Личный чемпион

— Миленько. — беззлобно усмехается Данила. Коле стыдно. Хочется спрятаться, прикрыться, хоть как-то изолироваться от чужого изучающего взгляда. «Отвернись, бога ради, тут не на что смотреть» — первое, что приходит на ум. Но Даня не отвернётся. Он, кажется, душу бы продал за то, чтобы любая одежда на этом теле была на законодательном уровне признана частным случаем акта вандализма, ибо ну нельзя такую красоту скрывать за какими-то тряпками. — Ну не прячься, пожалуйста. — просит он. — Я не буду смеяться, честно. Якушенков с секунду мнётся, ещё сильнее ссутулившись, но всё же нехотя убирает тонкие руки с торса. Даня виснет к чертям собачьим. — Настолько плохо всё? — Коля стыдливо потупил взгляд. — Вовсе нет, просто… — Данила не мог подобрать слов, — …Вау. — восхищённо выдохнул он. — Почему ты себя так прячешь? Коля краснеет. Пожалуй, впервые за его хоть и не особо длинную, но насыщенную жизнь кому-то понравилась его физическая форма. Он аккуратно складывает майку пополам и вешает на изножье кровати. — Было хоть раз? — интересуется Даня. Хочется кинуть в ответ что-то вроде «Обижаешь. Конечно!», но было бы кого обижать… — Ну было разок с девчонкой… — договаривать о том, что нихуя у них в итоге не вышло, и вся история обломалась, не успев начаться, Коля не стал. Ой, как не хотелось выглядеть в глазах потенциального партнёра наверняка куда более опытного в этом плане, ребёнком или просто девственником-неудачником. — То есть, в принципе, понимаешь, что делать? Коля робко кивает и ожидающе садится на кровать. Данила стаскивает с себя футболку. Красивый, подтянутый; не то, что он, дрыщ. Снова тянет сжаться и убрать грудную клетку назад настолько, насколько это физически возможно. Ещё и холодно. Мерзость. Греет лишь клокочущее где-то глубоко в душе удивительное осознание того, что из множества доступных в его положении куда более перспективных вариантов Даня выбрал именно его — маленького, тощего и неопытного мальчишку. Он аж вздрагивает, стоит Даниле цепко сжать в руке худое колено. Блять. В голове бегущей строкой безостановочно мчится кардиограмма. Эхом отзывается раздающаяся сигнализацией самая громкая тишина в его жизни. Привычная последовательность «вдох-выдох» уже начинала казаться нееебически сложной и запутанной. Разум напрочь отказывался верить в реальность происходящего. Чтоб тот самый Данилабой, да с ним? В какой вселенной? В голове не укладывалось. Коле всё это казалось чем-то невероятным, хрупким сном, горячечным бредом или игрой воображения, но чужие мокрые губы на шее и горячее дыхание ясно давали понять, что он совершенно точно не спит. — Личико попроще. — Данила, улыбаясь, треплет его по светлой макушке. Коля потерян. Фатально. — Позволь? — он уверенно кивает. Неужели он настолько напуганно выглядит, что Дане даже на поцелуй разрешения спросить хочется? — Ты какой-то зашуганный больно. Случилось что-то? — спрашивает тот отстранившись. — Не-не, всё норм, продолжай. — дрожащая Колина ладонь скользит вверх от чужих лопаток и останавливается на загривке, слегка надавливая. Даня фыркает, своим дыханием заставляя белёсую чёлку слегка встрепенуться. Близко. Очень. Коля прижимается настолько плотно, что буквально ощущает физически биение сердца напротив. Схватить. Схватить и не отпускать. Ни за что в жизни. Вцепиться, как в самое дорогое, словно сорвавшийся скалолаз, в последний момент ухватившийся за спасительный выступ. И Коля действительно хватался. Крепко сжимал в тощих руках каждую возможность быть признанным, получить одобрение и похвалу от старших. Чтобы кто-то обнял, похлопал по плечу, сказал что-нибудь приятное, подтвердил, что старания и в правду не были напрасны, назвал молодцом. Даня ласково гладил его по затылку и улыбался тому, как тот мило ёжился и хлопал ресницами. Красивый. Вовсе не хотелось это прекращать, но Коля чувствовал, что, если не они не остановятся сейчас, то он рискует уснуть, а потому спешил переложить чужую руку на своё бедро. Даня кивнул, принимая приглашение, между делом перемещая ладонь на его ягодицу, и довольно провёл ею снизу вверх, разгибая ногу в колене. Так и хотелось зацеловать эти стройные изящные ножки, настолько тонкие, что казалось он сможет полностью обхватить рукой щиколотку. Данила оставил короткий поцелуй под коленом и отстранился, укладывая руки на тазовые косточки парня, собираясь стянуть с него бельё. Коля рефлекторно сжал бёдра и покраснел. Сильно. Все предыдущие действия его как-то не особо смущали, а тут на тебе. — Да ладно? Правда что ли? — Даня обращался больше к себе и собственным догадкам, но прозвучали слова от этого не менее издевательски. — Ты эт, не обижайся ток, хорошо? — Коля кивнул. Данила всё же запускает пальцы под резинку трусов и осторожно тянет вниз. Стоит ткани соскользнуть с тела, Коля живо подбирает к себе колени в попытке прикрыться. До чего нелепо и забавно. И этот человек перед кем-то ним выёбывался? Кому-то ему угрожал и что-то доказывал? Сейчас в это отчего-то не верилось совершенно. — Ну ты чего? — Даня наклоняется ближе, к самому уху. — Знаешь, — начинает он, — я ведь тоже когда-то боялся. Слушай, просто постарайся расслабиться, ладно? — но растерянный испуганный взгляд напротив прямым текстом кричал о неготовности. — Ой, да не собираюсь я тебя трахать. Сегодня по крайней мере. — Коле от этого спокойнее не становится. Данила вздыхает. — Хорошо. Давай поиграем в "Горячо-холодно"? — теперь Коля смотрит на него, как на долбоёба. — Я буду что-то делать, а ты говори, как тебе. Закрой глаза и опусти руки. Коле вся эта затея кажется максимально странной, но, если это действительно поможет успокоиться, то пусть продолжает. Он послушно прикрывает глаза, как ребёнок, ей-богу, уклыдывает мокрые ладони на простынь и старается как можно ровнее выдохнуть, но всё равно слегка вздрагивает. Тут просто прохладно. И всё. Честно. — Я хочу рассказать тебе кое-что. Слушай внимательно. — Даня говорит значительно тише, и Коле приходится затаить дыхание, чтобы его слышать. — Об этом ещё никто не знает, но я им обязательно расскажу. — он легко ощупывает Колины стройные икры. — Тепло, но не прям. А если не поверят? — Не переживай. Я заставлю их поверить. — Даня перемещает ладонь на чужую стопу. — А так? — Щекотно... — тихонько хихикая, выдыхает в ответ Коля. — Холодно, то есть. Что ты там делаешь? — Ничего. — Данила, улыбаясь, елозит губами по выступающей косточке щиколотки. — Так вот. Ты знал, что ты невероятно хорош? По всем фронтам. Они просто не выкупают... — руки ложатся на внутреннюю сторону бёдер и слегка сжимают. — Горячо! — несдержанно стонет Коля. — Так? — Даня снова проводит ладонью в том же месте. — Да нет же. — он всё же открывает глаза, — Это... Говори ещё, пожалуйста. — шепчет практически умоляюще и прячет взгляд. — А ещё ты очень красивый. Глупо прозвучит, знаю, но я таких правда ещё никогда не встречал... — продолжал Данила. Коля как рак краснеет и едва не задыхается, чувствуя плавно скользящую чужую руку между ног. — ...У тебя прекрасный голос, не молчи, пожалуйста. Вот так нравится? — кивок в ответ, — Лучше ведь? — ещё один. — И совсем не страшно... — на это Коля уже не может внятно ответить, пока, красный и растрёпанный, запрокинув голову, судорожно скользит поплывшим взглядом по потолку и тихонько то ли матерится, то ли молится. Даня приподнимается, коротко целуя его в губы, и тут же сползает обратно к промежности. Он медленно проводит по всей длине языком и, не сводя глаз с парня, обвхатывает губами головку. Вот тебе и "что сосут чемпионы?". Коля закрывает лицо руками от смущения. Ну не верится, не сходится. Не правда это всё. Стыдно даже представить нечто подобное. Это грязно, странно и неправильно... Но до чего же, сука, приятно. Горячий влажный язык доводит до мурашек, должный эффект оказывают и звуки. Ещё никогда он такого не ощущал. Даня заставляет оторвать одну ладонь от лица и перекладывает себе на затылок. Коля заворожённо смотрит на него сквозь щель между пальцами и, задумавшись, начинает легонько крутить на пальце чужую прядь. Глупый. Данила гладит чужое запястье, с хлюпающим звуком вбирая глубже, и по-прежнему не отводит взгляд, да не моргает почти. Коля жмурится, ёрзает, краснеет и нарочно отворачивается. Ему не противно, не гадко, просто кажется, что, если он на секунду дольше будет на это смотреть, то натурально кончится нахуй здесь и сейчас. — Ну что такое? Котёнок, ну посмотри на меня. — Коля отрицательно мычит и мотает головой. Нет. Нельзя. Даня вздыхает и уверенно берёт глубже, почти до конца, когда наконец чувствует крепкую хватку на волосах: — Стой! Хватит. Я сейчас... — Данила смотрит на него недоумённо, в то же время радуясь проявленной инициативе. — Ну? А в чём, собстна, проблема? — на это он получает лишь такой же вопросительный взгляд. — Тебе восемнадцать, кончишь ещё раз. — вторую часть предложения он произносит чуть тише, с ухмылкой и, игнорируя возмущённое мычание, пропускает член за щеку, нарочно натягивая кожу до проявления видимого бугорка. Коля соврёт, если скажет, что ему не нравится. Данила кладёт ладонь на свою щёку и начинает большим пальцем активно массировать выступающую область. Они не пили толком, но взгляд отчего-то выглядит пьяно поплывшим. Даня пропускает член глубоко в горло. Во рту мокро хлюпает, с уголка губ по подбородку скатывается блестящая капля. «Красивый» — последнее, что проносится в Колиной голове, перед тем, как он окончательно сдаётся. Увереннее тянет за волосы, нечаянно слегка прикусывает язык и трётся щекой о плечо. — Блять! Прости, бога ради! — что же он натворил. Даня смотрит на него, не понимая, за что перед ним извиняются. Да, у него слёзы на глазах, и конча буквально едва из носа не течёт, но разве это такая трагедия? — Я ненарочно, честно. — Ой, да ладно. — он откашливается, морщась от горечи побежавшей-таки носом жидкости,— Ну как? — затем утирает кулаком блестящие от слюны губы и поправляет растрёпанные волосы. — Ахуенно. — честно признаётся Коля, всё ещё мелко подрагивая. — А продолжение вывезешь? — Дай мне немного времени. — Даня подождёт, ему и самому есть, чем сейчас заняться. — Как скажешь. Позволь? — он аккуратно убирает закинутую на плечо ногу, встаёт и, чмокнув в лоб, удаляется в ванную. — Я быстро, обещаю. Коля до сих пор не может полноценно осознать, какого хуя только что произошло, но ему, кажется, понравилось. Ощущается приятная расслабленность в теле и мыслях, где-то чуть глубже в голове вертится убийственное понимание того, кто, мать его, сейчас с ним, придающее какой-то странной глухой едва заметной энергии. Коля закрывает лицо ладонями и молча орёт в себя. Это всё так странно и глупо. А что потом? Думать не хотелось. Как в глаза после такого смотреть? Как продолжать при всех делать вид, что ничего нет, когда есть, блять это уже переходит грань банального фанатства? Как говорить с ним потом? А говорить ли? Может он вообще просто стебётся, что ему стоит? А Коля и верит, дурак. Сложно. А если и искренне это всё, то что случится, если он сейчас облажается? Вдруг нечаянно затупит, струсит или, того хуже, сделает больно? — Я всё, — со стороны двери послышались шлепки о пол мокрых босых ног. Матрас с тихим скрипом прогнулся под вторым телом. — Готов? — Коля не отвечал, продолжая рассеянно и потерянно смотреть куда-то сквозь него. — Эй? Ты чего? — Даня улыбался. Тепло, по-доброму, не показушно насмешливо, как тогда, на финале, а так, будто они сотню лет друг друга знают, от корки до корки. Буквально минуту назад он казался чем-то необъяснимо возвышенным и недостижимым, а сейчас смотрел на него полулёжа снизу вверх, искренне стараясь понять, что его так расстроило. — Что-то не так? — Ничего, — опомнился Коля. — задумался просто. Он было робко потянулся навстречу, как его быстро едва заметно поцеловали и прижали запястья к кровати по обе стороны от головы мол, расслабься, сам всё сделаю. Даня удобно уселся на него сверху, слегка ёрзая. Специфично ощущались на коже чужие прохладные, ещё влажные после душа, бёдра. Несчастное полотенце, что и так на соплях держалось и ничего почти не прикрывало, норовило вот-вот соскользнуть. Данила на пробу ненадолго оторвал ладонь от Колиного запястья и, убедившись, что дёргаться он особо не станет, переложил на его щёку. Легонько смял, ощупал кожу, чуть оттянул чужую верхнюю губу, затем скользнул под неё пальцем, оглаживая блестящие зубы. Коля забавно дёрнулся и фыркнул от щекотки. Таким он маленьким сейчас казался, а неуверенный доверчивый взгляд добивал окончательно. Даня скользит рукой под подушку за его спиной, где нащупывает небольшой компактный бутылёк смазки и блестящий фольгированный пакетик, после чего льёт часть содержимого на пальцы и растирает согревая. Он расставляет колени чуть шире и наклоняется, одной рукой упираясь в чужую грудь, а вторую заводит за спину. Коля слегка залипает на трясущиеся от неудобства позы плечи и изящный прогиб в пояснице. Много времени на растяжку Данила не тратит. Он осторожно слезает, слегка суетливо раскатывает защиту по чужому органу, выливает на ладонь немного вязкой скользкой жидкости и пару раз размашисто проводит рукой сверху вниз. Затем упирается одной рукой в матрас, приподнимается и начинает медленно, помогая второй рукой, принимать в себя член. — На меня смотри, — для самого себя неожиданно строго требует Данила, — ...пожалуйста. Как тебе? Коля вздыхает и нехотя стыдливо поднимает взгляд. Движения тягучие и плавные, мягкие скользкие стеночки невероятно плотно обхватывают его, моментами слабо сжимаясь. Даня выгибается в спине и подаёт грудь слегка вперёд, откровенно красуясь. Потом запускает ладонь в свои волосы и, закатив глаза, запрокидывает голову. Грудь вздымается в очередном всхлипе, красиво подрагивает блестящий от пота напряжённый живот. Данила наклоняется к самому Колиному уху, горячо дышит и нарочито развязно стонет и тут же улыбается. Издевается. Знает ведь, на что давить. — Ты такой красивый, когда краснеешь. — влажно с придыханием шепчет он. — Видел бы ты себя сейчас. Такой милый, скромный. Не стесняйся. — Колю буквально вдавливают в матрас, немного увеличивая темп. — Нравится? — Даня прижимает к рёбрам чужую дрожащую ладонь, а в ответ получает вымученное согласное мычание. — Хочешь сам? Хочет. Входит Коля максимально аккуратно и трепетно, закидывая одну ногу на плечо и поглаживая чужие бёдра. Двигается медленно и неуверенно, выискивает удобный угол. — Вот так? — он осторожно толкается глубже и сжимает чужую ладонь, переплетая пальцы. — Резче давай, не ссы. Не сломаюсь. — усмехается Данила, обхватывая ногой его поясницу. Вся эта забота настолько приятная, насколько и несвоевременная. Это невероятно мило, но не в данной ситуации. Коля пытается двигаться размашистее и быстрее, забавно хмурясь и пыхтя, но замирает в недоумении, слыша тихое "Расслабься", сопровождаемое поглаживанием по предплечью. Как тут расслабишься, когда под тобой буквально кумир, звезда, сияющий чемпион? Когда ты до сих пор не до конца уверен в том, что это происходит на самом деле. Вдох. Выдох. Нахуй. Он закрывает глаза и подаётся вперёд, стараясь не думать ни о чём. Двигается легко, почти спокойно, вздрагивает и немного ускоряется, когда слуха его касается довольное мычание. Комнату быстро наполняют наслаждённые вздохи, хлюпанье и тихие скрипы кровати. Вид натурально убивает. Мокрая чёлка липнет ко лбу, глаза закатываются, Даня сладко стонет, укладывая чужую ладонь на своё горло. По выдохшимся всхлипам становится понятно, что надолго его не хватит. Коле не верится, что это он его до такого состояния довёл. До состояния, в котором только и можешь, что, дрожа, хныкать и неразборчиво просить не останавливаться. Им обоим совсем немного осталось. Коля всё же набирается сил легко сжать пальцы на чужой шее и тупо сгибается пополам, кончая, когда слышит самый горячий стон за всю свою жизнь сегодня. Даня сильно сжимается и спускает на живот, цепляясь пальцами за его волосы. *** Тепло. В шею ему горячо сопит этот маленький уставший котёнок. Даня понял, что наёбывали его все, кто утверждал, что, чтобы жить счастливо, надо обязательно добиться кучи всего. Его личное счастье сейчас ворочается на мятых простынях и жмётся ближе, греясь у груди.