На побережье (расширенная версия)

Генка Бульонов. Всё в эти дни крутится вокруг Генки Бульонова. – Бульонов то, Бульонов се!.. Бедненький Генка, такой красивый, но такой закомплексованый!.. Гена, давай я покажу тебе Тибидохс, давай помогу с уроками!... Тьфу! "Maggi" перевареный. – Обиженно плюнул Жикин, скрестив руки на груди. – Что, красавчик, закатилась твоя звезда главного любимца девушек всего Тибидохса? – С усмешкой сказал Семь-Пень-Дыр, как раз закончивший пересчитывать все накопленное и заработаное. Сам Пень, что парадоксально, эти несколько дней пребывал в лучшем настроении, чем обычно. Нимб и крылышки у него не выросли, конечно, но скостить запуганному первокурснику проценты - скостил. – Да от них одна головная боль! Все, больше никаких девушек. Ухожу в магвостырь! Завтра же! Или через месяц. Или в следующем году. Или после окончания школы... Слушая, как Жикин все продолжает откладывать дату ухода в магвостырь, Дыр покачал головой и вздохнул. – Я все не пойму, чего ты по ним так страдаешь. Я понимаю там Лоткова, или Шито-Крыто... Но ты и из-за Попугаевой с Пупсиковой щас разрыдаешься. – Он на стуле повернулся к Жоре.  – Ты не понимаешь! Они - моя стабильность! Неважно, из какой категории девушки - до этого у меня всегда были стабильные свидания минимум день через день. А сейчас у меня и этого нет. Я вон через 15 минут должен был уже на побережье с Попугаевой нежничать, да что уж теперь. "Прости, Жора, я договорилась Генке помочь с домашкой". Тьфу! И это в моей же комнате! Кошмар! – Бедняжка... – Пень закатил глаза. – Ну хочешь, со мной сходи. Жикин недоуменно уставился на Семь-Пень-Дыра. Тот, поняв что щас ляпнул, еле заметно покраснел (уши у него горели знатно). – Да не на свидание, придурок. Просто пройдемся. Так уж и быть, раз ты такой сегодня несчастный, выкуплю нам пару банок пива у Гломова. На том и сошлись. Через 40 минут они оба сидели на прохладном песке, у Жикина в руке была уже вторая банка пива. Дыр пока обходился первой, недопитой. Гуня сегодня был в хорошем настроении, потому выкупить у него пару баночек контрабанды не составило труда. Жора уже был румяненький, не особо привыкший к алкоголю. – Вот реально... К черту этих девушек!.. Непонятливые такие... Вот ты, Пень, хороший... Настоящий друг, понимаешь? Еслиб не ты... Я бы наверное убивался в подвалах, сидел и рыдал у Жутких Ворот... А ты!... – Слушая пьяные речевые потоки Жикина, Семь-Пень-Дыр невольно краснел. Не каждый день он слышал столько комплиментарного бреда в свой адрес. Он смотрел вдаль, вглядывался в бурлящие пеной волны, лишь бы не смотреть на разгорячившегося друга. А Жикин все продолжал. – Вот какой же ты хороший!.. Но не как эти... Беленькие... Ты по настоящему хороший!.. Вот взял бы тебя и расцеловал!... Неожиданно для Дыра, все его лицо внезапно было осыпано поцелуями. От такого у него аж дыхание сперло. Чего-чего, а столько чувств от своего пьяного друга он не ожидал. А Жикин, как ни в чем не бывало, уже положил голову на плечо Дыра и продолжал что-то бубнить.  Дыр лишь легонько, как перышко, чмокнул Жикина в макушку и продолжил смотреть на волны, бьющиеся о берег Буяна. Спустя 15 минут, когда и вторая банка в руках Жоры была допита и он уже было потянулся за закрытой банкой со стороны Дыра, тот аккуратно отвел руку друга подальше от алкоголя и не терпящим возражений голосом сказал: – Так, дружок, достаточно. А ну вставай и пойдем обратно. Жора от этих слов состроил самую страдальческую гримасу из всех возможных и начал мямлить. – Ну еще немного, тебе что, жалко? - он вцепился в водолазку Пня, не желая вставать. – Да, жалко! Во-первых я его за свои дырки от бубликов купил, во-вторых на себя посмотри. Да если тебя Поклеп в таком состоянии увидит, зомбирует не медля! Жикин, обидевшись на такие слова, отвернулся и скрестил руки. – Нормально я выгляжу! А на Поклепа плевать, пусть зомбирует! Смысла в моей жизни все равно больше нет!.. - и он драматично закрыл лицо руками. Семь-Пень-Дыр на такую реакцию лишь закатил глаза, раздраженно хмыкнул и поднялся на ноги, предварительно спрятав свою банку за пазуху под пиджак. – Давай давай, поднимайся. - сказал он, потянув Жикина вверх за руку. Тот нехотя подчинился, и несколько покачиваясь, встал. – Боже, ты только две банки выпил... Пробурчал Дыр и они направились в Тибидохс, как можно аккуратнее, стараясь не попасться ни одному преподавателю на глаза. И к счастью, все обошлось и они благополучно добрались до комнат. – Давай спать иди, Дон Жуан. Уже почти полночь, а завтра первым уроком нежитеведение.  И Жикин пошел спать, даже не обратив внимания на зубрящего заклинания Бульонова. А Дыр, вернувшись в свою комнату и переодевшись в пижаму (черные штаны и простая футболка), еще долго не мог заснуть. Мысли его занимали слова и, самое главное, действия его лучшего друга. И ладно бы это, Дыр списал все на пьяное состояние Жоры, но ведь он сам, будучи практически полностью трезвым, поцеловал его в макушку! И Пень даже не знал, почувствовал это Жора или нет. С чего вдруг Пень проявил такую нежность к своему лучшему другу? Ух! Его аж передергивало от этой мысли. Так он в итоге и заснул, думая о Жикине.  Жикин упорно игнорировал свой будильник, спрятался по одеяло, чтобы поспать подольше, но с каждой секундой звук будильника становился все невыносимее. Наконец рука высунулась из под одеяла и хлопнула по будильнику, заставляя его замолчать. Воспоминания о прошлой ночи медленно просачивались в сознание, и когда главная из них достигла его, Жора резко подскочил в кровати. Генки в комнате уже не было, потому никто этого не увидел. Жора схватился за голову и первыми его словами за сегодня стали... – Б#@%ть, я его поцеловал. Он сказал это с ужасом в голосе. Боже, как же он теперь будет смотреть Дыру в глаза? Что он скажет? "Прости, я был пьян и вовсе не хотел этого делать"? Но загвоздка в том, что хотел. Жикин решил при первой же возможности сказать что это была глупая пьяная ошибка и он надеется, что Дыр не злится. Успокаивая себя мыслями о том, что если бы Пень хотел, он бы врезал ему прямо там, Жикин начал собираться на уроки. Но все шло не так, как он планировал. Он не мог заставить себя заговорить с Семь-Пень-Дыром, и всячески избегал его. На защите от духов он даже сел к Демьяну Горьянову! И сразу же пожалел о том, что на завтрак съел хлопья с молоком. Семь-Пень-Дыр не понимал такого поведения Жикина. Ну целовал он его, ну и что? Как будто Дыр был против. Стоп! Конечно Дыр был против. Приятно ему было лишь от глупых комплиментов. Ведь так? В общем, Семь-Пень-Дыр тоже весь день думал о Жикине. Но в отличие от оного, бегать от него Дыр не собирался. Он считал это слишком детстким. Ну расцеловал Жикин его лицо, ну пьяный был, с кем не бывает. Бывает ведь?.. Им просто нужно поговорить и уяснить, что это была пьяная ошибка. Но если это была пьяная ошибка, почему Дыр поцеловал его в ответ, пусть и в макушку? Сомнения терзали Пня не меньше, чем Жору, но он старался отгонять эти мысли прочь.  Так прошла долгая неделя. Жикин по прежнему бегал от Дыра, а тот не настаивал на разговоре, пытаясь взглянуть на ситуацию со стороны Жикина. Но всякому терпению рано или поздно приходит конец. Возвращаясь в свою комнату после ужина, местный ловелас меньше всего ожидал увидеть Семь-Пень-Дыра на своей кровати со скрещенными руками и ногами. Никого больше в комнате не было. Жора дернулся от неожиданности и уже обернулся, предвкушая, если потребуется, провести ночь в общей гостиной, но громкий голос остановил его. – Стоять! А ну ка сейчас же подошел сюда и сел на стул. Жикин подчинился, и сев на стул, начал усиленно разглядывать свои кроссовки. – Ну и что это значит? - спросил Дыр. – Что именно? - видимо, Жикин решил придерживаться стратегии прикидываться дурачком. – Сам знаешь что. Что это за детский сад "Козюлька", изволь мне объяснить? Жикин покраснел, подбирая слова. – Я, ну, я... Я боялся... – Боялся чего? – Тебя... Твоей реакции на то что, я, ну... Этого... Тогда... –  Когда ты поцеловал меня? - спокойно спросил Дыр. Парень еще гуще покраснел, и неуверенно кивнул. – Я никогда не целовал парней. Я и не думал что могу так поступить. Прости пожалуйста, я просто был пьяным... – Я не злюсь. – А? – Я не злюсь на это. Я злюсь на то, что мой лучший друг бегал от меня всю неделю, как будто я Гломов, застукавший как ты приглашаешь Гробыню на свидание. Семь-Пень-Дыр понял, что о его поцелуе Жикин ничего не знает, и решил его не упоминать. Не хватало еще больше усложнить между ними отношения. – Мы просто забудем об этом и все будет как раньше. Понял? – Понял. - кивнул Жикин. Он был рад что ситуация разрешилась. Все вернулось на круги своя. Парни снова вместе подшучивали над "беленькими", а когда к Генке все привыкли, и его взяла за поводок Пипа, то и свидания к Жоре вернулись. Так прошло 5 недель, и пусть парни никогда больше не поднимали тему того злополучного вечера, каждый все равно продолжал об этом думать. Жора заметил, что свидания больше не приносят должного удовлетворения, даже если девушки были "высшего ранга". И почему-то с Дыром хотелось проводить все больше времени. Но Жикин отмахивался от этих мыслей, считая их злой шуткой своего сознания. Может кто-то наложил на него сглаз? Да нет, вряд ли. У Дыра ситуация была не лучше, ведь если поведение Жикина в тот вечер можно было объяснить, то его собственное - нет. Семь-Пень-Дыр заметил, что несмотря на то, что обычно от всех касаний от других людей его воротит, то касания Жикина наоборот, отдаются странным чувством где-то в животе. А еще, по каким-то непонятным причинам, настроение его портилось всякий раз, как его друг уходил на очередное свидание. Еще два месяца прошло, и ситуация ничуть не улучшилась. Однажды, на тренировке по драконболу, оба парня настолько застряли в своих мыслях, что на двоих пропустили 7 мячей, а на 40-ой минуте Дыр, не успев среагировать, врезался в Жикина на своем пылесосе, который резко повело в сторону, и оба оказались на песке. Пень оказался спиной на Жикине. Оба резко вскочили и отвернулись друг от друга. В тот день Соловей Одихмантьевич орал особенно рьяно. Парни не хотели признавать, что что-то происходит. Но игнорировать это становилось все сложнее. Они все чаще краснели в присутствии друг друга, но скидывали это на жару поздней весны. Жора все реже ходил на свидания, уже скорее для галочки. Семь-Пень-Дыр решил первым признаться себе, что влюбился. И перспектива эта его никак не радовала. Но он, со своей холодной головой, начал замечать такие же сигналы у Жоры, и в середине мая решил поставить точку в этом вопросе. После ужина Дыр пригласил Жикина в свою комнату. Тот, как ни в чем не бывало, пришел и уселся на стул. – Нам надо поговорить. - начал Дыр. – И о чем же?  – Я тебе нравлюсь? Жикин чуть со стула не свалился с такого вопроса. – Я думал мы решили не вспоминать больше о том вече— – Ты мне нравишься. А я тебе? - Дыр скрестил руки и серьезно посмотрел на друга. – Ну... Это... Эээ... - Жикин отвел взгляд к окну, густо покраснев. - Ну... Наверное да... – Хорошо. Оба еще пару минут сидели в  неловкой тишине. Первым голос подал Жора. – И что нам делать теперь? – Не знаю. Наверное, встречаться. - Семь-Пень-Дыр еще секунд 30 помолчал. - Ты... Будешь моим парнем? - он скривил лицо от непривычности таких слов из его уст. Жикин засмеялся и закрыл лицо руками. – Боже, как же противно это звучит. – Есть такое. – Но я согласен. С того дня почти каждый вечер они проводили вместе, сидя на кровати у Дыра. Конечно, иногда им нужно было время побыть в одиночестве. И они давали это время друг другу. Они все еще ни разу не поцеловались, но тактильностей стало гораздо больше. Семь-Пень-Дыр сидел, оперевшись о стену, а Жикин лежал, положив голову на его бедра, или опустив ее на плечо своего парня. На свидания с девчонками Жикин больше не ходил, и все удивлялись, но лишь они двое знали правду. Теплым субботним утром, в конце мая, Жора проснулся ни свет ни заря. Он пытался было заснуть снова, но в голову его пришла идея. Он тихо оделся и прокрался в комнату своего парня, прошептав двери пароль, который помимо Дыра, знал только он.  – Дыр, Дыр... Просыпайся... Парень поворочался в кровати, но его продолжали будить. Он открыл глаза и увидел перед собой Жору, уже при параде. – Я тебя конечно люблю, но за то, что разбудил в такую рань и убить могу. – Давай вставай. Скоро будет восход! – И? – Ну что "и"? Давай, пойдем! – Ладно, ладно... Ты не отвянешь... Пень потянулся и выполз из кровати. Он начал переодеваться, и Жикин покраснел. Он и раньше видел, как Дыр переодевается. но тогда то он не был в него влюблен. – Все, пошли. - сказал Дыр после того, как натянул серую водолазку и черные джинсы. Парни вышли из замка и пошли на побережье. Они сели на то самое место, где сидели в вечер, в который все это и началось. – Свалился мне на голову, романтик блин. - Дыр зевнул. – Ты знаешь, что тебе это нравится. – Не спорю. Они смотрели, как солнце медленно поднимается из-за горизонта. – Знаешь, мы ведь еще ни назу... Ну... Не целовались. По нормальному. – Ты для этого меня в такую рань поднял? – Ну не только... Но наверное это была одна из целей. – Ну хорошо. Дыр развернул к себе голову Жикина, чуть наклонился вперед и прижался к его губам своими. Их не беспокоило, что кто-то мог увидеть. Да и кто бы так рано гулял по побережью? Они были полностью предоставлены друг другу, и их это абсолютно устраивало.