как реагировать, но почувствовала, что эта девушка имеет какую-то необычную атмосферу, которая её зацепила.   — Нет, спасибо, — сказала Нури, но её взгляд всё ещё оставался на девушке.   Девушка улыбнулась и сдержанно ответила:   — Хорошего дня!   Нури кивнула и взяла маски, немного теряя фокус, а Джисон, стоя рядом, тоже заметил необычное поведение Нури. Его взгляд был нацелен не только на девушку, но и на реакцию подруги, которая явно что-то почувствовала.   Когда они вышли из аптеки, Джисон не мог не заметить перемены в Нури. Она не сказала ни слова, но было видно, что она задумалась о чём-то. Он тихо наблюдал за ней, решив, что спросить будет слишком навязчиво, но его любопытство уже было разжжено.   — Что-то случилось? — его голос был непринуждённым, но в нём скрывалось нечто более глубокое.   Нури взглянула на него и улыбнулась, но в её глазах всё равно оставался тот вопрос, на который она ещё не могла найти ответ.   — Просто… я не знаю,  Ты видел её? Она как-то странно… смотрела. Слишком по-другому.   Джисон слегка приподнял бровь, но не ответил сразу. Он внимательно посмотрел на Нури, понимая, что ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах.   — Странно? — повторил он, с намёком на лёгкую усмешку. — Ты что, теперь влюбляешься в аптекарей?   Нури отмахнулась, чувствуя, как её лицо стало немного красным.   — Нет, не влюбляюсь. Просто… интересно, что она подумала. — Нури снова вздохнула, сжимая пакет с яблоками. — А ты как думаешь, Джисон?   Он немного задумался, оценивая её реакцию, и наконец сказал:   — Может, она просто сделала свою работу. Но если ты хочешь, я могу вернуться и спросить, что она думала о тебе.   Нури улыбнулась, чуть подмигнув:   — Нет, лучше оставь её в покое. Но если мы будем тут часто появляться, то ты уже наверняка успеешь задать этот вопрос.

***

В квартире Джисона было спокойно и уютно, тихий свет ламп создавал тёплую атмосферу. Девушка вошла, сняла свой пиджак и кожаную кепку, оставив их на вешалке у двери. Розоватые волосы немного развеялись, и она поправила их рукой, скинув пиджак на диван.   Поставив пакет с яблоками на кухонный стол, она оглядела комнату, следя за каждым движением, пока ждала друга. В этом доме было что-то успокаивающее, и ей нравилось здесь бывать. Важно было помочь Джисону с его мамой, ведь она болела.   Перед тем как войти в комнату, девушка быстро надела маску на лицо, аккуратно расправив её по краям, чтобы было удобно. Джисон сделал то же самое, натягивая маску на своё лицо. Оба обменялись быстрым взглядом, и он слегка покачал головой, мол, так и знал, что этот момент настанет. Но несмотря на это, он всё равно подходил к делу с привычной серьёзностью.   Открыв дверь, они вошли в комнату. На тумбочке лежала куча таблеток, разных баночек и упаковок с лекарствами, отражая всё то, что потребовалось для облегчения состояния его мамы. Женщина лежала в постели, казавшейся намного слабее, чем обычно. Но как только она увидела своего сына и Нури, её лицо просветлело.   — Какие люди, — сказала она с лёгким удивлением, видя Нури, которая подошла к кровати. — Милая Нури пришла. Рада видеть тебя! Как ты? — её голос был тёплым, но с явной усталостью, как у человека, долго борющегося с болезнью.   Джисон мягко улыбнулся своей маме, несмотря на её слабость. Он знал, как важно для неё поддержание нормального общения, даже если она чувствовала себя плохо.   — Я хорошо, вы как, рассказывайте? — спросила Нури, присаживаясь на кровать, её голос был мягким, заботливым.   Женщина улыбнулась, несмотря на своё состояние, и слабо вздохнула, пытаясь объяснить:   — Ой, милая моя, как видишь, потихоньку… но всё равно жуткая слабость в теле, — она попыталась приподняться, но Нури сразу остановила её, положив руку на плечо.   — Не стоит, — мягко сказала девушка, касаясь её руки. — Лежите спокойно, вам нужно отдыхать.   Женщина с благодарностью взглянула на неё и снова улыбнулась, будто понимая, что она в надежных руках. Джисон стоял рядом, наблюдая за ними, его лицо оставалось серьёзным, но в глазах скользнула лёгкая тревога.   — Всё будет хорошо, — добавила Нури, продолжая держать женщину за руку. — Главное, не переживайте. Мы с Джисоном позаботимся обо всём.   Женщина кивнула, закрывая глаза на мгновение, позволив себе немного расслабиться.   — Я вам там купила ваши любимые яблоки, — сказала Нури, убирая прядку своих волос за ухо. — Джисон вам сделает запечённые яблоки с мёдом, — добавила она с тёплой улыбкой.   Женщина внимательно посмотрела на неё, а затем заметила, как Нури поправляет волосы. На правом ухе девушки было много проколов и хрящика, из которых висели небольшие серьги, придавая её внешности несколько дерзкий, но в то же время утончённый вид. Женщина тихо восхитилась:   — Ого, сколько у тебя проколов, милая… это очень интересно. Ты всегда любила такие украшения?   Нури слегка покраснела, но с улыбкой ответила:   — Да, мне нравится, когда всё немного необычно. Иногда такие вещи как-то подчёркивают личность.   Женщина кивнула, всё ещё любопытно смотря на её ухо.   — Это точно… ты такая красивая, как и всегда, — проговорила женщина с нежной улыбкой.     — Нури с тобой посидит, а мне надо на встречу, — сказал Джисон, вставая с места и подходя к двери. Он улыбнулся матери и, сделав воздушный поцелуй, добавил: — Не скучайте, я скоро буду.   Мать, сидя на кровати, следила за ним взглядом и тихо сказала:   — Будь осторожен, сынок.   Хан кивнул, затем подошел к вешалке, где висела его кожаная куртка. Он быстро надел её, проверив, что все нужные вещи при нём, и направился к двери.   Покидая квартиру, он взял телефон и отправил сообщение, чтобы ему скинули адрес ресторана. Ответ пришел почти мгновенно, и Джисон, не теряя времени, заказал такси. Он быстро набрал номер и попросил водителя приехать как можно скорее.   Время было на счету, и Джисон был уверен, что ему нужно действовать быстро, чтобы успеть обсудить все вопросы с человеком, который ему написал.  

***

— Босс, тот керамист скоро будет. Где вы будете разговаривать? — спросил Доун, подходя к Минхо.   Минхо не отвлекаясь от работы, аккуратно закручивал суши, с легким движением пальцев подгоняя последний кусок. Он бросил взгляд на помощника и кивнул.   — Сделай нам столик, пожалуйста, — коротко ответил он, продолжая работу.   Доун, заметив, что босс явно поглощен процессом, не стал настаивать и сразу пошел выполнять просьбу, оставив Минхо сосредоточенным на своей задаче.   Минхо продолжал работать, плавно и уверенно разрезая рыбу и готовя суши. Он не спешил, наслаждаясь процессом и тем, как идеально складывался каждый кусок. Время шло, и он всё больше погружался в привычную рутину. Его мысли были сосредоточены на предстоящей встрече, хотя, казалось, он и не был особенно обеспокоен.   Через некоторое время Доун вернулся и сообщил:   — Столик готов. Керамист, похоже, уже рядом. Он сказал, что пришел.   Ли кивнул, протер руки полотенцем и встал, с некоторым усилием вытягивая спину, которая немного затекла от долгого сидения. Он взял блокнот и ручку, подойдя к столику, где должен был пройти разговор.   — Пойдем, — сказал он, немного улыбнувшись. — Время не ждет.   Джисон сидел на диване, прислонясь к стене, его взгляд скользил по ресторану. Атмосфера была уютной и живой. Лампы с красными и оранжевыми оттенками мягко освещали пространство, создавая тёплое и приглушённое освещение. Свет играл на деревянных столах, их поверхность слегка отражала свет. Везде стояли столики, аккуратно расставленные, создавая атмосферу уюта. В углу зала, рядом с окнами, стоял небольшой столик с растениями, а на навесе, укрывающем террасу, висели яркие красные зонтики, которые придавали месту особое очарование.   Легкий запах свежих морепродуктов и пряных соусов витал в воздухе, смешиваясь с ароматом зелени и свежеприготовленных блюд. Джисон невольно расслабился, ощущая гармонию этого места, но в то же время его пальцы теребили шершавую кожу на руке, оставшуюся после работы с глиной. Это место, казалось, идеально подходило для его изделий. В его голове всё больше созревала мысль, как его посуда впишется в этого уютного ресторана.   Минхо подошёл к дивану, его взгляд сразу упал на серебристые волосы, которые переливались в тусклом свете. Он присел напротив, немного замешкавшись. Внешность этого человека, сидящего перед ним, была совсем не такой, как он себе представлял. Он ожидал увидеть спокойного, возможно, немного консервативного мастера, а перед ним сидел человек с выраженной индивидуальностью.   Мужчина заметил пирсинг на губе, на правой брови и многочисленные серьги на ушах — всё это немного сбивало с толку. Его взгляд невольно задержался на чёрном лакированном маникюре, который контрастировал с более строгими атрибутами работы с глиной.   “Точно ли это керамист?” — промелькнула мысль в голове Минхо. Он ожидал увидеть что-то более сдержанное, но перед ним был человек, чей стиль был ярким, выразительным и, возможно, немного даже дерзким. Минхо растерялся, не зная, как реагировать.     — Вы точно занимаетесь глиной и посудой? — немного настороженно спросил Минхо, всё ещё не веря, что этот человек был тем самым керамистом.   — А вы точно сушист? По вам и не скажешь, — фыркнул парень в ответ, с лёгкой усмешкой на губах. Он также не спешил скрывать своё любопытство и слегка осмотрел мужчину перед собой, невольно замечая его стиль. Минхо был одет в чёрный жилет, который подчёркивал его уверенность, а на шее можно было заметить эскиз татуировки, которая выглядела, как символ чего-то личного и глубокого.   Минхо не ожидал такой реплики, и его взгляд немного замер, при этом он заметил, как этот человек с интересом осматривает его.   — Так ладно, я бы хотел десять мисок для лапши, но чтобы миска была удобная, — Минхо налил воду в стакан и сделал глоток, осматривая Джисона.    — Есть один дизайн, какого цвета делать? — спросил Парень.   — Давайте сакуры, — ответил Минхо, с лёгкой улыбкой поднимая глаза. — Как тебя зовут?   — Хан Джисон, можно просто Джисон — отозвался тот, слегка наклонив голову, с интересом наблюдая за мужчиной. — А тебя как?   —Ли Минхо — Джисон немного откинулся на спинку дивана, его взгляд был спокойным, но что-то в нём скрывалось.   — Сколько тебе времени нужно на изготовление посуды? — Минхо подождал, когда Джисон ответит, и чуть наклонился вперёд.   — Целая неделя, — ответил Джисон, слегка покусывая нижнюю губу, чувствуя вкус металла пирсинга. — Я тебе скину дизайн миски, и ты скажешь, как тебе.   — Целая неделя? — Минхо наклонил голову с игривой улыбкой. — Я думал, ты керамист, а не волшебник. Или ты и тот, и другой?   Джисон усмехнулся, подбирая слово.   — Да, волшебник, конечно, — ответил он с сарказмом, глядя на Минхо. — Но для того, чтобы создать идеальную посуду, иногда нужно время. А ты, похоже, вечно спешишь.   Минхо рассмеялся, прислоняя локоть к столу.   — Ну, если ты волшебник, я не удивлюсь, если одна из мисок станет летать сама и разогреется до нужной температуры. А тогда ты точно обойдешь все рестораны города. — Он подмигнул. — Только вот я бы не рискнул ее трогать. Честно говоря, боюсь, что такая миска быстро потеряет свою магию.   — Не потеряет магию, — с улыбкой сказал Джисон, — мои руки сами придумали этот дизайнер. Он должен подойти к этому ресторану, хоть я и не люблю работать с ресторанами. Они заказывают много посуды, а потом я на них зол.   Минхо усмехнулся, наклоняясь немного вперед, с интересом наблюдая за Джисоном.   — Так это твои руки? Похоже, они не только магию творят, но и хорошую порцию терпения с собой приносят. — Он взял Стакан воды, сделал глоток, подставив её чуть ближе. — Я бы не сказал, что это плохая идея. Много посуды — значит, много работы, а это всегда интересно.   Джисон покачал головой.   — Ты, конечно, шутишь, но если честно, я бы предпочел меньше заказов. Когда их слишком много, приходится работать всю ночь, а потом я не в настроении ни с кем общаться, включая клиентов.   Минхо рассмеялся.   — Ну, ты же керамист, ты же не ожидаешь, что все будут заказывать по одной тарелке. Мне, как повару, тоже не всегда нравится готовить одно блюдо всю ночь. Иногда хочется что-то поэкспериментировать.   Джисон, слегка скривив улыбку, взглянул на Минхо.   — Ага, ну что ж, надеюсь, ты не будешь экспериментировать с моими мисками, когда они будут в твоих руках.   Минхо улыбнулся, подмигнув.   — Пожалуй, буду осторожнее, чтобы не сломать твою магию, керамист.   Джисон попрощался с Минхо, оставив его в ресторане. Он вышел на улицу, но прежде чем уйти, договорился с Минхо, что напишет ему, как только все будет готово.   Ли уже встал с дивана и направился к кухне, когда его взгляд случайно упал на дорогой аксессуар — кожаный бумажник с брендовым лейблом Vivienne Westwood. Он    подошел к нему, взял в руки и аккуратно открыл.   Внутри лежали несколько банковских карт и немного наличных. Но внимание Минхо привлекла фотография, аккуратно вложенная в бумажник. На снимке была девушка с розовыми волосами, обнимающая парня. У парня на ухе свисала сережка, а на лице игривое выражение с высунутым языком и проколом на губе. Девушка целовала его в щеку, и на их лицах играла искренняя улыбка.   Минхо закрыл бумажник, задумчиво ещё раз взглянув на фотографию, затем аккуратно сунул его в карман фартука. Вздохнул и пошёл обратно к кухне — заказы хоть и не поступали, но надо было доделать партию роллов для постоянных клиентов. Работа не ждала.

***

Джисон вернулся в свою мастерскую, привычным движением включил верхний свет, и лампы под потолком мягко зажглись, заливая комнату тёплым жёлтым светом. Он снял кожаную куртку и повесил её на вешалку у двери, затем подошёл к своему рабочему столу и присел на край, облокотившись локтями.   Он достал телефон и сделал пару снимков новой миски, ловя ракурс, чтобы показать её форму и удобство.   Вы: Фото Если вам понравится — по поводу оплаты за десять мисок обговорим?   Отправив сообщение, он отложил телефон в сторону и вновь взял миску в руки. Она была удобной: подходила как для лапши, так и для рамена, а на правой стороне была предусмотрена выемка — держатель для палочек. Это была его собственная идея, и он был ею доволен.   Миска ещё не была раскрашена — Хан разглядывал её, размышляя, какие цвета и мотивы подойдут именно для этого ресторана. В голове всплывали образы: сакура, лёгкий дымчатый серый, может, акценты кобальта…   Но пока краски не определились, он аккуратно положил миску в коробку — хотел показать маме, спросить её мнение.   Вы: Я уже скоро буду дома, ждите меня!  

Розовая зайка:

Ждём тебя :) 

Улыбнувшись, Джисон выключил свет, проверил, всё ли на месте, и закрыл мастерскую на замок. С коробкой в руках он вышел на улицу и направился домой — к своей маленькой семье, которая всегда его ждала.  

***

Дома у Ли было тихо. Он бывал здесь редко — клан, работа в ресторане, бесконечные дела, от которых не отмахнуться. Но сейчас он наконец-то оказался наедине с собой.   Ли снял с себя пиджак, повесил его на спинку стула, остался в одном чёрном жилете, плотно облегающем тело. Татуировка на руке, яркая и детализированная, поднималась от запястья вверх, тянулась по плечу и исчезала под тканью, доходя до ключицы и шеи. Яркие линии в тусклом освещении выглядели как ожившие.   Он прошёл на кухню, включил маленький жёлтый светильник у раковины — уютный свет наполнил помещение мягким теплом. Подойдя к морозильнику, достал банку своего любимого мятно-лимонного мороженого. Без лишних слов и мыслей он ушёл с ней в гостиную, плюхнулся на диван.   Включил «Атаку титанов», устроился поудобнее и принялся есть холодное мороженое, как будто хотел этим заморозить всё внутри себя.   Сегодня он не хотел думать ни о клане, ни о той «неприятности», что, как злая тень, вновь напомнила о себе. Хотел один день тишины. Просто выдохнуть. Но такие дни словно не для него. Сложности будто влюблены в Минхо — всегда находят его, даже если он не зовёт.   Серия шла на фоне, сменяя кадры сражений и реплик героев, но Минхо смотрел сквозь экран, погружённый в свои мысли. Он лениво зачерпнул ещё ложку мороженого, задержал её во рту, чувствуя, как холод пробегает по нёбу. Глаза скользнули в сторону — на кресле лежал тот самый бумажник, который он забрал у керамиста.   — Хан Джисон… — тихо пробормотал он, откинув голову на спинку дивана.   В голове крутилась не только его внешность, но и тот лёгкий вызов в голосе, холодный флирт, сдержанный интерес. Джисон был странным, непохожим на тех, с кем Минхо привык иметь дело. Он был тем, кто не боится сказать правду прямо в глаза, при этом сохраняя свою маску спокойствия.   Минхо бросил взгляд на бумажник. Он не стал смотреть снова фотографию, но она уже отложилась в памяти — девушка с розовыми волосами, прокол на языке, поцелуй в щёку.   — Он занят, да? — сказал Минхо вслух, сам себе, с усмешкой.   Он снова зачерпнул мороженое, теперь уже с азартом. Почему-то это всё его цепляло. Не то чтобы Джисон сразу вызывал доверие, но в нём что-то было. Что-то раздражающе-притягательное.   Экран загорелся входящим сообщением.   Хан Джисон: Фото миски. Если вам понравится — по поводу оплаты за десять мисок обговорим?   Минхо ухмыльнулся, дописал короткий ответ:   Вы: Фото красивое. Миска тоже.А за оплату не переживай. Он поставил телефон на столик, выключил телевизор, мороженое было доедено. Минхо откинулся назад, глядя в потолок.   Один и тот же день на повторе. Две работы — ни сил, ни желания ни на одну. Клан ждёт, а ему плевать. Спать бы — да сна нет, хоть он и важен, говорят. На себя времени — ноль. А посуду всё-таки заказал. Новую. Для ресторана. У парня с очень странной внешностью.   Серебристые волосы, пирсинг на губе и в бровях. В глазах — как будто знает что-то, чего не должен. Минхо не спрашивал. Просто протянул список и молча кивнул. Теперь вот лежит и думает, какого чёрта вообще это сделал.

***

— Джисони, у тебя руки золотые, — говорит мама, медленно пережёвывая запечённое яблоко с мёдом. — Когда-то и у меня были золотые руки. Мне нравится твой новый дизайн мисок.   Она кивает в сторону посуды на столе — простые на вид, но с изящной линией края, с едва заметным, будто случайным узором, в котором угадывается намерение художника.   Джисон улыбается, тёпло и чуть застенчиво.   — Спасибо, мам, — тихо отвечает он и берёт кувшин с тёплой водой. Аккуратно наливает в стакан и подаёт ей, следя, чтобы не пролилось ни капли. Её пальцы дрожат, но она принимает стакан с тем же достоинством, с каким когда-то держала кисть или нож.   Он смотрит, как она делает глоток, и в этот момент всё внутри чуть отпускает.   — Помнишь, как ты учила меня лепить? — тихо сказал Джисон, усевшись рядом на край кровать. Мама посмотрела на него поверх стакана, в её глазах мелькнула улыбка и что-то глубокое, тёплое.   — Конечно, помню. Ты тогда всё пытался сделать чашку, а у тебя всё получался кривенький бочонок. — Зато ты сказала, что в нём есть характер, — усмехнулся Джисон, опуская взгляд. — Потому что он был живой, — мягко сказала она. — И ты был живой, с грязными руками и мрачным взглядом, как будто тебя заставили, но пальцы слушались. Ты чувствовал глину. Ты не лепил — ты разговаривал с ней.   Она поставила стакан на подставку и аккуратно взяла его руку в свою.   — Эти руки… я сразу знала, что они особенные. Не потому что точны, а потому что честные.   Парень молча кивнул. Иногда слова — лишние. Особенно, когда сидишь рядом с человеком, который помнил твои первые чашки лучше, чем ты сам.   — Помню один момент, — тихо заговорила мама, ставя миску с запечёнными яблоками на тумбочку. Она провела пальцами по краю посуды, будто что-то вспоминая. — Был дождливый день. Серый, сырой. Лило как из ведра. Я как раз перекладывала изделия в печь, когда в мастерскую зашёл мальчишка.   Она уселась поудобнее, глядя в пустоту, в ту самую далёкую осень.   — Подросток. Весь мокрый с головы до ног, капюшон съехал, волосы прилипли ко лбу, лицо… всё заплаканное. Глаза красные. Он ничего не сказал. Просто стоял. Я даже сначала подумала, что он заблудился. Но потом… я дала ему полотенце. И миску супа. Он не стал говорить ни слова. Только ел молча, будто это был первый его обед за несколько дней. А потом сел за стол и начал лепить. Представляешь?   Она улыбнулась, тепло и немного печально.   — Я дала ему кусок глины — как даю всем, кто не знает, что делать с руками. А он взял… и сделал маленькую миску. Простую. С кривым краем. Но в ней было что-то — живое.   —Я до сих пор помню, как она смотрелась в его руках. Он так аккуратно держал её, как будто боялся разбить.   Джисон застыл, не отводя взгляда от неё. В груди что-то странно ёкнуло.   — А что было дальше? — хрипло спросил он.   — Он ушёл. Просто так же тихо, как пришёл. Я хотела спросить имя, но он не обернулся. Иногда я думаю, что он был как дождь в тот день. Пришёл, промок до нитки, растворился. Я ту миску не стала продавать. Она у меня до сих пор стоит на верхней полке.   — Ладно, мамуля, ты отдыхай, — мягко сказал Джисон, поднимаясь с края кровати.   — Я провожу Нури, она там засиделась, ждёт меня.   Он взял миску с яблоками, наклонился и поцеловал маму в макушку. Тёпло, бережно.   Мама только улыбнулась в ответ, уже почти закрывая глаза. Джисон тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.   На кухне Нури сидела за столом, облокотившись локтем и покачивая ногой, задумчиво глядя в телевизор. Он поставил миску с яблоками рядом и улыбнулся уголком губ.   — Прости, что так долго. Мама соскучилась, — сказал он, мягко. — Всё нормально, Хан, — отозвалась Нури и встала. — Давай, одевайся уже и пошли прогуляемся, а то я тут совсем приросла. Она накинула на плечи пиджак, застегнула его на одну пуговицу и поправила кожаную кепку на голове.   Джисон кивнул и направился в свою комнату. Переоделся быстро — надел свежую белую футболку, поверх неё — свою любимую коричневую рубашку в крупную клетку. Перед тем как выйти, взял флакон духов и дважды пшикнул на запястья — запах шоколада мягко разошёлся в воздухе. Он вдохнул глубже, будто настраиваясь на вечер.   Выключил свет, обернулся на секунду — взгляд задержался на полке, где стояла старая миска. И только потом тихо вышел из комнаты.   Они вышли из квартиры и направились в парк. Весенний воздух был тёплым, свежим, пах сакурой и землёй после дождя. Цветы тихо осыпались с деревьев, падая на дорожки и плечи прохожих.   Джисон шёл рядом с Нури, в одной руке держа телефон. Разблокировал экран — было новое сообщение.   Сушист Минхо: Фото красивое. Миска тоже. А за оплату не переживай.   Джисон усмехнулся, пальцы быстро скользнули по экрану:  

Вы:

Тогда завтра начну делать. Постараюсь сделать побыстрее ;)

Нури, уловив движение, повернулась к нему с прищуром.

  — Ну что, как тот человек, который заказал у тебя посуду? — спросила она, не без интереса.   — Хм… высокий, — начал Джисон, убирая телефон в карман. — Чёрные волосы. Красивый нос у него, кстати.   — Ага… — протянула Нури, приподнимая бровь. — Ты это как-то слишком точно подметил.   — Он шокнулся от моей внешности, — продолжил Джисон, будто не заметив её интонации. — Прямо так и застыл, как только увидел.  Наверное, не ожидал, что гончар с пирсингами и серебряными волосами вообще существует.   Нури рассмеялась и толкнула его плечом.   — Ну, ты и правда выглядишь как персонаж из дорамы с рейтингом 18+. — Спасибо, принимаю как комплимент, — фыркнул Джисон. — Хотя, честно говоря, он смотрел… с интересом. Даже если пытался скрыть.   — Смотри, не влюбись, — бросила Нури с ухмылкой, скосив на него взгляд. — А то знаю я тебя… одна улыбка — и ты уже лепишь ему сервиз с сердечками.   Джисон хмыкнул, сунув руки в карманы.   — Профиль у него и правда красивый, — признался он, глядя перед собой. — Но он не в моём вкусе.   — Ага, конечно, — протянула Нури. — Сначала “не в моём вкусе”, потом — “ну, он просто вежливый”, а через неделю — “я случайно сделал ему чашку с его инициалами”.   — Это было один раз, — буркнул Джисон, отворачивая лицо, чтобы скрыть улыбку.   — И как раз в прошлый раз, когда ты сказал “не в моем вкусе”, — напомнила она, поддразнивая.   — Ладно, — протянул он, чуть насмешливо. — Дай мне хоть немного сохранить лицо. Я же художник, должен быть загадочным.   — Загадочный ты будешь, когда перестанешь улыбаться, как кот, который что-то задумал, — засмеялась она, обняв его за плечо. — Пошли, загадочный, хочу мороженого.  

***

Мужчина лежал в постели, почти уже засыпая под знакомый рёв титанов в серии аниме. Но тут звук вибрации телефона прервал его попытку погрузиться в сон. Он протянул руку и взял устройство.   Хан Джисон: Тогда завтра начну делать. Постараюсь сделать по-быстрее ;)   Он чуть прищурился, просматривая сообщение. Ответить? Ну, раз уж он не мог засыпать без мысли о том, что же Минхо задумал, решил написать.   Вы:Не торопись, ты свой бумажник потерял. Я завтра заеду к тебе, скинь адрес! Ли выключил телефон, убрав его в тумбочку, и сразу переключил телевизор. Экран погас, оставив в комнате только тусклый свет ночного лампочки. Сняв футболку, он медленно положил её на кресло и слегка поправил одеяло, чтобы она свободно лежала по телу. Когда  открывшийся вид на его спину был впечатляющим.   Тело мужчины было покрыто целым произведением искусства — татуировки извивались по коже, как древние письмена. Японские символы, каждое из которых несло свой смысл и историю, пересекались и переплетались, создавая сложный узор. В центре спины, на месте, где плечи переходили в шею, была изображена огромная татуировка тигра — величественный и мощный, с ярко выраженными чертами, как будто готовый к рывку. Его глаза, казалось, смотрели прямо, словно из глубины памяти, напоминая о далёких днях и неуловимых угрозах.   Он стоял так, будто не замечал ни своего внешнего вида, ни отражения в зеркале. Тело было его холстом, но оно уже давно стало частью его личности, как будто каждый рисунок на коже был частью его самого.  

***

— Когда ты успел потерять свой бумажник? Ты как всегда, Хан, ну ты вообще! — возмущалась девушка, сидя на скамейке в парке и кусая мороженое. Её взгляд был полон недоумения, а на губах появилась лёгкая насмешка. — Ты всегда теряешь всё, что можно потерять.   Хан только усмехнулся, не особенно расстраиваясь.   — Возможно, он остался дома, или… реально я его потерял. Но это не беда, — ответил он, спокойно пожав плечами. Он достал из пакета бисквит с клубникой, отломил треугольный уголок и, не теряя времени, откусил кусочек. — А он мой любимый.   Девушка закатила глаза, посмотрев на него с недовольством.   — Ну конечно, твои любимые вещи всегда на грани исчезновения, — заметила она, продолжая возмущаться, но в её голосе всё-таки звучала доля усталой привязанности.   Он лишь пожал плечами, продолжая наслаждаться бисквитом, его взгляд снова стал лёгким и задумчивым, будто ничего особенного не происходило.   — Сколько тебе надо сделать мисок и какие будешь делать? — спросила девушка, с интересом наблюдая за Ханом, который только что закончил есть бисквит.   Джисон немного задумался, играя с последним кусочком бисквита, прежде чем ответить.   — Ту самую, которую сделал. С держателем для палочек. Она удобная и необычная, — сказал он, слегка вздыхая. — Десять мисок надо сделать.   Он откусил кусочек, немного покачав головой.   — И когда ты вообще собираешься начать их делать? — спросила она, с улыбкой и лёгким недоумением в голосе.    — Завтра утром буду уже в мастерской, думаю, где-то в шесть приду туда и начну работу, — сказал Хан, с аппетитом откусывая кусочек треугольного бисквита с клубникой.   Подруга, сидя рядом и наслаждаясь мороженым, чуть наклонила голову, посмотрев на него.   — Скажи спасибо тому… как его зовут, кстати? — спросила она, не отрываясь от мороженого.   — Ли Минхо, — ответил Хан, вытирая руки о салфетку и принимаясь за следующий кусочек бисквита.   — Так вот, скажи тому Ли Минхо спасибо, что он не заказал 30 мисок для ресторана своего, — добавила подруга, усмехнувшись. — Это уже не шутки!   Хан, немного задумавшись, снова откусил кусочек и взглянул на неё.   — Он, наверное, не особо понимает, сколько труда в этом. — Он приподнял бровь, продолжая жевать. — Но ладно, скажу. Может, и правда, стоит поблагодарить.   Подруга усмехнулась, облизав ложку с мороженым.   — Это точно стоит того, — сказала она, подбадривая его. — десять мисок — это хороший заказ. Я бы на твоём месте уже готовилась к полной нагрузке.   Хан хмыкнул, слегка покачав головой.   — Завтра начну, — ответил он, снова откусывая бисквит с клубникой, как будто это единственное, что может его отвлечь от размышлений.

***

Ночью Хан принял душ, ощущая, как горячая вода расслабляет его мышцы после долгого дня. Выйдя из ванной, он обвил тело полотенцем, которое туго держалось вокруг его торса. Лёгкий пар в воздухе ещё не успел осесть, когда Хан направился на кухню, чтобы помыть посуду после ужина, где мама, казалось, не успела до конца всё убрать. Тихо, чтобы не разбудить её, он принялся за работу, аккуратно моя тарелки и ножи, оставшиеся от запечённых яблок.   После этого он подошёл к двери маминой комнаты, тихо заглянул внутрь, проверив, спит ли она спокойно. Убедившись, что всё в порядке, он тихо закрыл дверь и отправился к себе в комнату.   В комнате парень включил ноутбук, внимательно настроив его для вечернего просмотра. Он выбрал какой-то старый ужастик, поглощая свет экрана, который слегка освещал его лицо в темноте. Переодевшись в пижаму, он снял полотенце, сбрасывая его на стул у кровати, и надел трусы и чёрную майку. Его руки, напряжённые и накачанные, ещё слегка поблёскивали от воды, когда он вытирался, стараясь избавиться от оставшихся капель, что скатывались по его медовой коже. Тихо улыбнувшись, он сел на кровать, погружаясь в фильм, но его мысли оставались где-то в тени его забот.   Джисон взял свой телефон, заметив, что пришло новое сообщение от Минхо. Открыл экран и прочитал его:   Сушист Минхо: Не торопись, ты свой бумажник потерял. Я завтра заеду к тебе, скинь адрес!   “Вот чёрт возьми,” — подумал Джисон, слегка раздражённый, но в то же время облегчённый. Он быстро набрал ответ, указав свой адрес.  

Вы:

*адрес*Спасибо, что нашел его. Добрых снов!

Джисон отложил телефон в сторону, погружённый в мысли. Он не думал, что именно этот мужчина найдёт его бумажник. Но, слава богу, его не украли. Он вздохнул с облегчением, вспомнив, как беспокойно искал свой бумажник по дому, когда понял, что его нет.   Он лег на подушку, вытирая последние остатки усталости, и включил фильм, пытаясь отвлечься от мыслей. В темноте комнаты экран ноутбука был единственным источником света, а Джисон погружался в мир экрана.  

***

На следующий день Джисон уже был на рабочем месте. Глина, влажная и податливая, была раскатана по горничному кругу. В его руках она начинала принимать форму, воображая, как из неё вырастет миска. Он сосредоточился на работе, но за утро успел сделать только две миски, потому что, как на зло, всё пошло не так.   Первая попытка не дала желаемого результата — глина словно сопротивлялась, не желая слушаться, и не получалось добиться нужной формы. Джисон был слегка зол, чувствуя, как раздражение начинает накапливаться. Он несколько раз пытался снова, но каждый раз глина не послушно скатывалась обратно.   Он вздохнул, разминая пальцы, и приступил ко второй попытке. Миска вновь не получалась, но он не сдавался. С шестой попытки, после очередной коррекции формы, глина наконец начала поддаваться. Она стала плавно и чётко следовать за его руками, и через несколько минут из неё появилась аккуратно сформированная миска. Джисон удовлетворённо кивнул, чувствуя, как раздражение уходит, уступая место сосредоточенности и спокойствию.   Он взял другую порцию глины и продолжил работать, зная, что каждая миска требует терпения и времени.     На колонке играла песня Yellow Box, её мелодия звучала в мастерской, наполняя пространство спокойным настроением. Миска, третья по счёту, была почти готова. Хан сделал боковые волны для держателя палочек, и работа шла ровно. Он наклонился, чтобы взглянуть на форму, как вдруг услышал звонок двери.   Он поставил миску на стол и обернулся. В дверях стоял мужчина в черном пиджаке и белом жилете, с лёгкой небрежностью, как всегда. Черные волосы слегка кудрявились, и от этого его образ казался ещё более выразительным.   Can we begin again?    Минхо стоял у двери, бросая быстрый взгляд на парня, который был в фартуке, с руками, покрытыми глиной до локтей. Черный лак на ногтях, как всегда, теперь был облеплен глиной. Его волосы чуть падали на глаза, создавая атмосферу лёгкой небрежности.   Just start all over   Хан с пирсингом на нижней губе, брови и ушах, как всегда, оставался в своём привычном стиле. Пирсинг на губе и брови явно выделялись на его лице, когда он улыбнулся.   — Супер, ты пришёл! — сказал Хан с лёгкой улыбкой, снимая руки с глины и отряхивая их. — Сейчас я помою руки, а ты садись, не стой, — добавил он, быстро скрывшись в ванную.   Ли осмотрел мастерскую, стоя у входа. Стол был прижат к стене, в углу стоял круг для работы с глиной, а рядом была небольшая кухня. В уголке, возле мягкого кресла, стоял шкаф с старыми наклейками, которые, казалось, хранили память о давно прошедших временах. Минхо сделал шаг вперёд, и взгляд его задержался на каждой детали, как будто он хотел всё запомнить.   I gave everything I can, oh   Мужчина почувствовал странное ощущение, будто он был здесь давно. Он уселся на мягкое кресло, сложил руки на коленях и, не отрывая взгляда от окружающего пространства, стал ждать парня, который всё ещё был в ванной.   Это чувство не покидало его, как будто этот момент был частью чего-то уже пережитого, знакомого. Место, где он сидел, было таким уютным, таким уютным, как ни одно другое. Лишь тихий звук воды в ванной нарушал тишину, будто время здесь замедлилось.   Джисон вышел из ванной, на мгновение задержав взгляд на Минхо, и, не теряя времени, взял свой стул на колесиках и подкатив его к месту напротив Ли. Он сел, коротко взглянув на мужчину.   — Будешь чай или кофе? — спросил он, немного расслабившись, но не скрывая своей привычной стойкости.   Минхо слегка покачал головой.   — Спасибо, но я ничего не буду. Я пришёл вернуть тебе бумажник и уже пойду, — ответил он, доставая из пиджака кожаный бумажник и держась за него крепко, как за что-то важное.   — Жаль, но ладно, давай его, — Хан протянул руку.   I’m dying to live again    Ли протянул бумажник, чувствуя, как пальцы Джисона касаются его руки. Ладонь парня была немного шершавой от недавней работы с глиной, и это ощущение оставило странное послевкусие в его сознании.   — У тебя… — тихо шепчет Ли, но не договаривает, взгляд его встречается с взглядом Джисона, и он на мгновение замирает.   Хан забрал бумажник из тёплых, вонявших глиной, рук и слегка сжал его в ладони.   — Точно ничего не будешь? — снова спрашивает, его голос мягко обрывает тишину.   Минхо лишь коротко покачал головой, но не стал отвечать. В этот момент его взгляд был сосредоточен на руках Джисона, и он вновь почувствовал странное беспокойство.   Just start all over   — А ещё спасибо, что не заказал много посуды, — сказал Хан, немного усмехаясь. — Как я уже говорил, я не выдерживаю ресторанов и множества заказов.   Он облизывал губы, как бы играя с мыслью, что одна большая партия посуды — это не то, с чем он любит иметь дело. Его взгляд стал немного менее напряжённым, хотя в глазах всё ещё была искра работы, которую ему не всегда хотелось выполнять.   Минхо наклонил голову в его сторону, его взгляд был внимательным, но спокойным.   — Ты как будто ненавидишь массовые заказы, — сказал он, слегка поддразнивая, — Но это же твоя работа, разве нет?   Хан улыбнулся и откинулся на стуле, чувствуя лёгкое напряжение в плечах от работы с глиной, которая всё-таки требует сил.   — Знаешь, я люблю, когда всё идет по плану, когда работа размеренная, а не как на конвейере, — ответил Хан. — Когда ты как будто теряешь частицу себя, пытаясь угодить всем. И, да, ресторан и его заказы — это совсем не для меня.   Минхо заметил, как в его голосе прозвучала доля усталости, но также и лёгкая улыбка, которую он пытался скрыть.   — Ты всё-таки любишь заниматься этим, — подметил Минхо, — иначе бы не был тут, да и не делал такие вещи, как миски для ресторана.   I’m dying to live again    Хан сжал губы и снова посмотрел на Минхо, почувствовав в его словах что-то большее, чем просто интерес.   — Ты прав, — сказал он. — Но в жизни иногда нужно делать вещи, которые ты не совсем хочешь, чтобы всё остальное имело смысл. Это как с твоим рестораном: ты ведь тоже не каждый день хочешь готовить, да?   Минхо взглянул на него, усмехаясь.   — Возможно, — сказал он, — но это другое. Там ты делаешь для людей, а я — для себя. Тот момент, когда твоя работа и твоё удовольствие пересекаются.   Хан кивнул, понимая, что Минхо всё-таки прав в каком-то смысле. А потом его взгляд стал более серьёзным.   — Ну и ладно, заказы бывают разными, — сказал он с лёгким смехом. — Главное, что теперь у меня есть время для чего-то настоящего, не так ли?   I’m doing my best    Минхо мягко улыбнулся и наклонился чуть вперёд, его взгляд всё ещё спокойный, но в глазах появилась интересная искорка.   — А ты, похоже, всегда ищешь оправдание для того, чтобы не делать того, что не нравится, — сказал он с лёгким поддразниванием. — Ты бы, наверное, и вовсе не работал, если бы не было нужды.   Хан вздохнул, как будто думая, стоит ли продолжать эту тему, но не смог не ответить.   — Возможно, но тогда бы не было всего того, что я люблю, — сказал он, слегка прищурив глаза. — Это как с твоим рестораном: если бы не приходилось работать, тебе бы не было бы так вкусно на ужин, не правда ли?   Минхо засмеялся, но его смех был тихим и немного меланхоличным.   — Ты, наверное, прав, — сказал он, — но я всё равно не люблю долгие смены и кучу заказов. Меньше людей — больше уюта.   — Ты не опаздываешь на работу? — вдруг спросил Хан, кусая нижнюю губу и случайно цепляя пирсинг, после чего нервно почесал левый локоть, как будто пытался скрыть какое-то напряжение.   Ли поднял глаза, немного смутившись от неловкости вопроса, и слегка покачал головой.   — Заговорился я с тобой, — сказал он, вставая с кресла. — Ладно, я пойду. И больше не теряй бумажник, он важен для тебя и для твоей девушки.   All these problems    Хан замер на месте, чуть не зацепив стул, и несколько секунд молчал, не совсем понимая, о чём Минхо.   — Стой, стой, какая девушка? — спросил он, тоже вставая, но при этом чувствовал, как напряжение в его теле только растёт.   Минхо же, с интересом посмотрел на Джисона, а потом, поддразнивая его, фыркнул:   — Та, которая у тебя в бумажнике, с розовыми волосами вроде, — сказал он, как бы не совсем серьёзно, но в его голосе всё равно была какая-то игривость.   Хан замер, глаза чуть расширились от удивления.   — Ты что, это не моя девушка, это подруга моя! — резко ответил он, сам не веря, как всё это звучит. — Ты интересный, Минхо, прям как в фильме, серьёзно! Минхо растерянно посмотрел на него, а затем вдруг поддел губы в улыбке, чуть покраснев от неудобства.   — Ладно, это так уже и не важно, — сказал Минхо, слегка замявшись. — Я пойду уже, хорошей тебе работы и береги руки свои,- не зная почему, Ли, это сказал, но…  он шумно лапнул себя по голове, пытаясь избавиться от ощущения неловкости.   Хан усмехнулся и, не сдерживая смеха, поддразнил его:   — Береги свои руки для дрочки, — сказал он с улыбкой. — Спасибо большое, ты заботливый парень.   Минхо фыркнул, по-своему поддразнив Хана в ответ:   — И для этого тоже, — пробормотал он, когда дверь мастерской закрылась. А Джисону всё же стало смешно от их странной беседы.   Хан посмотрел, как Минхо исчезает за дверью, и, немного потешаясь над их разговором, взял свой стул на колесиках, чтобы вернуться к работе. Он включил круг для глины, сосредоточив взгляд на четвёртой миске. Пальцы начали работать автоматически, а на лице появилась улыбка. Ему было приятно снова погрузиться в привычное занятие, которое он так любил.   God knows.   

***

Ли поехал в офис, зная, что ему предстоит очередной день разборок и нервных встрясок с членами клана. Это было одно из самых нелюбимых им занятий: разбирать проблемы, кричать, выставлять претензии, в общем, тратить свои нервы на людей, которые, как правило, даже не ценили его усилия.   — Такаши, возьми ресторан на себя, — сказал Минхо через поцарапанный экран телефона, сжимая руль так сильно, что побелели его костяшки. — Меня не будет, я должен решать проблемы с кланом. Надеюсь на тебя.   — Хорошо, босс, — ответил Такаши с ноткой обеспокоенности в голосе. — Будьте осторожны. — Он сбросил трубку, не теряя времени на лишние слова.   Минхо выдохнул и на мгновение задумался. Он мог доверять Такаши, несмотря на всю его неуверенность. В глубине души он понимал, что среди этого круга людей есть те, на кого можно хоть немного положиться. Не полностью, конечно, доверие всегда было сдержанным, но достаточно, чтобы оставить некоторые важные дела в их руках. Такаши не был идеальным, но в отличие от многих других, он не предавал и не подводил в критических ситуациях.   Он снова взглянул на дорогу, почувствовав, как напряжение с каждым километром растёт. Впереди ждала не просто встреча с кланом, а, возможно, и столкновение с теми, кого он считал родными. И это чувство всегда оставляло неприятный осадок.   Мужчина вёл свою машину через оживлённые улицы, пытаясь не думать о том, что его ждёт в офисе. Он знал, что сегодня опять будет напряжённый день. И не только потому, что его работа с кланом всегда была связана с риском, но и из-за слухов, которые начали циркулировать в последнее время. Негодующие члены клана начали выражать недовольство по поводу его руководства, и теперь это стало проблемой, с которой Минхо был вынужден столкнуться.   Когда Ли наконец припарковался у офисного здания, он почувствовал тяжесть на сердце, словно все накопившиеся проблемы сжали его в тиски. Он задержал дыхание, сидя за рулём, пытаясь настроиться на день. Но за несколько секунд до того, как он собрался войти в здание, его телефон снова завибрировал.   Хан Джисон: У меня к вам предложения. Если захотите услышать — приходите вечером ;)   Минхо нахмурился. Он не понимал, что хочет от него этот парень. Минхо всегда старался не тянуться к людям, но почему-то к нему сами тянулись. Не знал, как реагировать на такие сообщения. Но в этот момент мысли о Джисоне отошли на второй план. Нужно было сосредоточиться на клане и его проблемах.   Он вошёл в офис и сразу взорвался:   — В чём ваша проблема?! — Кричал Минхо, его голос звучал глухо, злобно, как никогда. — Не нравится босс? Так ищите себе другое место, вы мне уже достали! Сколько можно?!   Все присутствующие младшие замолчали, но один из них прошептал:   — Ли это не понравится…   Минхо резко обернулся, и его взгляд застыл на Тоши, парне с татуировкой на шее.   — Не пищи как мышка, а скажи вслух! — рявкнул Минхо. — Это ты, Тоши, да?   Тоши, заметив опасность в его глазах, немного смутился, но все же продолжил:   — Говорю, что вы не умеете находить подход к нам! Вы только орёте на нас, ничего больше! — Его голос звучал с явным раздражением, но по комнате прокатилась волна недовольства. В ответ на его слова несколько парней исподтишка мотали головы и стучали себя по лбу. Они не могли поверить, что Тоши вообще осмелился так говорить с боссом.   Ли застыл на месте, его глаза блеснули, и он сделал шаг вперёд, точно чувствуя, как напряжение в комнате растёт. Всё было на грани.   Минхо продолжал смотреть на Тоши с таким взглядом, что казалось, он мог буквально разорвать его одним движением. Тишина в комнате стала ещё более острой, и каждый в ожидании затаил дыхание.   Тоши стоял, будто колебался, не зная, как правильно продолжить. Его глаза скользнули по остальным, но никто не решался вмешиваться. Минхо не отводил взгляда, не показывая ни малейшего признака слабости. Его голос снова прорезал тишину, жестокий и строгий.   — Ты, Тоши, если хочешь что-то сказать, говори прямо, не прячься за словами. Ты можешь сказать мне это в лицо, или я буду думать, что это просто трусость.   В этот момент кто-то из младших попытался вмешаться, но Минхо стиснул зубы и поднял руку, давая понять, что его решение окончательное. Вся комната замерла, ожидая, что произойдёт дальше.   Тоши вздохнул, его губы слегка подрагивали, но он всё-таки снова заговорил.   — Мы все просто… у нас просто проблемы с тем, что ты нас постоянно игнорируешь, Минхо, — сказал он, теперь уже немного тише, но слова по-прежнему звучали отчаянно. — Ты нас не слышишь, не учитываешь, что мы тоже люди, а не просто твои подчинённые!   Минхо чуть прищурился, но его взгляд стал менее агрессивным. Он знал, что в этих словах был смысл, но он не мог позволить себе проявить слабость.   — И что, ты хочешь, чтобы я убрал все свои проблемы и начал прислушиваться к каждому из вас? — его голос стал более низким, с оттенком насмешки. — Думал ли ты когда-нибудь, что я тоже не могу просто “слушать”? Я не могу раздавать всем по кусочку времени. Я решаю, когда и что важно, а вы… вы просто должны делать свою работу. Таков этот мир. Такова реальность.   Он стоял в центре комнаты, глаза горели ярким огнём. Атмосфера была напряжённой, и каждый в комнате, казалось, почувствовал, как эта тишина давит на них.   — Вы не умеете себя контролировать, Минхо, — сказал один из младших, почти насмехаясь. — Мне не нравится, что вы руководитель клана якудзы. Что за лидер такой, который не может спокойно управлять своими эмоциями?   Минхо замер, глаза застыли, но только на мгновение. Все его нервы, всё напряжение, которое он пытался скрыть, вырвались наружу, когда он, не задумываясь, шагнул к парню и дал ему пощёчину. Звук удара отозвался в тишине. Парень хватился за щеку, его лицо покраснело, а затем он отлетел в сторону, удивлённо смотря на Ли.   Минхо не дал ему возможности отреагировать, взгляд был полный ярости. Его голос, наполненный гневом и презрением, прорвался сквозь тишину:   — Ещё раз всем повторяю и тебе в том числе, кусок дерьма, ты не имеешь права со мной разговаривать так, и уж тем более указывать мне, что делать, — его слова были как ножи, режущие воздух. — Я не собираюсь терпеть такое отношение.   Мужчина не мог больше сдерживаться. С этой мыслью он плюнул между ними, прямо на пол, и повернулся, чтобы покинуть комнату. Его шаги были уверенными, но внутри бушевала буря. Он не собирался позволять никому оспаривать его место в этом мире, в этом клане.   Минхо ехал к мастерской Джисона, не понимая, что его так тянет туда. Это было странно, потому что обычно ему не хотелось искать повод для общения. Но с ним все было по-другому. Он даже думал, что, возможно, скоро забудет этот день, и все вернется в норму. Но какой-то внутренний импульс заставлял его ехать и снова столкнуться с этим человеком.

***

— Черт возьми, почему ты не хочешь получаться? — злился Хан, стоя у стола. Он достал пачку сигарет с крепким табачным вкусом, вытащил одну и закурил, выдыхая дым с раздражением. Глаза его сверкали, а взгляд был прикован к неудавшейся миске.   Он с силой оттолкнул её, будто сама глина была виновата во всех его бедах.   — Все, дурная, тупая миска, — ворчал Хан. — Четыре сделаны, а пятая не получается… даже пытаться не хочу.   Он чувствовал ярость, накапливающуюся в его груди, и не знал, куда её деть. На долгое время у него не было таких срывов — обычно он спокойно справлялся с такими проблемами. Но сегодня было не так.   С сигаретой между пальцев он подошел к кухне, злой, как никогда. Сделал себе крепкий кофе, стараясь успокоиться. Тишина в мастерской навевала странное чувство, но он всё равно продолжал думать о своей неудаче.   Хан уселся в мягкое кресло, откинув голову назад, закрывая глаза, пытаясь собрать мысли. Но, несмотря на его усилия, в голове было пусто. Пятая миска не выходила, и он не знал, как ее завершить. Он хотел закончить всё быстро, продать работы и не застревать в мастерской на долго. В руках он держал кружку с кофе и сигарету, но злость, которая уже наполнила его тело, начала овладевать им целиком.   Не заметив, как его рука дернулась от напряжения, он уронил кружку. Кофе расплескался по полу, а сама кружка с глухим звуком разбилась на осколки.   — Твою мать, какого ты черта падаешь?! — сорвался Хан, не выдержав. Он даже не подумал о том, чтобы убраться, просто смотрел на осколки, как будто они были причиной всего. Не находя в себе сил продолжать, он отпустил кружку, почувствовав, как бессилие охватывает его.   Без сил, просто потеряв всякое желание что-либо делать, он встал и пошел в ванную. Печаль и злость смешались в нем, и он не знал, как вернуть себе контроль.   Ли припарковал машину и, выйдя из неё, кинул пиджак на заднее сиденье, аккуратно закрыв дверь. Он остался в белом жилете, который подчеркивал его фигуру. Правая рука была привычно покрыта татуировками, которые, словно эскизы, обвивали кожу, создавая сложные узоры, а левая оставалась свободной. Руки он распахнул в момент, когда шагал к мастерской, будто бы желая освободиться от всего внешнего мира.   Переступив порог, он вошел в помещение, и на его слух отозвался звонок дверного звонка. Ли медленно прошел по комнате, и его взгляд невольно скользнул по беспорядку, который царил на столах. Он заметил разбитую чашку с остатками черного кофе, осколки её лежали рядом, а стол был покрыт следами работы — глиной, грязными инструментами и неаккуратно сложенными предметами. На гончарном круге, казалось, оставалась недоделанная миска, окруженная беспорядком, а в воздухе витала напряжённая тишина.   Его глаза остановились на этом бардаке, и Ли прищурился, пытаясь понять, что произошло, но не подавая виду, что удивлен.     В мастерской стояла тишина. Ни звука, ни шума — словно всё замерло в ожидании. Ли, заметив закрытую белую дверь, подошел к ней и постучал, не уверенный, что его кто-то услышит.   Дверь медленно открылась, и перед ним появился Хан Джисон. Его лицо было мокрым от воды, а серебристые волосы прилипали к щекам и по носу, скапливаясь в маленькие капли, которые медленно стекали по шее. В его глазах было что-то между удивлением и усталостью.   — Чего вам нужно ещё? — спросил он, не сразу узнав, кто стоит перед ним.   Минхо замер на месте. Он почувствовал, как его мысли сбились, и он не знал, что сказать. Что-то случилось, что-то, что его сбило с толку, но он не мог понять, что именно.   — А… ой… это ты, — сказал Джисон, заметив его растерянный взгляд. — Боже, прости, что накричал… — он аккуратно убрал мокрые прядки с лица, и капли воды продолжали стекать по его шее, создавая некую нежность.   — Что у тебя тут случилось? — тихо спросил Минхо, заметив, как Джисон, явно расстроенный, стоит в комнате, окружённый беспорядком.   — Беда случилась, миска не получается, и я зол на это всё, — Джисон выдохнул, заметив, как его рука, покрытая татуировкой, едва касалась шеи. Он слегка глотнул слюну, пытаясь справиться с раздражением, которое поднималось внутри него.   Минхо с любопытством взглянул на разбитую кружку и беспорядок, царивший на рабочем столе.   — И из-за этого у тебя кружка разбита и бардак полный на рабочем столе? — спросил Минхо, удивлённо подняв бровь.   — Угу, — ответил Джисон, отворачиваясь от Минхо и начиная собирать осколки с пола. Его движения были резкими и раздражёнными, как будто он пытался разобраться не только с бардаком, но и с самим собой.   Минхо немного приблизился, его глаза были мягкими, и он почувствовал, что Джисону нужно немного успокоиться.   — Джисон, послушай, — тихо сказал он, — не надо так строго обращаться к глине. Ты ведь знаешь, что не сотрёшь её никуда. Я тебе же говорил, не торопись. Я подожду сколько надо.   Он аккуратно положил руку на плечо Джисона, мягко поглаживая его, и, не дождавшись ответа, присел на корточки рядом, чтобы помочь собрать осколки.   Джисон на мгновение замер, его плечо почувствовало тепло от прикосновения Минхо, и какое-то странное облегчение растеклось по его телу.     — Спасибо тебе большое, — сказал Парень, вытирая грязь от глины с рабочего стола, его лицо было усталым, но в глазах блеск благодарности. Он продолжал делать свою работу, но заметно было, как напряжение немного спало.   Минхо подошел к столу, аккуратно поставив стулья на место, все это время тихо и спокойно, словно сам процесс убиранья приносил ему удовлетворение.   — Всё нормально, Джисон, — шепчет Ли, его голос мягкий и успокаивающий. Он продолжал наводить порядок, расставляя стулья и разравнивая их, будто заботясь не только о месте, но и о самом Джисоне.     Минхо не привык сближаться с людьми — не потому что не умел, а потому что не хотел. Он знал, что всё может обернуться болью или проблемами. Люди узнавали, кто он, — и исчезали. Так было не раз. И всё же, с Ханом что-то было не так. Он притягивал. Не как магнит, не как наркотик — как человек, у которого внутри тоже что-то хрупкое, неуловимое.   — Держи чай. За помощь, — пробурчал Хан, ставя перед ним чашку. Он плюхнулся на табуретку рядом, но сам пить не стал — только смотрел куда-то в сторону, мрачнее обычного.   Минхо опустил взгляд на чашку. Венистые пальцы обхватили тёплую керамику. Он сделал глоток — чай оказался уже чуть прохладным, но не горьким. Освежающим. Таким, какой и должен быть в тишине после разбитой кружки и разбросанных мыслей.   — Забудь о пятой миске, — сказал он спокойно. — Завтра сделаешь. Не надо себя грызть, понял? Не спеши.   Джисон дернул уголком губ, устало, но искренне.   — Я уже забыл. Серьёзно. — Он выдохнул, уставился в потолок. — А у тебя как… на работе?   — Всё нормально. Просто устал, — отмахнулся Минхо, облокачиваясь на стол. Конечно, он не стал бы рассказывать, что только что орал на младших в клане якудза и вышел оттуда на грани срыва. Кому надо знать — тот и так знает. А Хан… пусть думает, что он просто сушист работяга.   Хан взглянул на него внимательно, а потом, будто между делом, кивнул на его руку.   — Больно было делать такую татуировку? До самой шеи ж ведь… — Он слегка прикусил губу, явно неуверенный, стоит ли спрашивать, но любопытство оказалось сильнее.   Минхо опустил взгляд на эскиз, что шёл от пальцев вверх по предплечью, перетекал в плечо и терялся под воротом жилета.   — Терпимо. — Он чуть улыбнулся. — Я её люблю. Вроде бы больно было, но сейчас вспоминается почти приятно. Как будто что-то важное оставил на коже.   Он сделал глоток чая, пряча взгляд в кружке, а Джисон уже хмыкнул:   — А ты бунтарь, значит. — Он кивнул подбородком на руку Минхо. — Хотя… мне тоже говорили, что я больной, когда я первый прокол в губе сделал.   Минхо приподнял бровь, скользнув взглядом по серебру в губе и бровях:   — Больно было?   — Неа, — фыркнул Джисон, усмехаясь. — Даже понравилось. Есть в этом что-то… мм… освобождающее.   Он широко улыбнулся, сверкнув пирсингом в губе, и на мгновение взгляд Минхо задержался на этой улыбке.   — Ты странный, — тихо сказал Минхо, но без осуждения.   — Спасибо. Это почти как комплимент, — подмигнул Джисон. — От тебя — тем более.   Ли отвёл взгляд, чувствуя, как внутри начинает подниматься какое-то непривычное тепло — не раздражение, не тревога, а что-то между неловкостью и странным… интересом. Джисон был слишком лёгким, слишком свободным, слишком настоящим — и именно это пугало больше всего.   — Не привыкай, — пробормотал он, допивая чай. — Я не особо разговорчивый. И… не особо дружелюбный.   — А я и не прошу, — пожал плечами Джисон, продолжая что-то ковырять в комке глины. — Мне достаточно того, что ты приходишь. Это уже не молчание. Это… присутствие.   Минхо усмехнулся, будто скептически, но в уголках глаз мелькнуло что-то мягкое.   — Красиво сказал. Ты всегда так говоришь?   — Только когда рядом кто-то, с кем хочется говорить. — Джисон не смотрел на него, но в его голосе прозвучала искренность, которая застала Минхо врасплох.   — Тебе стоит завести блог, — сказал он, чтобы сбить ощущение того, как у него чуть пересохло во рту.   — Или подкаст? С «голосом гончара»? — Джисон рассмеялся, и Минхо впервые услышал этот смех полностью: глубокий, искренний, будто касался чего-то под кожей.   — Господи, нет, — покачал головой Минхо. — Только не это. Я не переживу твоих медитативных размышлений о «внутреннем состоянии глины».   — А жаль, — подмигнул Джисон. — Тебе бы понравилось. Иногда в глине больше честности, чем в людях.   — Ты слишком странный, — снова пробормотал Минхо, но уже с оттенком тепла.   — А ты слишком закрытый, — так же мягко ответил Джисон, не дав ему скрыться за стенами сарказма. — Но мне кажется, ты просто не встречал людей, рядом с кем не нужно закрываться.   Минхо ничего не ответил. Только задержал взгляд на лице парня, на этих серебристых прядях, которые всё ещё чуть липли к виску, на пирсинге, на грязных от глины пальцах, которые всё равно выглядели аккуратно.   Прошла неделя. Минхо постепенно сблизился с Джисоном. Вечерами он всё чаще заходил в его мастерскую — место, которое стало напоминать ему второй дом. Там пахло глиной, чем-то тёплым и спокойным. Там было тише, чем в его жизни, и в этой тишине было что-то спасительное.   Он начал доверять Джисону чуть больше — рассказывал о работе в ресторане, о напряжённых буднях в офисе. Но ни разу не обмолвился о главном: что за его спиной стоит клан, с которым всё чаще происходили проблемы.   В клане обстановка только ухудшалась. Два младших члена упорно стояли на своём — лезли в дела, в которые не следовало, роптали за спиной и срывали дисциплину. Минхо не хотел мараться, но позволить этому гнить дальше — тоже не мог. Он отдал приказ разобраться с ними другим.     Холодный подвал, тусклый свет. Минхо стоял, присев на корточки, одетый в чёрную рубашку, рука крепко сжимала подбородок одного из провинившихся. Злость пульсировала в пальцах.   — Ты, чёртов сопляк, — прошипел он, сжав челюсть Тоши так, что тот зашипел от боли. — Ты хоть раз в жизни пытался понять, кто ты? Сколько ещё раз мне придётся вышибать из тебя мозги, чтобы ты начал думать?   Тоши почти лежал на холодном бетонном полу, хватаясь за руку Минхо, пытаясь оттолкнуть, но безуспешно.   — У тебя сутки. Или ты приходишь в себя, или катись к чертям. Я не держу рядом тех, кто не умеет слушать. — Минхо резко отдёрнул руку, бросив презрительный взгляд на парня.   Он выпрямился, на ходу накинул пиджак, лежавший на кожаном диване.   — Чонсу, проследи за ним. Я уезжаю.   И, не оборачиваясь, вышел из подвала.   Сев в машину, Минхо с силой захлопнул дверь, закинул голову на подголовник и тяжело выдохнул. В пальцах нервно щёлкнула зажигалка — он поднёс сигарету к губам и затянулся. Он не любил курить. Никогда не любил. Но иногда — особенно после разговоров с кланом — привычка возвращалась. Гнев требовал выхода, и дым помогал хоть как-то заткнуть этот внутренний пожар.   Он включил зажигание, машина загудела в ответ. Вырулив с парковки, Минхо направился в сторону ближайшего цветочного магазина. Хотелось отвлечься. Хотелось сделать что-то… простое. Живое. Или, может быть, он просто знал, кому хочет вручить эти цветы.

***

Джисон сидел за гончарным кругом, сосредоточенно выводя форму десятой — последней на сегодня — миски. Его пальцы двигались уверенно и плавно, будто знали глину наизусть. На кухне, за столом, сидели Нури и Соён. Девушки болтали, беззаботно болтая ногами и тихо смеясь.   — Нури, давай сегодня ужин сделаем у меня? — прошептала Соён, чуть поправляя очки. — Мама давно хочет с тобой познакомиться, всё про тебя расспрашивает.   — Ну раз мама хочет — как отказаться, — усмехнулась Нури. — Только надо будет ещё в магазин заскочить, у тебя как всегда только лапша и кетчуп.   — Хей, не щурите под столом, — хмыкнул Джисон, не поднимая взгляда от миски. — А то я тут весь в глине, а вы тут флиртуете.   — А сам-то с Минхо флиртуешь, — хмыкнула Нури, бросив на Джисона хитрый взгляд.   — Не говори глупости, — фыркнул Джисон и показал ей язык, в ответ закатив глаза. — Всё выдумываете, как всегда.   Он встал с места и направился в ванную, бросая через плечо:   — И вообще, у меня руки в глине, мне не до ваших сплетен.   — Ля, посмотри на него! — со смехом сказала Соён. — Спрятался, как будто преступление совершил. Флиртовать можно, а признавать — нет!   Нури засмеялась, качая головой:   — Ага, типичный. Как только запахло жареным — сразу в бегство.   Вот более живо и плавно расписанный диалог:   Дверь мастерской приоткрылась, и девушки обернулись на звук. На пороге стоял высокий мужчина с упрямым взглядом и огромным букетом в руках — белые ромашки вперемешку с нежной гипсофилой.   — Ты Минхо? — первой заговорила Нури, прищурившись, будто оценивая его с головы до ног.   Мужчина коротко кивнул, не спеша входить внутрь. Его голос был низким и сдержанным:   — А Джисон где?   Он облизнул сухие губы, будто немного нервничал, хотя пытался этого не показывать.   — В ванной. Сейчас выйдет, — прошептала Нури и, обменявшись с Соён многозначительным взглядом, чуть склонила голову. — Букет для него?   Минхо не ответил, просто немного опустил глаза, будто на мгновение задумался. Девушки с трудом сдержали улыбки.   Соён едва заметно фыркнула, прикрывая рот рукой, а Нури сделала вид, что чешет нос, скрывая довольную ухмылку.   — Ну ты проходи, чего стоишь как гость на поминках, — с лёгкой насмешкой сказала Нури, махнув рукой в сторону кухни. — Можешь пока тут подождать, он долго не бывает.   Минхо шагнул внутрь, запах глины и чего-то домашнего сразу ударил в нос. Он прошёл вглубь мастерской, поставил букет на край стола, аккуратно, будто боялся его уронить. Глянул на чашки, оставленные на столе, и замер.   — Красивый, кстати, букет, — не удержалась Соён, поднимаясь с табуретки. — Уж не признание ли?   Минхо поднял бровь, но промолчал. Лишь снова облизнул губы и тихо выдохнул:   — Просто… хотел сделать приятное.   Дверь ванной скрипнула, и спустя секунду в помещение вошёл Джисон, вытирая волосы полотенцем. Серебристые пряди растрёпаны, майка слиплась к телу.   — О, Минхо? — его голос звучал немного удивлённо, но с тёплым оттенком. — Что ты тут…?   И тут взгляд упал на букет. Он застыл.   — Это… для меня?   Минхо коротко кивнул и отвёл взгляд. Джисон хмыкнул и, улыбнувшись, подошёл ближе.   — Я же только вчера сказал, что люблю ромашки. Ты что, внимательный, или это совпадение?   — Просто запомнил, — буркнул Минхо, стараясь сохранить серьёзность, но уголки губ всё же дрогнули.   Нури прошептала Соён: — Да они вообще как пара уже. Осталось только объявить.   Соён согласно кивнула, прижав ладони к щекам, и обе потихоньку ускользнули на кухню, оставляя их наедине.   — Ну ладно, мальчики, мы пойдем, не будем вас смущать, — с усмешкой произнесла девушка, тянущая руку к подруге и подмигивая другу. — Не балуйтесь! — они с подругой весело рассмеялись и вышли из помещения.   Джисон проводил их взглядом, затем вернулся к Минхо, держа букет ромашек и гипсофила в руках.   — Мне очень приятно, но это как-то неловко получилось, — произнес Джисон, немного теряясь в своих словах.   Минхо посмотрел на него, слегка приподняв брови.   — Может, я просто хочу тебя украсть и пригласить на ужин, — сказал Ли, немного нервничая, но его глаза всё равно излучали уверенность.   Парень усмехнулся, почувствовав лёгкое напряжение в воздухе.   — Это что, свидание? — его голос был немного насмешливым, но в то же время в нём проскользнуло любопытство.   Джисон, всё ещё стоя с букетом в руках, пожал плечами и улыбнулся.   — Хочешь, считай это свиданием или просто ужином, но сегодня я хочу побыть с тобой наедине, — сказал он, не отрывая взгляда от Джисона.   — тогда поехали.   

***

Ли не хотел ехать в свой ресторан. Он знал, что если они пойдут туда, то обязательно начнутся слухи, разговоры, и он не был готов к этому. Он всегда старался оставаться в тени, избегать лишнего внимания, а уж тем более — обсуждений, которые могли бы пойти по кругу среди знакомых. Ли же, как всегда, был занят тем, чтобы не дать ситуации выйти из-под контроля.   — Давай лучше поедем в другой ресторан, — предложил Минхо, подумав, что так будет гораздо спокойнее. — Там подают отличные супы, — добавил он, надеясь, что этот выбор устроит Джисона.   — Мне без разницы, куда, — сказал Джисон, взглянув на Минхо с легкой улыбкой. — Только лишь бы болтать с тобой.   Он сидел в своем темном пиджаке, потому что не взял с собой кожаную куртку. Под вечер в воздухе уже ощущалась прохлада, и было ясно, что одежда нужна была поплотнее.   Минхо завел машину и выехал на дорогу, направляясь к ресторану. Внутри машины царила тишина, но через несколько минут Хан почувствовал знакомый запах сигарет, который окутал пространство. Он повернулся к Ли, не удержавшись от взгляда на его профиль, который был сосредоточен на дороге.   — Ты курил? — спросил Хан, немного удивленный, ведь никогда не замечал, чтобы Минхо был курильщиком.   Минхо немного сглотнул и взглянул на него, не сбавляя скорости.   — Чуть-чуть, — ответил он, едва заметно пожимая плечами. — Работники вывели меня из себя.   — Не знал, что ты куришь, — сказал Хан, все еще смотря на него, пытаясь понять, почему так спокойно говорит о сигаретах.   Минхо молча усмехнулся, и, немного отвлекаясь от дороги, прошептал себе под нос.   — Ты много чего не знаешь, — сказал он тихо, почти незаметно, продолжая ехать по ночной дороге.     В ресторане мужчины заказали одинаковые супы и десерты, предпочтя лёгкие блюда, чтобы насладиться вечером друг с другом. Атмосфера была спокойной, за окном уже стемнело, а внутри царила уютная тишина.   Официант принес кувшин вишневого сока и два стакана, аккуратно поставив их на стол перед мужчинами. Джисон, взяв кувшин, собирался налить сок в оба стакана, но Минхо неожиданно прервал его жест.   — Ты решил по-другому? — усмехнулся Джисон, приподнимая бровь. — Или собираешься позаботиться обо мне?   Минхо слегка улыбнулся, глядя на друга.   — Нет, — сказал он мягко, нежно кидая взгляд в его сторону. — Я решил поухаживать за тобой.   Он взял кувшин и сам аккуратно налил сок в стакан, не спеша, как будто наслаждаясь моментом.   — Кстати, я сегодня закончил работу, — сказал Джисон, делая глоток свежего сока и облизывая губы. Он почувствовал, как пирсинг на губе слегка покалывает, напоминая о себе. — Завтра буду уже рисовать их и отдавать тебе.   Минхо улыбнулся, его глаза немного сузились от интереса.   — Рад слышать, — ответил он, наклоняя голову. — Жду этот день. Хочется не только увидеть их, но и потрогать.   — Обязательно сделаешь это, — сказал Джисон, улыбаясь, и они оба вернулись к своему ужину, как раз когда официант подал супы.   На столе появились два горячих блюда с дымящимся супом и десерты, аккуратно поданные в красивых чашках. Мужчины начали пробовать суп, обмениваясь взглядами, оценивая вкус.   Минхо поднес ложку к губам, внимательно попробовал и кивнул.   — Очень вкусно, — сказал он, чуть расслабив плечи. — Отличный выбор.   Джисон тоже сделал глоток, наслаждаясь вкусом.   — Я рад, что тебе нравится, — ответил он, продолжая есть. — Ты знаешь, я всегда стараюсь выбирать что-то особенное.   Они оба сосредоточились на еде, не спеша наслаждаясь вкусами и атмосферой, иногда перебрасываясь короткими фразами, не торопясь уходить от момента.   Джисон не видел такого Минхо, чтобы они сейчас сидели и кушали суп, наслаждаясь друг другом перед видом. Парень никак не был против такой заботы и ухаживания, но все это было как-то странно для Джисона.   — Если хочешь, можем погулять еще, только мне надо к маме заехать, проверить, все ли хорошо у неё, — сказал Хан, выходя из ресторана после ужина (свидания).   — Садись, — сказал Минхо парню.   Хан уселся, все еще был в пиджаке мужчины.   — Спасибо тебе, — сказал он.  

***

Джисон набрал код от двери, тихо открыл её, не разбувался, не обращая внимания на шум, как всегда. Внутри квартиры было темно, и только желтый свет, включенный им, разливался по комнате, бросая долгие тени. Когда его взгляд упал на мать, сердце остановилось. Она была вся мокрая, словно потеряв всякую силу, и лежала на полу, не в силах дотянуться до стакана воды. Ее рука слабела на глазах, не достигнув цели, прежде чем она упала без сознания.   Джисон метнулся к ней, забыв об маске, забыв о том, что он может заболеть. Его пальцы судорожно тянулись к ее лицу, но он чувствовал, как холодная, безжизненная рука матери не поддается его усилиям. Он не слышал дыхания, не видел ее глаз, пустых и закрытых. Словно весь мир замер, и в этом замершем моменте он не мог понять, что делать.   — Мама! — его голос сорвался, но она не ответила. Он дергал ее, потрясал, но все было напрасно. Она оставалась безжизненной, как тень, не давая никаких признаков жизни.   Панику охватило его, и Джисон, почти теряя рассудок, выбежал из квартиры, не обратив внимания на свои шаги, не думая о том, что делает. Он спустился с пятого этажа на первый, его сердце билось в груди, как молоток, а мысли путались и рвались. Боль и страх терзали его душу.     — Минхо, пожалуйста, помоги мне, — его голос дрожал от страха, — там маме плохо, пожалуйста, помоги! Она не дышит, я не знаю, что делать…   Ли, сидел в машине, услышал его. Без единого слова, без малейшего сомнения, он вышел из машины. Его шаги были быстрыми и уверенными, когда он взял Джисона за руку, без слов повел его к подъезду. Вся его решимость заключалась в действиях, и вместе они побежали, преодолевая каждый шаг, чтобы спасти то, что было ему так дорого.   Войдя в квартиру, Минхо сразу почувствовал запах беспокойства, словно весь воздух был пропитан тем, что происходило. Джисон, не разбувшись, ринулся к матери, склонившись над ней, пытаясь найти какой-то ответ, хотя и знал, что помощь может не прийти.   — Мама, открой глаза, пожалуйста, — шептал он, снова и снова обращаясь к ней. Но её тело оставалось неподвижным, и его отчаяние растало. Он почувствовал, как силы покидают его, как будто его мир рушится.   Минхо стоял позади, прислушиваясь к каждому слову Джисона, его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась тревога. Он не мог позволить себе паниковать, он знал, что нужно действовать, что они должны были действовать быстро.   — Джисон, отойди, — тихо, но решительно сказал Минхо, приподнимая женщину на руки. Его лицо было сосредоточено, но в глазах скользила тревога. Он быстро встал с места, не обращая внимания на то, что комната вокруг была как-то не на месте, слишком громкая, слишком пустая для того, что происходило. Ли стиснул зубы, но его тело двигалось на автопилоте — это было не первое раз, когда он оказывался в такой ситуации, и он знал, что должен действовать быстро.   Джисон остался стоять на месте, сердце сжималось от безысходности, но он не мог ничего сделать, кроме как закрыть дверь, запирая весь мир за её пределами. Он был потерян, как ребенок, который не может найти свою дорогу. Пауза, секундное молчание, и он уже следил за Минхо, который нес его мать к выходу.   Когда они подошли к машине, Минхо открыл дверцу и осторожно уложил женщину на заднее сиденье. Он не сказал ни слова, только уверенно поднёс руки к её груди, приподнял и устроил как можно мягче. Джисон стоял рядом, не решаясь ни помочь, ни мешать. Он лишь смотрел, как Минхо действует, как профессионал, что-то холодное, но в то же время надежное в его действиях.   Как только Ли завершил, он закрыл дверцу и мгновенно сел за руль. Хан, не успев поблагодарить его, без лишних слов открыл переднюю дверцу и влетел в салон, буквально чувствуя, как его мир рушится. Он ещё не мог осознать, что происходит, и всё вокруг казалось каким-то расплывчатым, неясным. Он хватал за воздух, пытаясь найти какую-то опору, но всё было зыбким и плывущим.   Джисон сидел в тишине, его взгляд был пуст, а в уголках глаз появились слезы, которые он не пытался сдерживать. Это было невозможно. Он не мог понять, что происходит, и почему его мир вдруг стал таким невыносимо чуждым. Он не хотел верить, что может потерять её, не хотел смотреть на все это с ужасом. Он думал, что все будет хорошо, что всё как-то наладится, но теперь в его голове не было ни одного ответа.   — Джисон, успокойся, — Минхо смотрел на него, пытаясь укротить панику, что разрывала его внутри. Он ускорил движение, мчался без остановки, не обращая внимания на светофоры и обстановку вокруг. Он знал, что сейчас главное — быстро доставить женщину в больницу, а все остальное подождет. Он не мог позволить себе потерять её, и Джисон, несмотря на весь свой страх, был с ним, молча переживая.       В больнице, после того как они перенесли женщину в приемный покой, Минхо оставил Джисона у дверей, зная, что парень сам не выдержит этого напряжения. Через какое-то время появился врач, лицо которого было серьезным, но скрывающим профессионализм.   — Сейчас она не в самом лучшем состоянии. Я поставил ей капельницу, но нужно больше времени, чтобы оценить ситуацию. Мне нужно узнать, чем она болела? — врач выждал момент, чтобы понять, насколько серьёзна ситуация.   — Гриппом, — голос Джисона дрожал, но он пытался держаться. — Ужасный кашель, насморк, даже кровь из носа шла. И в жар её бросало. — Он поднял глаза на врача, но они были затуманены, а взгляд метался из стороны в сторону, не находя опоры.   — Понял. Постарайтесь успокоиться, молодой человек. Завтра приходите, когда она очнется. Сейчас вам нужно отдохнуть, — врач кивнул, делая шаг назад, как бы давая понять, что его работа на этом завершена.   Джисон не мог поверить, что его мама здесь, что её состояние так тяжело. Он не знал, как реагировать, как принимать это. Все, что он чувствовал, было пустотой.   — С ней точно всё будет нормально? — спросил он, не в силах унять тревогу.   — Да, — врач ответил спокойно, но с уверенным тоном, — идите отдыхать. Завтра, когда она придет в себя, мы поговорим.   Врач отошел, а Джисон остался стоять, словно не веря своим глазам. Всё это казалось не реальным, как будто его мир рухнул, и ему было сложно принять то, что происходило.   Минхо подошел к нему, кладя руку на его плечо, крепко сжимая, как бы пытаясь утвердить парня в том, что всё будет хорошо.   — Джисон, пошли, я завтра с тобой поеду сюда, — его голос был мягким, но решительным. Он тянул его к себе, подталкивая, чтобы парень не остался стоять в том состоянии. Минхо знал, как важно для него сейчас не остаться одному, как важно быть рядом.   Джисон с трудом кивнул, его мысли путались, и ему было трудно что-либо осознать. Он не мог поверить в происходящее.   — Неужели я так плохо ухаживал за ней? — тихо проговорил Джисон, глаза его наполнились слезами, он чувствовал себя беспомощным. — Неужели я такой беззащитный, что довел свою маму до такого состояния?   Минхо молчал, понимая, как тяжело Джисону. Он чувствовал, как внутри него самого всё кипит от гнева и переживаний, но сейчас это не было важно. Важно было одно — быть рядом.   — Сегодня будешь ночевать у меня, — тихо и спокойно сказал Минхо, когда они уже сели в машину и вырулили на дорогу, направляясь к его дому.   Джисон повернулся к нему, взгляд был полон благодарности, но он не знал, как выразить свои чувства. Просто сидел рядом, ощущая тяжесть происходящего, но в то же время чувствуя небольшую опору от Минхо, от его присутствия.

***

Дома у Минхо было тихо, только звуки звонков на его телефоне нарушали тишину. Он не стал отвечать, лишь посмотрел на экран, но не прикоснулся к нему. Ли уже знал, что в такие моменты лучше оставить все дела на потом. Он молча подошел к шкафу, достал из него одежду и протянул Хану.   — Переоденься, — сказал Минхо, его голос был спокойным, но в нем ощущалась какая-то скрытая напряженность, как будто весь этот день вымотал его.   Хан молча кивнул и ушел в ванную. Он закрыл за собой дверь, а Минхо остался в комнате, слушая, как из-за двери доносится звук воды и его шаги. Джисон снял пиджак Минхо, аккуратно положив его на стиральную машину, чтобы не повредить ткань. Затем он расстегнул ремень на джинсах и, с усилием, снял их с ног. Черную майку он потянул через голову и сбросил на пол. Теперь перед зеркалом стоял совершенно голый, взгляд скользил по отражению. В этот момент его пальцы невольно прикоснулись к пирсингам — к металлическому кольцу в брови, к маленькому украшению на губе, к серьгам в ушах.   Джисон не знал, что заставило его сделать это, но он ощущал, как все эти украшения теперь стали частью его, как будто они — часть его боли и напряжения. Осторожно, с легким дрожанием рук, он начал снимать пирсинг. Сначала бровь, затем губы, потом серьги. Он поставил их на край тумбочки, осторожно, как будто боялся повредить эти маленькие части себя.   Надел одежду Минхо — черные спортивные штаны, простую футболку. Он оставил серьги на тумбочке, словно это были лишь предметы, не имеющие отношения к его настоящей жизни, хотя он знал, что все это части его.   Выключив свет в ванной, Джисон вышел, и тишина в доме почувствовалась еще сильнее. Он подошел к дивану, где Минхо сидел в своей рубашке, не переодевшись, и молча сел рядом.   Минхо заметил его, но не сказал ничего. Он только посмотрел на Джисона, как будто ждал, что тот сам что-то скажет. Но Джисон молчал, ощущая тяжесть происходящего, ту пустоту, что осталась в нем после всего, что случилось. Минхо лишь немного наклонился к нему, но так и не заговорил.   Минхо услышал очередной звонок и, раздраженно вздохнув, направился к кухне. Он снял трубку, не скрывая недовольства.   — Ну что, опять звонки, как будто не могу побыть в тишине и покое? — его голос был хриплым от усталости.   — Господин босс, небольшая проблема… Тоши начал себя бить об асфальт и отключился, — пробормотал голос в трубке.   Минхо нахмурился, его раздражение нарастало с каждой секундой.   — И что? В чем проблема? Почему не можете сами с этим разобраться? — его голос стал холодным, его терпение заканчивалось.   — Но…   — Что “но”, блять?! — Минхо сорвался. — Какого черта я должен выезжать к вам и разбираться с этим куском мяса?! Без меня не можете даже решить такие проблемы?! Вы что, идиоты?   Он закрыл глаза от злости, пытаясь сдержать бурю эмоций. В этот момент его взгляд упал на Джисона, сидящего на диване. Парень был грустным и отстранённым, и Минхо, несмотря на всё своё раздражение, не мог оставить его одного. Он молча вздохнул.   — Звони Доуну и расскажи ему, что и как. Я сейчас занят, — сказал Минхо, сдерживая свой гнев. Он положил трубку на стол и вернулся на диван, чувствуя, что не может оставить Джисона в таком состоянии.   Минхо снова взглянул на парня, понимая, что в этот момент его место рядом с ним, а не в поисках решения с проблемами клана.   За тридцать два года Минхо впервые не пошёл помогать клану. В его жизни не было такого момента, чтобы он оставил их проблемы на потом, но сейчас, глядя на Джисона, он понимал, что не может от него уйти.   — Джисон, послушай, поговори со мной. Я же здесь, я тут, — его голос был тихим, но настойчивым. — Ты ни в чем не виноват, что всё так случилось. Я тебя прошу, выйди из плохих мыслей и посмотри на меня.   Минхо сидел рядом, наблюдая, как Джисон опустил голову, его лицо было без привычного пирсинга, и это добавляло в его образ какой-то пустоты. Ли не мог смотреть на это.   Джисон поднял взгляд, и их глаза встретились. Всё, что он почувствовал в этот момент, — это огромное желание быть рядом, быть поддержкой. Он не мог больше сдерживаться, и, не говоря ни слова, просто обнял Минхо.   Ли охнул от неожиданного прикосновения, почувствовав, как его сердце пропускает удар. Это было невероятно, этот момент растягивался в воздухе, и в нем не было ни гнева, ни тревоги — только тишина и присутствие другого человека.   — Не тяжело? Отпустить? — прошептал Джисон, прижимая Ли к себе и чувствуя, как тот всё ещё немного напряжён.   Минхо не сразу ответил. Всё, что он мог сделать — это ощущать, как тепло другого человека наполняет его. Он даже не думал о том, что произошло раньше.   — Нет, можешь обнимать, — тихо сказал Ли, обвив руки вокруг него.    Джисон хотел приподняться и раскрыть руки, но Минхо, как будто почувствовав его намерение, крепче прижал его к себе.   — Ты чего? — спросил Джисон, слегка удивлённо глядя на мужчину.   Минхо, улыбаясь, опустил голову чуть ниже, его дыхание коснулось кожи Джисона. Он был близко, слишком близко, и это не могло не ощущаться.   — Ничего, — ответил Минхо, его голос стал мягким, с лёгким намёком на игривость. — Хочу тебя обнимать дольше.   Хан приподнялся, убирая руку с спины Ли, и посмотрел на темные глаза, скрытые под черными волосами. Взгляд Минхо был такой глубокий, как будто он пытался скрыть свои мысли, но Хан всё равно чувствовал, что в этом взгляде что-то было не так.   Без слов, Хан коснулся волос мужчины, осторожно убирая их с его лица. Минхо почувствовал шершавую руку на своей коже, и как странно его тело отреагировало. Внутри было какое-то непреодолимое желание прижать эту руку к себе, почувствовать её на своей коже. Он сам не понимал, что с ним происходит, но желание было сильнее.   Неожиданный стук в дверь разорвал момент. Минхо резко повернулся к двери, вытянувшись, словно предчувствуя что-то нехорошее.   — Ли Минхо, это полиция. Нам нужно вас осмотреть и поговорить с вами, — сказал голос из-за двери, холодный и твердый.   Минхо скрипнул зубами, в голове пронеслось лишь одно слово: “Сука”.   Он встал с места, открывая дверь. Перед ним стояли два полицейских, один из которых был высоким и строгим. Его взгляд был внимательным, как у человека, который не привык к компромиссам.   — Мне нужно вас осмотреть, — сказал низкий полицейский, подходя ближе. Минхо почувствовал, как его мышцы напряглись, но не мог понять, что происходит. Это был его дом, его место, почему же они здесь?   Хан встал с места, растерянно оглядывая происходящее. Он не знал, что происходит и почему полиция стояла у порога.   — Что случилось, господин полицейский? — спросил Джисон, пытаясь понять, что за странное обвинение они собираются предъявить.   Полицейский с удивлением посмотрел на Хана, прежде чем ответить:   — Мы подозреваем, что Ли Минхо избил своего же члена из Клана.   Слово “Клан” пронеслось в голове Хана, как удар молнии. Он не мог понять, что именно сейчас происходит. Избил? Минхо?    — Что? — прошептал Хан, не веря своим ушам, и его взгляд переместился на Минхо, пытаясь найти хоть какую-то объяснение происходящему.   — Прошу прощения, господин полицейский, но он был рядом со мной, он никого не избивал и не выходил из квартиры. Он почти целый вечер был со мной, — твердо произнес Хан, стоя рядом с Минхо, пытаясь успокоить ситуацию.   Минхо, не обращая внимания на слова полицейских, стоял с каменным выражением лица. Он ощущал, как его внимательно осматривают, как глаза этих людей с подозрением скользят по его фигуре. Никаких эмоций на его лице не было, но в воздухе витала угроза, которую невозможно было игнорировать.   — Есть какие-то проблемы? — спросил Ли с холодным, почти ледяным тоном, поворачиваясь к полицейским. — Докажите мне, пожалуйста, что я выходил из квартиры. И скажите мне, кто вас нанял? — его голос был тихим, но в нем скрывалась такая сила, что полицейские невольно немного напряглись.   Оба полицейских замерли, на мгновение забыв о своих действиях, но затем один из них резко опустил руки, пытаясь восстановить контроль над ситуацией.   — Во-первых, вы должны были показать мне документы, что вы действительно полицейский, — продолжил Минхо, его голос становился все более угрожающим. — Во-вторых, вы не имеете права приходить сюда, зная, кому я принадлежу, и говорить мне, что я кого-то избил. В-третьих, я был дома вот с этим парнем, — он указал на Джисона, стоявшего рядом.   Минхо сделал шаг вперед, и его присутствие стало невыносимо тяжёлым. Он смотрел прямо в глаза полицейским, его взгляд не оставлял места для сомнений.   — Или вы уходите мирно, без скандалов, или мы можем поговорить в другом месте, — произнес он, и в его голосе было столько уверенности и силы, что полицейские поняли: это не тот человек, с которым стоит спорить.   Тишина висела в воздухе. Минхо не отводил взгляда, его тело было напряжено, готовое к любому развитию ситуации, но его спокойствие оставалось непоколебимым.   Полицейские обменялись взглядом, и, видя, что дальше вступать в разговор с Минхо бесполезно, они неохотно сделали шаг назад, принимая решение, что лучше уйти, чем продолжать конфликт.   — Мы уходим, — сказал один из них, и оба развернулись, уходя из квартиры.   Минхо не спешил расслабляться, продолжая наблюдать за ними, пока они не покинули его дом. Когда дверь за ними закрылась, он повернулся к Джисону, его лицо вновь стало более мягким, хотя в глазах все еще горел огонек напряжения.   — Всё в порядке, — сказал Минхо тихо, но уверенно.   — Объясни мне, кто ты такой и почему тебя называют кланом? — спросил Джисон, не отрывая взгляда от Минхо, его голос был настойчивым, но в нем звучала и тревога.   Минхо, стоя напротив, долго молчал, наблюдая за Джисоном. Его лицо оставалось неподвижным, но глаза были темные и холодные, как всегда, когда ему приходилось говорить о своей прошлой жизни.   — Это не так важно, Джисон, — ответил он, стараясь избежать ответа. — Оно тебе не надо.   Джисон не мог поверить, что Минхо опять пытается уйти от правды. Он почувствовал, как сердце начинает биться быстрее, а беспокойство нарастает.   — Ты серьезно, Минхо? Не надо? Тебя чуть не забрали в участок, сказали, что ты кого-то избил. Ты якудза? — вопрос срывался с его губ, наполненный не только удивлением, но и растущей тревогой.   Минхо вздохнул, его взгляд стал твердым. Он был готов признать то, что давно скрывал, но не хотел показывать слабости. Он хотел, чтобы Джисон оставался в стороне от его темного мира.   — Да, я босс своего клана, — сказал он, и в его голосе не было ни сожаления, ни гордости. Это было просто фактом, который Джисон должен был понять.   Джисон замер. Он не знал, что сказать. Все, что было сказано до сих пор, казалось ему невозможным, каким-то темным кошмаром, который Минхо держал в своей жизни, но теперь этот кошмар оказался слишком близко.   — Ты… Ты не рассказывал мне об этом, Минхо, — прошептал Джисон, почувствовав, как его мир рушится. — Ты был в этом так глубоко… и мне ничего не сказал?     — Потому что оно тебе не надо, Хан, — сказал Минхо тихо, но решительно, с нотками усталости в голосе. — Ты все равно убежишь, как обычно это делают люди. Какой мне толк тебе об этом говорить сейчас?   Джисон замер, его взгляд метнулся от Минхо к полу, потом снова в глаза мужчины. Он не знал, что ответить. Он почувствовал, как в груди сдавило от какой-то тяжести, которой не мог найти объяснения. Каждое слово Минхо пронизывало его, и внутри что-то переворачивалось.   — Ты… Ты не прав, — с трудом выговорил Джисон, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я не убегу. Я останусь.   Минхо немного наклонил голову, оценивая его слова, но взгляд оставался все таким же холодным и непроницаемым. Он сделал шаг ближе к Джисону, не отпуская его взгляд.   — Ты не понимаешь, — сказал Минхо, его голос стал мягче, но в нем чувствовалась скрытая опасность. — Это не просто слова. Ты не знаешь, что будет с тобой, если ты решишь остаться в этом. Ты не знаешь, куда это все приведет.   Джисон снова сделал шаг назад, но не мог отвести глаз. Он чувствовал, как растет напряжение, как он боролся с желанием убежать, но что-то в его душе кричало ему оставаться.   — Я… не буду убегать, — произнес он тверже, чем на самом деле чувствовал. — Я здесь, и мне не важно, кто ты.   Минхо вдруг улыбнулся, но его улыбка была горькой, почти болезненной.   — Ты думаешь, это так просто? Просто остаться? — его голос стал почти шепотом, и он шагнул еще ближе. — Ты уверен, что хочешь узнать, что скрывается за этим всем, Джисон? За тем, что я скрываю от тебя?   Джисон стоял, не в силах пошевелиться, понимая, что Минхо прав. Он не знал, на что соглашался. Но в то же время, он не мог уйти, не мог оставить Минхо, несмотря на все предупреждения, на все сомнения.   — Да, я уверен, — наконец ответил Джисон, хотя сердце его бешено колотилось. — Я останусь, и я буду с тобой, независимо от того, что ты скрываешь.

***

Ночью Джисон решил больше не затрагивать темы про клан и те проблемы, которые окружали. Минхо он устроился на мягком диване, поглощённый аниме, которое Минхо включил ему для развлечения. Минхо тем временем накладывает его любимое мороженое с мятой и лимоном.   Мужчина подошел с чёрной миской, сел рядом и протянул её Джисону, едва коснувшись его колена. Джисон откинулся на спинку дивана, продолжая смотреть на экран, но взгляд его был немного рассеянным.   — Оно вкусное хоть? — спросил Хан с лёгким, но задорным интересом.   Ли взял ложку и, не глядя на Джисона, ответил:   — Не нравится тебе, мне достанется больше. — Он отправил ложку с мороженым в рот, наслаждаясь вкусом, и слегка улыбнулся.   Хан усмехнулся, наблюдая за ним. Ли был так поглощён вкусом, что даже не заметил, как его слова подталкивают к лёгкому флирту.   — Ты как обычно, — пробормотал Джисон, взяв в руки ложку и копаясь в мягком мороженом. Он не смотрел на Минхо, будто нарочно делал вид, что всё это для него в порядке вещей.   Минхо молча наблюдал за ним, облокотившись локтем на спинку дивана. Его взгляд был тёплым, немного рассеянным. Улыбка будто сама по себе появилась на лице, когда он увидел, как Джисон ест. Просто ел его мороженое. Его любимое.   Мужчины доели мороженое в тишине, лишь слышен был звук ложек о миски и слабое урчание телевизора. Джисон, как только доел, сразу начал клевать носом на диване. Он всё чаще заваливался вбок, пока его голова не начала медленно опускаться к плечу Минхо.   — Пошли спать уже, — сказал Минхо с усмешкой, выключая телевизор. Он встал с дивана, потянулся и направился в спальню. Зайдя внутрь, снял мягкий плед с кровати и аккуратно разложил его в изголовье.   Джисон лениво поднялся, будто вся сила осталась на диване. Не осматривая комнату, не задавая вопросов, он прошёл к кровати и с разбегу плюхнулся на неё, растянувшись во весь рост как морская звезда.   — Какая мягкая кровать… — пробормотал он себе под нос, довольно зарываясь лицом в подушку. Потом повернулся на левый бок, устроившись поудобнее.   Минхо остановился в дверях, прищурился.   — Занял моё место. Вообще обнаглел, — проворчал он, но беззлобно, выключая верхний свет и оставляя только тёплую подсветку у изголовья.   — Ты… ты будешь со мной спать? — спросил Джисон, повернув голову.   — Естественно. Это моя кровать, — усмехнулся Минхо, подходя и садясь с другой стороны. Он потянулся было, чтобы снять с себя футболку, но на полпути замер. Его взгляд скользнул по Джисону — тот выглядел так по-домашнему расслабленно, что вдруг стало сложно дышать.   — Тебе будет комфортно, если я сниму футболку? — лениво спросил Минхо, глядя в сторону, — Я просто… всегда сплю без неё.   — Снимай и ложись уже, — буркнул Джисон, не открывая глаз, но голос у него чуть дрогнул.   Минхо кивнул сам себе, приподнял край ткани и стянул футболку через голову. Ткань мягко соскользнула на пол, а в тусклом свете лампы вспыхнула его спина — ровная, сильная… и вся покрытая одной большой татуировкой. Чёрные линии змеились от лопаток вниз, будто живые, уходя вглубь.   Джисон открыл один глаз… и всё. Сон испарился.   — Чёртовщина… — прошептал он, будто себе под нос, но достаточно громко, чтобы Минхо услышал. — Как теперь уснуть?   Минхо фыркнул, не оборачиваясь. — Хватит пялиться. Спать бегом, — он взял одеяло, дернул его к себе, оставив Джисону половину.   Он выключил верхнюю подсветку, оставив только мягкий ночник у стены, и лёг на бок. — И да, если ещё раз так посмотришь — сниму и шорты. Чтобы ты точно не уснул. Улыбнулся в темноту, закрывая глаза.   — Боже, нет, я не хочу увидеть твой  чле… — начал было Джисон с выражением ужаса, но не успел договорить, как чья-то ладонь резко и решительно закрыла ему рот.   — Блять, Джисон, — процедил Минхо, склонившись ближе. — Спать. Быстро.   Джисон замер, уставившись на него круглыми глазами, с плотно прижатой ко рту рукой. Минхо смотрел строго, но в уголке губ уже пряталась ухмылка.   — Если ещё раз скажешь что-то в этом духе, реально сниму всё, — добавил Минхо и медленно убрал ладонь.   — Понял… молчу, — хрипло сказал Джисон, отворачиваясь, но уши у него были подозрительно красными.

***

На следующее утро всё было непривычно тихо. В комнате, наполненной утренним полумраком, чужая нога лениво покоилась на бедре Минхо. Джисон тихо сопел в его плечо, серебристые прядки волос растрепались и касались лица Ли, щекоча его кожу.   Минхо приоткрыл глаза, моргнул несколько раз, чтобы прогнать сонливость, и с ленивым движением убрал ногу Хана со своего бедра. Старательно, чтобы не разбудить спящего парня, он приподнялся с кровати и, не надевая футболку, тихо вышел из спальни.   Едва он сделал несколько шагов по коридору, как телефон в кармане зазвонил.   — Такаши, — сказал он в трубку, голос ещё хриплый от сна. — Сейчас ты единственный, кому я могу доверять. Найди мне того, кто мог меня подставить вчера.   — Понял, босс. Мне заняться этим самому или подключить кого-то?   — Лучше сам. Я на связи. — Ли отбросил телефон на диван и направился на кухню, открывая холодильник, чтобы что-нибудь приготовить к завтраку. Глаза у него ещё были  тяжёлые, но разум уже работал чётко.    Заказал доставку с творожными сырниками, зная, что у него в холодильнике не хватает нужных ингредиентов. Затем направился в ванную — умыться, почистить зубы, привести в порядок взъерошенные после сна волосы.   Выйдя из ванной, он решил не переодеваться. Его тело, покрытое татуировками, оставалось открытым — сверху он был по-прежнему без майки, только в чёрных спортивных штанах и торчащих из них тёмных трусах. Не то чтобы он заботился о виде — дома был только один человек, чьё внимание ему почему-то даже хотелось привлекать.   Минхо прошёл на кухню, достал из холодильника заранее заваренный кофе, налил в высокий стакан с кубиками льда, сделал себе холодное латте. Присел на высокий стул, потягивая напиток, и параллельно заказал ещё один сюрприз: букет розовых пионов и немного других цветов в нежных оттенках. Хотелось порадовать Джисона, пусть даже в мелочах.   Геолокация на экране телефона показала, что доставка уже рядом. Ли бросил взгляд на часы, встал со стула, накинул лёгкую рубашку, не застёгивая пуговицы, и надел домашние тапки. Выдохнул и вышел из квартиры, чтобы встретить курьера.   На лестничной площадке стоял молодой курьер с белым бумажным пакетом и букетом, завёрнутым в крафтовую обёртку. При виде Минхо парень замер на секунду — всё-таки, высокий мужчина с крепким телом, татуировками и расстёгнутой рубашкой производил впечатление.   — Доброе утро… — пробормотал курьер, протягивая заказ.   — Утро, — коротко кивнул Минхо, забирая пакет и цветы. — Спасибо, можно без сдачи.   Он протянул чуть больше, чем нужно было за доставку, и не стал ждать, пока парень ответит, просто развернулся и вернулся в квартиру.   Проходя мимо спальни, он заглянул внутрь — Джисон всё ещё спал, свернувшись в одеяле, одна рука лежала над головой, волосы беспорядочно падали на лицо. Минхо задержался взглядом, затем улыбнулся и пошёл на кухню.   Он разложил сырники на тарелке, налил ещё один стакан холодного латте, добавил пару капель мёда, и поставил рядом с ними вазу с пионами. Всё выглядело… уютно. Непривычно уютно.   Через минуту он уже стоял у двери в спальню, слегка постучал костяшками пальцев.   — Джисон… Завтрак ждет, — голос Минхо был тихий, но тёплый.   В ответ — лёгкое недовольное ворчание из-под одеяла:   — Я вообще-то сплю… если что…   Минхо усмехнулся и прошёл ближе.   — Если не встанешь, съем твои сырники сам. А цветы тогда себе оставлю. Пионы, кстати.   — …Пионы? — Хан приоткрыл один глаз и чуть приподнялся на локте. — Чего ты добиваешься, Минхо?   — Не знаю. Улыбки, может быть, — мягко ответил он, садясь на край кровати.   — Ты опасный, — пробормотал Джисон, глядя на Минхо снизу вверх, зарывшись в подушки. — Слишком легко к тебе привыкается.   Минхо усмехнулся, мягко провёл пальцами по краю подушки, рядом с его лицом.   — Не так уж и страшно… если привыкание взаимное, — тихо сказал он, чуть наклонившись ближе.   — Не думал, что босс клана может быть таким добрым… особенно со мной, — Джисон сел на кровати, потягиваясь и лениво улыбаясь, чуть прищурив глаза. — Что дальше, ты ещё скажешь, что умеешь готовить?   — Я не только готовлю, — Минхо чуть наклонился вперёд, — я ещё и цветы заказываю для капризных парней, которые утром бурчат вместо “спасибо”.   — Капризный? — Джисон фыркнул, но на щеках появился лёгкий румянец. — Ну, тогда… может, я ещё и заслужу десерт после завтрака?   — Уже получил. — Минхо кивнул на стол в гостиной. — Но если хорошо себя поведёшь — может, будет и что-то послаще.   — Флиртуешь, Ли Минхо?   — А ты что, только сейчас понял?   Минхо медленно выпрямился, опираясь рукой о край кровати, взгляд стал чуть серьёзнее — но с той же игрой в глазах.   — Я могу быть и грубым. И холодным. И настоящим боссом клана, — голос стал ниже, чуть грубее. — Но с тобой… мне не хочется быть таким.   Он подошёл ближе, опустился на край кровати, глядя на Джисона.   — С тобой я могу быть другим. Но не думай, что я мягкий со всеми. Это — только для тебя.   Джисон на секунду замер, ловя взгляд мужчины, затем ухмыльнулся.   — А я уже начал думать, что ты плюшевый босс.   Минхо фыркнул, положив ладонь на талию парня.   — Продолжай в том же духе, и я покажу тебе, какой я не плюшевый.   Джисон хмыкнул, не отводя взгляда, но и не отстраняясь от прикосновения.   — Угрожаешь, Ли Минхо?   — Предупреждаю, — голос мужчины стал бархатным, с лёгкой опасной ноткой. — Иногда я не различаю, где заканчивается игра и начинается серьёзное.   Он медленно наклонился ближе, так, что дыхание коснулось кожи Джисона под ухом. — Но с тобой всё опасное становится… сладким.   Джисон чуть прикусил губу, стараясь скрыть дрожь, пробежавшую по спине. — Сладким? А ты, значит, любишь, когда остро?   Минхо чуть усмехнулся и мягко подтянул его за бедро ближе к себе. — Я люблю, когда ты не убегаешь. Даже зная, кто я такой.   — Я бы сказал, что у меня просто плохой вкус… но, кажется, он начинает меняться, — тихо ответил Джисон, положив ладонь на грудь Минхо, прямо на тёплую кожу под рубашкой.   — Тогда оставайся. Голос Минхо стал тише, но твёрже. — Потому что если ты уйдёшь — я всё равно найду тебя.   Джисон задержал дыхание, чувствуя, как слова Минхо звучат как угроза, но в этом было что-то завораживающее, что не оставляло места для страха. Вместо этого его сердце стало биться быстрее, а кровь бурлить в венах.   — Ты ведь не так уж и страшен, — ответил Джисон с лёгкой улыбкой, но его голос выдал лёгкое напряжение. — Думаю, я бы мог и сбежать, если бы захотел.   Минхо посмотрел на него, его глаза чуть сузились, а губы скривились в усмешке.   — Пробуй, если осмелишься, — тихо проговорил он, его рука медленно скользнула по спине Джисона, как будто проверяя, насколько легко тот поддаётся. — Но помни одно: я всегда на шаг впереди.   Джисон почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он почти физически ощущал этот невидимый барьер между ними, который заставлял его колебаться.   — Пожалуй, в этот раз я останусь, — тихо произнёс он, не отводя взгляда. — Но помни, ты всё равно не можешь меня контролировать.   Минхо прибавил силы в прикосновении, его ладонь накрыла грудь Джисона, словно защищая его от чего-то, что могло бы вызвать сомнения.   — Ты ошибаешься, Джисон, — прошептал он, наклоняясь всё ближе. — Я как раз и контролирую. И ты это знаешь.   — Нас ждут сырники и мои пионы, — сказал Джисон, почти выбегая из комнаты, не дождавшись ответа от Минхо.   Минхо остался стоять, не реагируя на его слова, и молча развернулся, направляясь на кухню. В комнате воцарилась тишина, только лёгкое эхо его шагов оставалось в воздухе.   Джисон с улыбкой вернулся к своему действию — вставил пирсинги на нижнюю губу, бровь и уши. Он любил это ощущение, когда холодный металл касался его кожи. Почувствовал лёгкую боль, но это всегда добавляло остроты ощущениям.   Выйдя из ванны, Джисон заметил, как Минхо стоит в дверях, по-прежнему без рубашки, той самой, в которой они недавно обнимались на кровати. Тот был в своих спортивных штанах, но его мышцы, виднеющиеся под кожей, вызывали у Джисона смешанные чувства.   Он замер, остановившись на секунду, изучая Минхо. Заметил, как тот смотрит на него — с легким вызовом и искры чего-то более глубокого в его взгляде.   — Ты специально показываешь мне свою спину с этим тигром и кучей японских знаков? — спросил Джисон, не отрывая взгляда от татуировки на спине Минхо, пытаясь скрыть лёгкое раздражение.   Минхо, не глядя на него, развалился на стуле и обернулся, ухмыльнувшись.   — А что, ночью тебе вроде как всё устраивает, чёртовщина эта… Тебе ведь точно она нравится, — сказал он, снова поднимая взгляд и фиксируя Джисона, его глаза искрились какой-то игривой опасностью.   Джисон, не сдерживая раздражённого взгляда, встал, но его слова были полны лёгкого сарказма:   — Ты вообще хотел снять трусы и штаны, чуть мою психику не убил… — произнёс он с оттенком недовольства, но не смог не заметить, как внутреннее напряжение начало сказываться на его голосе.   Минхо лишь ухмыльнулся, спокойно облокотившись на спинку стула, скрестив руки на груди.   — Но не снял же. Так что ешь давай уже, — спокойно ответил он, смотря на Джисона, который явно не знал, как реагировать на его наглость. Минхо был уверен, что продолжение их игры — это только вопрос времени.  

***

Приехав в больницу, мужчины были встречены санитарами, которые вручили им бахилы и маски, внимательно следя за их соблюдением всех санитарных норм.   Минхо и Джисон молча прошли по коридору, пока не подошли к палате, где лежала мама Джисона. Когда они вошли, Джисон сразу заметил её — женщина с открытыми глазами, под капельницей, но всё ещё слабо живая. Он почувствовал, как его сердце сжалось от волнения и тревоги.   — Мам, ты жива! — воскликнул он, подбегая к кровати и обнимая её с такой силой, будто пытался защитить её от всего мира. — Я так испугался… как ты себя чувствуешь?   Женщина слегка улыбнулась, её глаза были усталые, но спокойные, и она слабо потянулась к нему.   — Более-менее хорошо, сынок. Всё будет хорошо, не переживай, — она слабо сжала его руку, пытаясь его успокоить. — А что за мужчина рядом с тобой? Кто это?   Джисон обернулся на Минхо, который стоял немного в стороне, наблюдая за сценой с твердой, но мягкой решимостью на лице.   — Мой клиент, и знакомый, — Джисон махнул рукой в сторону Минхо, показывая, чтобы тот подошел ближе к кровати. — Подойди, не стесняйся.   Минхо немного медлил, но затем шагнул к кровати и, видя взгляд женщины, склонился в небольшой поклон.   — Здравствуйте, мисс Хан. Прошу прощения за беспокойство, — сказал он вежливо, его голос был спокойным, но с оттенком уважения.   Женщина улыбнулась, едва заметив его формальность.   — Сынок, можешь без на вы, садись и рассказывай, как тебя зовут, сколько лет? — она мягко указала на свободный стул рядом с кроватью, и Минхо, согласно её просьбе, сел на него, не отрывая взгляда от неё.   — Меня зовут Ли Минхо, мне тридцать два. Работаю сушистом в своем ресторане, — ответил он, чувствуя некоторую неловкость в этом непривычном для него разговоре, но отвечая спокойно и сдержанно.   — А меня зовут Хан Суа, — она улыбнулась, — можнопросто Суа, или мама, как тебе удобнее.   Минхо кивнул в знак уважения.    Врач вошел в палату, аккуратно поправив свою белую лабораторную куртку. Он внимательно взглянул на пациента, проверил состояние и после этого обратился к Джисону, который сидел рядом с матерью.   — Отлично, вы здесь. Хорошая новость: у вашей матери был тяжёлый острый респираторный синдром, но мы смогли её вылечить. На данный момент её состояние стабилизировалось, и можно считать её в безопасности. Вам нужно будет лишь оплатить лечение.   Джисон коротко кивнул, его взгляд скользнул на мать, которая теперь выглядела спокойнее, чем когда она была доставлена в больницу.   — Я оплачу, — сказал он, его голос был твердым и уверенным, несмотря на внутреннее беспокойство. Он поднялся с места и, не говоря больше ни слова, вышел из палаты вместе с врачом, направляясь к стойке регистрации для оформления оплаты.   Джисон сидел рядом с матерью, его голова покоилась на её ногах, и он ощущал лёгкое тепло от её тела. Боль в её глазах и в её голосе ещё не ушла, но, кажется, болезнь отступала. Она ласково гладила его по волосам, как когда-то, когда он был маленьким.   — Джисон, — тихо сказала она, — это тот самый подросток, который приходил ко мне в дождливый день.   Джисон приподнял голову, прищурившись, не понимая, что она имеет в виду. Он внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, о чём она говорит.   — С чего бы это был Минхо? — спросил он, голос слегка хриплый.   Мать улыбнулась, её взгляд был теплым и уверенным.   — Я уверена в этом, сынок. Просто дай ему кусок глины, и ты поймешь, что я была права. И спасибо ему за лечение.   Джисон застыл на мгновение, не зная, что ответить. Он повернул голову и задумался. Минхо… Тот парень, который столько значил для него, и в то же время казался таким чуждым, но близким. Его слова о глине вызвали у него странное чувство, как если бы он впервые что-то осознавал.   — Хорошо, мам, до завтра, — сказал он наконец, целуя её в щеку. Он крепко сжал её ладонь, чувствуя, как её пальцы слабо обвивают его руку в ответ. — Будь здорова.   С этими словами он встал и направился к двери.   В коридоре его уже встречали врач и Минхо. Джисон на мгновение остановился, снова чувствуя, как взгляд Минхо пронзал его.   — Господин Хан, вот таблетки, которые нужно купить вашей матери. Завтра вы можете забрать её домой. Не болейте больше, — сказал врач, передавая список лекарств.   — Спасибо, доктор, — ответил Джисон, сдерживая чувство благодарности.   Он взял список, и его взгляд снова скользнул к Минхо. Тот стоял рядом, с едва заметным выражением на лице, как всегда. Джисон почувствовал, как его мысли вдруг стали мрачными, его внимание переместилось на глину и те странные чувства, которые возникали при мысли о Минхо.   — Мама благодарна тебе, и я тоже, что помог мне и ей, — сказал Джисон, внимательно смотря на Минхо. Его голос был тихим, но в нем звучала признательность, которая скрывалась под его обычной скрытностью.

***

Минхо встретился с Такаши в одном из отдаленных уголков города, в его маленьком офисе, скрытом от лишних глаз. Он сидел за столом, обдумывая последние новости, когда Такаши вошел с тревожным выражением лица.   — Босс, есть новости, — начал он, бросая на стол несколько листов бумаги. — Вас хотели подставить Тоши и Чонсу. Недавно они обсуждали план с другом, и хотели вывести вас из игры.   Минхо не проявил особого удивления. Он знал, что в клане всегда будет кто-то, кто попытается действовать за его спиной. Но этот случай был неприятным, так как Тоши и Чонсу были в его глазах “свои люди”.   — Так и знал, что Чонсу — холодный тип, — произнес Минхо, не отрывая взгляда от листов. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах загоралась скрытая угроза. — Позвони Тору, пусть разберется с ними. Дай им по головам и отправь в подвал. А наказание — на усмотрение Тора.   Такаши кивнул, понимая, что Минхо не станет тратить время на лишние разговоры по поводу предательства.   — Слушаюсь, босс. А что дальше? — спросил Такаши, уточняя план действий.   Минхо задумался, поправляя свои рукава, после чего медленно ответил:   — Исключаю их из клана. Они — мусор. Пусть отправляются помойку. Но, в принципе, это не важно. Ты как там в ресторане?   Такаши немного расслабился, улыбнувшись.   — В ресторане всё нормально. Уён прекрасно справляется, девушки пытались устроиться, но я отказал. Вы же против женщин в ресторане, помните?   Минхо кивнул, даже не задумавшись. Он знал, что Такаши поступил правильно, соблюдая установленные правила.   — Правильно, Такаши, — ответил он. — Хорошо, что всё под контролем. Скоро вернусь и буду помогать тебе. Главное — убрать этих крыс и всё будет нормально.   Такаши снова кивнул, с пониманием глядя на Минхо. Он знал, что в мире якудза, где каждый шаг может быть решающим, важно оставаться уверенным и сильным. И Минхо был именно таким.

***

Джисон сидел за столом и аккуратно раскрашивал миски. Он рисовал на них ветви сакуры, тщательно прорисовывая каждую деталь. Пока что глиняные изделия были покрыты лишь простыми карандашными пометками, на которых он планировал будущие элементы рисунка. Миски еще не были покрыты глянцевым лаком, они только начинали приобретать форму. Джисон работал с сосредоточенным видом, мысленно уже представляя, как будут выглядеть его работы после завершения.   Джисон с гордостью наблюдал за тем, как его работа постепенно превращается в нечто настоящее. Миски, которые он разрисовывал, были частью его мечты, его собственного дизайна, который, наконец, воплощался в жизнь. Он был доволен тем, что работал руками, а не только в компьютере, и чувствовал себя более связанным с процессом, чем когда-либо. Его искусство было не просто линиями и узорами, а частью его самого, его чувств, его видения.       Неугомонный ухажер:  Хочешь клубнику в шоколаде? Или куплю тебе мятное лимонное мороженое? Или все вместе и в подарок букет цветов?      

Вы:

Тебя лучше.

Джисон достал глину, чтобы проверить, правда ли говорит его мама, или нет. Он аккуратно закрыл миски полотенцем, чтобы Минхо не увидел их заранее.  

***

Услышал, как кто-то вышел в помещении, и Хан сразу пошел встречать Ли.   Тот стоял с букетом тёмных вишнёвых хризантем, и, не удержавшись, Минхо притянул его к себе и поцеловал.   Он почувствовал облегчение, когда напряжение исчезло, и язык, мягко и уверенно, скользил по губам Джисона, не давая тому закончить поцелуй. В этот момент всё, что было важно, исчезло: только они, только этот момент, и их тела, соединённые в нежном, но страстном поцелуе.   Тяжёлая, но в то же время такая уверенная рука Минхо прижимала талию Джисона, как будто стараясь не отпустить. На губах Джисона ещё оставался вкус пирсинга, который Минхо носил на нижней губе. Вслед за поцелуем, Минхо чуть прикусил эту губу, как бы прося ещё.   Джисон не мог удержаться: его руки скользнули на шею Минхо, притягивая его ещё ближе. Спина Джисона слегка изогнулась, когда он почувствовал сильные руки, которые его держат, но это было хорошо, слишком хорошо.   — Давно хотел это сделать, — прошептал Минхо, отстраняясь от Джисона, но не отпуская его за талию.   Минхо, не отрывая взгляда от Джисона, чуть усмехнулся.   — Не ожидал, но твои шершавые губы вкусные, — тихо сказал он, снова задержав взгляд на пухлых губах Джисона, а затем перевёл его на глаза Ли.   Джисон, почувствовав легкую дрожь от этих слов, ответил с ухмылкой:   — Твои тоже мне нравятся, очень. С прикусом металла, — его взгляд был мягким, но в то же время наполненным чем-то влюблённым, и он снова посмотрел в глаза Хана.   Минхо не сдержал короткого смеха, а Джисон, немного смутившись, отстранил его от себя, забирая букет хризантем с стола.   — Ты когда-нибудь лепил из глины? — спросил Джисон, наклоняясь к вазе с цветами, чтобы налить в неё воду, ставя букет внутрь.   Минхо, снимая пиджак и обнажая свой любимый черный жилет, слегка поморщился.   — Лепил, но очень давно, — сказал он, присаживаясь на стул, а Джисон с интересом продолжал наблюдать за ним.   — Тогда вспомнишь, что это такое, — сказал Джисон, налив воды в вазу и ставя её в центр стола. — Хочешь слепить что нибудь на гончарном круге?   Минхо фыркнул и наклонился немного вперёд.   — Да ну, я же испорчу глину, — сказал он с усмешкой, облизывая верхнюю губу, ощущая ещё запах поцелуя.   Джисон сразу протянул ему фартук с крючка в ванной.   — Не испортишь. Сейчас дам свой фартук, — сказал он, хватая его и передавая Минхо. — И давай, завяжи ленточки.   Минхо, надевая синий фартук, пытался завязать его, но заметил, как его шершавые, прохладные руки были не такими удобными для такой задачи.   — Ну и старик ты, — пробормотал Джисон, смеясь, но затем помог Минхо завязать фартук.   — И ты этого старика только что пять минут назад целовал, — с провокацией заметил Минхо, садясь на горничный стул и внимательно осматривая глину перед собой.   — Да-да, и я не желаю об этом говорить, — ответил Джисон, отодвигая кусок глины и давая Минхо губку, чтобы тот мог начать лепить.   Минхо взял глину и, как сказал Джисон, начал делать всё, что приходило ему в голову.   — Делай, что в голову придет, — добавил Джисон с лёгким ухмылкой.   Минхо взял кусок глины, мягко прижимая его к столу. Он почувствовал текстуру материала, её прохладу и упругость. Осторожно начал катать его в руках, придавая форму, затем раскатал в тонкий круглый пласт.   — Начнём с основы, — пробормотал он, фокусируясь на форме. Минхо с сосредоточением скатал глину так, чтобы она легла идеально ровно, а края стали немного более изогнутыми, создавая основу для тарелки.   Он аккуратно приподнял её, проверяя форму, и снова поставил на стол, начиная сглаживать края. Осторожно пальцами и инструментом выравнивал его поверхность, чтобы не было неровностей.  

***

Сидя на коленях мужчины на мягком кресле, поедать клубнику в шоколаде и оставляя поцелуи.    Это было так хорошо им обоим.    — Когда мама увидит твою тарелку ты станешь её любимый сыном,- оставляет поцелуй на шее где эскиз татуировки пальцы нежно жимали другую часть шеи.    — Буду этого ждать, принимает ласку от парня.   — Не думал что меня потянет на такой тип, так еще и босс клана.   — Что-то имеешь против?    — Да нет, просто в моем вкусе блондины.    — Но а теперь твой вкус это я, горячо целует губы Ли, спускается до нижней часть тела, целуя кадык и слегка языком водит по шее оставляет поцелуи.   Хан ничего уже не говорит а лишь закрывает свой рот лишь бы не сделать выдох.

***

— Ты как? — мягко спросил Ли, нежно втирая пену в спину Джисона. Тёплая вода стекала по телу, растворяя усталость и напряжение.   — Всё хорошо, Минхо, не волнуйся, — ответил Хан, слегка улыбаясь. Его мокрые волосы были покрыты мыльной пеной, а глаза прикрыты от удовольствия. Он чувствовал себя уютно, почти забывая, что вокруг существует мир.   Ли взял губку, намочил её и начал аккуратно протирать спину парня. Его движения были неспешными, ласковыми. Он чувствовал, как под его пальцами напрягаются и расслабляются мышцы Джисона — и это почему-то дарило ему тёплое, почти домашнее чувство.   — Что хочешь на ужин? — тихо спросил он, продолжая скользить губкой по влажной коже, словно рисуя невидимые линии.   — Хочу твои суши, — пробормотал Джисон, прикрыв глаза. Голос у него стал ниже, ленивый от удовольствия. Он полностью отдался заботе, как кот, греющийся под солнцем.   — Тогда вылезай, — улыбнулся Ли, передавая губку и наклоняясь ближе. Он оставил лёгкий поцелуй на плече Джисона — тёплый, почти невесомый. — А я пока закажу доставку.   Хан остался посидеть ещё минуту, а потом всё же встал, потянувшись. Насухо вытерся, надел свободную футболку Минхо и свои старые шорты. Убрался в ванной, вытер пол, поставил полотенце сушиться. Выйдя в комнату, он сразу уловил запах варящегося риса и свежих листов нори.   На кухне уже работал Минхо. Он мешал рис в кастрюле, выглядел сосредоточенно и по-домашнему уютно.   — В моей футболке ты выглядишь чертовски сексуально, — сказал он, не оборачиваясь, но с заметной усмешкой в голосе.   Джисон хмыкнул, подходя ближе:   — Жаль, что ты сейчас без своего чёрного жилета. Мне нравится, когда твои руки открыты. — Он улыбнулся в пол, уголки губ поднялись лукаво, а в глазах блеснула искра. — Ты тогда выглядишь, опасно привлекательный.   — Ты без флирта не можешь, — фыркнул Минхо, обернувшись к нему. Шлёпнул Джисона по ягодицам с таким видом, будто это просто мимолётный жест, но в глазах читалось совсем другое. Затем выключил плиту, поставив крышку на кастрюлю.   — Люблю дразнить. И говорить правду, — усмехнулся Хан, скрестив руки на груди. Его серебристые волосы были чуть растрёпаны после душа, щеки порозовели от пара, и в этой домашней обстановке он выглядел почти слишком идеально.   Минхо обернулся, прищурился:   — Ну-ну. А правда сейчас в чём — в том, что ты любишь мои суши? Или в том, как специально вышел из душа в моей футболке, зная, что я на это залипну?   Джисон пожал плечами, но уголок губ дернулся:   — А может, и то и другое. А может, я просто хочу, чтобы ты накормил меня и посмотрел так, будто я — всё, что тебе нужно.   Минхо застыл на секунду. Потом резко подался вперёд, вплотную подошёл, уткнувшись носом в шею Джисона. Его голос был тихим, почти ворчливым:   — Ненавижу, когда ты читаешь меня, как открытую книгу.   — А ты не особо прячешь, — хмыкнул Джисон, прикасаясь к его талии.   — Ну тогда… ешь быстрее. У меня есть планы на вечер, и они  включают не только суши.   Хан усмехнулся:   — Вижу, у нас одинаковые планы.   Суши были готовы. Минхо расстелил на полу в гостиной мягкое одеяло, бросил пару подушек и поставил перед собой поднос с роллами, васаби, соевым соусом и горячим зелёным чаем в керамических чашках.   Он уже сидел, поджав ноги, в тёплой домашней одежде, когда Джисон вышел из кухни с двумя тарелками и палочками в зубах, словно нарочно прикидывался шалопаем.   — И ты называешь это ужином? — с усмешкой спросил Хан, садясь рядом и вытаскивая палочки изо рта.   — Это изысканный домашний сервис, между прочим, — ответил Минхо, поправляя поднос. — Подача — на полу, с видом на мои колени.   — Очень аппетитно, — подмигнул Джисон и перехватил один из роллов, обмакнув в соевый соус. — Мм… Минхо. Это божественно.   — Я знаю, — с удовлетворением кивнул тот, не скрывая улыбки. — Твоя похвала ценна, но я готовлю не ради неё.   — А ради чего?   — Ради того, чтобы смотреть, как ты счастливо жмуришься, когда жуёшь.   Джисон замер на миг, потом тепло посмотрел на него, немного склоняя голову набок.   — Ты делаешь это нарочно. Забрасываешь такие реплики между соевым соусом и васаби.   — Чтобы ты растаял? — Минхо дернул бровью. — Возможно.   Они ели молча несколько минут, перекатывая суши из соуса в рот, иногда перехватывая взгляд друг друга — и оба будто не спешили. За окном было темно, и тихий свет лампы делал их лица мягче, а комнату — теплее.   — Я мог бы привыкнуть к таким вечерам, — пробормотал Джисон, пригубив чай.   — Ты уже привыкаешь, — сказал Минхо, облокотившись на подушку, чуть ближе к нему. — Ещё немного, и я не смогу от тебя оторваться.   — А ты и не пытайся, — сказал Джисон, касаясь его колена своим.   На секунду между ними всё замерло — кроме теплоты, разлитой по комнате.   На секунду Ли и не думал, что однажды сможет открыть своё сердце. Тем более — к керамисту с пирсингом в брови, в ухе и на губе, с серебристыми волосами и дерзким взглядом, в котором пульсировала внутренняя свобода.