Вечеринка

В предсмертный миг после кратковременной вспышки кромешной темноты Полу чудится, что он что-то слышит. Сперва звук неразборчивый, неопределимый. Его значение ускользает от помутившегося сознания. С мучительным стоном он поворачивает тяжёлую голову в другую сторону. Чьи-то прохладные пальцы касаются его лба, гладят по лбу, задирая вверх непослушную пышную чёлку. От этого становится немного легче. По крайней мере, в свой последний час, умирая с осознанием, что он - не избранный, а его видение будущего - лишь несбывшаяся грёза, Пол Атрейдес не один. Возможно, ему только чудится кто-то другой и заботливый рядом. Кажется, что его голову слегка приподнимают, к его губам прижимается край металлической чаши. Кажется, ему в рот вливают тёрпкий тёплый напиток, обжигающим теплом приходящийся по пищеводу. Он закашливается от крепости алкогольного напитка, с силой отталкивает от себя благодетеля и из-за этого резко приходит в сознание, открывает глаза. Он лежит на большой чёрной постели в обществе весьма сомнительном. Примерно с минуту или две, несмотря на не лучшую компанию, Пол получает огромный всплеск дофамина и чувствует себя едва ли не самым счастливым человеком в галактике. Проиграв поединок на смерть, теряя сознание от боли и кровопотери, не рассчитываешь вновь открыть глаза. ОН ЖИВ! ЖИВ И НЕВРЕДИМ! И не в пыточной, а в мягкой постели... Спустя несколько минут, которые кажутся персональной вечностью ярких жизнеутверждающих эмоций, Пол Атрейдес окончательно приходит в себя. Его раны залечены. Он не искалечен, не в пыточной. Он жив... Лежит, разодетый в вызывающие полупрозрачные тряпки, в одной постели со вчерашним врагом, а вокруг крики боли, стоны боли и пошлые шлепки плоти и плоть, ведь очнулся Пол не в лазарете, не в камере и не в руках палача, а на разнузданной оргии, на которой власть имущие моральные уроды делают всё, что пожелают, с теми, кого считают низшими. В самом дальнем от них закутку чёрный монстр трахает истошно вопящую девушку, но помещение столь просторное, что её крики едва слышно. Пол и сам был невероятно близок к тому, чтобы стать таким, стать монстром. Безразличным к чужой боли, идейным чудовищем в человеческой шкуре. Идолом для агрессивной идеалогии. Основателем династии богомерзких диктаторов. Победи он, вселенная захлебнулась бы в крови. Несмотря на личную трагедию Пола, так даже лучше. Несомненно, Фейд-Раута Харконнен - жестокая тварь и к его правлению будет прикреплён долгий список жертв, но по крайней мере, этот список гораздо более короткий, чем у императора Пола Атрейдеса. Рабы, нижестоящие, некоторые враги - это не геноцид миллиардов сомневающихся в твоей избранности. Всё, что отделяет Пола от происходящего ныне кошмара - лишь прозрачно-чёрная ткань балдахина и общество хозяина вечера. Никто не смеет трогать Пола Атрейдеса, потому что он - добыча Фейд-Рауты. Горячие и мягкие губы Харконнена прижимаются к виску Пола. Прохладные пальцы скользят по коже в прорези ткани на бедре. На контрасте с творящимся вокруг насилием медлительность врага кажется нежностью. Пол никогда особенно не жаловал оргии в сичах фрименов, в меру воспитания считая их дикостью, и всё же парочку оргий ему отдалённо видеть доводилось. Однако то, что происходит сейчас, ни в какое сравнение не идёт с традициями коренных жителей Арракиса. Фримены делали это медленно и тихо, ритуально. В гнезде Харконнена творится жестокий разврат. Секс сродни пыткам. Крики боли, слёзы и мольбы и пощаде, или смерти... и, возможно, Пола тоже скоро вынудят умолять. Жестокий враг его лапает, а он лежит, обессиленный, беспомощный. Легкодоступная добыча. Что если он посмеет отвернуться? Пол переворачивается со спины на бок, уходя от поцелуя. Харконнен следует за ним, прижимается к нему со спины вплотную, целует сквозь воздушную ткань в плечо, обнимает. Враг возбуждён, его дыхание учащено. Что хуже? Мохнатая похотливая тварь, результат запретных генетических экспериментов, или общество явно заинтересованного им Фейд-Рауты Харконнена? Барон сжимает его колено, сладко выдыхает ему на ухо, наслаждаясь. Похоже, реакция Пола ему вовсе не требуется. - Пустынные крысы под пытками рассказали мне о ваших маленьких развлечениях... кузен. Пол чувствует, как холодеет в груди, пока Фейд-Раута запускает язык ему в ухо и медленно трётся об него всем телом. Да, Пол не только проходил мимо оргий... Ради социализации ему пришлось принять участие в нескольких в самом начале его жизни в ситчах. Он смутно помнит, что там было. Было слишком много спайса... и нежелательных прикосновений... и Пол искренне надеялся, что этот его позор никогда не станет достоянием светской общественности. И теперь Фейд-Рауте Харконнен, узнавший это, хочет от него... всякого... аргументируя опытностью, а Пол даже не помнит, был ли у него опыт с мужчинами. Вроде бы нет, но это неточно. - Страшно, Атрейдес-с? Пол прикрывает глаза. Пол не отвечает, бессильный от страха, бессильный физически. Пока вокруг происходят сексуализированные пытки, раздаются крики боли, Пола целуют и томно гладят. * * * * Пол просыпается уставшим после долгого сна. Вокруг тихо. Обстановка сменилась, он больше не в том отвратительном месте, где проходила насильственная оргия. Эта комната гораздо меньше... и он в ней не один. Пол поднимается, ощущая ломоту в теле. Похоже, он спал в неудобном положении. Несмотря на вчерашнее, на его теле нет ни синяка. Пошлые тряпки, в которые он одет, измяты, но не порваны. На оргии, тематикой которой было жестокое изнасилование, Фейд-Раута Харконнен ничего с ним не сделал. Последний пристально следит за движениями Пола. - Скоро принесут завтрак или мне их поторопить? "Поторопить" Фейд-Рауты значит, что, возможно, этим утром кто-то заплатит жизнью за прихоть Пола поскорее напиться. Пол пока не знает, как себя вести. Он порабощён. Его одели, как наложницу, но не трахнули. Чего от него хочет кузен? Покорности? Инициативы? Пол сдержанно отвечает: - Нет нужды. - и снова ложится. Харконнен тут же пристраивается поближе.