We
5 апреля 2025 г., 22:36
Блядский салон, блядского Ли Минхо горит перед глазами Сынмина яркой неоновой вспышкой. «Street Cat» — одна единственная мастерская, где работает слаженная команда, разбирающаяся в каждой детали любого байка, начиная от самых старых моделей, заканчивая совершенно новыми, недавно вышедшими. И увы, владельцем этой мастерской является блядский Ли Минхо — король уличных гонок, владелец самого красивого и мощного мотоцикла в Сеуле и красавчик всея Корея. Ему можно приписать еще кучу заслуг, одна из которых — бывший Ким Сынмина.
Сынмин мчит по улицам Сеула, закрывая голову синим шлемом с тонированным стеклом, а тело специальным защитным костюмом черно-белого цвета. Его любимая Ямаха разгоняет скорость почти до двухсот пятидесяти километров в час, но пока перед глазами мелькают загруженные улочки Сеула, Сынмин не набирает больше ста пятидесяти. Город — не то место, где он может показать всю мощь силу своего любимого байка.
Его любимая Yamaha MT-09 синего цвета никогда не подводила гонщика на ночных заездах. Сынмин обожает свой мотоцикл, ухаживает, как будто это его домашнее животное или ребенок, которому требуется постоянная забота. Его малышка не привередливая, но Сынмин делает все возможное, чтобы та оставалась такой все время. Регулярные осмотры у профессиональных механиков, замена масла и правильная дозировка бензина, проверка шин и полировка корпуса. Сынмин дорожит своей машиной и не только по тому, что потратил на нее баснословную сумму денег.
С ней он стал одним из лучших в ночном Сеуле. С ней он стал тем, кого боятся на трассе и на кого равняются другие байкеры.
Подъезжая к мастерской Street Cat, Сынмин поджимает губы. Он не хотел сюда ехать даже под дулом пистолета, но судьба распорядилась иначе — в прошлый раз другая мастерская умудрилась поцарапать любимый мотоцикл. Сынмин чуть не разорвал в клочья всех, кто там работает. Мастерская Минхо все еще остается лучшей в городе, все еще та, в который чинится каждый байкер, все еще та, где Сынмин сам собирал свой байк по кусочкам.
И все еще та, где он нашел себя, а затем потерял.
Мастерская не похожа на что-то элитное или эпичное — простой гараж, оснащенный всеми нужными инструментами и оборудовании. Железные ворота закрыты большую часть времени, за исключением лета, когда в закрытом гараже невозможно дышать даже с работающими кондиционерами на полную мощность. Над воротами яркая фиолетовая неоновая вывески с названием. Сынмин помнит, как помогал вешать ее. От мысли об этом что-то внутри неприятно сжимается, но Ким чертыхается, стараясь убрать ненужные мысли. На дворе май месяц и вечерами достаточно прохладно, так что небольшую дрожь в пальцах Сынмин скидывает на холодный ветер.
Стоит мотоциклу с тихим ревом подъехать к железным воротам, как они тут же открываются, впуская гостя внутрь. Свет горит во всем салоне, когда-то белые стены украшены граффити с разнообразными рисунками. Сынмин не смотрит на них, где-то в душе все же надеясь, что Минхо закрасил его японских рыбок. Хотя он не будет отрицать, что скорее боится не увидеть их там. Старался все-таки.
Внутри стоит еще один мотоцикл, почти в середине мастерской. Сынмин уже на секунду думает, что Минхо решил сменить свой излюбленный фиолетовый Kawasaki Z1000 на что-то странное, больше напоминающее старенькую Suzuki, но нет. Краем глаза Сынмин видит это яркое пятно, стоящее в самом углу мастерской. Все такая же ухоженная, красивая и мощная. Сколько бы не прошло времени — она остается главной на уличных гонках. Всегда первая.
— Какие люди. Рыбка, неужели понял, что моя мастерская лучшая? — Сынмин закатывает глаза, слыша этот противный голосок некогда друга. Не просто друга, но у Сынмина нет никакого желания об этом думать, не то, чтобы говорить.
Минхо выходит из комнаты для мастеров, протирая руки полотенцем. Он в обычных спортивных штанах, немного украшенных пятнами масла или мазуты и в растянутой футболке. Волосы завязаны в легкий хвостик на затылке и Сынмин на несколько секунд застывает, пытаясь собрать себя обратно. Они не виделись слишком давно и сейчас, смотря на такого спокойного, как всегда дерзкого и наглого Ли Минхо сложно.
Сынмину требуется две секунды, чтобы прийти в себя. Не первый раз, справится. Он слезает с мотоцикла и снимает шлем, поправляя растрепанные волосы. Мягкая ухмылка появляется на его лице, стоит краем глаза заметить как руки Минхо замерли, чуть не упустив тряпку. О да, Сынмин знает, что хорош.
Он недавно подстриг волосы, теперь зачесывает челку назад, открывая вид на лоб. Сынмин никогда не думал, что ему будет так идти такая прическа. На нем легкий макияж, совсем чуть-чуть подчеркивающий глаза, а на шее излюбленная подвеска с карпами, что Сынмин купил в Токио пару лет назад. Пусть в тот день он был счастлив будучи парнем блядского Ли Минхо, а сейчас между ними ничего нет, за исключением кучи недосказанности, ночного молчания и быстрых взглядов пока никто не видит, эти рыбки для Сынмина много значат.
Его черно-белый защитный костюм идеально сидит на теле, подчеркивая тонкую талию и округлые ягодицы. Сынмин красив, может не такая влажная мечта всех девушек и некоторых парней, как Минхо, но и вниманием явно не обделен. Прямо сейчас Минхо продолжает смотреть, пока Сынмин медленно снимает с рук защитные перчатки, показывая тонкие, эстетичные пальцы с несколькими кольцами.
«Пусть любуется» — думает Сынмин, позволяя нагло смотреть. Это мало чем поможет в их отношениях, но так Сынмин лишь покажет, какого шикарного парня Минхо умудрился упустить. А что? Думал страдать будет. Ха.
Сынмин на самом деле страдал. Прошло больше полугода с их внезапного, совершенно неожиданного расставания и первый месяц был словно сном. Одним продолжительным сном. Сынмин плохо спал, много думал и совершенно не мог понять, что сделал не так.
Любой, кто находился рядом с их когда-то дружной компанией, знал и видел, что между ними не было проблем. Идеальные отношения. Любовь, доверие, взаимопонимание и постоянная поддержка. Они не участвовали в гонках друг против друга, оба стояли за ограждением и болели за любимого, поддерживая всеми возможными словами. Сынмин первый мчался к Минхо, как только тот первый финишировал. Минхо же, ждал, пока младшего обнимут все и только после этого подходил, крепко обнимал и шептал банальное, но такое нужно «горжусь тобой». Они ходили на свидания, дарили друг другу подарки, планировали совместное будущее, возможную покупку квартиры где-то около центра Сеула, ездили вместе в отпуск в Японию и любили.
Любили словами, жестами, касаниями, громким сексом. Ссоры тоже были, их невозможно избежать, но каждая из них всегда заканчивалась быстро, почти без последствий. Они слышали друг друга, слушали и уступали. Экспериментировали в сексе, обожали гонять вдвоем на одном байке по ночному городу, устраивали пикники посреди парков и покупали игрушки Суни — коту Минхо, что с самого начала их отношений стал общим. Все было хорошо, почти идеально.
Пока в один момент все не разрушилось.
Сынмин до сих пор не может понять что именно произошло в тот злосчастный день. Он на самом деле больше не горит желанием узнать, но что-то внутри все еще ужасно болит и ноет, стоит где-то увидеть самого Минхо, услышать его голос или упоминание в разговоре. Они расстались внезапно для всех, даже для Сынмина. Никто не понимает и не знает, что именно произошло, но месячное отсутствие обоих насторожило всех.
Сынмин вернулся в гонки неожиданно, но ярко. Подтвердил свой статус одного из лучших, натянул улыбку на лице, прежде чем снять шлем и встретил объятия лучшего друга так, будто ничего не случилось. Минхо вернулся через пару дней. Рев его мотоцикла невозможно было не услышать, как и сам ярко-фиолетовый байк, мигающий фарами. В тот день они переглянулись лишь на секунду, оба сделав вид, что между ними никогда и ничего не было.
Не было двух лет счастливых отношений, планов на совместную жизнь и противного, болезненного расставания с банальным сообщением «Я устал, мне нужен перерыв. Я…хочу пожить для себя». Сынмин до сих пор помнит, как сел на мотоцикл и рванул к мастерской, как нарушил несколько правил дорожного движения и как сбил все костяшки, ударяя железную дверь, лишь бы Минхо вышел и поговорил. Не вышел и они больше не разговаривали.
Сейчас стоять в этой мастерской все еще больно, но за полгода Сынмин научился скрывать истинные эмоции за маской безразличия, особенно когда в поле зрения блядский Ли Минхо. Противный, до жути наглый с этой веселой ухмылкой и нахальной рожей. Красивый, будто не возился в масле несколько часов, а только вышел из душа и следы на одежде — лишь принт какого-то известного бренда, чью одежду он и рекламируют. Сынмин всегда говорит, что Минхо стоит стать моделью, но тот, до жути влюбленный в механику и мотоциклы, лишь отмахивался, говоря, что Сынмин просто слишком влюблен.
И это было правдой.
— В прошлой мастерской работали пидоры, поцарапали мое сокровище. Мне нужна полная диагностика и подкачка шин. Желательно до сегодняшнего ночного заезда. — кратко говорит Сынмин, не желая общаться с ним больше положенного времени. Минхо снова усмехается, откидывая измученную тряпку на столик.
— Понял тебя, рыбка. Указания будут? — Сынмин вновь хочет закатить глаза, но сдерживает себя. Раньше, когда они были в отношениях и Минхо занимался диагностикой его байка, Сынмин всегда контролировал его, давал указания и просил быть осторожным с его малышкой. Это всегда сопровождалось смехом и наигранными ударами по плечам Минхо, когда он был слишком «груб» по мнению Сынмина.
— Да. Не угробь мою малышку. Я заеду в десять, нормально? — Минхо кивает. На его лице все еще улыбка довольного кота и Сынмину очень хочется ее стереть. Пока только не понял кулаками или губами. — сколько? — Сынмин расстегивает карманы на своем костюме, чтобы достать бумажник и телефон.
Мастерская — первая и основная работа Минхо, так что какие бы проблемы между ними не были, Сынмин заплатит столько же, сколько заплатил бы любой другой байкер. Но вместо названный суммы Минхо молчит и сверлит в Сынмина нечитаемым взглядом. Злиться? С чего бы это?
— Еще раз при мне достанешь что-то даже мельком похожее на деньги, я покрашу твою малышку в фиолетовый. Я никогда не возьму с тебя денег. — то, как резко Минхо переключается с игривого настроения в серьезное, даже слегка пугающее, удивляет Сынмина. Он и раньше таким был, когда Сынмин предлагал купить что-то для его мастерской, но тогда на это была достаточно веская причина (хотя Сынмин считает, что в отношениях оба могут платить друг за друга в любых ситуациях), но сейчас они не вместе и к чему эта игра в благотворительность Сынмин не понимает.
— Издеваешься? Я планирую заплатить тебе за работу, в чем проблема? — Сынмин правда не понимает. Если Минхо правда решил пойти в благотворительность, то пусть сделает это с кем-нибудь другим.
— Убери я сказал. Баллончик с краской все еще в моем шкафу. — строго говорит Минхо и Сынмин впервые тушуется под его взглядом. Сдается и кошелек все-таки убирает. — Как бы там не было, ты все еще не последний человек в моей жизни — уже тише добавляет Ли и Сынмин застывает.
Он, блять, издевается сейчас?
Злость поднимается внутри Сынмина с оглушительной скоростью. Желание высказать все в лицо несносному мужчине огромно, но Сынмин лишь сжимает кулаки, причиняя боль только себе. Он уже прошел ту стадию, когда физическая боль не могла подавать моральную, но теперь, сжимая кулаки по отметинам на коже ладони, гнев отходит на второй план. Сынмин вздыхает сквозь крепко сжатую челюсть и внимательно смотрит на Минхо. Тот молча осматривает байк с таким сосредоточенным лицом, будто только что не приравнял бывшего к важному для себя человеку. Сынмину хочется смеется.
Глупая была идея ехать сюда. Нужно было послушать Джисона и ехать в недавно открывшуюся мастерскую, где, по словам лучшего друга, не хуже, чем у Минхо. Но нет, Сынмин решил, что он справится, что железный и переживёт все, даже если Ли ударит в самое больное. Глупый, глупый Ким Сынмин.
Только молчать он уже очень устал. Стоять вот так, смотреть как Минхо как ни в чем не бывало осматривает его малышку, аккуратно касается бака и просто стоит рядом — морально больно. Сынмин не должен чувствовать себя так. Они бывшие, они расстались и их не связывает ничего, кроме совместного прошлого, которое было в секунду перечеркнуто. И тут стоит заметить, что далеко не Сынмином, может поэтому ему так больно?
— Знаешь, — слова вырываются неожиданно, Сынмин не успевает их обдумать, перед тем как сказать. — Приезжай сегодня на гонки? Выясним наконец кто из нас лучший, фиалка.
Минхо застывает, поднимая голову от мотоцикла Сынмина. В его глазах читается волна непонимания и шока. Они никогда, вообще никогда, не соревновались друг против друга. Даже после расставания. Никто не осмелился спросить, но они не вставали на одну стартовую полосу в одно и тоже время. Это было…их мнимым правилом. Разговора об этом никогда не было, просто так получалось, что они оба хотели поддерживать друг друга со стороны, а потом… Сынмин не хотел находится с ним даже на одной территории, не то, чтобы рядом.
Сынмин впервые бросает вызов Минхо. Фиалке — вечному королю гонок, получившему свою кличку из-за яркого фиолетового байка. Ночная фиалка, решавшая сотни харизматичных и настойчивых парней, решивших соревноваться с ним. Сынмин бросает вызов не только ему, но и самому себе.
— Пора поставить точку в наших отношениях. — мягко дополняте Сынмин, перед тем, как кинуть ошарашенному Минхо ключи и пойти в сторону выхода. Он знает, где находится кнопка от механических ворот и с легкостью открывает себе выход из этого блядского логова боли.
— Сынмин… — тихо говорит Минхо, но Сынмин не оборачивается. Он лишь поворачивает голову, пока ждет открытие ворот, давая понять, что слышит. — И ты так просто оставишь мне свой байк, после того, как кинул мне вызов? — Минхо разводит руки в стороны, совершенно не ожидав такого поворота. Сынмин смотрит на него через плечо и улыбается. Совершенно по-глупому, но с огромной болью в глазах.
— Если ты что-то с ним сделаешь, то я уже не удивлюсь. Ты умеешь делать больно, я уже знаю. Встретимся вечером. — Сынмин машет рукой и уходит, стараясь уйти как можно дальше от мастерской, перед тем, как вызвать такси. Ему нужно подышать, а желательно выпить.
Покидая мастерскую он все-таки замечает японских рыбок на том же месте. Не закрашенных. Красивых. Кулон на груди неприятно царапает кожу.
***
— Что ты, блять, сделал? — кричит Джисон, пытаясь осознать только что произнесенные Сынмином слова. Он сидит на кровати в его спальне, полностью одетый и готовый стартовать на гонки в любую секунду, пока Сынмин перерывает свой шкаф, чтобы найти что-то подходящее. — Вызвал его на заезд. Пора решить, кто из нас лучший. — Спокойно повторяет Сынмин. Это внешне он спокоен, пока внутри начинает разгораться маленький пожар. Или ураган. Сынмин пока не понял. Джисон с кровати смотрит на него ошарашенными глазами и открытым ртом. Такая картина смешит Сынмина, но он старается сосредоточиться на одежде. Не то, чтобы он хотел произвести впечатление на Минхо, но вот подхватить себе какого-нибудь другого красавчика очень даже может быть. Все-таки, если быть честным, у него давно не было секса. Полгода, не такая уже и маленькая цифра между прочим. Но это неважно. Сынмин вытаскивает из шкафа любимые свободные джинсы, что идеально сидят на его талии и ничего не сдавливают. Следом идет простая черная футболка, под которой обязательно будет защитный корсет, а поверх излюбленная кожаная куртка. Как бы сильно Сынмин не любил свои защитные костюмы, которые по факту и нужны для уличных гонок, надевать их на заезды не очень. Они красивые, хорошо обтягивают фигуру и, самое важное, защищают, но базовые джинсы и кожаная куртка придает эффектности и статусности. К тому же, они не профессиональные спортсмены, чтобы на таких заездах надевать полную экипировку. Без защиты в любом случае никуда — Сынмин надевает специальный нагрудник, а в его кожаную куртку вшиты специальное укрепление на локтях. Перчатки в любом случае будут на нем, а кожаная куртка не имеет ремней или каких-либо дополнительных аксессуаров, которые могут разболтаться во время заезда. Сынмин всегда застегивает куртку, надевает перчатки и шлем — экипировка готова. За годы гонок он никогда не получал серьезных травм и на удивление многих, даже в городе в аварии не попадал. Везучий? Нет, просто осторожный. — Ты решил ему отомстить или что? — спрашивает Джисон, продолжая думать. Сынмин буквально видит, как крутятся шестеренки в его голове. Возможно? На самом деле выиграть в гонке — такая себе месть. Сынмин докажет, что лучший, но это не разобьет Минхо сердце. Лишь немного заденет эго, не более. Сынмин просто хочет поставить точку в их истории для самого себя, потому что эта недосказанность убивает. Пусть Минхо не говорит, но Сынмин больше не будет ждать в надежде, что еще чуть-чуть и Минхо одумается, поймет кого потерял и вернется. Он устал. Самое интересное, что за эти полгода никто не видел Минхо с другим. Ни с девушкой, ни с парнем. Да в общей компании вокруг него много кто вертится, некоторые специально поджидают около его мастерской в ожидании, когда тот останется один, но Минхо никогда не приезжал на гонки с кем-то, никого не целовал и даже не обнимал. Точнее, не обнимал так, как Сынмина. Он всегда в компании Чана, что сам стоит словно скала и периодически сверлит взглядом своего парня, что в такие моменты не отходит от Сынмина. Забавно, да, что лучшие друзья бывших в отношениях. Джисон и Чан начали встречаться за год до того, как Сынмин и Минхо влюбились. У этих двоих все еще идеальнее, чем было у лучших друзей. Они живут вместе, воспитывают двух собак, Чан работает в одной из Сеульских высоток главным айтишником какой-то модной компании, а Джисон пишет музыку, работает на музыкальную компанию и получает чуть меньше Чана. У них стабильная жизнь и куча планов, отпуск два раза в год и две счастливые собаки. Сынмин искренне рад за них, потому что Джисон по-настоящему счастлив. Это то самое чувство, когда смотришь на счастливого друга и самому так спокойно и хорошо становится, будто ты на его месте. Джисон заслуживает такой любви, какую дарит ему Чан. Их отношения — тот пример, к которому Сынмин будет стремиться. — Нет. Это не будет местью. Я просто хочу отпустить и пока не нашел другого способа. — наконец выдает Сынмин, выходя из раздумий. Джисон лишь кивает. Он не любит спорить с лучшим другом, вообще старается не трогать его, когда речь касается Минхо, так что просто поднимает руки и отступает. Сынмин знает, что если не поможет, он в любой момент может упасть в теплые объятия Джисона и почувствовать себя чуть-чуть лучше. — Я лишь надеюсь, что тебе поможет. — только и говорит Джисон, перед тем как слезть с кровати и выйти из комнаты. Он знает, что иногда стоит оставить Сынмина со своими мыслями на некоторое время, да и подумать самому тоже не мешает. Сынмин встряхивает головой, отбрасывая ненужные сейчас мысли и наконец одевается. Он выглядит стильно, красиво. Улыбка сама появляется на лице, стоит рассмотреть себя в зеркале. Он никогда не был самовлюбленным, но отрицать свою красоту он не может. Пусть будет слишком лицемерно, но плевать. И он тоже надеется, что это поможет.***
Вечерняя трасса встречает криком народа, ревом нескольких других мотоциклов и тихим звонок стеклянных бутылок. Сынминов байк видно издалека — синяя фурия врывается на ночную трассу громко и эффектно, как любит только Сынмин. Он входит в дрифт и останавливает в нескольким метрах от компании друзей. Следом за ним влетает простой черный байк Джисона. Его Suzuki B-King рычит чуть тише, уступает по скорости и мощи, но Джисон никогда его не продаст. Слишком любит свою маленькую мечту и гонки — последнее, что делают его счастливым в этой жизни. Трасса для заездов находится за пределами Сеула — в старом, заброшенном районе, где когда-то был завод. Правительство Южной Кореи не против подобного, пока оно не мешает городу, не портит инфраструктуру и не мешает спать. Так что это место никак не охраняется, полиция не тормозит и тем более, не вмешивается в гонки. Поздними вечерами здесь собираются любители, участвуют в гонках или просто смотрят, наслаждаясь красивым представлением. Сынмин с недавних пор смотреть не любит — он постоянно в самом пекле гонок. — Мы уже думали не дождемся вас. — смеется Чан, подходя ближе к Джисону. Тот быстро снимает свой шлем и слезает с мотоцикла, держать за шею своего парня, словно маленькая коала. Сынмин улыбается. Эти двое никогда не были скромными в общественных местах. А еще они немного задержались, потому что забирали байк Сынмина, оставленный на попечение одного из помощников Минхо. Сынмин переводит взгляд на оставшуюся компанию и, конечно, он знает, что Минхо уже здесь. Не заметить фиолетовый байк просто невозможно, в силу ядерного цвета и слишком большой популярности. Фиалка тоже стоит в компании, молча смотрит на Сынмина, сложив руки на груди. Сынмин старается не смотреть на него, здоровается с другими и занимает себя общением с Хенджином, что стоит в объятиях Чанбина. — Первый заезд через пять минут. Кто участвует? — спрашивает Чан, отрываясь от губ Джисона. Тот разочарованно дует губы, но обнимает любимого, утыкаясь щекой в его грудь. Сынмин не может не пересечься взглядом с Минхо. В глазах немой вопрос, смысл которого понимают они оба. Минхо вновь молча кивает и поднимает руку. Сынмин следует за ним. — Что? — Хенджин тоже поднимает руку и краем глаза Сынмин видит стартовую полосу, где уже стоят два байка, готовых к заезду. — Не-не-не, вы вдвоем на один заезд не пойдете. — Возмущается Чан, совершенно не готовый к такому повороту событий. Джисон хочет кивнуть, поддертвердить слова любимого, но тут же ловит взгляд Сынмина и молча опускает глаза. Это не их дело и не им решать. — Готов, фиалка? — Сынмин вновь обращает свое внимание на Минхо, пока Чан машет руками, не в силах выдавить из себя хоть какую-то мысль. Джисон шепчет ему что-то успокаивающее на ухо, но Сынмину становится плевать. Он смотрит в глаза Минхо. Ухмылка красуется на губах старшего и Сынмин как никогда хочет стереть это противное выражение лица. Будь они в других обстоятельствах, наверное, стереть ухмылку можно было бы страстным поцелуем, но сейчас у него два других вариант. Ударить физически или просто обогнать в гонке. Сынмин предпочитает второй вариант. — Готов, рыбка. — кивает Минхо и подходит совсем близко. Сынмин чувствует аромат его духов с цветочным запахом и голове сразу всплывают отрывки из прошлого, когда они эти самые духи и выбирали. Сынмин смаргивает наваждение и усмехается в ответ. — Фиалка? Рыбка? Вы что, блять, с ума сошли? — недоумевает Чан. Они не называли друг друга такими именами после расставания. Никто в их общей компании не говорил их имена, потому что раньше рыбка и фиалка шли комплектом. Всегда рядом, плечо к плечу. А теперь… Чан просто ни черта не понимает. — Не выражайся, сам же учил. — усмехается Минхо, проходя мимо друзей в сторону своего фиолетового байка. В глазах Чана плещется огромное желание ударить Минхо, да посильнее, но вместо этого тот стискивает кулаки и выдыхает. Окей. Это не его дело, но после гонки у него будет серьезный разговор с лучшим другом. Пять мотоциклов встречают на стартовой полосе. Сынмин все еще не закрыл щиток своего шлема, поэтому позволяет себе повернуть голову в сторону байка Минхо. Тот, на удивление, делает тоже самое и подмигивает, перед тем, как опустить свой щиток и повернуть голову вперед. Сынмин закатывает глаза, но чувствует, как внутри поднимается непонятное волнение вместе с адреналином от старта. Он уже хочет зажать газ и рвануть вперед, почувствовать холодный ветер вечернего Сеула и может наконец разобраться с самим собой. Девушка-стартер красиво проходит к линии и поднимает два флага, сигнализируя подготовку к гонке. По улице разносится оглушительный рев сразу пяти мотоциклов и Сынмин расслабляется на долю секунды перед тем, как девушка опускает флажки. Мотоциклы срываются с мест, визг шин и громкий рев продолжается. Толпа ликует, выкрикивает имена, но Сынмину уже плевать. Он слышит лишь звук своего байка, слышит, как он вибрирует между его ног и кожей ощущает, как адреналин поднимает в его крови. Сердце бешено стучит и Сынмин не может сдержать своей улыбки. Сынмин сосредотачивается на дороге, вырывается вперед трех байков и видит свою фиолетовую фурию впереди. Минхо всегда вырывается первым — прямая полоса его хорошее преимущество, но стоит дороге начать извиваться, как Сынмин с легкостью может вырваться вперед. Что он и делает, проезжая мимо Фиалки с победным рыком. Радоваться рано и Сынмин понимает это, когда понимает, что вряд ли войдет в следующий поворот на такой скорости и сбрасывает. Минхо пользуется этим и обгоняет. — Блять. — матерится Сынмин, но берет себя в руки, успокаивая. Он вновь набирает скорость, на этот раз проходя все повороты идеально, догоняя фиолетовое нечто перед собой. Сынмин любит скорость, любит ощущения свободы и холодного ветра, который просачивается сквозь одежду, а иногда кажется и сквозь кожу. Сынмин наслаждается ощущением свободы, пустоты в голове и спокойствия, которое получает когда несется с огромной скоростью по безлюдной дороге, пока позади преследуют несколько других мотоциклов. Это чувство делает его живым. Настоящим. До финиша остается несчастных два километра и впереди противный поворот, на котором Минхо часто сбавляет скорость, что и делает в этот раз, кажется, думая, что Сынмин далеко. Но нет. Сынмин близок как никогда. Он проносится мимо Минхо прямо в повороте и вылетает на прямую полосу первый. Громкий крик людей заглушает рев мотоциклов, сердце Сынмина бешено стучит, по ощущениям, где-то в горле. Сынмина немного трясет, руки до боли сжимают руль пока мотоцикл останавливается окончательно. Сынмин ставит байк на подножку и снимает шлем, глубоко дышит и глупо оглядывается по сторонам. Джисон уже бежит к нему, улыбаясь как ребенок и это радует…это значит, что он все-таки победил? Фиалка приезжает вторая, останавливаясь аккурат около байка Сынмина. Только Минхо не ставит мотоцикл на подножку, не глушит мотор. Он отрывает, по ощущениям, свинцовую руку от руля и поднимает щиток шлема, чтобы одним лишь взглядом пригвоздить Сынмина к месту. — Я горжусь тобой. Сынмин не успевает даже осознать сказанные слова, как Минхо вновь закрывает щиток и срывается с места, уезжая в даль. Что? Сынмин даже не может посмотреть вслед байку, в горле оказывается противный ком, а кожа покрывается мурашками. Эти слова, до щемящей боли в груди, были проговорены так, будто Минхо прощался навсегда. Будто хочет покинуть Сынмина, не связываться с ним больше никогда и просит того же от него. И не только слова дают ощущения. Потерянный взгляд Минхо, тусклые глаза, в которых когда-то был азарт и любовь. Сынмин за долю секунды увидел то, что не должен был видеть и он не понимает как реагировать. В глазах Минхо боль? Обида? Разочарование? Сынмин ничерта не понимает и от этого злится больше. Вот только на кого? Его одним взглядом, одним выражением опустили в глубину собственных чувств. Сынмин теряется, будто сам находится не в своем теле и не понимает, что делать дальше. В голове лишь пустота, сквозь которую пробиваются все те чувства, что он упорно прятал в сердце полгода. Все то, что давало надежду на возвращения Минхо. Сынмин просто… не отпустил. И осознание того, что увидел в глаза Минхо приходит неожиданно — Сынмин? — Джисон оказывается рядом и хочет обнять, но тот поворачивается раньше и друг застывает, видя огромную боль в глазах Сынмина. Он понимает все без слов, кивает и отступает. Позволяет Сынмину сесть на байк и поехать следом за Минхо. Он знает, прекрасно знает, куда тот поехал, поэтому сейчас, наплевав на все правила дорожного движения мчит в тот самый салон, где когда-то был счастлив, осознавая, что в глазах Минхо увидел сожаление. Вот только о чем именно он сожалеет? Мастерская встречает мотоцикл Сынмина открытыми воротами и самим Минхо, что стоит у пульта и ждет. Сынмин заезжает и в ту же секунду ворота с громким треском закрываются. Они вновь остаются вдвоем, но сегодня днем все чувства между ними были скрыты за кучей замков, а сейчас, оба открыты, буквально вывернуты наружу. — С победой, рыбка. Ты этого заслужил. — Минхо встает около своего стола, опираясь поясницей и складывает руки на груди. Он мягко улыбается и Сынмин даже теряется на некоторое время. Снимает шлем, оставляя его на байке, и подходит ближе. Смотрит молча, будто пытаясь что-то увидеть в глазах… а как его теперь называть? Сынмин делает еще несколько шагов, смотрит так внимательно, будто в душу заглянут пытается. А он правда пытается, может так поймет что творится в голове этого некогда самого важного человека в его жизни. Минхо возвышает и Сынмин понимает, что тот снова прячется, закрывается и сдерживает себя. — Почему ты бросил меня? — спрашивает Сынмин неожиданно даже для самого себя. Внутри рвет и мечет, хочется кричать и ударить Минхо, на этом же уровне притянуть к себе и поцеловать. Нагло и грязно, чтобы оба взорвались, чтобы оба наконец перестали прятать чувства. — Помнишь, как мы вместе чинили наши мотоциклы? Как ты смотрел за моей работой, подавал инструменты и учился как правильно проверять тормоза? Как красил свой мотоцикл здесь и как радовался, когда я разрешил нарисовать на стене твоих рыбок? Как… — Почему ты бросил меня? — повторяет вопрос, не имея никакого желания слушать воспоминания о их жизни. Минхо не смотрит в глаза, он смотрит за спину Сынмина на тех самых рыбок, кулон с которыми сейчас неприятно жжет голую кожу груди. И это больно. — Ты решил вспомнить наше счастливое прошлое? Зачем? — Сынмин сглатывает ком в горле и хочет коснуться лица Минхо, чтобы заставить его посмотреть на себя, но не успевает поднять руку. — Прости меня. За всю боль и за свою собственную трусость. Сынмин застывает, совершенно не уверенный, что услышал. Он несколько раз моргает, ощущая, как образуется влага в уголках глаз. Ему ведь…не послышалось, да? В следующую секунду щеку Минхо обжигает. Звонкая пощечина из-за чего его голову заносит в бок, но Минхо не дергается. Медленно поворачивается обратно и в этот раз смотрит в глаза. В заплаканные глаза, полные боли, непонимания и страха. Сынмин дрожит, стоит совсем близко, но так далеко одновременно. — За что ты, блять, просишь прощения? — Сынмин делает еще один шаг вперед и свирепо смотрит прямо в глаза. Внезапный гнев окутывает его с ног до головы и он смаргивает поступающие слезы, — за то, что поигрался и бросил? С помощью ебучего сообщения. Ты бросил два счастливых года в мусорку, сделав вид, что ничего не было. За это ты просишь прощения? — Я…Рыбка, я слабый. — Минхо опускает голову. Его голос тихий, но такой, что Сынмина вновь пробирают мурашки. — Я не достоин тебя. У меня нет ничего для нашего счастливого будущего, один гребанные мотоцикл и мастерская, не приносящая мне тех денег, что хотелось бы. Я не могу быть рядом с успешным тобой, потому что буду просто грузом. У меня есть образование, но найти работу по моей специальности почти невозможно и если получится, то получать я буду сущие копейки. Со мной у тебя нет стабильного будущего. — Минхо сглатывает ком в горле, а Сынмин сжимает руки в кулаки, имея сильное желание ударить за эти слова. — Я просто испугался, когда ты начал говорить о квартире и понял, что не достоин тебя. Прости. Сынмин дрожит сильнее, глубоко дышит, пытаясь справится с внезапным гневом и паникой. Он совсем не обращает внимание на то, что Минхо тоже дрожит. Они сейчас оба открыты друг перед другом. — А обо мне ты подумал? — Минхо резко вскидывает голову и несколько слез скатываются по его щекам. — Ты спросил хотел ли я нашего расставания? Ты думал, что мне нужны деньги, Минхо? Я, блять, все это время думал, что сделал что-то не так, что не давал тебе нужных чувств и любви, что надоел тебе, а ты просто испугался? Кто, блять, мешал тебе поговорить со мной? — Сынмин не выдерживает и наносит несколько слабых ударов по груди Минхо. Руки не слушаются, ощущение, будто все тело немеет, а слезы горячей волной текут по щекам. — Я люблю тебя Сынмин резко делает шаг назад, после чего застывая. Это не то, что он ожидал услышать. — Я хотел, чтобы ты был счастлив и осознал свою ошибку слишком поздно. Прости меня, я люблю тебя, Сынмин, никогда не переставал. — тихий, совсем тихий, сломленный голос Минхо, ломает их обоих. Минхо плачет, смотрит в глаза Сынмина и не знает, что сказать еще, как показать все те чувства, что живы в нем. Как показать, что сожалеет, как объяснить и вернуть все обратно. И он понимает, что как раньше уже не будет, что им придется снова научиться доверять друг другу и быть честными, но Минхо готов. Просто пусть его Сынмин улыбался и был счастлив. — Какой же ты дебил. Хриплый голос Сынмина звучит так же тихо и Минхо хочет ответить ему, сказать, что он прав и еще раз извиниться, упасть на колени и крепко-крепко обнять, но Сынмин не дает сделать и шага. Сам двигается вперед и просто падает в родные объятия, утыкаясь щекой в грудь. Он слышит громкое биение сердца Минхо и ощущает, как тот робко обнимает в ответ, будто боясь сломать еще больше. Они оба плачут, дрожат в объятиях и Минхо как можно осторожнее оставляет несколько поцелуев на макушке Сынмина. Это ощущается как дом. Они скучали. Стоя вот так каждый думает о чем-то своем, но о друг друге одновременно. Сынмин прокручивает в голове все события прошедших шести месяцев, вспоминая моменты из их счастливого прошлого и понимает, что никогда не переставал любить. Он закрывал эти чувства где-то внутри сердца, но совсем выкинуть их никак не получилось. Он очень сильно устал делать из себя сильного человека и прямо сейчас в объятиях Минхо ощущает себя ужасно правильно. И если Минхо его правда любит… он готов простить. — Ты…то, что ты сказал — правда? — голос Сынмина дрожит, пока он продолжает прижиматься щекой к груди Минхо. — Я люблю тебя, рыбка. И я пойму, если ты не простишь меня, я совершил огромную ошибку и очень сожалению. Если ты скажешь нет, значит так и должно быть. Я не переставал думать о тебе, рыбка. Слепо верил, что ты сможешь без меня, найдешь кого-то стабильного и не такого никчемного, но я дебил, рыбка. Прости меня, если ты позволишь, то я сделаю все, чтобы вернуть твое доверие и все исправить. — Сынмин поднимает голову от груди Минхо и смотрит прямо в глаза, пока он говорит. Плевать. Он не справится со своими чувствами, если не позволит. — Я люблю тебя, фиалка. — тихо говорит Сынмин и сам тянется вперед, чтобы поцеловать. Их губы сталкиваются и Минхо на секунду теряется. Осознание приходит неожиданно и Минхо сжимает руки на талии Сынмина, пока тот запускает пальцы в волосы старшего. Тянет, царапает кожу голову и углубляет поцелуй. Он получает соленым, полным эмоциями и чувств, но он ставит точку во всей этой тупой ситуации и дает зеленый свет на счастливое будущее. Сынмин расслабляется в крепких руках и просто целует, чувствуя облегчение. Им много о чем нужно поговорить, обсудить будущее не скрывая истинных эмоций и конечно, получит нагоняй от Чана, но это все потом. Сейчас, находятся в том самом гараже, где произошел их первый поцелуй, где они были по-настоящему счастливы и влюблены, думать о чем-то другом совершенно не хочется. Они все обсудят и начнут сначала. И Минхо пообещает съездить в Японию еще раз, где купит им парные кольца с японскими рыбками, которых Сынмин просто обожает.
