Аксиома

      Андрей смотрел на лучшего друга и с трудом понимал, о чём тот говорит.       Они не виделись долгих четыре месяца. Четыре месяца Андрей мотался по северам, пытаясь заработать на их общую мечту, и у него почти получилось. Сережке нужно было немного подождать и не загреметь в армию этой осенью. А потом они бы смогли открыть свой маленький зал, где Серёга бы стал тренером для мальчишек, мечтавших пойти по стопам Брюса Ли и Джекки Чана.       И вот теперь, вернувшись домой, он вдруг узнаёт, что у Сергея появилась девушка и он и думать забыл, о чём они мечтали и для чего Андрей сорвался на заработки.       Девушка Андрею не понравилась сразу. Пухленькая блондинка с острым языком и отсутствием «тормозов», она удивительно напоминала самого Сергея, и вот именно это было тем, что вызывало глухое раздражение. Андрей вдруг понял, что она именно та, кого Сергей ждал и кто сделает его счастливым. Что она не будет просто случайной знакомой, безответной любовью или думающей только о себе глупой курицей, какие появлялись в жизни Сергея раньше. Она любит этого наглого самоуверенного мальчишку за то, какой он есть, и не будет пытаться его менять. И именно это отзывалось в груди глухой болью. Почему-то до этого момента Андрей был уверен, что Сергей всегда будет принадлежать только ему. Что человека важнее, чем он, в жизни Сергея не появится. Но вот она, стоит улыбается и ни капли не злится, когда Сергей довозит её до детской площадки, где собирается их компания, нежно целует и возвращается в машину, чтобы провести с Андреем эту ночь, погружаясь в воспоминания и алкогольный дурман.       — Андрюх, ну ты чего? Думаешь, она мне не подходит? — Сергей легко улыбается, но Андрей знает, что это наносное и ему очень важно, чтобы и Андрей принял ту, кого он полюбил.       — Дурак, что ли? Только она тебе и подходит. Вы ж как две половинки одного яблока, — Андрей рассмеялся, толкнув друга в плечо, и покрепче сжал зубы, чтобы не выпустить на волю болезненный стон от счастливой улыбки, заигравшей на лице Сергея.       А потом Серёжку всё-таки забрали в армию, а Андрей снова рванул за «длинным рублём» в сторону полярного круга на долгих четыре месяца.       Не успел вернуться, когда в калитку позвонили. Андрей откуда-то точно знал, кого увидит за воротами. И не ошибся.       — Привет! — она искренне улыбнулась и протянула ему какой-то цветной конверт. — Серёжка просил, чтобы ты был свидетелем на нашей свадьбе.       — Он что, совсем дурак? Он же ещё не наблядовался! — злые слова сорвались раньше, чем Андрей успел подумать. Очень хотелось стереть эту счастливую улыбку с её лица. И ему это удалось.       — Ну, я пожелание Сергея тебе передала, но решать тебе. Свадьба в июле. — Андрей смотрел вслед удалявшейся девичьей фигуре и понимал, что ему этого не простят. И придётся выслушать от Сергея всё, что он будет о нём думать под влиянием рассказа своей обиженной девушки, а может, даже получить по лицу.       Но, к удивлению Андрея, ничего не было. Получив в армии отпуск перед свадьбой, Сергей примчался к нему счастливый и радостный, чтобы лично подтвердить своё приглашение. И ни разу не упомянул о том, что Андрей тогда сказал. То ли будущая жена оказалась умной, то ли Андрей был дороже, но это так и осталось загадкой.       Последний раз они виделись на этой проклятой свадьбе. Эти двое были настолько счастливы и влюблены, что не замечали никого и ничего, увлечённые только друг другом.       А Андрею было больно. Больно от того, что он наконец-то понял, почему Сергей был ему так дорог.       — Таня, поехали домой, — склонился он к уху девушки, с которой сам встречался уже три года. И которая через год стала его женой.       А ещё через полгода в его калитку снова постучали. И двоюродный брат сказал, что Сергей погиб. Уехал с молодой женой к ней на родину, устроился на работу и погиб в служебной командировке.       На похороны Андрей не попал. Татьяну как раз увезли в роддом, и он не мог вырваться.       Только ещё через год, встретившись на поминках, он смог посмотреть в глаза той, кого всё это время винил в том, что самого светлого, доброго и родного человека больше нет на этом свете. Готовился высказать всё, выплеснуть, растерзать. И не смог. Перед ним была безликая оболочка когда-то живой и весёлой девушки, с тенями, залёгшими под глазами, пустым взглядом и зажатой в трясущихся пальцах сигаретой.       — Не кури. Сергею бы это не понравилось, — всё, что он смог сказать, забирая окурок и туша его в пепельнице. А потом потянул за хрупкие плечи к себе, прижал к груди, давая возможность спрятаться от обвиняющих взглядов тех, кто, как и он сам до этого момента, считали её виноватой. — Ты должна жить. Нормально жить. Для него. За него и за себя. Обещаешь?       Они ещё долго сидели вдвоём на лавочке перед кафе, где были устроены поминки. Молчали. И только прощаясь, Андрей услышал её треснувший усталый голос:       — Андрюш, ты тоже должен жить. Ты был важен и нужен. Сергей так хотел быть похожим на тебя. Так гордился тобой. Ты был частью его жизни. Частью его самого.       Они больше никогда не встречались и не связывались, но эти слова часто звучали в памяти Андрея, когда в жизни что-то не ладилось. Помогали не сломаться и не пропасть. Часто снились вместе со всем, что было.       Андрей резко сел, откидывая одеяло и опуская ноги с кровати. За окном серое небо пережёвывало рваные тучи, не давая солнцу даже шанса прорваться.       Сегодня был день Х: открытие нового участка трассы. Собраться должны были большие и маленькие шишки, поэтому выглядеть нужно если не прилично, то хотя бы выбрито и не мято. И если с «выбрито» проблем не было, то «не мято» заставляло прилагать массу усилий, но результат всё равно был спорным.       Семь месяцев назад они с Татьяной развелись. Без склок, разборок и истерик. Он предложил, она согласилась. Просто в один момент Андрею показалось, что его всегда мягкая и уступчивая женщина стала раздражительной. Её плечи ссутулились, а в глазах появилась тоска, которую он часто видел в собственном отражении. Он знал, что это только его вина. Ведь уже несколько лет всё их общение сводилось к разговорам о том, как дела у детей в школе, что нужно купить, за что заплатить и что приготовить. Это было страшно. Андрей понял, что его жена — ещё не старая женщина, и если он её отпустит, она сможет найти своё счастье с кем-то другим. И не ошибся.       Через две недели его Танюшка снова выходит замуж. Вчера сын с дочерью таскали его выбирать костюм и подарок и выглядели абсолютно счастливыми.       Значит, он всё сделал правильно.       — Андрюш, тебе бы тоже кого-нибудь найти, — сказала его бывшая, когда знакомила их с Владом — будущим мужем.       — Зачем? Если я не смог сделать счастливыми самых родных — тебя и детей, — что я смогу предложить чужому человеку?       — Тань, не лезь. Когда Андрей встретит своего человека, он сам всё поймёт, — заступился за него Влад, словно что-то прочитав на его лице.       «Когда встретит», — Андрей горько усмехнулся, протёр запотевшее от горячего пара зеркало в ванной и выдавил на ладонь пену для бритья.       На подотчётном Андрею участке, который сегодня должны были сдать в эксплуатацию, шум стоял приличный — гудела перегоняемая техника, сновали рабочие, подъезжали машины с начальством и гостями. Заказчики, руководство, инженеры, кое-кто из местного районного начальства, пресса — все собирались посмотреть на открытие нового участка. Торжественный запуск должен был состояться через час.       Андрей обходил территорию и отдавал последние распоряжения, как вдруг глаз зацепился за что-то, явно выбивающееся из общей бессолнечной серости.       Кто-то в ярко-оранжевом жилете и белоснежной каске сверял разметку, словно хотел убедиться, что таблички с временными знаками стоят на нужном расстоянии друг от друга.       Вот этот кто-то что-то рассматривает, вот скрывается за кучей оставшейся щебёнки, вот его голова оказывается на пути разворачивающегося прицепа с катком.       Андрей не раздумывая рванул к человеку, выкрикивая на ходу:       — Отходи! Отходи! Живо!       Прыгнул, буквально сбивая в сторону. Прицеп медленно проехал в считаных сантиметрах от них и скрылся за поворотом, даже не заметив лежавших на обочине мужчин.       — Ты что, с ума сошёл? — услышал вдруг Андрей вместо благодарности.       — Нет, это ты с ума сошёл. Ты вообще куда лез? — Андрей отряхнулся, впервые посмотрев на парня с выражением «идиот, но жив». И замер, натолкнувшись на взгляд знакомых серых глаз. Зажмурился. Сделал шаг назад. Снова посмотрел неверяще. Ведь так не бывает. Так не может быть. Парень напротив был похож на Сергея. Похож как старший брат. Или так, как мог бы выглядеть Сергей сейчас — спустя десять лет. Сколько бы ему сейчас было? Тридцать? Ну да. Самому Андрею тридцать два, значит, Сергею было бы тридцать. — Ты кто? — спросил настолько тихо, что парень напротив даже не услышал, пытаясь оправдать свой идиотский поступок.       — Я… просто хотел проверить…       — Арман Вазгенович! — вдруг раздалось из-за спины Андрея. — Арман Вазгенович, с вами всё хорошо? — к ним подбежал Николай — помощник их исполнительного директора, а по совместительству сына генерального и, видимо, брата вот этого. Андрей поморгал, словно вынырнул из воды на поверхность, замечая, что сходство между тем, кого он спас, и тем, кто до сих пор приходит во снах, если и есть, то заканчивается оно на цвете глаз и волос.       У Сергея не было горбинки, а волосы были вьющиеся. Лицо более широкое и кадык не настолько острый. А о скулы и кадык этого армянина можно было порезаться. Его взгляд был хищным. А выражение лица донельзя уверенным.       — Спасибо, Николай! Со мной всё хорошо благодаря…       — А вы не знакомы? Это Андрей Садовой — начальник участка.       — Приятно познакомиться. И спасибо, — рукопожатие было крепким, взгляд — пронизывающим.       — В следующий раз просто позови кого-нибудь, — отрезал Андрей и отряхнул брюки. — Больше спасать не буду.       — Андрей, прекрати! — зашипел на него Николай, провожая взглядом удаляющуюся спину в оранжевой жилетке. — Он хоть у нас и недавно, но всё-таки главный инженер и сын Самого. Тебе с ним ссориться вот вообще ни к чему. Тем более он не дурак и должность свою не по знакомству занимает. Вазген Арутюнович сам из простых в люди выбился и с сыновей три шкуры спустил, чтобы приличных людей вырастить.       — Ну это мы ещё посмотрим, — Андрей поправил дымчатые очки и двинулся туда, где уже готовились перерезать торжественную ленту.       Он работал в «Автодорстрой» уже лет пять. Пришёл простым механиком и дорос до начальника участка. И генерального уважал. Вазген Манукян был мужиком хватким, жёстким, но справедливым. Перед городскими властями не заискивал, работяг не обижал. Старшего сына взял в свою фирму давно, а вот младший до прихода к ним полгода назад успел, по слухам, поработать и на чужого дядю, и на самого себя. Но он как-то сразу и незаметно влился в работу. Своих порядков не насаживал, чужие проекты не заворачивал. Тихо подключился к тому, что уже было в работе, и активно трудился над новым. Не мужик, мечта. Андрей рассмеялся собственным мыслям, загоняя машину в гараж у дома.       — Андрюш, отпусти меня. Меня уже все отпустили, только за тобой ещё присматривать приходится. Отпусти, а? Уже можно.       Андрей проснулся с холодной испариной на лбу. Снова приходил Сергей. Сидел рядом, гладил по волосам, уговаривал жить.       А зачем? Для кого?       Андрей посмотрел на серебристый уголок месяца, робко показавшийся из-за туч, и потянулся к телефону. На часах было 03:39, а сна ни в одном глазу.       Может, права Татьяна и пора ему выползать из своей раковины? А то так и до сумасшествия недалеко, если он в чистокровном армянине Сергея увидел.       Девушек у них в фирме было много. Но ни на одной взгляд не зацепился. И если имена и должности он помнил, то спроси, как каждая из них выглядит, не знал бы, что сказать.       После суматошной пятницы с запуском нового участка наконец-то наступила суббота, и можно было расслабиться.       Раз в несколько месяцев Андрей позволял себе сходить в клуб «для своих». Когда-то давно, осознав природу своих чувств к Сергею, он отыскал это тихое уютное место, где, как говорили, можно было найти себе пару. Но ему так ни разу и не повезло. Будучи от природы худым и близоруким, даже при высоком росте он привлекал к себе мужчин, видящих его в послушной роли. А к такому Андрей был точно не готов. Поэтому просто сидел, потягивая коктейль и наблюдая за жизнью других.       — Добрый вечер. Вам как обычно?       — Да, Гриша, спасибо!       — Давно вас не было, — бармен поставил перед ним бокал с янтарной жидкостью.       — Работа. Вот объект сдали, можно и расслабиться.       — Понимаю. Отдыхайте, — Гриша плавно перетёк в другой конец стойки, чтобы принять заказ, а Андрей развернулся к залу, чтобы тут же уткнуться в грудь человека, вставшего за его спиной.       — Надо же! Какие люди и без охраны! — в голосе Армана Манукяна искреннее удивление смешалось с насмешкой. А Андрею захотелось сплюнуть от досады. — А ты что, тоже из здешних? Вот ни разу бы не подумал.       — Я прошу прощения, Арман Вазгенович, но на брудершафт мы с вами не пили, поэтому давайте соблюдать дистанцию.       — Не пили, говоришь? Так мы это быстро исправим. Гриша, мне то же, что и у него.       — А я смотрю, вы неплохо ориентируетесь в этом месте, — усмехнулся Андрей, делая глоток. И в голову бы не пришло, что сын благородного семейства Манукянов может оказаться любителем мальчиков.       — Я неплохо ориентируюсь во многих местах. Ну так что? На брудершафт?       — И зачем мне это?       — А ты разве не хочешь быть поближе к начальству? — Арман понизил голос почти до шёпота, но Андрей услышал. И ответил в той же двусмысленно-насмешливой манере:       — Ну это смотря с какой стороны будет происходить эта близость.       — Ты выберешь сам, — тихо сказал Арман, перекрестив их руки так, чтобы можно было выпить, глядя друг другу в глаза. И первый потянулся губами, когда холодная жидкость прокатилась по горлу, согревая тело и туманя разум. — Пойдём, — он потянул Андрея за руку к выходу, когда они смогли оторваться друг от друга. — Гриш, запиши на меня и дай нам бутылку с собой. — До дома Армана они шли пешком, периодически останавливаясь, чтобы отпить из горла и целоваться до звёздочек в глазах. Потом поднимались на лифте, свет в котором был настолько ярким, что Андрей зажмурился. У него в голове шумело, а перед глазами всё плыло, когда они наконец-то оказались в квартире, продолжая целоваться. — Я первый в душ, — Арман чуть толкнул Андрея к дивану, а сам развернулся и скрылся в тёмном коридоре.       Андрей прислушивался к звукам чужого дома, принюхивался к запахам, но встать не решался, не зная, чего ждать от собственного организма под действием алкоголя. Он выпивал редко, а в таких количествах никогда. Но спать, как ни странно, не хотелось. Хотелось чего-то другого. Того, от чего кровь по венам бежала быстрее, сердце ускоряло ритм, а дыхание сбивалось. Того, чего ещё никогда не было и, возможно, не будет, если Арман сейчас передумает. А вот что он будет делать, если этот сумасшедший армяшка захочет его трахнуть, Андрей не знал. Его тело предавало его, разум отказывался работать здраво, все чувства кричали о том, что сейчас это уже не важно. Важно здесь, сейчас, с ним.       Арман появился в проёме двери в одном полотенце, со стекающими с кончиков волос по обнажённой груди каплями. Застыл, как статуя древнегреческого бога, рассматривая Андрея, раскинувшего руки на диване.       — Что? — спросил Андрей, чувствуя неловкость под этим взглядом.       — Иди в душ. Полотенце возьмёшь в шкафчике. Я тебя в спальне подожду, если ты не передумал ещё, — кивок в сторону неприметной двери. — Если передумал, где выход, знаешь. — На этих словах Андрей понял, что то время, которое Арман провёл в ванной, было дано ему для обдумывания и принятия решения. И сейчас только ему решать, готов он пересечь эту грань или нет.       Андрею хватило десяти минут, чтобы принять душ. Ещё пять ушло на то, чтобы, распихав носки и трусы по карманам джинсов, аккуратно сложить их вместе с рубашкой и пиджаком на стиралке.       В спальню он, как и Арман до этого, вошёл лишь в полотенце на бёдрах. И застыл, голодным взглядом следя за тем, как в полумраке комнаты чужая рука скользит вверх и вниз по красивому члену, перевитому прожилками вен. Арман полусидел на большой кровати, откинувшись на подушки. Ноги были согнуты в коленях и разведены в стороны. Одной рукой он ласкал сосок, второй сжимал член. Глаза блестели, дыхание участилось. От такой картины член Андрея под полотенцем дёрнулся, а сам он приблизился и присел рядом с Арманом, непроизвольно облизав губы.       — Можно я? — спросил тихо и, получив в ответ утвердительный кивок, осторожно коснулся пальцами тёплой кожи.       Аккуратно провёл по стволу, собрал подушечкой каплю на головке, погладил бритый лобок и взял в ладонь мошонку, перекатив яйца. При этом Андрей замечал и мурашки, побежавшие по ногам Армана, и то, как он вздрогнул, стоило только обхватить член ладонью. Андрей первый раз касался кого-то кроме себя, и ему это неожиданно нравилось. Он сделал движение вверх-вниз, как до этого сам Арман.       — Ащ, — услышал сдавленный вздох и увидел чужую ладонь поверх своей. — Не сжимай так сильно. Вот так, — пока Арман руководил процессом, в самом Андрее просыпалось голодное желание. Он вдруг склонился к животу Армана и влажно лизнул головку. — Да-а-а, — услышал рваное над головой. Улыбнулся и обхватил губами, получая странное удовольствие, доводя этого мужчину до неконтролируемых звуков и стонов. — Подожди, Андрей, подожди. — Андрей поднял голову, но руки с чужого тела не убрал. — Ты первый раз? — Андрей замер, не зная, как реагировать на такой вопрос. Но всё же утвердительно кивнул, убирая руки и пытаясь отодвинуться. Но Арман не дал ему этого сделать, перехватывая и дёргая на себя. — Тогда не будем спешить, — сказал, увлекая в поцелуй, совершенно не брезгуя и не стесняясь.       Андрей горел, переставая понимать, где он и кто он. Мог только чувствовать, как чужие руки и губы гуляют по телу, сначала укладывая на кровати, затем лаская во всех возможных местах. Он смирился с тем, что его первый секс с мужчиной будет в пассивной роли, в тот момент, когда язык Армана заскользил по сжатому анусу. С него давно сняли очки и полотенце, и он закрыл глаза, перед которыми всё равно всё расплывалось. Арман был крупнее и явно опытнее, так что сопротивляться было бесполезно. Андрей ведь сам согласился и не ушёл, когда ему дали возможность отступить. Влажный язык Армана переместился и обвёл головку, запуская в тело Андрея сотни иголочек и снова выбивая из головы все мысли.       — А-а-а! — Андрей застонал и выгнулся, не почувствовав, как по горевшему члену раскатали тонкий латекс. Лишь ощутил чужие губы возле уха и услышал хриплый шёпот:       — Посмотри на меня. — Его пальцы сплелись с чужими, дыхание перехватило, а глаза сами распахнулись, когда Андрей почувствовал, как его член обволакивает что-то узкое и горячее. Медленно. Очень медленно. Болезненно тесно. Горячо. Андрей перехватил Армана за талию, не давая ему насадиться полностью, стараясь запомнить выражение его лица. Отпустил, чтобы тут же обвить ладонью начавший опадать член. — Да-а-а, — выдохнул Арман, наконец-то принимая Андрея полностью. Когда через пару мгновений Арман начал двигаться, то поднимаясь, то опускаясь, не переставая целовать Андрея везде, куда мог дотянуться, даже алкоголь не мог сдержать накативший шквал оргазма. Арман догнал его через минуту, помогая себе рукой, и рухнул на грудь с протяжным стоном, чтобы тут же откатиться.       — Андрюш, я пойду, ладно? Теперь у тебя всё будет хорошо. Я знаю.       Андрей открыл глаза и вытер слёзы. Арман спал, повернувшись к нему спиной и обнимая подушку. Кожу на животе Андрея стягивало от засохшей спермы, а организм напоминал, что пить на ночь вредно.       Тихо поднялся, чтобы не разбудить того, с кем удалось на мгновение почувствовать себя счастливым, на ощупь добрался до ванной. Привёл себя в порядок и, одевшись, тихо покинул чужую квартиру.       — Андрюха, тебя Манукян просил зайти. — Когда Андрей заполнял табель учёта рабочего времени, в кабинет заглянул Лёха из проектного отдела.       — Который из?       — Так начальник твой непосредственный. Злой как чёрт. Где ты уже нахреновертил?       — Скажу, как узнаю, — Андрей поднялся из-за стола и двинулся к выходу. Он был редким гостем в офисе, больше времени проводя в каптёрке на участке. Наверное, поэтому до злополучной пятницы они за полгода ни разу с «непосредственным начальником» не пересеклись. — Арман Вазгенович, вызывали? — Андрей, постучавшись, толкнул створку, не дожидаясь ответа. Его вчерашний любовник сверлил его ледяным взглядом, сидя за столом и лишь ладонью указав на стул напротив. Андрей передёрнул плечами под колючим взглядом, ощупывавшим его с ног до головы, и непроизвольно подтянул горло водолазки, скрывавшей красные отметины, рассыпавшиеся по плечам и шее.       — Я тебя обидел? — неожиданно спросил Арман, подаваясь вперёд.       — Нет.       — Может, я сделал тебе больно?       — Нет.       — Может, я тебе противен?       — Нет.       — Тебе не понравилось?       — Понравилось.       — Тогда какого хрена ты даже записки не оставил? — Арман резко встал и в два шага сократил расстояние между ними.       — А ты хотел, чтобы я остался до утра и нам обоим было неловко? — Андрей опустил голову и сцепил пальцы, не зная, куда деть руки.       — Я хотел проснуться от твоего поцелуя, принять вместе душ, накормить тебя завтраком, поваляться до обеда и пойти гулять. Чтобы сегодня поехать на работу вместе.       — Семейная идиллия двух одиноких пидорасов, — Андрей поднял голову и попытался улыбнуться.       — Ты сейчас пытаешься меня обидеть или хочешь сказать, что жалеешь о том, что провёл со мной ночь? — Арман смотрел зло и открыто, заставляя Андрея чувствовать себя маленьким и жалким.       — Я не знаю, чего хочу. Но не жалею — это точно. Просто понять не могу, зачем я тебе. Сколько таких, как я, у тебя было? — Злость Армана вскрывала в Андрее старые раны, выплёскиваясь словесным потоком. Он думал об этом весь вчерашний день и теперь не мог остановиться, вываливая собственные страхи.       — Таких, как ты, у меня не было, — Арман неожиданно потянул Андрея за руку и усадил рядом с собой на диван, беря его ладони в свои. И заговорил тихо и спокойно: — У меня был один мужчина. Давид. Наши родители дружили, и мы знали друг друга с детства. Мы были вместе три года. А потом он женился и уехал в Ереван. Это было год назад. С тех пор у меня никого не было.       — А в меня ты влюбился с первого взгляда? — ехидно спросил Андрей, осторожно высвобождая пальцы из чужого захвата.       — Нет. И со второго нет. И вообще ещё не влюбился. Но я хочу попробовать.       — Почему я? Я похож на этого твоего Давида?       — Совсем нет.       — Тогда почему?       — Может, потому, что я у тебя первый? — Арман вдруг притянул Андрея к себе. — Или потому, что ты отзывчивый? А может, потому, что ты нежный? Или потому, что я просто истосковался по чужому теплу?       — Вот это больше похоже на правду, — Андрей вдруг сам потянулся навстречу, жадно целуя чужие губы, о которых вспоминал половину ночи.       — Андрюш, мы на работе. Давай отложим до вечера, — со смешком сказал Арман, с трудом оторвавшись.       — Подумаешь! Не очень-то и хотелось, — Андрей встал, одёрнул пиджак и взялся за ручку двери. — На вечер ничего не планируй. У нас свидание, — подмигнул и вышел, оставляя Армана самостоятельно переваривать случившуюся метаморфозу.       Андрей сам не понял, как прикипел к этому человеку. Вот, казалось, они только первый раз вместе ужинают в каком-то небольшом ресторане, делятся историями из жизни, смеются. А вот уже кричат вместе «горько» на свадьбе Татьяны и Влада, чтобы потом переминаться с ноги на ногу под пристальным взглядом бывшей жены.       — Обидишь — убью! — только и сказала эта храбрая женщина, показав Арману кулак и тут же становясь на носочки, чтобы дотянуться и расцеловать их по очереди.       А потом были два месяца безоблачного счастья. Андрею казалось, что он спит и видит прекрасный сон, в котором человек, к которому потянулась душа, позволил быть рядом и разрешил о себе заботиться, проявляя заботу в ответ. Они с Арманом почти не расставались, постепенно перетаскивая всю одежду Андрея туда, где теперь ночевали вдвоём. Лишь на работе старались держать лицо. Но все отметили, что тесное сотрудничество и постоянная коммуникация между главным инженером и начальником участка очень позитивно отражается на новых проектах.       А потом всё закончилось.       В этот раз они действительно обсуждали проект, склонившись над чертежами, когда дверь без стука распахнулась, впуская генерального директора.       — Добрый день. — Андрей встал, ответив на приветствие, и начал скручивать ватман, чтобы быстренько ретироваться и не мешать общению отца и сына.       Но, как оказалось, он и не мешал. Его словно не существовало в этот момент.       — Арман, через четыре часа ты, я и мама улетаем в Ереван. Билеты я заказал. Лианочка вернулась из Лондона. Пора начинать готовиться к свадьбе. Вы и так три года зря потратили. Теперь нужно всё обговорить, назначить день и решить, где вы будете жить после свадьбы.       — Простите, — Андрей поднял тубус, выпавший из рук, и поспешил к двери. Перед глазами всё плыло, в ушах шумело, по горлу словно прокатился огненный шар. Ему казалось, что температура его тела подскочила сразу на несколько градусов. Быстрым шагом удаляясь от кабинета главного инженера, Андрей не услышал жёсткий голос Армана:       — Папа, я полечу с тобой и мамой, но лишь для того, чтобы лично извиниться перед Карапетянами и расторгнуть помолвку.       — Ты уверен? Тебе никогда не подадут руки, ты будешь изгоем в обществе, у тебя не будет детей, а у нас с матерью внуков, — Вазген Манукян говорил спокойно и размеренно, словно всё понял и просто обрисовывал заказчику перспективы.       — Внуков у вас с мамой и так трое. Вардан постарался, и выходок Рафаэля, Тиграна и Амалии вам хватит ещё на долгие годы. А всё остальное я переживу, поверь мне.       — Хорошо. Если это твоё осознанное решение, я мешать не буду. А сейчас едем. Нужно ещё маму забрать и сложить вещи.       — Тамара Львовна, можно? — почти в конце рабочего дня Андрей постучал в отдел кадров. — Тамара Львовна, я же с понедельника в отпуске?       — Да, Андрей, всё верно.       — Я хочу изменить заявление.       — Больше или меньше дней хочешь?       — Я хочу в отпуск с последующим увольнением.       — Но как же так, Андрей? Почему?       — Так сложились обстоятельства. Вы не волнуйтесь. Трудовую я потом заберу или же попрошу почтой выслать, если мне придётся уехать.       — Ну раз так, пиши, — женщина протянула Андрею лист бумаги и ручку. — Я в понедельник у Вардана Вазгеновича завизирую и приказ сделаю.       Андрей поблагодарил и вышел, на ходу отключая телефон.       Теперь предстояло решить, куда в этот раз бежать от себя. Где спрятаться от чувств? Как справиться с болью, разрывающей грудь? Как пережить очередную потерю?       Он долго бесцельно бродил по городу, чтобы добраться домой и не раздеваясь рухнуть на старенький диван, накрывая голову подушкой.       — Андрюш, ну ты чего? Всё же хорошо? Просто недопонимание. Так бывает.       — Что бывает, Серёж? Он женится, понимаешь? Так же, как ты, женится! — Андрей впервые не только ответил, но закричал в ответ. Выплёскивая всю боль от потери уже второго любимого человека. — Но с тобой у меня даже надежды не было никогда. А с ним я собирался прожить остаток жизни. Но он тоже женится.       Андрей проснулся от того, что на него кто-то смотрел. Вариантов было два: или дети, или бывшая жена. Только у них были ключи от его квартиры. И оба варианта его не радовали.       Он не выходил из дома уже шесть дней. Никому не звонил, не брился, не мылся, не переодевался и выглядел сейчас, наверное, не лучше бомжа с вокзала.       — Не смотри. Я сейчас умоюсь и всё объясню, — Андрей сел и попытался нащупать ногой тапки, не открывая глаз.       — Давай изменим порядок. Сначала ты всё объяснишь, а потом пойдёшь умываться. С какой радости ты решил уволиться, съехал из нашего дома и отключил телефон? — ставший за два месяца родным голос сейчас не предвещал ничего хорошего.       — Уходи, — Андрей всё-таки нащупал тапки и встал, наконец-то открыв глаза.       — Почему?       — Почему ты не остался с Давидом? — вопросом на вопрос ответил Андрей.       — Я не лезу в чужие семьи и не встречаюсь с чужими мужчинами, — резко ответил Арман.       — Так почему ты считаешь, что я другой? — Небольшое расстояние до собственной ванной сейчас казалось Андрею многокилометровой трассой, преодолеть которую ему может не хватить сил. Он сделал шаг, стараясь не смотреть на Армана, сидевшего в кресле напротив. Но вдруг его подхватили чужие руки, усаживая на колени и заключая в кольцо. Но на то, чтобы вырываться, сил у Андрея уже не осталось.       — Ты не слышал, что я сказал отцу, да?       — А это важно?       — Очень. Я не женюсь на Лиане. Я летал в Ереван, чтобы всё было по-человечески. Чтобы самому сказать о расторжении помолвки и нести ответственность за свои поступки.       — Вазген Арутюнович разрешил?       — Папа не запретил, мама расстроилась. Но она тоже скоро поймёт. И вот если бы кое-кто остался в кабинете до конца, мне бы не пришлось ставить на уши весь город и вымаливать у твоей бывшей жены ключи от квартиры, чтобы теперь пытаться спасти тебя от истощения. Андрюш, почему ты так не веришь в меня? В нас? — тон Армана из шутливого стал настороженным и печальным. А Андрея вдруг прорвало, и он рассказал всё, что никогда никому не рассказывал, начиная с юношеской влюблённости и заканчивая снами. — Вот видишь, даже твой ангел-хранитель хочет перепоручить тебя мне, а ты упираешься, — Арман нежно коснулся губами лба Андрея. — Давай его уже отпустим. У тебя теперь есть я, и это аксиома. А ещё я тебя люблю.       — Так вот, значит, на кого мой сын променял прекрасную девушку? — Каринэ Манукян уверенно вошла в квартиру сына, стоило только Андрею открыть дверь. Маячивший за её спиной Вазген Арутюнович беспомощно пожал плечами, давая Андрею понять, что в этой баталии он участия не принимает. И Армана, как назло, дома не было. Его срочно вызвали на работу. Но видя сейчас перед собой его маму, Андрей понял, что тревога была частью стратегического плана этой женщины. — Ну расскажи мне, чем же ты лучше выпускницы факультета изящных искусств. Дочери уважаемых родителей? Единственной наследницы их состояния? — Женщина прошла на кухню, поставила на стол бежевую коробочку с логотипом «КМ» и достала с полки джезву, кофемолку и пакет с зёрнами.       — Ничем. Я ничем не могу быть лучше такой прекрасной девушки.       — Тогда что ты можешь предложить моему сыну? — она спрашивала, не поворачиваясь к Андрею лицом, и он понимал, что она права в своём негодовании. Но в то же время знал, что и сам больше не отступит.       — Себя.       — Ха! Тебе не кажется, что это слишком неравноценная замена?       — Возможно, но…       — Мама! — вдруг раздалось от двери, и Арман ворвался в кухню, заслоняя Андрея собой.       — Успокойся. Всё хорошо, — тихо сказал Андрей, кладя руки ему на плечи и отодвигая так, чтобы Каринэ могла его видеть. — У меня нет богатых родителей и хорошего образования, но у меня есть честность, преданность и любовь.       — Любовь? — мама Армана насмешливо выгнула бровь.       — Именно. Я люблю вашего сына и буду доказывать это всю оставшуюся жизнь, если понадобится, — Андрей тепло улыбнулся, наткнувшись на опешивший взгляд Армана, быстро сменившийся на решительный.       — Мама, скажи, пожалуйста, ты чего для меня больше хочешь? Красивую иллюзию совершенной семьи или же всё-таки настоящего счастья?       — Но… — Каринэ попыталась возразить сыну, но тут же сдалась, увидев одинаково влюблённые взгляды двух мужчин, смотрящих друг на друга. — Вазген, что ты стоишь? Там твои внуки превращают мой дом в руины. Поехали. Арман, я привезла твои любимые пирожные. Приводи Андрея в нашу кондитерскую. Должна же я узнать, что любит мой зять.       — Спасибо! — На Армана смотрел молодой светловолосый парень, чем-то неуловимо похожий на него самого. — Береги его. Я не смог. А ты береги.       — Обещаю!       — Ты чему улыбаешься? — его виска коснулись родные губы, и Арман открыл глаза.       — Теперь ты полностью мой. Твой ангел приказал мне тебя беречь, и возражения не принимаются. Я обещал.       Сквозь плотно сдвинутые шторы вдруг прорвался солнечный зайчик, пробежав по двум сжимавшим друг друга в объятиях мужчинам. Прочертил тёплые следы на их коже, вновь скрылся за плотной тканью, оставшись незамеченным двумя счастливцами, нашедшими друг друга.