букет из хризантем.

***

— Привет, – говорю тебе я, когда снова вижу в школьном коридоре. Ты всегда кажешься мне таким... Хорошим, пушистым как будто. Пока что я не могу себя принять, хотя очень бы хотел к этому стремиться. Мой быдлячий словарный запас не способен даже высказать то, что я чувствую, когда смотрю в твои глаза. Я навсегда запомнил их цвет. Голубые. Цвета морской воды, длинные ресницы, любая из моих бывших бы позавидовала, они всегда блестят, как и твои волосы, не менее прекрасные. Белёсые, как у принцессы, хочу вплести в них свои пальцы, забитые татуировками. Хочу снять твои круглые очки, так будет удобнее целовать губы. А если без воды, то я просто люблю тебя. Хочу научиться писать лирику, и писать о тебе, отучиться от подъездного пошлого и грязного рэпа, я же не такой, как они... Та компания ребят, больше похожая на шайку бешеных псов. Они тебя обижают, так ведь? Не бойся, малышка, я отомщу им за всё, я защищу тебя.

***

— Ха, ну чо, сегодня придёт эта шлюха малолетняя, отпиздошим? – спрашивает двухметровый, лысый амбал у парня, в идентичности похожего на него самого, только ниже ростом. — Блять, Кирюх, ты ёбу дал? Конечно, за школой после восьмого соберёмся, ещё пацанов позовём. – отвечает тот, что пониже, выбрасывая недокуренную сигарету куда подальше. — Илюха пойти должен, мы с ним сегодня базарили, – говорит, по всей видимости, Кирилл. — Во, оттаскаем за патлы как следует, чтоб не повадно было. — Не, брат, я тебе о том, что они с белобрысым общаются, я видел. — Не, ты походу реально ёбу дал... — Ебанат, тебя в школе не было. Я всё видел, они вместе ходили, даже смеялись. — Ой, Кирь, я знаю его хорошо, он ради собственной выгоды это делает. Вот увидишь, он ему ебучку сегодня разобьёт. — Спорим? — Спорим. — На что спорим? — На полуторку арсенального. — Забились.

***

Я в тот день проснулся рано, даже очень, учитывая то, что чаще всего я приходил к уроку третьему, а то и к четвёртому, но, видимо, сегодня что-то произойдёт. Я не ошибся. На часах было около 7 утра, может чуть раньше. Первым уроком стоит английский, и я знаю, что он тебе нравится, ты сдавал его в прошлом году на ОГЭ. А я хочу увидеть тебя, а если рядом будут парни, то отогнать, помочь тебе. Встав с кровати, я протянул долгое "блять", посмотрел в зеркало на своё помятое ебло и побритую наголо бошку. Я себе как будто даже нравился, смотрится приятно, особенно в комбинации с носом, но узнав то, что это было сделано для компании отбитых животных, становится мерзко. От них, от себя. Да похуй. Я пошёл в душ, ахуеть, правда? Да сам в шоке. Я отмылся так, что видел своё отражение в собственной руке, плюсом пахло приятно, а не синим винстоном без кнопки, за которым парни бегали на переменах. Вместо завтрака банка редбулла, впоследствии смятая и выкинутая в мусорку. После, я пошёл писать тебе. Знаешь, как ты записан? Денисушка. Лично мне нравится, если мы всё-таки будем встречаться, то это будет твоё самое главное прозвище. Вышел из дома я где-то в начале девятого, потихоньку шёл, просто ради того, чтобы увидеть тебя. Твоё личико милое, добрые глазки... Скажи, почему я не могу набраться смелости? Небо затянуто, но дождя не было, и по прогнозу тоже не ожидается. Подойдя ближе, я увидел белую макушку, уверенно шагающую к школе. Пока никакой угрозы рядом не было, я подбежал к тебе из-за спины: — Привет, – улыбаюсь, как дурак я. — Блять, Илья, – кричишь ты, явно испугался. — Извини, День, я не хотел, честно, – снова оправдываюсь. — Не извиняйся, дурачок, – улыбаешься ты, заходя в школу. Я погружаюсь в свои мысли снова. Вешаю куртку в гардероб, жду тебя, поднимаюсь на этаж. Затем весь день как в тумане, помню только обрывки. Помню, что видел Кирилла и Никиту, которые поздоровались со мной, как и всегда. Ну а как по-другому, если тебя завели в эту компашку, подсадили на курение и алкоголь, а потом ты стал там практически главным. Как они отдельно от меня начали тебя буллить? За что? До избиений, слава богу, не доходило, но острот закидывали множества, толкались бывает, в двери не пропускали, смеялись. Я часто их отталкивал, просил так не делать на их быдлячем, потому что по-человечески они не понимают. Иногда это прекращалось, но ненадолго, к твоему и моему сожалению. После я помню, как на геометрии засмотрелся на тебя, потому что мы сидели раздельно, ты за четвёртой партой второго ряда, а я за последней третьего. Математик сделал мне замечание, и так не учусь, ещё и не слушаю. Да сам бы попробовал послушать скучнейший урок и записывать теоремы, учиться их применять, когда в классе, прямо перед тобой сидит такое чудо. Ты. В конце учебного дня мы снова вместе зашли в гардероб за куртками, после чего разошлись. Тогда я не осознал свою ошибку покидать тебя. Тебе нужно было в музыкалку, поэтому ты ускорился, пойдя вдоль огражденённой забором школы, а не выйдя за его пределы. Там находился запасной выход на случай пожара, но в основном, туда бегали курить или целоваться. Не знаю что меня тогда дёрнуло, но я решил сходить покурить туда, так как мама на обеде дома, а если пойду курить по пути, её подруги распиздят, она не будет довольна. Шаг. Крики о помощи и шквал мата. — Ты, подзаборная шлюха, – удар по лицу, голос Влада. Отчётливый. — Пидорасина, – ещё удар. — Илюша, Илья, помоги, – плачешь ты, принимая удары их ног. — Съебнули в страхе, уёбища, – ору я настолько грозно, насколько могу. Конечно, их это не останавливает. Прибегая туда, я ударяю Влада, на что тот шипит, но встаёт, начиная пиздить меня, на что я разбиваю ему нос, поэтому тот отходит отплёвываться кровью. Никита, как довольно толстый парень после одного удара сразу падает на асфальт, разбивая лоб, Дима убегает, не желая так же быть покалеченным, а с Кириллом развязывается настоящая драка, в ходе которой мне рассекли губу, а Скрябин ушёл с разбитым носом и фингалом под левым глазом. Сразу после того, как шайка разбежалась, я помог тебе встать, и вытирая кровь со рта, потихоньку повёл домой. Я был готов взять тебя на руки, прохожие поражались нашим видом, но я не придавал этому значения. — Дениска, мама с папой дома у тебя? – последнее, о чём я подумал в данной ситуации, так это то, что я ласково тебя назвал, не как всегда. — Неа, на работе. Можешь зайти со мной? – спрашиваешь ты, а я не могу отказать. Зачаровываешь меня. День за днём. Всё больше и больше. Я зашёл с тобой в квартиру. Мило, тепло, минималистично. Навстречу нам вышло трое котиков, один из которых начал ластиться к моим рукам. — Симона, не лезь к Илюшке, пожалуйста, – просишь ты милое создание. — Ой, да ладно тебе, Ден, всё хорошо, – ответил я. Зайдя в комнату, я сел на большую двуспальную кровать, на которой лежали плюшевый гусь и слон, что снова умилило меня, потому я лыбился как ебаный дурак. Ты же пошёл за аптечкой. Сначала было решено обработать твои колени, губу и нос. Ахуеть какая картина, ты сидишь без штанов, почти на мне, положив свою голову на моё плечо, по которому рассыпались твои волосы, а я заклеиваю твои коленки пластырями с машинками, потому что других не было. Губы заживают быстро, поэтому ничего страшного нам не грозит. А ещё быстрее бы зажили наши губы, если бы пересеклись, соприкоснулись, хоть на секунду, я бы отдал за это все свои деньги. — День, а какие у тебя любимые цветы? – говорю я тебе, пока клею очередной детский пластырь чуть ниже коленной чашечки. — Ой, а тебе зачем? — Да так, – замялся я, не ожидал, что ты не ответишь кратко и просто. — Иль, только не надо тратить деньги на меня, прошу, я сгорю со стыда... — Дениска, ну просто скажи, – я добивался ответа подобно маленькому ребёнку. — Хризантемы, Илюш, голубые... – говоришь ты с воздыханием. — Спасибо, Дениска, – я улыбаюсь, глядя тебе в глаза. — Не смей тратиться, помни об этом, пожалуйста, Илюшка, – молвишь ты, умоляюще глядя на меня. — Понял, не буду. После "скорой помощи" ты напоил меня чаем с невероятно вкусным печеньем, что приготовила твоя мама, а затем я покинул тебя, в музыкалку ты точно не пойдёшь. Маме позвонишь, она у тебя добрая, заяву напишем, всё будет хорошо. — Хризантемы, хризантемы, хризантемы, – бесконечно крутилось у меня в голове, пока мне на глаза не попался цветочный магазин. Стою около, думаю, решаюсь зайти попозже, когда пойду к тебе вечером, чтобы ты объяснил мне ебучий английский, а то эта старая хуйня бы от меня не отстала.

***

Вечер. Сказочно тепло. Трава пробивается из-под земли, середина мая выдалась переменчивой, чаще пасмурной, но сейчас небо более менее развеялось. Я написал тебе, спросив дома ли ты, на что получил кружочек, где ты стоишь на кассе в магазине. Всё же я вышел раньше, чтобы успеть за цветами и ещё чем-нибудь, просто, чтобы порадовать. Параллельно с этим я думал о признании тебе, мы общаемся уже довольно долго. За это время я очень к тебе привязался, начал доверять и наконец, по уши влюбился. Потихоньку я открыл дверь магазина. За прилавком сидела молодая девушка, с которой я поздоровался. Вежливый лысый быдляк в адике покупает цветы, не каждый день такое увидишь. — Здравствуйте, можно ли собрать небольшой букетик из голубых хризантем? — Здравствуйте, конечно можно. Для кого собираем? Для девушки, бабули, мамы? — Для... девушки, да, – я прям стал олицетворением фразы "а глазки-то забегали". — Отлично, подождите минут 5-7, сейчас соберём. Все эти семь минут я завороженно смотрел на ловкость рук девушки, которая собирала тебе букет. Сами цветы, какие-то веточки, бантики, пыльно-белая цветочная обёртка и белая лента, завязанная в крупный бант. Идеально. Для тебя. — Пожалуйста, ваш букет. Хорошего дня! – говорит мне вслед девушка. Пока я стоял в магазине, тучи сгустились, всем своим видом показывая, что сейчас вот-вот ливанёт дождь. Но мне-то на это плевать, я иду в ближайший продуктовый, чтобы сделать твой подарок лучше. Взгляд пал на твою любимую шоколадку с шипучкой и мармеладными мишками, поэтому долго думать не пришлось. Выйдя из помещения, дождь и правда пошёл, даже не пошёл, а полил как из ведра Надеюсь, ты уже дома и не попал под такой ливень. На самом деле, я был насторожен, мне казалось, что эта компания всё ещё не закончили. Снова не ошибся. Подходя к твоему дому я слышу знакомые голоса. Я не знаю как я буду атаковать, когда в одной руке у меня шоколад, а в другой – букетище. Снова вижу тебя, лежащим на земле лицом вниз. Эти ебанаты взяли твои очки, начиная размахивать ими перед твоим носом, угрожая. — Слушай, шлюшка, если ты прямо сейчас сделаешь всем нам по кругу слюнявый, то твои окуляры выживут, как и твоё тело, а если же не... – Кирилл не успевает договорить, как я снова появляюсь, что их не радует. — Скрябин, отъебись от него, хуйло ты ебаное, – я толкаю его в грудную клетку, пока Дима и Влад отходят в сторону, они сегодня и так получили знатно, зато Скрябин бессмертный. — О, и паренёк твой пришёл, – говорит Кирилл своим до жути мерзким голосом. — Еблище завалил, – говорю я, выцеливаясь идеально ровно в нижнюю челюсть. Удар. Струя крови изо рта Скрябина. Победа. — Илюх, блять, я реально не хотел, – начинает раскаиваться тот. — Съебался говорю. Или мне удар повторить? – отвечаю я, пока он с дружками снова сбегает. — Денисушка, вставай, очки целы, всё хорошо, – нежно говорю я, пока ты до сих пор лежишь лицом в землю. — Илюша... Илюшенька, ты здесь? — Да, да я здесь, я с тобой, не переживай. Что болит? — Немного голова, они меня просто на землю кинули, но тут мокро, так что не страшно. — Вставай, у меня для тебя подарок, – улыбаюсь я и даю тебе руку. Ты надеваешь очки, а я протягиваю тебе букет голубых хризантем и любимую шоколадку, мы мокнем под дождём, твои белёсые пряди в земле, но мне до этого нет дела. — Илюшечка, я же просил... – я вижу на твоих глазах слёзы, ты падаешь ко мне в объятия, утыкаясь в ключицу. — Я не могу по-другому... Пойдём к тебе, это ещё не всё, – снова улыбаюсь застенчиво, а сердце колотится бешено. Мы поднялись на этаж, зашли в квартиру снова. — Ой, Дениска, Илюша, привет, присаж... – женщина не успевает договорить, как видит чуть поцарапанное лицо сына, волосы в земле. — Милый, тебя били? – женщина в шоке. — Мамуль, не переживай, мне Илья помог, он очень хороший друг. — Илюша, ты такой... Молодчина! Садись пока расскажи как там по учёбе, а Дениска себя в порядок приведёт. Пока я беседовал с твоей мамой на кухне, ты помыл голову, смыл с себя всю грязь, налил в вазочку воды и поставил на подоконник в своей комнате подаренный мною букет. После, мы перешли в твою комнату, а ты уже был в домашнем – клетчатые серые штаны и растянутая почти до колен футболка. Ты закрыл дверь и дал слово мне. — День, я хотел тебе сказать, что... Мы уже очень давно общаемся, и... Я не могу держать всё в себе. Я люблю тебя. Да, возможно я говорю не так красиво, как бы мне хотелось, но как есть – так есть. Сам знаешь, кис, я ещё то быдло... — Илюш, ты... Серьёзно? — Да, я на полном серьёзе. — Я... Ты... Ты тоже мне безумно нравишься, я бы не набрался смелости признаться... — Значит, всё взаимно? — Ага... — Тогда можно я... – говорю я, медленно приближаясь к твоим губам. Аккуратно притягиваю тебя за подбородок к себе, нежно впиваясь в губы, ощущая запах кокосового геля для душа от тебя. Наши языки потихоньку сплетаются воедино, а губы припухают от количества поцелуев. Ты опираешься на стену, сидя на кровати, откидывая голову назад, подпускаешь меня к шее. Я осторожно оставляю фантомные следы поцелуев на твоей шее, прикусываю кожу, на что слышу твои тяжёлые вздохи. Затем ты разрешаешь мне залезть к тебе под футболку, а я оглаживаю каждый изгиб твоего тела. Подушечками пальцев как бы случайно, касаюсь сосков, на что слышу первый глухой стон. Только ты хочешь снять футболку, как в комнату заходит твоя мама. Чуть не запалила, я тогда знатно очканул. Из-за шока даже не помню, что она и сказала. — А вот пригласишь меня на ночёвку, будет тебе продолжение, – улыбаюсь я. — Обязательно приглашу, – снова тянешься за поцелуем. После, мы легли и сплелись в объятиях. В тот день ни о каком английском не было и речи, потому что тогда я доказал и самому себе, и тебе, что я умею любить, правда, только одного человека в этом мире – тебя. Люблю. И+Д= <3