Cupid’s hand

      Нужно постараться заснуть       Подушка казалась недостаточно мягкой, воздух — недостаточно свежим. Прикрыв глаза, Наруто обессиленно выдохнул сквозь стиснутые напряжением зубы. Не прошло и пары секунд, как светлые ресницы вновь встрепенулись и усталый взгляд вперился в темноту за окном. Сухие листья, гонимые ветром, перекатывались меж крыш плотно застроенных домов, застревали в плетеных изгородях, печально шелестя. Блеклого света луны едва хватало, чтобы очертить их силуэты, да и невольно выступившая на пересохшие глаза пелена слез нисколько не способствовала ясности зрения — сливала в калейдоскоп десятки оттенков синего.       Пребывая в подвешенном состоянии между сном и реальностью, Наруто не сразу сообразил, что покалывающее ощущение на кончиках пальцев — чужая чакра, незримо отравляющая воздух, липкая и зыбкая, как трясина. Было в ней что-то, заставившее подсознание вспыхнуть на короткий миг, но Наруто быстро сник, так и не сумев поймать фантомную мысль за ниточку. Выхватив из-под подушки кунай, он резво вскочил на подоконник и распахнул оконные ставни. Тонкие занавески всколыхнулись и оживленно затрепетали из-за ворвавшихся в комнату ветряных потоков, а улица все так же пустовала, замершая в ожидании нового дня. Взгляд Наруто ненадолго задержался на резиденции хокаге, где мелькнула тень, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении птицей. Раздраженно цыкнув, он спрыгнул обратно на кровать.       Скомканное одеяло, шурша, съехало с матраса, и босые ноги вслед за ним коснулись пола, где были брошены растерзанные коробки, конверты и устаревшие письма с ничего не значащими словами, написанные ничего не значащими людьми. Наруто остановился и, сосредоточившись, прислушался к своим притупленным ощущениям — вторые сутки без сна давались тяжело.       Он сжал эфес куная покрепче. И не прогадал.       Ледяные пальцы легли Наруто на плечо, заставив плотно сжатые губы изогнуться в лихорадочной полуулыбке. Его рука мгновенно взметнулась вверх, но тут же была перехвачена за запястье и вывернута за спину в неестественном положении. Оскалившись, Наруто метнул яростный взгляд на человека позади себя, пока мозг интенсивно подбирал варианты развития боя, из которого он бы вышел победителем. Но вот, пальцы, готовые сложиться в печать, неловко замерли.       Глаза, в глубине которых, казалось, утонула сама тьма, стали недвижимой скалой, о которую с жалким всхлипом эта вереница мыслей и разбилась. Ни единого слова из тех, что долгие три года мечтали быть озвученными, не вырвалось из сдавленного спазмом горла, и только неровный вздох Наруто хрипло прозвучал в тишине.       — Ты… — наконец, выдавил он из себя. Болтливый язык, привыкший работать по нужде и без, сейчас, прилипнув к небу, едва мог шевелиться.       Под чужими пальцами билась набухшая венка, чудом выдерживающая истеричный ритм пульса: слабые, почти бесшумные удары сменялись приступом тахикардии. И вновь сердце замирало — затишье перед бурей.       — Я.       Холодный тон неприятно резанул по ушам. Взгляд Саске, не скрываясь под тенью длинных ресниц, скользил по отпечаткам лунного света, ажурным кружевом ложащегося на, несомненно, повзрослевшее, но еще не потерявшее детской припухлости лицо. Он так и не выпустил запястье Наруто, и даже себе бы не признался, что это вовсе не из-за опасения быть пронзенным насквозь.       — Почему ты здесь?       Попытка придать голосу уверенности оказалась заведомо провальной, и Наруто прикусил щеку, поморщившись от его ломаного звучания. Куда-то испарились и трепет случайного воссоединения, и искажающий лицо гнев, и обида — тайная, доводящая до беспомощных слез, которые приходилось сердито стирать пыльным рукавом. Только рушились стены воздушных замков, хороня под обломками теплые воспоминания, где тонкие губы еще могли изгибаться в сдержанной улыбке, а глаза — смотреть с неподдельной заботой.       С ответом Саске не торопился, с каким-то извращенным наслаждением наблюдая за тем, как томительное безмолвие грузом давит на плечи Наруто. Он слегка наклонился вперед так, что края глубокого выреза юкаты коснулись чужой спины, мелко дрогнувшей от внезапного контакта с шелковой тканью. Еще немного ближе — и оголенная грудь вплотную уперлась в острые лопатки.       — Чтобы убедиться в том, что ты остался таким же никчемным слабаком, — одними губами проговорил Саске ему на ухо.       — Убедился? — Наруто рыкнул и дернул несвободной рукой, намереваясь отстраниться и оказаться лицом к лицу с идиотом, возомнившим о себе невесть что. Хотя, скрипя сердцем, стоило признать, что Саске на данном этапе превосходил его по всем параметрам.       Обидно.       — Более чем.       Усилием воли Наруто подавил в себе неимоверное желание обрушить на него лавину самых изощренных оскорблений, на которые только был способен его взбудораженный мозг. По-детски глупых и настолько же по-детски искренних.       Его кисть невольно расслабилась, когда пальцы Саске настойчиво надавили на запястный сустав. Просто, но эффективно — чего и следовало ожидать. Со звоном ударившись о пол, кунай откатился в сторону, закончив свой путь встречей с ножкой стола и, в конце концов, потеряв для Саске всякий интерес. Его пустой взгляд переместился на чужой профиль и сверкнул чем-то живым, будто посреди зловещего леса вдруг замерцал в гордом одиночестве светлячок.       — И что теперь? — вырвав опустевшую руку из захвата, Наруто развернулся к Саске и с вызовом заглянул в прищуренные глаза. По слабой усмешке он понял, что его смущение от вторжения в личное пространство явственно считали. — Снова уйдешь?       Снова оставишь меня одного?       — Думаешь, меня здесь сможет удержать тень прошлого? Наивно, — несмотря на грубость, в словах Саске сквозила еле ощутимая недосказанность, да и сталь в голосе неумолимо плавилась под огнем, которым горели упрямые глаза. — Я не хочу быть частью твоих иллюзий о дружбе.       — Иллюзий? — срывающимся голосом прошептал Наруто и схватил Саске за ворот, заставив того склонить голову, чтобы оказаться наравне. — Так какую же связь ты всеми силами стремишься разорвать, если мы никто друг другу?       Саске ненавидел, когда из него вытягивали неудобную правду. А еще прикосновения, помимо тех, что обжигают кулаки и остаются ссадинами на костяшках. Но его рука, перемотанная фиксирующими бинтами, неосознанно тянулась к смуглой коже, ловя случайные касания, будто и впрямь надеялась согреться о ее тепло. Подрагивающие от напряжения пальцы замерли у ребер Наруто, пока тот выжидающе смотрел на Саске, зависли на доли секунды и резко отпрянули, все-таки побоявшись обжечься.       — Так и будешь молчать, — разочарованно усмехнулся Наруто, не спрашивая, а вынося невеселый вердикт.       Ткань юкаты выскользнула из его кулака и съехала вниз, оголяя бледное плечо Саске. Из его рта так и не вылетело ни единого звука, только голова чуть склонилась набок, выражая тем самым то ли полнейшее безразличие, то ли заинтересованность — Наруто не мог с полной уверенностью поставить ни на один из двух вариантов. Он хотел было отойти, увеличив дистанцию между ними, но Саске успел схватить его за локоть, вцепившись пальцами со всей дури так, что вокруг них выступил белый, обескровленный контур.       — За болтовню из нас двоих всегда отвечал ты.       — Значит, помнишь.       Наруто слышал его дыхание: нарочито ровное, спокойное, но слишком уж частое для того, кто пытается казаться равнодушным.       — Акацуки ищут тебя, — вдруг прервал тишину Саске и отпустил, убедившись, что от него не отдалятся. — Им нужен девятихвостый.       — И почему ты так хорошо осведомлен об их планах?       — Угадай.              Немой вопрос повис в воздухе, но в ответе не нуждался — Наруто ни капли не удивился, только удрученно хмыкнул.       — Ты пришел предупредить или…       — Или что? — резко прервал его Саске, и в его голосе впервые прозвучало что-то новое, не похожее на раздражение или холодное презрение.       — Или ты здесь, потому что тебя послали за мной, — шепотом закончил Наруто, уловив то, как дрогнули его губы, пусть совсем ненадолго.       — Я не выполняю ничьи приказы. И никто не смеет говорить мне, что делать.              Внезапно, глядя в прищуренные с подозрением глаза, Саске наклонился ближе, заставив Наруто дернуться и отступить.       — Даже во сне я слышу твой голос, идиот, — прорычал он, выделяя интонацией каждое слово — забивая гвозди в собственный гроб. — Я не чувствую никакой чакры, кроме твоей, даже если нахожусь на другом конце света, и вижу в людях только то, что напоминает о тебе.       Прикусив губу, Наруто старался, как мог, сдержать расползающуюся улыбку, чтобы не спровоцировать Саске.       — Это чертово проклятие, — уже мягче произнес тот и подался вперед, словно спрашивая разрешения.       И Саске, несомненно, позволили: губы Наруто разомкнулись так же произвольно и естественно, как и руки легли на горячую шею, обнимая, как и язык протиснулся между сомкнутых зубов. Неумело, вряд ли сильно отличаясь от того случайного поцелуя в академии, и яростно, повторяя динамику боя, — будто все, что он когда-то хотел сказать, вдруг обрело форму. Будто история всегда стремилась к логичному концу, и, наконец-то, пришла к нему.       Прикосновение к кадыку заставило Наруто настороженно приоткрыть глаза и встретиться с тяжелым взглядом Саске. Отнюдь не от бушующего внутри урагана, выбивающего из легких воздух, стало тяжело дышать: давление на шею усилилось, черная пелена затягивала обзор, пока ноги не подкосились и обволакивающая тьма не приняла его в свои объятия…              Шумно втянув ноздрями воздух, Наруто рывком сел в кровати. Полуденное солнце стояло в высшей точке небосвода, раскинувшись несчетным количеством лучей над Конохой, что уже вовсю бодрствовала: звонкий детский смех перекликался с возмущенными криками, кто-то из нинздя рассекал воздух, перепрыгивая с крыши на крышу, а ветерок доносил знакомый аромат наваристого рамена. Наруто заторможено моргнул, буравя стену отсутствующим взглядом, тряхнул головой и медленно встал, едва не запнувшись о валяющееся на полу одеяло.              Осколки странного сна врезались в мозг, усиливая и без того неприятную головную боль: не было никакого Саске, вторгнувшегося под покровом ночи в его дом, не было очередного бессмысленного разговора, в котором каждая из сторон оставалась в итоге при своем мнении, и не было… поцелуя. Схватившись за голову, Наруто отчаянно зажмурил глаза, отгоняя навязчивый жар, растекающийся по телу только от одной этой мысли, и высунулся в окно, чтобы свежий воздух помог прийти в себя. Тогда-то его взгляд и зацепился за яркое пятно на подоконнике — розовые лепестки камелии слегка свернулись, опаленные солнцем, а бутон растрепался, будто его долго и нервно теребили в руках.       Я скучаю.