Несбыточная бытовуха.

Глеб и Фил сидят в ординаторской вместе, занимаясь своими непосредственно делами. Их оставили на дежурство, а поэтому Глеб не стесняясь устроил свою голову на коленях Фила, пока тот изучал симптомы очередного пациента. Глебу всегда казалось, что американец относится ко всему слишком серьезно, а поэтому время от времени забирал у него документы, играясь. Фил на это лишь гладил Романенко по груди, прикрыв глаза, словно этот жест Глеба был неким перерывом от работы. — Филя, скажи, почему наш конфетно-букетный со всей нежностью и тактильностями такой долгий? – В какой-то момент спрашивает Глеб, убирая документы на стол и уставившись в лицо Фила, что чуть наклонился вперед, но по-прежнему держа глаза прикрытыми. — А ты не рад? Можешь не покупать мне цветы или сладкое, если устал от такого.. – Ричардс знал значение этого выражения, но все равно подумал, что суть вопроса Глеба заключается именно в этом. Глеб усмехается, а затем вытягивает руку и поглаживает Фила по щеке. Наивности у него не занимать. — Филька, в этом то и дело, что я очень рад. У меня никогда такого не было.. Только с тобой мне хочется проводить абсолютно все свое время, дарить тебе подарки, радовать тебя самыми разными поступками, да банально быть рядом.. Мои прошлые серьёзные отношения не длились уж такое огромное количество времени, чтобы сравнивать, но.. Я бы не хотел, чтобы ты перестал обнимать меня ночью, целовать утром, держать за руки днем, и укладывать голову на моем плече вечером.. Я просто этого не переживу. – Под конец Глеб все же посмеивается, продолжая "тискать" уже смущенного и улыбающегося Фила, что от своей неловкости пытается деть взгляд куда-то я окно. Очень забавное зрелище. — ..И подарки я продолжу тебе дарить. Как только мы закончим, сразу пойду в магазин рядом и куплю тебе чего-нибудь сладкого. – дополняет интерн, уже предвкушая вкус очередной конфетки на губах у товарища. Фил смущенно молчит, а затем показывает жестом другу, чтобы он приподнялся. Когда немного не понимающий Глеб это делает, Фил укладывает руки на его лице и целует, прижимаясь как можно ближе. Он не мог выразить словами, как ему приятно слышать что-то такое в свой адрес. Никто никогда не говорил ему таких вещей, что заставляли проникаться любовью до костяшек, а поэтому он целует его и целует, не давая сказать и слова в этом потоке ласки. Спустя минуты три беспрерывного целования чуть ли ни всего Романенко, тот все же неохотно отстраняется, тихо смеясь. — Глеб, – Ричардс говорил это с некой отдышкой, собираясь с мыслями. — Даже.. Даже если этот период в твоем понимании утихнет, я ни на минутку не перестану любить тебя так же сильно. — Он горячо дышит, от чего у Глеба идут мурашки по всему телу. — I love you so much. I won't find a better man than you, Gleb. Но я и искать не буду.. – он утыкается в шею ныне покрасневшему Романенко и обнимает его, выдохнув. — Ай лов ю со мач ту, darling. – последнее слово он произнес с английским акцентом, от чего в ту же секунду усмехается. С пациентом они так и не закончили, а поэтому злой Быков оставил их еще на одно дежурство. Но такому раскладу ребята лишь тихо обрадовались, предвкушая очередной вечер пропитанный нежностью и смущением. И без Семена.