Секрет

Весенний день, яркое солнце. Джисон сидел за партой в самом конце кабинета, вглядываясь в окно и слушая щебетание птиц. До звонка оставалось пару минут. Когда звонок наконец прозвенел, в кабинет вошёл он — господин Ли. Это была самая сильная слабость и самое большое искушение молодого парня, юного студента. После начала пары он уделял внимание только тому, как тягуче звучит голос преподавателя, как невероятно выглядит его лицо в профиль, его идеально ровный нос и тонкий разрез глаз. В одно мгновение взгляд молодого преподавателя поймал Джисон, из-за чего тот почувствовал, как по телу пошли мурашки, юноша знал: это прекрасное тело, идеальное лицо и отличный мозг только его; только он может обладать всем этим. — Джисон, — сказал Минхо после того, как почти все покинули кабинет. — Останься, пожалуйста. Джисон послушно остался и после того, как последний человек покинул аудиторию, подошёл ближе к учительскому столу, всё ещё слегка неуверенно покусывая губу и сжимая край своей кофты. Нет, он не был заучкой, не был отличником и не имел выдающихся достижений; он просто был. Просто Джисон: не совсем умный, но не глупый; не особо общительный, но и не закрытый; но при этом смог заполучить его расположение. Минхо снял свои очки и устало потёр переносицу, смотря на ученика, который стоял напротив него. А после слабо улыбнулся. — Ты забыл взять утром... — Минхо протянул ему папку с его докладом по истории. Джисон внимательно посмотрел на него, раздумывая пару секунд: кусал губы и хрустел пальцами, не решаясь произнести вслух то, о чём так долго и отчаянно думал. Он не знал, как отреагирует на это Минхо; не знал, стоит ли вообще начинать это... просто сомневался. Но чувства были сильнее страхов. — Если я такой особенный, почему я секрет? — прошептал Джисон на грани слышимости, всё ещё сомневаясь: стоит ли игра свеч. — Ты ведь понимаешь, что то, что мы спим вместе — это неправильно? Да? Ты мой ученик, а я твой преподаватель,— сказал Ли с некой строгостью в голосе, устало потирая переносицу.— Предлагаешь рассказать всем об этом? Чтобы на тебе было клеймо? А я лишился работы? Ты ведь понимаешь... — Чёрт возьми! Что? — вспылил Джисон. Он понимал, что Минхо прав; но чувства того, что он не имеет значения были сильнее здравого смысла.— Мы не видимся в пределах твоей квартиры! Ты лишь трахаешь меня! Мы смотрим фильмы, едим пиццу — и я ухожу! Я чувствую себя... мерзко! — под конец он перешёл на шёпот, стараясь сдерживать слёзы. А старший смотрел на него тяжёлым взглядом. Он понимал: поступает неправильно; понимал: делает то, что порицается обществом. Но он не хотел причинить ему вред; он был слишком дорог для сердца... слишком любим... просто... слишком. — Я... послушай, — Минхо зажмурился. — Давай вечером ты приедешь ко мне, и мы спокойно всё обсудим, ладно? — Ты послушай меня! — вспылил Джисон. — Я не хочу быть просто твоим секретом, быть тайной, быть... никем рядом с тобой! — Он уже не выдерживал. Не мог. Как эти остальные ученицы флиртуют с тобой, смотрят на тебя... Мне это неприятно! Ночами ты так нежно трогаешь меня, а утром делаешь вид, что я пустое место. — Джисон лишь слабо вздохнул под конец. — Пойми меня тоже! Я ведь люблю тебя, блять, люблю... В аудитории на миг установилась звенящая тишина, которая ужасно давила не только на уши, но и на сердце. А после прозвенел звонок. Джисон устало отвёл взгляд и вздохнул. В кабинет начали входить другие ученики, но он не мог сделать и шага прочь от стола Минхо — так сильно ему хотелось продолжить спор, но он просто не мог. — Хорошо... — шепотом сказал парень. — Вечером так вечером, ладно — И он пулей выбежал из кабинета, хлопнув дверью. Преподаватель устало помассировал переносицу и надел очки обратно, начиная занятие. По окончании учебного дня Джисон ждал старшего на парковке. Натянув капюшон на голову и куря, он держал сигарету дрожащими пальцами, нервничая и думая о том, не конец ли это. Хотя звучало однозначно глупо: Минхо не бросит его, нет, их любовь слишком крепка, по крайней мере так думал он сам. Через некоторое время из здания вышел Минхо. Боги, он выглядел, как всегда, идеально: его чёрное строгое пальто, классические брюки, очки, которые так красиво сидят на его лице. Джисон невероятно любил целовать это лицо, каждый его миллиметр, но сейчас не время думать об этом. Он бросил сигарету на асфальт, потушив её носком кед, и поднял взгляд своих карих глаз на него. Минхо подошёл к своей машине и со вздохом открыл Джисону дверь, смотря на него через небольшое пространство парковки. Юноша кивнул и устроился на переднем сиденье, пристраиваясь. После этого старший сел за водительское сиденье и завёл машину. Первое время они ехали в тревожной тишине, пока Минхо не заговорил первым, тихо кашлянув. — Сейчас мы едем ко мне. Я заварю тебе травяной чай, ты успокоишься и мы поговорим... — Я люблю тебя, Минхо, — неожиданно сказал младший, переведя взгляд на него и поджав губы. — Поговорим, когда приедем, — спокойно ответил старший. Что ж, это тяжело, подумал Джисон и отвернул лицо к окну, смотря на пейзажи проносящихся домов, деревьев и облаков. Сил уже не было, пыл остыл; осталось только нервно сжимать и разжимать рукава своей толстовки, думая о том, что же сейчас будет. Заходя в квартиру старшего, Джисон явно нервничал, как будто впервые был здесь, хотя знал это место вдоль и поперек. Каждый угол и шкаф были ему знакомы, как свой собственный дом. Он медленно снимал обувь, пытаясь оттянуть момент, пока Минхо возился на кухне, готовя чай.