Симбиоз

      В наушниках играет что-то странно успокаивающее. Явно не та мелодия и не тот вид музыки, который должен это делать, но в том и заключается это паранормальное спокойствие. Когда ударные звучат настолько громко, что начинает болеть голова, абстрагируешься от насущных проблем, начинаешь чувствовать себя по-настоящему живым, существующим, дышащим, и-       Ему действительно стоит отложить наушники, не так ли? От этих барабанов голова начинает медленно, но верно закипать, а сейчас у него слишком много дел для того, чтобы забивать голову чем-то ненужным. Или неважным. Или тем, о чём определённо можно подумать позже вместо того, чтобы раскидывать части себя на разные занятия, словно рассыпавшееся в пух и прах ожерелье.       Дилан аккуратнейшим образом выводит на листке немыслимые завитки. Не то, чтобы у него когда-то был каллиграфический почерк, но он старается, потому что это даёт ему гарантию безопасности. В некоторых требованиях он был удивительно настойчив прежде, чем между ними вообще начало что-то происходить, но… Что ж, отношения всегда требует жертв, не так ли? В том плане, что оба партнёра переступают через себя ради того, чтобы сосуществовать в этом адском симбиозе… Дилан определённо знал, на что шёл. Предполагал. Мог предположить. Он просто ожидал немного другого, ладно?       Поэтому сейчас его руки трясутся совсем немного, незначительно, но это заставляет буквы плясать по листу бумаги и расплываться от того, что на них попадает влага. Это делает письмо более чувственным, но всё это заставляет автоматона ощущать себя запертым в клетке. Так, будто он вынужден насильно оголять свою душу и выставлять её на показ со связанными руками, потому что по переписке общаться было бы лучше, легче, удобнее, но… Тим определённо не принял многое в своей жизни, и кто такой Дилан для того, чтобы упрекать его в этом? Даже если это заставляет его чувствовать себя некомфортно каждую секунду, пока он выводит эти мерзкие аккуратные завитки, он делает это ради их отношений. Легче переступать через себя, когда находишь этому достаточное оправдание, верно?       Брюнет запрокидывает голову к потолку и успокаивается. Всё в порядке. Он в порядке. Он рано или поздно привыкнет к этому, потому что Тим тоже рано или поздно привыкнет к тому, что Дилану нравится взламывать любые устройства, которыми тот пользуется. Нравится сбрасывать их до заводских настроек. Нравится чувствовать небольшую и почти незначительную, но власть в этом плане, нравится слушать, как Тим умоляет его вернуть всё на круги своя, даже если сам понимает, что это невозможно. Нравится успокаивать его раз за разом, потому что знать, что ты – последняя надежда любимого человека, приятно.       Симбиоз – это никогда не взаимовыгода, в нём всегда есть жертва. Просто в их отношениях жертва меняется от случая к случаю, и эта непостоянность особенна приятна. Особенно в те моменты, когда не знаешь: разозлишь ты или тебя. Есть нечто удивительно прекрасное в том, чтобы не знать исхода вечера, чтобы быть жестоко опрокинутым на какую-то особо твёрдую поверхность (потому что в такие моменты должна произойти месть), чтобы скулить от того, насколько сильно чужие зубы впиваются в кожу, чтобы буквально падать на колени, тысячи раз умоляя себя простить, и-       Такие вечера никогда не бывают плохими, потому что чувствовать чужую руку, крепко сжимающую запястья и извиваться под любимым телом, кратно извиняясь в совершённом, по определению не может быть плохо. Это больно, иногда сильно унижающе, но никогда не плохо. Они оба получают от этого удовольствие, это позволяет отойти от всех проблем, забивающих голову день за днём, и когда они оба ходят по улицам с «парными» синяками… В этом есть что-то завораживающе-притягательное.

***

      Дилан слышит, как ключ проворачивается в замке, и его сердце приятно падает куда-то в пятки. Понимаете, есть эта замечательная тонкая грань между тем, чтобы бояться по-настоящему и любить настолько сильно, границы между твоей и чужой личностью стираются. Между тем, чтобы отворачиваться, бояться каждого удара и поворачивать другую щёку, потому что каждая пощёчина в гневе наполнена этой безмерной, неизмеряемой никоим образом любовью. Между тем, чтобы говорить о своих переживаниях прямо и с порога утыкаться в любимое плечо, позволяя своим эмоциям говорить за себя.       И Тим принимает это. Аккуратно, так, будто между ними никогда не было бесконечной пропасти, убирает чужие волосы за уши и гладит по макушке, вкладывая в этот жест больше чувств, чем это вообще возможно. Их взаимодействия никогда не должны быть наполнены словами – их связь глубже, чем просто отношения. Это родственные души, чьи характеры настолько разные, что от каждого контакта становится больно. Партнёры, обречённые на вечное неподонимание из-за того, что сама их природа разная. Пара, обреченная на вечные страдания для того, чтобы быть друг с другом. В этой реальности – определённо.       – Ты выглядишь… хуже, чем обычно. Всё в порядке? – спрашивает Тим, когда автоматон отстраняется от него, чтобы позволить своему парню разуться и пройти в квартиру.       Вообще-то нет. Дилану хочется сказать, что он не в порядке, сказать, что каждый раз писать письмо вместо того, чтобы по-человечески общаться по переписке медленно убивает его изнутри и заставляет сомневаться каждый раз, но он прикусывает язык. У всех свои проблемы, и сейчас явно не время для того, чтобы их решать.       – Да. Просто соскучился, не обращай внимания, – он улыбается, тянется к своему молодому человеку, чтобы получить немного больше тепла, чем это вообще возможно, больше, чем может дать человеческое тело за всю свою жизнь.       «не будь так добр ко мне» – на мгновенье проскакивает в головах обоих, потому что Тим видит, что Дилану плохо – это очевидно и не требует объяснения. Его руки всё ещё вдоль и поперёк покрыты чернилами, а лицо заплакано. Тим не слепой, и видеть кого-то, кого сильно любишь таким… Это почти физически больно. В голове брюнета эта мысль проскакивает потому, что его очень настойчиво обнимают, буквально сжимают в объятиях, чтобы вытеснить все остальные мысли из головы. На удивление, это помогает. Особенно, когда Тим утыкается ему носом в шею и медленно выдыхает, это… Ощущается более успокаивающе, чем любая музыка и любое другое действие. Это ощущается так, будто ему дали второй шанс, будто в этом действии есть скрытое разрешение на что-то, чему Дилан не в силах внять.       И когда Дилан аккуратно и медленно, чтобы не разрушить момент, отстраняется, когда нежно целует парня в щёку, когда шепчет Тиму что-то нечленораздельное на ухо…       Становится понятно, что здесь ничего, кроме безграничной любви. Странной, той, которую не хочется выворачивать на изнанку, о которой не принято говорить, которую неприятно показывать – потому что ничто из этого не здорОво. Любви, которая заставляет сливаться с партнёром в одно целое и стереть все существующие границы, растворившись друг в друге. Любви, из-за которой остаёшься рядом, испытывая бесконечную боль… Потому что знаешь, что партнёр испытывает то же самое.       Знаешь, что именно так ты никогда не останешься один. Никогда, что не сможешь уйти.