Униженный директор

Суббота. Середина между пятницей, началом выходных, и воскресеньем, концом выходных. Самый загруженный для клубов день как и всегда. Особенно для популярного клуба «Пентагон», где сегодня проходит выступление популярного рэпера под псевдонимом «Танос». Личность была яркая: вымытые неоново-фиолетовые волосы с отросшими черными корнями, стоящей прической и подбритыми под двоечку висками. Очень яркие сценические образы по типу блестящего смокинга с наплечниками в виде доспехов, красный бархатный плащ с черными кожаными штанами и такой же атласной рубашкой, розовая шуба и белый пиджак со скини джинасами. И всё в таком духе. В общем разрывал сцену собой, отдаваясь туда полностью и без остатка, веселясь, вдыхая полной грудью душный, густой, давящий воздух, ведь больше пятисот людей тут уже в течении 4-х часов прыгают, кричать слова песен, слэмятся, расшатывают собой клуб. Когда персоналу этого клуба совершенно не просто. Нужно вовремя успевать на баре работать, обслуживать випов, убраться после концерта и запустить клуб в обычном режиме, обслуживая уже обычных людей, пришедших просто выпить. А заменять некому, на баре в дни концертов обычно стоят все, кто только могут, включая директора Нам Гю, который был бы не прочь сам затусить в толпе концертной, обдолбаться наркотой в туалете, которую сам и толкает, да полезть в слэм выплёскивать эмоции под любимые парты. Но с тяжелым выдохом он лишь носится по клубу, то холодильник моросит, то очередная драка у коридорчика в туалет, то до ВИПов нужно добежать, ведь у кого-то какие-то жалобы на персонал. На работе приходится работать к сожалению. Но в свободные минутки никогда не прочь поглядеть на парня, помахать ему, послать воздушный поцелуй и получить в ответ озорную улыбку, влюблённый взгляд и подмигивание. Это доставляло сил.  До конца программы осталась одна песня, которая уже кончалась, прощания и Су Бонг наконец-то свободен для Нам Гю. А вот Нам Гю для него нет. Ведь всё ещё разбирался с совершившим ошибку стажером. Он перепутал заказы, от чего один из ВИПов был в гневе. ВИПа конечно выгнали, но вот стажера тоже отчитать надо. Холодный пронзительный взгляд и грубый повышенный тон - залог понятия ошибки. —Как так можно было, а? Мин Су, ты совсем идиот? Совсем мозгов нет в голове? — Брюнет отчитывал сжавшегося в себя стажера за кулисами - коридор для персонала с дверьми в гримёрку, в кладовую, в туалет, в кабинет директора и запасный выход на улицу. — Это твой третий день, Мин Су! Чтож ты растяпа то такой? Ты понимаешь чем могла кончится твоя ошибка? Ещё чуть-чуть и этот уёбок ударил бы тебя. Ты должен был сразу уйти переделывать заказ, а не стоять как истукан и думать уебать или не уебать!  —Извините, больше так не буду. Буду сразу бить. — Мин Су пустил смешок, а и так въевшейся Нам Гю начал закипать раз в 10 больше, перестав жестикулировать и встав на месте, просто смотрел на Мин Су. —Мин Су! Блять, так бы и пизданул тебя этой папкой по ебалу. Взрослый человек в конце концов. Я припишу тебе два штрафа и закрою их же деньгами из твоей оплаты за стажерство. — Нам Гю устало потёр переносицу, сложив руки на груди. Злость давила на голову, заставляя отдаваться болью где-то в висках. А в мыслях так и мелькали картинки как он размазывает голову стажера по этой стенке. Хотелось бить и не жалеть. Вдох. Выдох. Это твоя работа. — Первый штраф за потраченные продукты, второй за разжигание драки с клиентом.  —Хорошо, простите. — Наконец-то Мин Су понял всю серьёзность ситуации.  Музыка давно перестала играть, бить по голове. Видимо, что программа кончилась, а Су Бон отдыхает в гримёрке. Пока Нам Гю тут стоит отчитывает бестолочь в конце коридора. Откуда-то со спины послышался знакомый басистый голос, явно охрипший, всё же 4 часа петь, моментами крича, голос сорвался. А после и на плече почувствовалась родная рука, немного потная, от чего плохо скользила по ткани, малость дискомфортно сжимала рубашку, тут же разглаживая.  —Господин Нам Гю, я вас ждал в гримёрке, вы же сказали, что мы все вопросы обсудим сразу после концерта. — В голосе чувствовалось напряжение, при этом лицо совершенно не соответствовало, выражая ехидную усмешку, разбавляя злость Нам Гю.  —Ах. Да, точно. — Брюнет напружёно выдохнул, предвкушая наконец-то дозу в крови и страстные поцелуи с любимым человеком. — Тогда, Мин Су, передай Гён Су, чтобы в гримёрку занесли всё как обычно.  —Да да, Мин… Как тебя там, давай быстрее, пиздуй уже, заебал. — Неожиданно прервал Нам Гю Танос, чуть ли не прыгая на месте от гиперактивности, будто шило в заднице, ей богу. Не дождавшись ответа, Танос потащил Нам Гю в кладовку под возмущенный взгляд стажера, чуть ли не закидывая его в эту злосчастную комнатку и быстро закрывая за собой дверь, он набрасывается на уставшего Нам Гю с поцелуями до безумия жадными, толкаясь в него, сжимая бока и бёдра. В перерывах шепча на английском, иногда похрипывая и возбуждая сильнее, вперемешку с корейским как скучал, как безумно хочет его, как захотел ещё на сцене, увидев как брюнет отчитывает этого щеночка так властно и горячо. Как в его голове крутили образы как такой холодный, такой серьёзный и строгий прогибается под ним, кричит его имя, умоляет засадить по глубже. Пока главная фигура влажных мечт усмехается, отвечая на поцелуи с более сильной жадностью, лапая везде, массажируя плечи, когда останавливается на них, и крутя в голове, что столько фанаток желают оказаться на его месте, во время концерта мечтали просто подольше поболтать со звездой, пока эта звезда мечтала трахать какого-то директора клуба. Как же это поднимало самооценку и чувство собственного достоинства. Будто бы нарцисс тут он.  Ремень на классических брюках был давно расстегнут, а сами брюки приспущены. Нам Гю вжимали в дверь, сдавливая горло так, что в глазах слезилось, а воздух приходилось жадно глотать, начиная ценить моменты, когда ты можешь дышать полной грудью. Но одновременно его тело целовали, гладили поясницу, заставляя расслабиться, оставляли засосы. Загорелые татуированные пальцы совсем недавно вышли из него растянув достаточно для входа чего-нибудь побольше, например члена. Чем Су Бонг сейчас дразнился, водя вокруг анала, вырисовывая его, заставляя содрогаться, трястись как течную сучку, думающую 24/7 только о члене в себе. Колени безумно сводили, в животе неприятно тянуло вниз, будто гиря на все 100 килограмм, а член пульсировал, покалывал, умолял обратить на себя внимание, а от этих чувств Нам Гю лишь позорно хныкал, пытаясь сказать хоть что-то, но кроме очередного глотания воздуха ничего не выходило.  —Хах, Нам Гю, видели бы твои работники как ты, тот кто громче всех их унижает, сейчас сам унижаешься только, чтобы тебе засадили по самые яйца. — Танос лишь сильнее сжал горло брюнета, потешая своё эго, чувствуя полную власть. В то время как у Нам Гю эти слова неприятно оседали в подсознании, ведь вся его гордость и холодность таят рядом с этим человеком, неужели он как типичные фанаты? Да быть не может такого. И тем не менее его ещё больше возбуждало это.  Как в дверь кто-то постучал, по голосу понятно, что Мин…Сука как его там, поебать абсолютно.  —Эм, господин Нам Гю? Вы же тут да?  Су Бонг присвистнул, а после наклонился над ухом Нам Гю и, медленно входя в него, начал говорить. —Давай, ответь так, как сделал бы это без меня. We must not be heard, sweet. — Рэпер перестал сжимать горло брюнета, но не отпуская, давая ему шанс говорить, не переставая двигаться в нём, ища ту самую точку, меняя градусы углов входа.  Нам Гю искренне всем сердцем ненавидел Су Бонга сейчас, но и благодарен ему за этот адреналин, умеет он правильно использовать фетиши своего парня, что Нам Гю вот вот и кончит лишь от сюра всей ситуации. Вдох. Выдох.  —Да…Что тебе!.. Надо..мм. — Нам Гю говорил с паузами, чувствуя как внутри него член всё глубже с каждым разом, как сам он сжимает его, желая оставить в себе просто на пару секунд привыкнуть, но ему этого не дают, сжимая горло, пока тот не расслабиться, и разжимают снова. Волосы предательски липли к лицу из-за пота. Как он это будет поправлять - неизвестно.  —Ну..Мы открыли клуб на обычный режим, и как бы…Там половина бара домой собираются, но людей слишком много и…—Мин Су мямлил слишком долго, что ужасно бесило Нам Гю, ведь он прерывает такой момент. Су Бонг не может войти полностью, чтобы не создавать шлепки, и тем не менее он старается держать быстрый темп. Но он не достаёт до простаты, буквально легко касаясь её кончика, что вызывает чувство щекотки и хотения больше. От злости ногти уже впивались в ладони.  —Сука, Мин Су, вы сами разобраться не можете или что!? Тупоголовые бараны! Сам придумай как всех обслужить. Когда приду, тогда и помогу решить, тупица! — Рвано выкрикивал грубым тоном Нам Гю, вновь унижая стажера так, будто это не он сейчас находится в чужой власти.  Когда шаги от двери были достаточно глухие, Су Бонг вышел полностью и вдавил Нам Гю головой в дверь, прилагая все силы, на что он лишь заскулил и по тряхнул задом, призывая к действиям. Но получил лишь очень сильный шлепок по ягодице, завывая от боли и вопросительно глядя за спину на скалящегося Су Бонга.  —Нам Гю, I think you are too rude. За такое поведение ты должен быть наказан. — Каждый новый шлепок в комбо с удушением и грязными унижениями его достоинства заставили кончить прямо так, позорно мыча.  —My boy, ты кончил так позорно..( Грязная шлюха. Ты думаешь твои работники не отказались бы от тебя, узнав, что ты кончаешь от унижений и избиений? Ты вообще видел себя со стороны? — Танос развернул Нам Гю к себе и сжал его щеки, приоткрывая рот, а после того как закончил говорить, плюнул прямо в рот, на что Нам Гю послушно сглотнул. И вот вновь грязный поцелуй, полный злости, борьбы за достоинство чести, кусающий за душу в кровь.  Прервав поцелуй, Нам Гю спускается на колени прямо перед членом Су Бонга, завязывает волосы в быстрый и максимально неаккуратный хвост, чтобы не мешались, и берёт в рот полностью и сразу.  Одной рукой он надрачивает у основания для удобства, а второй играется с яйцами, мнёт их, крутит, перекатывает в руке. Ублажает так, чтобы его парень был доволен всем, а в конце наградил поцелуем, как в принципе и вышло.  Уже выйдя из кладовки, Нам Гю ругался на свою мятую форму и боли, говоря, что обязательно отомстит, а Су Бонг лишь тихо посмеивался и саркастично поддакивал, поглаживая плечи возлюбленного и помогая ему, когда тот просит.