Извини, не могу.

Музыка рядом со мной.

Ты рядом со мной.

И весь этот берег – наш!

Тёплое, неспокойное море, что раскидывается своими волнами и кричит в яростном восторге, своей поверхностью отражает яростное солнце, и светит в глаза, заставляя каждый раз жмуриться. Но этот яркий блеск привлекает, и заставляет глаза все равно возвращаться к бесконечным волнам, бушующим под ногами. Можно услышать, что вода кричит твоё имя, когда ты даёшь ей внимание; увидеть её слёзы, улыбку и это даёт задуматься: "достоин ли я этого?".

Когда я вижу, как ты танцуешь,

Малыш, ты меня волнуешь.

Но когда Рихард поворачивает свою голову в сторону другого гитариста, что на волны вообще не обращает своего внимания, а увлечённо и энергично сгибается в каком-то танце, продолжая без ошибок перемещать свои пальцы на струнах, подыгрывая Рихарду, то понимает, что тот мужчина достоин всех этих оваций, криков и восхищения всех морей и океанов на свете. Ему нравилось наблюдать за Паулем в такие моменты на сцене, ведь он мог дать полную волю своим эмоциям, и отдавать всего себя волнам. А волнам всё равно. А Рихарду, который чувствует, что ему становится всё трудней дышать, далеко не всё равно.

Когда ты смотришь так серьёзно,

Малыш, я тебя люблю.

Черноволосый мужчина продолжает смотреть на гитариста даже тогда, когда тот перестаёт "танцевать", а встаёт напротив публики, скрестив свои руки на груди, оставив гитару где-то внизу, и устремляет свой взгляд вдаль, всё так же не обращая своего внимания на море. В такие моменты Рихард тоже любит Пауля, как и великое множество людей, и серьёзный взгляд ритм-гитариста пробивает его словно током. Но он любит его этот взгляд. Ему удаётся охладить голову Рихарда, но оторваться невозможно, из-за чего соло-гитарист допускает ошибки в своей игре, но Пауль даже бровью не ведёт. Круспе в глубине души понимает, из-за чего происходят все эти мысли, но с силой прячет их, загребая глубже в песок.

Когда ты робко меня целуешь,

Малыш, ты меня волнуешь.

Но волнам, что вырвались из хватки моря, удается добраться своими водными руками и смыть весь этот горячий песок, оголяя всё то, что Рихард усердно прячет, когда он чувствует чужие, но одновременно родные, губы на своих. Лишь одной секунды этого поцелуя хватает, чтобы море успело утянуть за собой мужчину в пучину сомнений и наслаждений. Но он продолжает улыбаться людям, и в его глазах яркими искрами видно счастье, когда же внутри рождается волнение и разрастается во что-то невероятно ужасное. Но он до сих пор улыбается, с любовью смотря на Пауля, и краем уха слышит, как волны снова ревут свои песни.

Но не могу, не могу.

Извини, не могу.

Рихард впускает эти возгласы прямиком в свое сердце, и вынужден отвернуться от того прекрасного, что своей улыбкой, словно солнцем, освещает его тёмную жизнь. Он чувствует, как тонет; как его одежда становится мокрой, от тех же волн, что уносят его далеко-далеко. Мужчина просто не может позволить этому случиться. Не может отдаться своим чувствам, как Пауль, хоть это и приятно до дрожи во всём теле, заставляя сердце встрепенуться. И неважно, что в такие моменты он чувствует себя живее всех живых. Сильней всех вод в океане, и сам кого хочет заберёт за собой. Рихард старается не смотреть в сторону другого гитариста, ведь понимает, что весь Ландерс действует на него так сильно, после чего черноволосый не может отказаться от всех прелестей и желаний. И когда он все-таки срывается, то испытывает ужасную вину за то, что рядом с этим человеком, он чувствует себя намного счастливее. После таких случаев, он не может со спокойной душой смотреть на своих детей, и каждый раз заставляет себя прокручивать одну и ту же фразу в своей голове, чтобы она как следует закрепилась на подкорке его мозга:

"они – моя единственная семья. Я не могу позволить себе этого."

Песня летит над волнами,

Летит, как цунами.

Но корабль на горизонте

– Плывёт.

Когда ты прожил уже почти шесть десятков лет, являешься основателем двух популярных групп, стал семьянином и тебя все любят, то кажется, будто ты получил от жизни всё, о чём только мечтал. И Рихард правда благодарен жизни за это. Но считает ли он себя счастливым? Навряд ли. Ведь его счастье прямо сейчас стоит по правую руку от него, и светиться на сцене, притягивая к себе брызги от волн, что окружили его. Процесс уже давным давно был запущен, и Круспе приходится лишь заглушать всё возможное, что вышло за свои пределы, ведь чувствует долг и большую ответственность, которую обязан нести на своих плечах ради своей семьи.

Что же случилось с нами?

Что случилось с нами?

Этот вопрос мне покой не даёт.

Где находится начало всего этого, что не даёт Рихарду спокойно жить? Он пытается вернуться в прошлое и понять, с чего же это всё началось. Но перед глазами то и дело всплывает образ молодого парня, полного энтузиазма и идей, который, впрочем, не изменился за все эти прожитые года. Он по прежнему так же ярко улыбается и не потерял того задора в глазах. Но всё равно не удастся вернуть ту мальчишескую энергию, благодаря которой думал, что тебе всё ни по чём. Сейчас же всё не так. И Рихард с беспокойством спрашивает Пауля, что же с ними случилось. Светловолосый в ответ лишь начинает смеяться, с нежностью во взгляде смотря на мужчину, но не без проблеска грусти, что смогла поселиться в них всех. И Рихард понимает, что искренне любит этого человека, и тоже начинает смеяться, продолжая с тоской поглядывать на него в ответ.

Но не могу, не могу,

Уж уволь, не могу.

Но не могу, не могу,

Извини, не могу...