Холод

Если холод придумали продавцы пуховиков, то почему даже вне их сезона ему так холодно? Холод, леденящий до самого сердца. До самой души. Долгое, тянущееся, гнетущее чувство. Оно словно было с ним всю жизнь, но в то же время появилось из ниоткуда и непонятно когда. Иногда в голову приходили мысли, что это и есть чувство ответственности за всех и вся. За то, что уже произошло, но произойдёт только в будущем. Ведь это ещё можно остановить. Чтобы того же холода не испытали Лукас, Лили и все люди, которым придётся выживать в этом ужасе. Что касается самого Линча, то он решил, что ему от этого тяжёлого чувства уже не избавиться. Чувства, что, казалось, затмило все остальные. Он чувствовал, что в душе словно есть что-то ещё. Что-то, что он упускает. Что-то, что скрывается под этим слоем льда. Бессонница подкралась незаметно. Холод бодрил, не давая мозгу расслабиться и отключиться. Но Егор расценивал это, как положительный эффект, поскольку так он мог искать и сопоставлять информацию дни и ночи напролёт. С этим нужно было что-то сделать. Нужно было срочно что-то предпринять. 2027 год не так далеко, как могло показаться. Кто знает, через сколько времени он найдет ответы? Сколько пройдёт, прежде чем он узнаёт все, что нужно о фиолетовой земле. Все это свалилось на него тяжёлым грузом, который он старательно удерживал, благодаря этому самому холоду, морозу в душе, который препятствовал неработоспособности, давал силы думать... Силы... Нет, их уже не было. Давно не было. Зато была... Нет, и энергии тоже. Тогда на чём же держится его работа? Без разницы. Главное, что он продолжает что-то делать. Взгляд метается от компьютера к стенам, пока мозг пытался найти новую зацепку. Хоть что-то, что помогло бы придвинуться дальше. Он судорожно встал. Голова закружилась, он сел обратно. Послышались шаги. — Линч? - из коридора послышался настороженный голос Джона. — Джон? Я здесь! Писатель вошёл в комнату Егора и обомлел. Все стены обвешаны бумагой, также, как и во всех остальных комнатах в целом. Он ошарашенно посмотрел на друга. Под глазами Линча огромные синяки, он что-то бормочет про землю, про иерархию. — Ты слышишь меня, Джон?! Мы должны это остановить! - Джон вздрагивает, когда тот резко хватает его за плечи. — Линч, с тобой все в порядке вообще? - спрашивает он, замечая лёгкий тремор в руках друга. — Ты сколько спал сегодня? Егор снова что-то неразборчиво бормочет. — Ты помнишь, когда ты спал вообще? - обеспокоенно произносит Джон, подходя ближе. — Да это неважно, понимаешь? Мы должны это предотвратить. Они не должны так жить. Мы прошерстим каждый клочок земли, ты слышишь?! - тараторит он, отмахиваясь от беспокойства своего приятеля. Но вдруг чувствует, как холод в груди начинает ощущаться чуть по-другому. — Может, мы пожрём сначала? - возмущается Джон, взглядом указывая на коробку пиццы в его руке. — Да некогда нам жрать! - выкрикивает Линч, взмахнув руками. Джон понимает, что должен что-то сделать, иначе он доведёт себя до худшего состояния из возможных. Он кладёт руки ему на плечи, кладя пиццу на пол. Начинает вести к выходу. — Нет, Джон, да как ты не понимаешь?! Нам нужно искать, работать! - кричит Егор, стараясь развернуться, но писатель лишь сильнее сжимает ткань на его кофте. — Успокойся, Линч! - требует он, выводя его на улицу. Ему немедленно требуется свежий воздух. Они выходят. Джон аккуратно усаживает его на ступеньки крыльца и опускается рядом. — Расслабься, слышишь? Тебе нужен отдых. — Да какой отдых, мать твою?! Я понять не могу, ты меня вообще не слушаешь что ли? - снова взрывается Егор, приподнимаясь, чтобы встать, но Джон садит его обратно. Не найдя другого способа до него достучаться, писатель приобнимает друга за одно плечо. Голова зеленоглазого ложится на его собственное. — Всё будет хорошо, ясно? - медленно, размеренно проговаривает он, начиная гладить его по волосам. — Но... - Линч прерывается, вздохнув. — Мы со всем справимся, Линч. - заверил его Джон. — Джон, я так устал... - вдруг говорит Егор, а его тело словно становится тяжелее. Голова едва ли не скатывается с чужого плеча. Но Джон придерживает его одной рукой. А Линч чувствует, что чувство, смешавшееся с холодом становится ещё сильнее. — Знаю, Линч, знаю... - тихо произносит писатель. — Всё будет хорошо. - он обнимает его и второй рукой, пока журналист наконец прикрывает глаза. С его губ срывается расслабленный вздох. Так... Тепло. Холод почти окончательно пропадает, когда Джон начинает поглаживать его по спине и волосам. — Расслабься, Линч, давай... Джон довёл его до комнаты, уложил в постель. Присел рядом. — Спи, спи... - он медленно начинает массировать виски и затылок. — Нормально всё будет, не переживай. Егор понимает, что сил теперь нет даже на слова. Холод в душе расстаял, уступив место теплу, которое заставляло веки тяжелеть, а мозг перестать думать. Так вот, что всё это время скрывалось под коркой льда. И, конечно, кто, если не Джон, смог его растопить.