кофе и поцелуи

Спустя нескольких месяцев отношений, полных офисных подколок и украдкой украденных поцелуев, Чан и Хёнджин решили взять отпуск. Хёнджин настоял на пляжном домике у моря — "там закаты, волны и никаких отчётов, Чанни, ты же не хочешь умереть за своим столом?" Чан, ворча про "слишком много солнца и песка", всё же согласился, потому что отказать Хёнджину с его щенячьими глазами было выше его сил. Они сняли маленький домик с видом на океан: деревянный пол, огромные окна и кровать, на которой, по словам Хёнджина, "можно потеряться". Первый день прошёл в расслабленном хаосе: Хёнджин бегал по пляжу, как ребёнок, заставляя Чана фотографировать его "в роли модели", а Чан, в свою очередь, пытался организовать их вещи и не сгореть под солнцем. К вечеру, уставшие, но довольные, они сидели на веранде с бокалами вина, слушая шум волн. — Ты знаешь, что ты слишком серьёзный даже в отпуске? — Хёнджин лениво потянулся, глядя на Чана с лукавой улыбкой. — Надо тебя расслабить. — Я расслаблен, — возразил Чан, но его напряжённые плечи говорили обратное. — О, я это исправлю, — Хёнджин подмигнул и, поставив бокал, потянул Чана за руку в дом. Внутри было тепло, пахло солью и их солнцезащитным кремом. Хёнджин толкнул Чана на кровать с такой неожиданной энергией, что тот даже не успел возмутиться. "Ты что творишь?" — начал было Чан, но Хёнджин уже оседлал его бёдра, наклоняясь ближе с той самой ухмылкой, от которой у Чана всегда путались мысли. — Ты слишком много думаешь, — прошептал Хёнджин, проводя пальцами по его груди, медленно расстёгивая рубашку. — Давай я возьму контроль, а ты просто... наслаждайся. Чан хотел возразить — он привык быть тем, кто задаёт ритм, — но что-то в уверенности Хёнджина его заинтриговало. Он сдался, откинувшись на подушки, и позволил Хёнджину вести. Тот начал с лёгких, дразнящих поцелуев вдоль шеи, спускаясь ниже, пока Чан не выдохнул его имя с лёгким нетерпением. Хёнджин явно наслаждался этой властью: он то ускорялся, то замедлялся, заставляя Чана извиваться под ним, пока тот не схватил его за волосы с тихим "хватит играть". — О, теперь ты просишь? — Хёнджин рассмеялся, но его глаза потемнели от желания. Он наклонился, целуя Чана глубоко, с жаром, и их тела наконец нашли общий ритм. Динамика поменялась: Чан, не выдержав, перехватил инициативу, перевернув Хёнджина на спину. Теперь он был сверху, и его руки крепко держали запястья Хёнджина, пока тот смотрел на него снизу вверх с смесью удивления и удовольствия. — Думал, я просто так сдамся? — Чан усмехнулся, и его голос был ниже, чем обычно. Хёнджин только выгнулся навстречу, шепча что-то вроде "давай, докажи". Их движения стали смесью борьбы и страсти: то Хёнджин пытался вернуть контроль, дразня Чана медленными касаниями, то Чан прижимал его к кровати, заставляя стонать громче, чем шум волн за окном. Это была игра — кто кого перехитрит, кто сдастся первым, — но в итоге они оба проиграли и выиграли одновременно. Когда напряжение достигло пика, их поцелуи стали мягче, почти нежными, а объятия — теснее. Они лежали, тяжело дыша, с перепутанными простынями и глупыми улыбками на лицах. — Ты ужасный, — пробормотал Чан, уткнувшись в плечо Хёнджина. — А ты слишком хорош для меня, — Хёнджин хихикнул, проводя пальцами по его спине. — Ещё разок? Чан закатил глаза, но через секунду уже тянулся к нему снова. Ночь была жаркой, море шумело, а их отпуск только начинался.