Определённость

— Мы должны им рассказать. — Нам жизни не дадут, Филь. Саркастичный взгляд Глеба говорил сам за себя. Он против. Абсолютно точно не согласится на эту безумную авантюру. И его можно было понять, как минимум потому что он был прав. Если в больнице узнают, что Глеб Романенко и Фил Ричардс в отношениях, то жизни им не дадут обоим. Начнутся подколки, взгляды, вздохи и всё то, что не один из них не хочет испытать на себе от коллег и друзей. Но это уже реально ни в какие рамки! Как могут люди, которые любят друг друга, так нещадно бегать друг от друга на работе? — Не делай такое лицо, — фыркнул Романенко, — Ты же знаешь, Лобанов слишком гомофоб, чтобы нормально отреагировать, а Быков слишком мудак, чтобы с этим просто смириться. Хочешь до конца своей карьеры быть медиком-педиком в глазах всей больницы? — Не хочу, — вздохнул Фил, падая рядом с Глебом на диван и привычно укладывая голову на чужое плечо, — Но ты же знаешь, что вечно так нельзя. Я не хочу бегать от тебя каждый раз, когда мы видимся, чтобы никто не подумал, что мы вместе. Я хочу определённости, понимаешь? Это… So upsetting. Романенко тяжело вздохнул, укладывая руку на плечо Фила и устремляя взгляд на экран телевизора. Хотя сейчас его не особо интересовал футбол. Вид такого апсетингово Фила не прельщал. И в какой-то степени Глеб его взгляды разделял. Они встречаются уже почти три месяца и их отношения довольно серьёзные для такого времени, но проблема в том, что на работе они стараются пересекаться, как можно меньше. Их вид слишком влюблённый. Именно этот факт не прельщал больше всего. Если прознает кто-то из персонала, то этот момент непременно дойдет до Быкова, Купитмана, Лобанова… И тогда пойдут издевательства. Этого Романенко не хотел. Фил такое принимает стойко, два отца научили его этому. Глеб так не умеет. Он психует, паникует и начинает себя закапывать. — Эй, не дуйся, — Глеб нежно взъерошил волосы парня, — Расскажем. Не завтра, конечно, но… Но расскажем. — Really? — Рили. В тот момент Глеб готов был умереть, как прекрасно улыбался Фил от его слов. И, знаете, ради этого стоило вытерпеть все издевательства, которые ждали их впереди. По крайней мере, они будут вместе. Но рассказывать, на самом деле, никто из них не торопился. Даже Фил, который горел этой идеей, лишний раз не открывал рот. О Романенко говорить даже смысла нет. Хотя они сдвинулись с мертвой точки. Сейчас они более спокойно проводят время вместе и не бегают каждый раз, когда кто-то проходит мимо. Глеб даже позволил себе пару раз засмотреться на сосредоточенного Фила, пока тот заполняет документы. И всё, вроде бы, не так страшно. Никто не обратил внимания, не стал перешёптываться или язвительно комментировать. Даже Быков молчал, хотя обычно он что-то да сказанёт. Это давало дышать полной грудью. Давало надежду на лучшее будущее без унизительных кличек. Жаль, что такое позитивное настроение не делало работу менее невыносимой. Конечно, улыбка Фила скрашивала эти мерзкие будни, но когда его снова оставили на ночное дежурство, то даже она не спасала. Хотелось убиться. — Давай я что-нибудь испорчу? — как бы невзначай шептал Фил, протягивая Глебу документы, — Быков и меня оставит на дежурство. — Не, — Романенко приторно сморщил нос, — Спи уж, не переживай. — Без тебя не хочется. Романенко с трудом подавил в себе желание по-детски чмокнуть Ричардса в губы и сбежать довольным делать дела. Правда, как же он любит этого америкашку. Даже самый неопытный интерн диагноз поставит — его уже не спасти. Впрочем, его желание исполнил, как всегда, прямолинейный Фил. Он спокойно наклонился и поцеловал Глеба. Легко, спокойно и так сладко, что хотелось улететь. Руки Романенко в привычном жесте опустились на чужие плечи. Ему даже было не стыдно встать на носочки ради этого. — У меня чуть желудок не лопнул от волнения, — неровно признался Фил, — It's too embarrassing. — Ничего не понял, — покачал головой Глеб, улыбаясь, — Но я согласен. — Дебил. На секунду Глебу показалось, что улыбкой Фила можно вскрывать вены. Он притянул дрянного иностранца к себе за халат и снова поцеловал. Чувственно, с любовью. Так, как он не поцеловал бы ни одну женщину. Когда откуда-то сбоку раздался приглушённый звук, парни отстранилась друг от друга и уставились на Варю, которая, похоже, выронила документы от увиденного. Внутри Глеба всё похолодело. — Эм.. Вар- Но она не дала Филу закончить и сразу же вылетела из кабинета. Казалось, она была готова заплакать в этот же миг. — …Нам конец, — подытожил Романенко, звучно причмокивая. — Yeah. Нам конец, — согласно кивнул Ричардс, тяжело вздыхая, — Но мы же хотели рассказать… — Ага. Теперь Варя всем точно расскажет. Прямо, как мы и планировали. Оба вздохнули, понимая весь идиотизм и безысходность ситуации. Через несколько минут вся больница будет трещать об этом и они-таки заработают себе унизительные клички на всю их рабочую карьеру. Как по заказу, чёрт возьми! — Так, — твёрдо сказал Романенко, поднимая голову на Фила, — Нужно брать быка за рога. Зови Варю и Сёму, я — маму и Быкова. Расскажем им, что вместе. А дальше разберемся. — Ты уверен? Это было слишком нетипично для обычно осторожного Глеба, который всегда всё скрывал, лишь бы не стать предметом общественных издёвок. И после этого он так просто берет и говорит, что признается им в том, что гей? — С тобой — да. Фил был готов утонуть в его прекрасных уверенных глазах. Да, не зря он влюбился именно в этого придурка. Впрочем, сказать было проще, чем сделать. Стоя перед всей этой звёздной компанией, Глеб чувствовал одно сплошное волнение и страх. Хотя чего бояться? Только того, что от него откажется мать, но этого точно не случится. Не случится же? Быков нетерпеливо закинул ногу на ногу, уже готовый разразиться тирадой по поводу внепланового собрания. Кисегач сидела рядом, внимательно и обычно спокойно смотря прямо на Фила и Глеба, что слегка нервировало. Лобанов просто стоял сзади, особо не увлеченный. А вот Варя… Всё ещё казалось, что она вот-вот заплачет. С этим надо было что-то делать и прямо сейчас. — Итак, — начал Ричардс, заметив некую мнимость Романенко, — Мы… — Я сам, Фил, — кивнул Глеб, наконец поднимая взгляд, — Мы попросили вас прийти, чтобы рассказать одну важную новость. — Вы же понимаете, что даже чья-то смерть не может прерывать ваш законный рабочий день, вы… Уже успел разразиться тирадой Андрей Евгеньевич, но быстро был перебит. — Это важнее, чем чья-то смерть, — Глеб схватил Фила за руку и твердо на одном дыхании выговорил, — Я и Фил встречаемся. То, какая тишина образовалось, морально оглушало обоих. Семён в замешательстве округлил глаза, Кисегач даже рот в удивлении открыла. Невозмутимыми казались только Быков и Черноус. Хотя у Быкова была скорее удивлённая невозмутимость. — Что ж… Ладно, это было неплохо, — хлопнул себя по колену Андрей Евгеньевич, — Хорошая шутка, я почти поверил. А теперь перерыв окончен, быстро за работу! После его слов атмосфера стала заметно мягче. Все расслабились, решив, что это шутка. — Ну вы даёте, мужики, — фыркнул Семён, — Так шутить… — Это не шутка. — Мы уже три месяца встречаемся, — подтвердил Ричардс, сжимая ладонь Глеба крепче. — Ну так поцелуйтесь, — с неким азартом ответил Быков, складывая руки на груди. Очевидно, он всё ещё принимал это за шутку. — Это… — Мы бы с радостью, но кое-кто уже насмотрелся, — кинул однозначный взгляд на девушку Фил. — Я не хочу это вспоминать… — пробормотала Варя, когда абсолютно все в комнате на неё посмотрели. На этот раз тишина была ещё более оглушительной, чем прежде. Даже Филу стало неуютно, а он-то к подобному привык. — Так это… Правда, что ли? — Да, мам. Это правда, — кивнул Глеб. В этот момент ему казалось, что если он отпустит руку Фила, то умрет. — Вам всем, наверное, нужно время, чтобы это переварить… — А я не понял, — вдруг вскипел Лобанов, — То есть, я переехал к Оле, а вы начали свои шашни мутить?! — А я говорил, что это плохо кончится, — зачем-то сказал Романенко, наблюдая за тем, в какой геометрической прогрессии растет гнев Семёна. — Я твои слова и не оспаривал. — Так! — вдруг встал Быков, возвращая свой железобетонный тон, — Мне это не интересно! Спасибо за подробности, а теперь вы все возвращаетесь за работу! И никаких «но»! Романенко аж выдохнул. Впервые был рад такому безразличию со стороны Быкова. — А вы, — злостно прошипел мужчина, указывая на Глеба и Фила, — Оба на ночное дежурство. На пять! Оба парня переглянулись и зеркально хмыкнули, пожимая плечами. Они не были слишком против. Особенно после того, как их спасли от гнева Лобанова. — Сынок, я… — Мам, пойдем, выпьешь успокоительного, — тут же подскочил Романенко, хватая мать под руку, — Филь, закончи с анализами Гришнёва, я скоро! Глеб бросил последний взгляд на Ричардса и повёл Кисегач из ординаторской в её кабинет. Ей нужно было это пережить. А следом Быков разогнал всех по делам, что даже высказать что-то никто не успел. Всё прошло даже лучше, чем могло быть. — Ну как? День близился к концу. Большая часть врачей разошлись, пациенты спят, а два непутёвых любовника дежурят. Как и было велено, пять ночей подряд. Как же Глеб всё это ненавидит. — Купитман весь день шутил, что на меня так повлияли мои родители. — А Быков сказал, что я просто дефектный. Оба посмотрели друг на друга и рассмеялись. Впервые им было так спокойно от факта, что над ними смеются. Зато они вместе. — Идиотизм. — Yeah. Right, — Фил протянул руку и переплёл их с Романенко пальцы в очень замудренном жесте, — Я тебя люблю, Глеб. — И я тебя люблю, Фил. Проговорил Романенко, вставая на носочки и нежно целуя Фила в губы. Конечно, целоваться в полутьме ординаторской не очень романтично, но никто не жаловался. Все были довольны.