Тихие шаги к тебе

Хогвартс после войны был другим. Потолки восстановили, стены починили, даже Плакса Миртл стала плакать реже но атмосфера осталась тяжелой, как на похоронах. Гарри вернулся ради чего-то, что сам не мог объяснить. Не ради экзаменов. Не ради друзей, хотя Гермиона уверяла, что учёба - единственный способ не сойти с ума. Скорее ради ощущения, что жизнь может быть нормальной. Хотя бы немного. Он не ожидал увидеть там Малфоя, который вернулся, скорее всего, по той же причине. Тот сидел отдельно — чуть поодаль от остальных слизеринцев, будто сам не знал, к кому теперь принадлежит. Волосы стали длиннее, движения — медленнее. Голос тише, чем раньше. Он избегал разговоров, не спорил, не язвил. И почти не смотрел никому в глаза. Гарри поймал себя на том, что наблюдает за ним. Всегда. Не с подозрением. С интересом. С осторожностью. Как будто Малфой стал страницей, исписанной непонятным почерком, которую он внезапно захотел прочесть.

***

Библиотека пахла старой бумагой и весной — сквозь витражи пробивались редкие лучи солнца, рисуя на столах бледные полосы света. Гарри, рассеянно перелистывая учебник травологии, заметил, как Малфой устроился у дальнего окна, закинув ногу на ногу и уткнувшись в какой-то том в кожаном переплёте. Его лицо было спокойным, не выражающим ни одной эмоции. И Гарри подошёл. — Здесь свободно? — не дожидаясь ответа, он сел на стул рядом с Драко. Малфой не поднял глаз и холодным тоном ответил: — Неважно, раз ты уже сел. И всё же он не ушёл. Не сбежал, а остался сидеть в компании Поттера. Позже — через день, два, неделю — он начал поднимать взгляд. Иногда бросал короткие замечания. Один раз поправил Гарри в сложной формулировке на зельях. А ещё через пару недель, в хрупком равновесии их странной неназванной дружбы, Гарри услышал от него что-то вроде смешка. Сначала не поверил. Потом — стал ждать следующего. Они не говорили о войне. Ни разу. Оба приняли молчаливое решение не сыпать соль на рану. Они говорили о погоде, о книгах, об идиотизме первокурсников. В свободное время Гарри стал читать стихи, хотя раньше терпеть их не мог — просто чтобы понять, что именно заставляет Малфоя зависать взглядом на словах, как будто в них заключено больше смысла, чем во всей истории магии. Иногда Гарри ловил себя на том, что мысли о Драко начинают захватывать его больше, чем следовало бы. Это было нечто новое — ощущение, будто мир вокруг него изменился, стал каким-то другим, когда рядом был он.

***

В апреле весна распахнулась резко. Ветви расцвели за одну ночь, как будто природа устала ждать. Озеро отражало небо, и на его берегу Гарри стоял с книгой — небольшим томиком, завёрнутым в пергамент. Он не знал, зачем её принёс. Просто хотелось подарить. Подарить ему. Малфой появился, как всегда — будто материализовался из воздуха. Подошел тихо и молча встал рядом. — Что это? — спросил он, заметив книгу. — Подарок. — Гарри замялся. — Ты же любишь читать, подумал, может будет интересно. Это Рильке. Гермиона говорит, что он «пишет о вещах, которые не вмещаются в слова». Подходит тебе. Малфой взял томик, аккуратно раскрыл пергамент и пролистал его. — Ты читаешь Рильке? — Нет, — усмехнулся Гарри. — Но я стараюсь читать тебя. Малфой приподнял бровь и с тихой усмешкой сказал: — Не думаю что у меня есть понятные главы. — Зато есть страницы, которые хочется перечитывать. Может, в этом и есть смысл - не всё должно быть ясным с начала. Ветер легко коснулся их одежды, создавая тихий шорох. Где-то вдалеке, за лесом, раздался крик птицы. Всё замерло и казалось, что они оба задержали дыхание. — Я боялся тебя, — сказал наконец Малфой. — Потому что ты - слишком светлый. Слишком правильный. А я… я боюсь быть рядом, потому что рядом с тобой я вижу, кем мог бы быть. И не стал. Гарри шагнул ближе. — Может, ты всё ещё можешь им быть. Малфой не ответил, но посмотрел на Гарри. И его взгляд стал мягче. И тогда Гарри поцеловал его. Неуверенно, сторожно. Медленно пробуя вкус нового начала. Малфой замер на долю секунды — а потом, с замиранием сердца, ответил. Их губы встретились, странно, нежно и совершенно правильно. Когда они отступили, тишина уже не была глухой. Она пульсировала чем-то живым. — Ну, — выдохнул Малфой, отступая на пол шага. — Теперь ты точно будешь надоедать мне каждый день? Гарри улыбнулся, тепло, по настоящему. — Даже чаще.