О сексуальном обучении

Шторки были неряшливо задёрнуты, чтобы скрыть происходящее в комнате, но несколько солнечных лучей пробивались сквозь них. Они падали на загорелую кожу мужчины, странно привлекательного для авантюриста, и задевали его самоуверенную улыбку, выделяя обнажённые зубы, это был почти оскал. Нависший над ним Данитц шумно сглотнул, его взгляд растерянно скользил то к хищным зелёным глазам, то рассматривал чистое лицо, то опускался ниже, к расстёгнутой на первые пуговицы рубашке, так и призывающей её стянуть… Этот человек говорил всем своим телом поскорее трахнуть его. Вернее, попытаться это сделать, если не побоится. Данитц испуганно зажмурился, он никак не мог понять, как к этому пришло. Не мог понять, как с его языка вообще сорвалось предложение заняться сексом. И не с какой-нибудь очаровательной проститукой из Красного Дома, а с сильнейшим охотником Туманного моря, Андерсоном Худом. Чтобы это понять, придётся вернуться на полчаса назад…

***

В таверне расположилось множество мужчин с бронзовой кожей, она казалась даже обгорелой, намного темнее, чем у жителей Южного континента, поэтому легко было отличить двух приезжих. Андерсон и Данитц сидели за стойкой, пусть у каждого в руке было по деревянной кружке пива, те не казались хоть сколько-то пьяны, наоборот, между ними шёл жаркий спор и ни у кого не заплетался язык. — Тц-тц, как ты можешь говорить о местных девушках, не посетив ни одного публичного дома, — быстро протараторил Данитц и сделал большой глоток, выругавшись. — А! Оно тёплое… Сидящий рядом с ним Андерсон не прикасался к своему пиву, услышав, что оно уже потеряло весь вкус. Облокотившись на руку, он растянул свои губы в хитрой, лисьей улыбке, а его глаза изогнулось полумесяцами. В зелени зрачков плескалось предвкушение от предстоящего веселья. Его голос был медленным и вкрадчивым. — Эти девушки греют постель лишь на одну ночь, могут ли они соревноваться с кем-то, вроде Эдвины? — увидев, как Заговорщик напротив него подавился, он продолжал вливать в уши провокационные слова. — Что, разве тебе не нравится твой капитан? Как можно обнимать другую, когда всей душой предан одной… — Кха-кха… Это другое! — с шумом поставив кружку на стол, Данитц привлёк внимание окружающих и смущённо забормотал на лоэнском языке. — Мужчина должен иметь опыт, чтобы хорошо показать себя… — Неужели Эдвина не преподаёт своим подчинённым ничего связанного с сексуальным образованием? Какое упущение, в церкви Бога Знаний и Мудрости мне прожужжали все уши о том, как опасно посещать бордели. Данитц испытывал сомнения насчёт того, что в церкви действительно могли быть уроки полового воспитания, но его капитан действительно рассказывала немного об этом. Было так неловко, когда Эдвина с серьёзным лицом беседовала с кучкой неотёсанных мужчин о презервативах и беспорядочной сексуальной жизни, именно после этих уроков Заговорщик пообещал себе избегать публичных домов. Да и не имел он особо опыта, разве что по молодости где-то и с кем-то, и было это так незапоминающееся… Но он был пиратом, мог ли Данитц рассказывать всем о своей влюблённости и желании быть верной ей? Нужно было поддерживать имидж! — Могу заверить, что я очень хорош, — сказал он наглую ложь и отвёл взгляд, чтобы его не вывели на чистую воду. — Да? — протянул Андерсон, а затем схватился за живот, чувствуя, как больно было так много смеяться. — Определённо, ты о-очень хорошо кричал бы под Эдвиной. Поверь мне, эта женщина не дала бы такому юнцу вести её… — Ты!.. Данитц был возмущён, его лицо горело алым от гнева и смущения, сливаясь с налобной повязкой. Рот бессильно открывался и закрывался, ловя лишь воздухе, в конце концов он не нашёлся что сказать разумного, поэтому затараторил бред. — Ха, да был бы ты женщиной, я бы показал, кто ещё кричал! Но во взгляде напротив ничего не поколебалось. Золотые пряди слегка колыхнулись, когда Андерсон склонил свою голову на бок, а его улыбка стала шире. Словно он ожидал этих слов или придумал, как можно было извернуть их, чтобы смутить ещё больше. Только тогда Данитц понял, что попал. … Его сознание было словно в тумане, когда вдвоём они поднялись на второй этаж, где снимали каждый свою комнату. Встав у них, всё время ведущий их Андерсон улыбнулся ему, ожидая, пока невероятный сексуально опытный Данитц, который собирался показать, кто ещё будет кричать, выберет им комнату. Всё это выглядело так, будто сильнейший охотник нашёл себе забаву, но Заговорщик поймал себя на мысли, что тот был очень красивым… Мысленно себя ударив несколько раз, Данитц повёл их в комнату Андерсона. Потому что у него был бардак. Его руки сами собой потянулись задёрнуть шторы, будто в окне мог появиться кто-то из сопротивления архипелага Рорстед, капитан Эвдина с полным взгляда осуждения или тот, чьё имя нельзя называть, который придёт за головами двух пиратов, увидев, чем они занимаются, вместо выполнения его поручений. Он простоял так некоторое время, чувствуя, как его сердце бьётся с силой, отдаваясь в ушах. Когда он повернулся, Андерсон уже расстегнул свою рубашку на первые пуговицы, и из-за влияния Боксёрской Перчатки на руке воскликнул, не задумываясь: — Что ты делаешь?! — О, прошу прощения, — Андерсон поднял руки вверх, а за ними уголки губ, о, капитан, почему даже это выглядело сногсшибательно. — Я не привык, что меня раздевают. Но если это нужно тебе для того, чтобы показать все свои навыки… Данитц чувствовал, что не должен дать закончить ему говорить. Его чувство собственного достоинства просто этого не выдержит. Широкими шагами приблизившись к улыбающемуся Андерсону, он накрыл его рот рукой и, споткнувшись о чужие ноги, повалился прямо на сильнейшего охотника. По комнате разлетелся скрип кровати, отрезвивший его. Растрёпанный, Андерсон развалился на белой простыни, взгляд зелёных глаз был вызывающе брошен наверх, в них плясали искорки веселья, завораживая своим блеском. Данитц сглотнул и отвёл глаза, тут же наткнувшись на обнажённые ключицы, они были остро очерченными, а грудь вздымалась спокойно, из-за рубашки выглядывал один сосок… Заговорщик сглотнул. Так странно, неужели он опьянел от той кружки тёплого пива? Иначе почему у него идёт кругом голова. Усмехнувшись, сильнейший охотник спросил: — Должен ли я кричать от того, с каким восхищением ты разглядываешь моё тело? Не то, чтобы я боялся извращенцев… — П-просто подготовка. Данитц не знал, что делать дальше, его мысли летели слишком быстро. Стоит ли начать с поцелуя? Ну уж нет, они же не любовники. А может с этой пышной груди? Почему он вообще применил для мужской груди слово «пышная»… Бегая туда-сюда глазами, Заговорщик задержал дыхание и подхватил под колено чужую ногу и склонился ниже. С абсолютно красными лицом, он наклонился к чужому уху и зашептал в него: — Я трахну тебя так, чтобы ты не смог ходить на следующий день, моя сучка… В комнате повисла тишина. И спустя несколько секунд раздался смех. Андерсон утнкулся в подрагивающее от напряжения плечо и не мог прекратить смеяться. Эта фраза была настолько клишированной, что её использовали герои-ловеласы в романах Интиса, хотя для Данитца, который провёл большую часть времени под каблуком Эдвины, может, она и звучала круто. Сильнейший охотник не желал представлять, что бы сделала его старая знакомая подруга, если бы ей это сказали. Похлопав смущённого Данитца по спине, Андерсон понизил голос и зашептал в ответ: — Время прекращать игры. «Что?» Было ли это разницей в последовательности или в их опыте, Данитц не осознал, как оказался на спине. Его глаза ошарашенно распахнулись при виде Андерсона, который нависал над ним с хищным взглядом, будто ожидающий всё это время охотник наконец поймал свою жертву в сети. Его золотистые локоны падали на лоб, они были взъерошены и делали весь его вид более пошлым. Мозолистая ладонь легла на пояс, и только тогда Данитц пришёл в себя. Вцепившись в руки и удивившись тому, какими сильными они были, он вновь вскрикнул, но было это жалко: — Что ты делаешь… — Учу тебя, — его улыбка была очаровательна и заставляла отвлечься на неё, — разве ты не хотел показать Эдвине все свои навыки? Не найдясь что ответить на это, Данитц пробормотал: — Тогда почему я… снизу? — Чтобы доставить партнёру удовольствие, нужно понимать его. Подумав о том, был ли Андерсон раньше под каким-то другим мужчиной, раз с лёгкостью предложил лечь под него, Данитц не успел это озвучить. Грохот! Две пары глаз обратились к двери. Никто из них двоих и не заметил, как она бесшумно распахнулась, слишком увлечённые происходящим, а на пороге стоял мужчина с карими глазами и острыми чертами лица. Его выражение не изменилось, не дрогнул ни один мускул, но сумка, которую он держал в руках, грохнулась на пол, это и привлекло их внимание. Герман Спэрроу чувствовал, что это не его день. Застать двух мужчин, двух Охотников, именно Данитца и Андерсона за подобным, а эти слова… Он не желал знать, что они делают. Впервые увидев в этом безумном авантюристе своего спасителя, Данитц ударил своим лбом по чужом подбородку и взмолился: — А-а! мистер Герман Спэрроу, спасите! Андерсон сошёл с ума! Некоторое время безразлично смотрев в их сторону, безумный авантюрист усмехнулся. Это было так холодно, что в комнате упала температура на несколько градусов. Спокойно подняв свою сумку, Герман поправил шляпу на голове, а затем ответил, не спеша. — Таково испытание Господне. Смирись. И дверь бесшумно закрылась. Это было таким шокирующим заявлением, что Данитц не успел показать отчаяния на своём лице. Тёплые пальцы легли на его щёку и аккуратно повернули к Андерсону, который уже не скрывал своего веселья, хотя и до этого не особо пытался. С его губ сорвалась очередная провокационная фраза, вдохновлённая приходом безумного авантюриста. — Слышал? Я твоё испытание от Господа Бога. Данитц хотел бы сказать, что не верит ни в Повелителя Штормов, ни в Бога Знаний и Мудрости, но не разозлится ли Шут, если услышит, что его последователь стыдиться Его? Сомкнув губы, он старался не сказать того, что разгневало бы злого Бога, которому служит. Увидев чужое напряжение, Андерсон потрепал по пушистым волосам. Это было на удивление нежно. — Не волнуйся, я тебя не съем. Этим словам хотелось верить. Но наблюдая за тем, как тёплая ладонь вновь легла на его ремень, Заговорщик не мог успокоить колотящееся сердце в груди и дрожь, которая, как молния, прошлась по всему телу, когда член вытащили на воздух. Андерсон некоторое время рассматривал его, ничего не говоря, он всё крутил головой, будто прикидывал, что с ним можно сделать. Не выдержав, Данитц попытался бросить колкость. — Ну что, сдаёшься? А столько громких слов было… — Нет, здесь только ты у нас хвастался опытом. Первый раз вижу член другого мужчины. Это звучало так, будто именно Данитц из них двоих спал с другими мужчинами. Наконец найдясь со словами, Заговорщик был вынужден закрыть свой рот, жар неожиданно опустился на головку члена, его взяли в рот на пару мгновение, а затем выпустили. Тонкая дорожка слюны протянулась от губ, и лицо сильнейшего охотника стало пошлее, чем у любой проституки Красного Дома. Он облизнул их. — Довольно неплохо. «Ч-что?! Неужели он изначально… имел такие предпочтения!» Тёплые губы вновь опустились на его член, но в этот раз это было не простым прикосновением на пробу, они с пошлым звуком сосали головку. Вместе с тяжёлым дыханием, которое отдавалось в ушах Данитца они создавали особую атмосферу, к ним примешивался поднимающийся в теле жар, что тянулся вниз, к животу, и скапливался там. Это было знакомо, это походило на возбуждение… Данитц закрыл лицо руками, чувствуя, какое оно красное. Тем временем Андерсон приспособился, ничуть не смущаясь, он использовать свой язык, проводя им от основания до головки, из которой сочилась смазка. Было это так приятно, будто навыки в минете зависели от умения пользоваться своим языком во время подколов. Спустя несколько минут сосаний, которые прошли слишком быстро для Заговорщика, Андерсон отстранился, вытирая свой рот. Он поднялся и прошёл к столу. Данитц посмотрел на него сквозь просвет между пальцами, с непониманием в глазах он наблюдал за тем, как сильнейший охотник забрался рукой в ведро, которое оставалось незамеченным до этого момента, и достал оттуда два полурастаянных на жаре кубика льда. И тут же закинул их в рот. Хруст. Андерсон разжевал лёд у себя во рту, это было очень быстро, потому что тот был хрупок после того, как полежал в тепле. Действия его были странными, но когда тот развернулся к нему, с помощью хорошей интуиции Охотника Данитц почувствовал, что что-то не так. Поэтому сел на кровати. Но сильнейший охотник продолжил свою затею, опустившись на колени перед ним. — О, только не хватай меня за волосы, дорогой~ — Как ты меня… Контрастируя обжигающему теплу, которое шло от члена после возбуждения, его объяла прохлада. Мурашки пробежали по телу, начиная от бёдер до самой макушки, это было очень… Очень возбуждающе. Данитц вздохнул и это походило на стон, когда чужой нос коснулся волос на лобке. Его член целиком проглотили. Губы скользили вдоль основания, оставляя влажную и прохладную слюну, засчёт неё движения ускорялись, заставляя жар в теле разгораться. Он тянулся вниз, и Заговорщик понимал, что скоро кончит, так быстро и от ласк другого мужчины, нет, Андерсона. Вцепившись пальцами в простыни, он напряг свой живот, стараясь сдержаться… Но кто бы знал, что он так слаб к удовольствию. Покрытый дымкой похоти взгляд расфокусировано всматривался в лицо сильнейшего охотника, что расселся перед ним, как проститутка, отсасывая ему. Контраст температур ударил в голову, и, чувствуя нехватку стимуляции, которая вызывала раздражением, поселившееся под его кожей, Данитц толкнулся бёдрами вперёд, в чужое горло. Его головку члена сжали глубоко внутри. Так горячо. Сперма брызнула внутрь, и по языку Андерсона разлился солоноватый привкус. Выпустив член изо рта под выдох наслаждения Данитца, что расслабленно смотрел в пустоту, он собрал всю жидкость у себя во рту и сплюнул. — Не проглотил? — рассеянно спросил Данитц. — Разве её не глотают? — О, пусть она не вызовет несварения у Потустороннего, но вкус скверный, — повалив Заговорщика назад, на кровать, Андерсон избавился от штанов, очень быстро, как и следует ожидать от Пути Охотника. — «Подготовка» окончена, время начать обучение. Когда губы оказались на его члене, Данитц расслабился в чужих руках, совсем позабыв о том, что его собрались трахнуть! Он отвернулся и заговорил более тихим и неуверенным голосом, чем планировал: — Это слишком быстро… «Нет, проблема не в этом!» Как же его верность капитану?! Данитц был слишком честен с собой, чтобы не признать, что не только тело, но и свою душу он не прочь отдать мужчине перед ним… Только сейчас. Под влиянием момента. — Я буду очень аккуратен, — пропел Андерсон, переворачивая Заговорщика под собой, а затем добавил: — Сладенький. — Кто?! Данитц вновь возмутился. Ладно первый раз назвать его «дорогим», чтобы подразнить, но второй — уже слишком, всё же он был мужчиной, был гордым пиратом. Правда, реакция тела выдавала его с головой, по нему пробегали мурашки прямо под взглядом хитрых зелёных глаз, а таз послушно выгнулся назад, когда тёплая рука провел по спине, слегка надавливая на неё. Слишком смущает. Увлечённый своими мыслями, Данитц не заметил, как его налобную повязку стянули и пшеничного цвета волосы прилипли к потному лбу. Кисти завели назад, связывая на незнакомые узлы, которые не сдавливали кожу. — Ты довольно послушен, маленькая повязка, — Андерсон проверил узлы, — воспринимай это как часть обучения. Часть обучения?! Данитц завертелся на месте, пытаясь обернуться и увидеть, что делает мужчина за его спиной. На длинные пальцы вылили масло, растирая его, это было привлекающим внимание зрелищем, заставляя задержать взгляд. Полупрозрачная жидкость стекала вниз по руке, обрисовывая форму мышц. Данитц пришёл в себя, лишь когда к его проходу придвинули средний палец, а спокойный голос влился в уши. — Слюна — плохая смазка, лучше иметь с собой масло. Это был такой же поучительный тон, как у капитана. Все ли из церкви Бога Знаний и Мудрости могли так говорить? Все мысли исчезли в тот момент, когда палец вошёл внутрь по ноготь. Стенки разошлись в стороны, это не было ужасающе больно, просто по позвоночнику прошёл холодок от мысли, что он стоит вот так, задом к верху к Андерсону и тот засовывает свой палец в него. А потом заменит его на член, прижмётся ближе и опять прошепчет… — Мой дорогой, — да, вот так, — хе-хе, ты так крепко сжимаешь мой палец. Нравится? — Не неси чушь, — Данитц уткнулся в подушку. Он чувствовал, как два пальца двигаются внутри, они не просто плавно входят, а создают ощущение толчков. Растягивая вот так, двусмысленно, Заговорщик не мог перестать представлять, а кого это — принять в себя сильнейшего охотника? Мысли бежали впереди его смущения, вместо пальцев внутри он представлял член, он вбивался так быстро, что по комнате разлетались шлепки, а стены были такими тонкими, что их слышно в коридоре… Пальцы внутри него согнулись, и по тело прошла лёгкая и приятная дрожь. Не осознавая этого, Данитц прогнулся в спине. Ах. Он тут же запахнул рот и вжал ещё более красное лицо в подушку. Над ним послышались мягкие смешки, а сладкий голос зашептал на ухо, нет, почему нельзя было говорить нормально? — Какой певчий голосок. Певец Моря передо мной ли? — Ты!.. — не желая поворачиваться к этой улыбке, слишком завораживающей и делающей его глупым, он забормотал в подушку. — Просто делай своё дело! — Как скажешь~ Два пальца исчезли и тело стало странно пустым, стенки сжимались вместе, будто пытались схватит то, чего нет, и слова Андерсона тут же пришли в голову. Это странное чувство продлилось до того момента, как к дырочке не подставили головку, она была влажной и тёплой, а также крупнее пальцев. Данитц испугался того, насколько же это будет больно. По его спине провела тёплая ладонь, перемещаясь на бок. Так погладили несколько раз, и только тогда Заговорщик понял, насколько был напряжён. Не желая выглядеть напуганным чем-то вроде этого, Данитц проворчал: — Я настоящий пират, а не юная барышня, не сдерживайся… Но звучало это жалко. На губах Андерсона застыл напряжённая улыбка, глаза блестели от возбуждения и развернувшейся перед ним картинки, сдерживаться было трудно. Но не зря же он был сильнейшим охотником, терпения ему не занимать. Головка члена медленно вошла внутрь, и Андерсон сжал свои бёдра, чтобы не толкнуться. Было очень узко, стенки сжимали с силой. Он ещё раз провёл ладонью по спине, а затем зашептал: — Мой дорогой, сладенький… маленькая повязка, я знаю, насколько сильно тебе нравлюсь, но не сдавливай так, хорошо? Боюсь, я останусь без своего достоинства… — Тогда должно ли это войти в мой послужной список? Данитц кинул колкость, слегка обернувшись и показав половину лица. Он выглядел самоуверенно, будто правда собирался лишить Андерсона его члена, а потом хвастаться этим перед другими пиратами. Андерсон не удержался и хрипло рассмеялся. Очаровательно. Прислонившись свой грудью к спине Данитца, он продолжал медленно входить. Его рука огладила живот, находя рукой полувставший член. Кончики пальцев пробежались по нему и, чувствительный после того, как кончил, Заговорщик выгнулся навстречу. Тёплая шершавая ладонь сомкнулась вокруг, надрачивая, узел внутри его живота нагревался, и на время ощущения затмили боль от того, как в него входят сзади. Время было тягуче-медленным, как поход под палящим солнцем на архипелаге Рорстед. И когда его задницы коснулись яички, Данитц не поверил, что смог принять чужой член целиком. Ладонь зарылась в пушистые волосы, растрепав их ещё больше, и хриплый голос влился в уши. — Молодец, малыш. Данитц почувствовал, как сжал чужой член. Его тело было таким же откровенным, как его мысли. Зажмурив глаза, он просто дал тёплой руке повернуть его лицо и губ коснулись другие…

***

Данитц ощутил разницу между выносливостью 6 и 5 последовательностью. А может дело было в образе жизни сильнейшего охотника. Упав кверху лицом, он чувствовал себя утомлённым. Рядом с ним раздавался знакомый хруст льда, и голову наполняли воспоминания от того головокружительного минета. Недовольно пнув сидящего на кровати Андерсона, он проворчал: — Что ты делаешь? — Разве тебе не жарко? — проглотив лёд, Андерсон обернулся и ухмыльнулся. — Хочешь, побуду верным пёсиков и вылижу тебя холодным языком? Данитц снова вяло пнул его и отвернулся. Закрыв глаза, он представил, как сильнейший охотник опускается перед ним, вытаскивает свой язык и проводит по разгорячённой коже, пока зелёные глаза с усмешкой наблюдают за реакцией… Как же смущает.