last dance

из освещения только пара прожекторов, поочередно освещающих просторную танцевальную площадку, и полная луна за стеклом панорамного окна; из атмосферы— фееричные последние минуты мероприятия, которое всегда так тщательно прорабатывается и организуется почти целый год; из ощущений — теплая ладонь, несильно сжимающая плечо под белоснежной блузкой. выпускной. из колонок раздается интро очередной душещипательной композиции, которая останется в памяти надолго, станет особенной для них; после прозвучавших первых нот, счет времени, измерения, которого так много в запасе, как любят говорить многие люди по неосторожности, теперь идет на доли секунды. на краю танцпола, по которому уже стелется искусственный дым, для усиления фантомности явления, лицом к лицу стоят два человека, ставшими друг для друга гораздо больше чем можно выразить словами. глаза в глаза — как раньше нельзя было. сону медленно кладет руки на плечи старшему, как бы приглашая не медлить, ведь уже некогда. сонхун поддается, осторожно опуская ладони на аккуратную талию сону и перехватывая инициативу в танце. парни тепло улыбаются друг другу и полностью растворяются в звучащей музыке, в моменте, в мыслях, которые лишь об одном. раздражающе долгое интро подталкивает сонхуна начать бесценный диалог. — знаешь, в начале учебного года я бы даже мечтать не мог о том, что буду танцевать с тобой вот так: без неловкости, как при первом знакомстве, когда ты тогда только бегал от меня, шарахался от случайных встреч.– пак чуть ближе прижимает к себе парня напротив, желая еще сильнее физически ощутить присутствие близкого человека. скромная улыбка сону расцветает с новой силой, а проступивший румянец виден даже в полумраке зала. – тоже не думал, что смогу ощутить себя с кем-то настолько спокойно, что почувствую каково это — наслаждаться настувшему в душе штилю, после шторма из обязанностей и ожиданий от окружения и семьи. темноволосый сдувает со лба прядки мешающих волос, одной рукой поправляет отглаженный воротник рубашки сону и продолжает: — все было так просто, а сколько слез было пролито за эти мимолетные дни счастья. — хоть и пак не был романтиком, но с кем поведешься, от того и понаберешься, как говорится, именно так он разделил с сону его тягу к высокопарным словам, описаниям чувств, язык любви, коим являлись слова, перетекающие в настоящие действия. ким встает на носочки и мажет по губам сонхуна так легко и чувственно, точно так же, как читал в излюбленных романах. лиричности у него не отнять. — верно, но ты же прекрасно знаешь, что не могут сиять те глаза, что не плакали ни разу. — так точно и неоспоримо. сону предвигается ближе в очередном повороте, максимально сокращая дистанцию и полноценно оказываясь в объятиях хуна, пока руки вырисовывают незамысловатые узоры на пиджаке партнера. медленные покачивания в такт музыке, поздний вечер, искусственный дым, скрывший двоих от ненужного внимания со стороны, нежные касания и зрительный контакт— именно то, что нужно им перед началом нового для себя этапа жизни, но по разным сторонам. находиться друг с другом сейчас так правильно, хотя буквально через сутки они станут другими людьми с совершенно разными целями и амбициями, интересами, информационными полями, однако в сердцах друг друга они останутся выгравированной надписью "тот человек, не то время". а сонхун жалеет, что так и не взял сегодня то серебряное украшение, что купил для сону пару недель назад, специально для этого случая. как бы он не мечтал подарить этому парню красивое ювелирное изделие и собственноручно застегнуть на тонком фарфоровом запястье, будь то браслет, или аккуратно приподнимая осветленные волосы, щелкнуть маленькой застежкой шикарного колье, а потом наблюдать за живой и самой любимой реакцией сону. но нет — в этом жесте слишком много надежды на будущее, которое изначально никогда не было их стихией. сону и сонхун жили моментом, а момент — это исключительно про настоящее, притупляемое со временем себе подобными. кульминация. начинается последний куплет. и как бы не хотелось сказать крайний — в этой истории он действительно последний. — снова положи руки мне на плечи, так будет легче...— сонхун вымученно улыбается, позволяя тени грусти скользнуть по непреступному лицу, потому что иначе невозможно смотреть в эти теплые сверкающие глаза напротив. — уйти. сону не слушает или даже не хочет слышать, парень перемещает ладони на лицо темноволосого, обхватывает его и смотрит с неимоверной тоской. секунда и юноша выцеловывает невероятной красоты родинки на лице пака, оставляя послевкусие поцелуев-бабочек, запоминая каждый сантиметр. киму так хочется прямо сейчас сказать это жалкое "не уходи" прямо сонхуну в лицо, не оставив сомнений в родных глазах, дать понять, что это вовсе не конец, а лишь обстоятельства. однако от одной мысли о лжи любимому человеку и самому себе безумно становится тошно. никому не сдалась эта утопически сладкая ложь — потому что у них другой путь. холодные ладони сону снова устраиваются на широких плечах сонхуна, потому что ким знает, что танец подхходит к концу. — как хорошо, что это всё было не для чего-то, а вопреки. — дрожащий полушепот срывается с губ сону, на что хун отвечает многозначительным кивком и ласковым поцелуем в лоб. и вновь глаза в глаза, где лишь чистая, искреннаяя любовь, еще не смешанная с невыносимой тоской и светлой грустью. а меж тем, последние аккорды все же звучат. тот самый момент сливается с десятками, а позже и сотнями себе подобных. всё. дым рассеивается, и расставание возлюбленных со стороны выглядит так, будто они завтра снова встретятся на остановке в семь сорок утра и поедут на учебу, по дороге болтая ни о чем, а после занятий, следуя излюбленному маршруту, забегут в ближайшую кофейню и будут держаться за руки под столом, все также смущаясь и многозначительно переглядываясь, пока ждут свой заказ; а перед окончанием прогулки все никак не смогут разойтись, потому что еще столько тем нужно обсудить и побыть рядом друг с другом, даже если придется померзнуть необычно неприветливым майским вечером. будто завтра утром сонхун вовсе и не улетает на другой континент на учебу в один из лучших вузов мира , а сону будто вовсе и не нужно начинать жизнь заново с чистейшей репутацией и идеальным образом для продолжения ведения дел семейного бизнеса. так, как будто всё снова просто. любить, значит отпустить, говорили они? отпустить, но не забыть. не забыть даже за тысячи километров, даже с новой личностью, другим именем, номером телефона и гражданством. бережно сохранить самое сокровенное, как и поступят сону и сонхун, не для чего-то, а вопреки.