Очень по-пидорски

— Раз... Два... — Стой, — Андре отвел дуло ружья от моей головы, — раз, два, стреляем? Или раз, два, три и стреляем? Вопрос поставил меня в ступор. Что он пытается мне сказать? — Раз, два, три, стреляем! — Если раз, два, три, стреляем, то значит мы стреляем на четыре? — Хуйня какая-то, никто не стреляет на четыре, — с этим разговором я уже и забыл, что мы собираемся умирать. А помнить стоило. Это же был конец. Самый настоящий конец. Интересно, понимал ли он это так же ясно как и я? — Андре, ты меня слышишь? — тем временем из телефона раздавался женский голос. Странно, но до этого момента мне удавалось его полностью игнорировать. На протяжении всего времени Андре таскал телефон с собой. Эта тетка была очень раздражающей, неужели ему нравилось ее слушать? Или он хотел, чтобы она его отговорила? — Андре, мы сможем все исправить. — Каким нахуй образом? Эта дура вообще понимает о чем говорит? Мы в полной жопе. Вспомнился наш последний адекватный разговор. Ну, то есть, до того, как мы оказались по уши в дерьме. А ведь это именно то, чего мы хотели. Предполагалось, что в этот «последний разговор» мы выскажем друг другу все, не оставим никаких недомолвок в наших взаимоотношениях. Только сейчас я понял, что так и не сказал ему ничего внятного. Не то чтобы я боялся говорить ему напрямую, просто считал это ненужным. Да и со всей этой подготовкой вообще было не к месту, особенно если вспомнить всю эту околоармейскую тематику. Андре очень задевало, когда его называли педиком. Из-за рубашки JC Penny. Я так и не понял, обижало его именно слово «педик» или что причиной для подозрений стала именно блядская рубашка. Но все равно решил не поднимать эту тему. Сейчас даже жалею об этом. К тому же, сейчас меня меньше всего должно ебать, как сильно мои слова оскорбят его чувства. — Раз... Два... — времени оставалось все меньше, у Андре была плохая привычка слишком быстро и громко считать. Он даже не заметил, что я молчу. Надо было действовать быстро, успеть, пока он еще не выстрелил. — Я люблю тебя. Ну и сопливая хуета, в моей голове это звучало намного лучше. — Погоди-ка... Какое-то время мы смотрели друг на друга молча, даже женщина из телефона наконец-то заткнулась. — А еще позже можно было? Нашел время, идиот! В целом, реакция Андре была мне абсолютно понятной. Я правда идиот. — А по-твоему, было бы лучше, если бы я сказал раньше? — почему-то мне захотелось оправдаться. Вот теперь я точно хотел умереть, а лучше побыстрее. В идеале, я бы умер прямо в тот момент, когда договорил это. — Начнем с того, что если бы ты сказал раньше, нас бы здесь не было. — Это еще почему? — А ты сам подумай. Он был прав. На самом деле, это было даже слишком очевидно. Внезапно, пропало все, что могло усложнять наши отношения. Вся мистика, все напряжение — все исчезло. — Пиздец, они еще и педики... — а я уже и забыл про эту суку, — не, ну ты это слышал? — так она еще и не одна. — Ты дура, твоя задача – отговаривать их от суицида, — послышался еще один голос совсем приглушенно, — называть их педиками не самая лучшая идея. — Так они меня всн равно не слышат, — сейчас ее голос звучал намного менее сопереживающе, чем раньше. — Тупая пизда, мы все слышим! — Андре был в ярости. Кажется, он уже не хочет умирать. Отложив ружье, он закрыл лицо руками. От стыда, наверное. Хотя чего ему стыдиться, проебался же я. Все замолчали на пару долгих секунд. — Простите, мальчики, — о Боже, она назвала нас «мальчиками»... Это очень по-пидорски. Андре посмотрел на меня и глубоко вздохнул. Он не был так зол на меня, даже когда я прочитал тот ебаный стишок. Интересно, хотел ли он меня ударить? — Вот видите, не все потеряно. — Ее слова никак не помогали, возможно, даже делали все хуже. Внезапно, мне очень захотелось рассмеяться. — Ты че ржешь, долбаеб? — Я уже вижу, как завтра наши лица будут по всем новостям Америки. «Два пидораса устроили стрельбу в школе и убили двенадцать человек». — Погоди, ты что, считал?