Истерика

Когда ты молчишь, все внутри замирает. Будто ничего не было — тебе кажется, что всё хорошо. Боль и обида скрывается за улыбкой и ты начинаешь строить стену — и ты думаешь, что она такая крепкая и прочная, а потом приходит разочарование. Сегодня началась истерика. Этим вечером в моем теле пропал абсолютно весь кислород, перед глазами все плыло и я потерял себя. Можно сказать, что это метафора, ведь нельзя потерять себя — но меня больше нет. Ведь, я не чувствую своего присутствия в этой жизни. Слезы по очереди разбивались на моем одеяле, разбиваясь на маленькие капельки, будто кристаллы. Мою настолько крепкую стену сломила ревность. — Как же я заебался, — начал кричать я, начиная обеими руками, а именно ногтями царапать своё тело. Кричать на всю квартиру, ищя утешение в чем-то. И мое единственное облегчение был осколок от разбитого стакана. С тихим шепотом, я делал многочисленные порезы на своих руках и я почти не чувствовал боли — но я пытался вернуть себе своё трезвое состояние. Вся ревность внутри пожирала меня, а ненависть к себе росла. Я чувствовал себя ничтожеством, никем на этой планете. Будто я не заслуживал здесь находиться. Я смотрел на то, как кончик стекла медленно резал мою кожу, делая на вид два обрыва, которые надеюсь никогда не зарастут. Мои руки тряслись от недопониманий, от нетрезвого ума и страха за самого себя. Насколько же мои слезы тёплые, раз они почти обжигали мое лицо, стекая к подбородку, а после и на мои порезы. — Ненавижу! — крикнул я, скидывая свой телефон с тумбочки. — Я вас всех ненавижу, себя ненавижу! — голос становится хриплым, и вырывались только многочисленные маты и обзывателства в мою же сторону. Мне было настолько больно, что я не знал куда себя деть, кому написать, чтобы стало легче — но никого не было, никто не сможет мне помочь. Я чувствую себя лишь ненужной игрушкой, с которой поигрались и выкинули. Внутри начало всё пустеть, будто все чувства, которые я раньше испытывали, резко исчезали внутри меня, оставляя лишь горький вкус одиночества. Сжав руку в кулак, я стал бить свое лицо. Даже если бы я кому-то написал? Что бы они сделали? Мне кажется, что меня никто не пытается понять, будто им это безразлично — может потому что я ужасен? Этот вопрос становится очередным поводом оставить глубокое ранение на своей коже. — Я больше так не могу, я хочу просто тишины... — я стал громче плакать, ударяя кулаком по своему мокрому лицу. Больно. Я злился на самого себя — потому что я повод того, что у меня никого нет. Может это мой характер? — Ненавижу тебя, ебанный Крид. — аккуратно осколок прижался к моей шеи, а ведь я хочу закончить все это, и я бы сделал это, если бы не звонок в дверь. Я собирался проигнорировать, но тот человек так настырно звенел, что пришлось спрятать, всё ещё открытые порезы, черной кофтой. И открыв нежеланному человеку входную дверь, я отшагнул назад, увидев его. Я не хочу его видеть, поэтому почти сразу среагировал, пытаясь закрыть перед ним дверь. — Эй, подожди, — произнес он, ставя свою ногу. — Уходи, Ублюдок! — крикнул я, пытаясь всё-таки закрыть дверь, но почему же он такой сильный. Я смог лишь скатиться обессиленно на пол, вытирая лицо руковами. Почувствовав холодные руки на моих коленях, я посмотрел на Егора. — Солнце, ты все неправильно понял. Я даже не общаюсь с Кариной, это всего лишь ошибка, я не целовал её, потому что сразу среагировал. Я правда оттолкнул её, я бы никогда не изменил тебе. Да я ей сразу всё сказал про тебя, но она... — уверял меня он, поглаживая мои щеки. И тогда он взяв мои руки, закатал рукава назад, явно догадываясь, и всё же он ужаснулся. — Боже, Егор, ты что наделал? — Мгх, я так устал. Устал от твоих оправданий, устал от Яны, которая так назойливо пытается меня вернуть, и от моей семьи, которая перестала общаться со мной, и от Карины тоже...Чувствую себя пустым местом, ведь никого нет рядом когда мне это нужно, а если кто-то приходят, то делают лишь хуже, например ты, — я ударил его по плечу от злости, но не сумел вложить всю свою силу. — Да я не вижу смысла жизни без тебя, но у меня будто никого нет! Ты перестал мне писать и зависал с той шлюхой, а друзья заняты все время, что ты думаешь мне остаётся делать? — я снова ударил самого себя, потому что начал осознавать, что я вовсе не в себе. — Да я ненавижу тебя, ненавижу себя, за то что из-за меня все рушится! — я положил руки ему на шею и стал сжимать, а он сидел перед до мной с такой спокойной физиономией, что я был готов убить его. — Если ты так злишься, и тебе так будет лучше, души меня. — спокойно произнес Крид, смотря мне прямо в глаза. Жаль, что я не видел его, глаза буквально плыли от боли и нахлынувших новых слёз. — Помоги мне, пожалуйста, просто помоги мне. — попросил я его, отпуская его шею, сразу прыгая в его объятиях, марая его белую кофту своей кровью. Он кивнул, поднимая меня на руки, придерживая при этом мои ягодицы. — Я не дам этому больше случиться, обещаю.