Ценность вселенной и звёзд

В годы преподавания математики на мирном Кибертроне отход ко сну, каким бы он порой коротким ни был из-за понятных обстоятельств, всегда вручался его системам с особой лёгкостью и без какого-либо оттенка жадности. Порой коллеги и даже ученики не стеснялись выражать свою долю зависти по поводу этой "способности", в конце концов, он всегда приходил бодрым на рабочее место, точно человек, никогда даже не слышавший о понятии бессонницы. Однако бодрость не всегда значила большее чем у других количество сна, в его случае это всегда было больше про общее отношение к жизни. Тем не менее, никто в это почему-то не верил. Когда дело не касалось непосредственно работы, ему порой вообще мало кто верил... Мегатрон раздражённо вздыхает от всплывших в сознании отрывков прошлого не самых приятных оттенков, которые в данный момент ситуации ну вообще никак не помогали. Как бы смешно это ни звучало, а может и грустно, в нынешние времена войны бессонница уже умудрилась присосаться к его системам, точно паразит. Нельзя сказать, что испивала его нервы так уж часто, но сам факт её появления в его жизни отнюдь не радовал. В мирные времена, когда его самым главным промахом из-за неё могло бы быть не самое удачное выступление на лекции/конференции и тп, её ещё можно было бы принять. Но сейчас риски, разумеется, были намного острее, сравнивать даже не стоило... Однако он был рад, что умел контролировать своё состояние как и раньше и эта способность неизменно следовала по пятам. И всё же... неумение заставлять корпус падать в перезарядку... досаждало. Он словно не ощущал себя полноправным хозяином тела, даже если сама идея и звучала глупо. С этим нечего было поделать. Оставалось лежать, смотреть на потолок, невзначай глядеть в других направлениях, садиться, ходить по комнате, ложиться обратно, дальше по кругу без сильного учёта порядка. Надоело. Раз ничего не помогает, а всё тот же вид уже осточертел, пора выйти и прогуляться. Может, удастся хотя бы освежиться, привести мысли в порядок. Возможно, кто-нибудь встретится и появится шанс поболтать, отвлечься. Или же... смотря на время, вряд ли кто-либо решит, что сейчас прекрасное время для каких-либо прогулок. Все уже давно должны спать. Мегатрон очень надеется, что ни у кого со сном проблем нет или же они не такие значительные. Шагая по коридорам базы, он думает о многом, но притом ни о чём. Мысли проскакивают, словно соревнуясь в гонке, касаются, немного буянят, а затем на замену им приходят другие. Никто, однако, долго не задерживается, поэтому не успевает по-настоящему оставить свой след. Тело без указаний мозга само ведёт его на крышу. ... Луна пробивается сквозь редкие облака и сияет так, словно совершает тем самым какой-то невиданный подвиг, пафосно и ярко. Полотнишко звёзд как всегда неряшливо, будто бы и не пытаясь красоваться. Однако в нём есть своя прелесть, которая из-за постоянной борьбы никем и не замечается. Может, поэтому оно не видит смысла. И со стороны нет смысла достучаться до его глухого восприятия. Неловко протиснув свои массивные крылья через достаточной узкий для них проход, Мегатрон полноценно выходит на поверхность. Глаза сканируют окружение, уже на автомате ища какие-либо необычности ака угрозы. Очередная дурная привычка, появившаяся во вторую половину его жизни, от которой он обязательно избавится, как только десептиконы одержат победу. На самом краю крыши обнаруживается сидящий бело-красный силуэт, но лидер алозначных не пугается и лишь с некоторым разочарованием вентилирует. Обладателю корпуса как никому другому сейчас бы стоило накапливать силы, а не прогуливаться. Звук шагов позади знаком, поэтому заставляет Старскрима повернуться навстречу совершенно спокойно и без капли напряжения. — И давно ты тут? Джет неловко улыбается, не зная, что и ответить, так как информация об этом напрочь вылетела из головы. Он наблюдает за тем, как Мегатрон садится рядом и не делает ничего, чтобы этому противостоять. — Полагаю... достаточно. Уголёк радостно трепещет, и пока лидер наблюдает за мрачноватым пейзажем с особой внимательностью, Старскрим почти что жадно рассматривает чужие гладкие черты, словно боясь, что в любой момент они, как и обладатель, могут раствориться и никогда больше не появиться перед ним вновь. После целого года разлуки такая реакция вполне была естественна. Казалось, он не мог насмотреться. Но при этом... Он отворачивается, когда Мегатрон смотрит на него в ответ. Заслуживает ли он этого? Спираль сознания тошнотворно кружит и затягивает в своё болото, издевательски хихикая. Впадина никогда не могла рассосаться, сколько себя помнит, отчего легче вообще не становилось. Вспоминаются все слабости, все недочёты, падения, оплошности, неудачи. Поспешные решения... поспешные катастрофические мысли. Тот роковой день. Вина скапливается твёрдым комком в горле. — Что если бы я... оступился? Поддался слабости? Секундному порыву? Если бы Клиффджампера не было рядом, какой масштаб мог бы быть у трагедии? Сколько... невинных жизней могло бы быть загублено, сколько цивилизаций, планет могло рухнуть под натиском автоботов? Я ведь ни о чём не думал... Ты правда хочешь, чтобы такой человек оставался твоей правой рукой? Бывший математик удивлённо мерцает оптикой, сперва совершенно не понимая, откуда подобное вылезло. Однако пазл вскоре собирается. Мегатрону была известна склонность Старскрима излишне заботиться и хлопотать о нём, как никому другому, поэтому даже в тот день он понимал, какие будут у правой руки первые порывы. И всё же... Это так забавно. Лейтенант почти что потерянно оглядывается на Мегатрона, когда тот начинает смеяться, продолжая уютно сиять своей оптикой. — Почему ты...? Чужая ладонь на плече в ответ и некоторое пространство тишины для собирания мыслей. Мегатрон, удостоверившись, что Старскрим смотрит прямо на него и не отворачивается, добродушно улыбается. — Я верю в тебя. И у меня никогда не было каких-либо причин сомневаться в твоей преданности, твоём желании помочь делу, фракции... мне... Если ты пока не можешь совладать, позволь мне верить в тебя. С такой силой, с какой бы эта вера возросла, будь она от нас обоих. Я не погашу её, чтобы то ни стоило, даже... особенно, когда и ты присоединишься. — М... Мегатрон не даёт проскользнуть ни одному намёку на возражение, тут же мягко, но настойчиво продолжая. — Неважно, о чём ты думал конкретно в тот момент, главное исход, который ты предрешил. Так или иначе, ты сделал правильный выбор, и я знал, что будет именно так. Несмотря на все сомнения и тревоги, ты всегда стараешься сделать всё ради общего блага, иногда спотыкаясь, но никогда нет злого умысла. Твой уголёк широк, и именно это самое главное. Старскрим определённо не выдержал бы, если бы трансформер перед ним когда-нибудь умер. Эта мысль бьёт по всему существу. Особенно сейчас. У него никогда не хватит слов, чтобы описать... как... — Спасибо, что в конце концов выбрал вселенную вместо меня. Я очень это ценю. Она, даже не зная этого, тоже. Если бы Старскрим был поэтом, он бы сказал, что оба понятия для него одно и то же. Однако, будучи учёным, он лишь наклоняет голову и улыбается по большей части из-за благодарности, но и немного из-за глупой части про то, как вселенная ценит его выбор. ... Когда они оба оказываются на крыше вторую ночь подряд, никто даже не удивляется. — Ты... больше не попадал никуда в плен, пока мы пребывали на Земле? На этот раз Мегатрон пытается хоть как-то сдерживать смешки, хоть и выходит отвратительно. — Я серьёзно... — Прости, прости. Не попадал. ... Третья ночь. — Ты бы мог предупредить меня тогда... хотя бы о том, что куда-то уходишь... Мегатрон вздыхает, виновато опуская взгляд. — Тогда я посчитал, что это будет пустяковым делом, которое даже не стоило предавать огласке. Старскрим молчит. Молчит, переваривая весь ворох мыслей и стараясь отобрать самые важные песчинки. В голосе сквозит горечь. — Хотел бы я, чтобы ты перестал играть со смертью, словно она никогда тебя не настигнет... Подобное было не только тот раз... В принципе всегда. Давно хотелось сказать. — Я не играю... Джет кое-как удерживается от фырканья. — А вот и да. Каждый. Свободный. Шанс. Ты не осознаёшь своей важности. Для десептиконов... Кибертрона... Что-то предаёт его голос, когда он становится почти шёпотом. — Меня... Он встряхивает головой и начинает удерживать чужие ладони. Не встречает никакого сопротивления. Старается игнорировать чужой взгляд и оттенок беспокойства на этих добрых чертах. — Каждый раз ты бросаешь свою жизнь так, будто она стоит сущие копейки, о которых даже не стоит волноваться. Но ты намного больше этого. Ты не просто невзрачный инструмент, который просто делает то, что должно быть сделано. Ты маяк, подталкивающий нас к действиям, дающий надежду и не позволяющий нам впасть в отчаяние. Не будет тебя... я... даже не хочу об этом думать... — Старскрим... На сей раз очередь Старскрима не давать права слова. — Я знаю, что на войне риски есть всегда, порой и неожиданные, которые никак не предугадать. Глупо было бы думать, что их не существует. Но... пожалуйста... я всё равно не хочу тебя терять... я бы отдал свою жизнь, лишь бы ты оставался цел. Знаю, что ты хочешь лишь лучшего для других, поэтому лезешь наобум, я не смею тебя ограничивать и останавливать от благих дел, но... Мегатрон накрывает его руки своими. — Я постараюсь быть аккуратнее. Не обещаю совсем уж никаких рисков, но как минимум в плен уж точно не попадусь. Добиться подобного от лидера, который всегда лез на рожон, совершенно не задумываясь о своей безопасности, какими бы ни были возражения окружающих... это просто чудо, настоящее чудо. — Спасибо... Мегатрон оставляет маленький поцелуй на его щеке, поднимая уголки губ от видимого улучшения настроя зама. — Тебе от меня так уж легко не отделаться. Со рта Старскрима слетает смешок. — Буду на это надеяться.