Отто, который всегда в шортах

– Хэй, Джеф, ты только посмотри на него! – возмутился Остен, махнув рукой на одногруппника. – Какого чёрта он щеголяет в таких коротких шортах? – обладатель голубых волос закатил глаза, еле слышно цокнув. Сидящий рядом с ним Виджингтон без особого интереса поднял взгляд от экрана своего телефона на Вуда, катающегося на уницикле возле тур автобуса, в котором и находились Джефф с Найтом. Казалось, Джефф видит Вуда в первые в жизни. И не только в таком виде, а целом. – Без понятия, у него спроси, – пожал плечами друг, вновь возвращаясь к увлекательной игре, водрузив ноги на низкий журнальный столик, сам растянулся на диване. Слова друга не звучали, как полноценный и удовлетворяющий ответ, что успокоил бы создание и интерес Остена. Парень лишь вновь закатил глаза, прикусывая щеку изнутри. Его разноцветные глаза неотрывно наблюдали за таким весёлым и по-щенячьи игривым и забавным другом, который нелепо размахивал руками в стороны дабы удержать равновесие на одноколёсном велосипеде. Вот если бы Остена спросили однажды, кем был бы Отто не будь он их барабанщиком, Найт бы на полном серьёзе сказал, что тот мог бы быть циркачем или кем-то подобным – до того умело и ловко у него получался данный навык. Возможно, Остен и мог ответить на свой же вопрос касательно того, отчего же Отто носит столь короткие, казалось, не его размера и фасона шорты, однако, вероятно, ответ его будет слегка притянут за уши. "Потому что жарко, вот и носит" – так себе ответ. Возможно, и жарко, да, но это же не говорит о том, что нужно кидаться из одной крайности в другую. Вот и Остен так считает. Видно, Отто, о котором и шла речь в мыслях Найта, почувствовал на себе чей-то взгляд, отчего в следующую секунду обернулся, растягивая губы в акульей улыбке. Он посмотрел прямо на Остена, который готов был распластаться на диване как и Джефф, лишь бы Вуд не смотрел так прямо и упрямо. – Привет! – махнул тот рукой, а его глаза сощурились от яркого солнца, что упрямо светило в его лицо. Его кудрявые спутанные волосы развивал лёгкий ветер, отчего некоторые пряди лезли ему в глаза, другие же умудрялись зацепиться за уголки рта, будто хотели растянуть бесподобную и уникальную улыбку. Хотели сделать её шире и светлее. Однако Отто от этого не улыбался сильнее. Он лишь быстрым движением проводил кончиком языка по уголкам рта, а потом убирал волосы назад. От такого простого слова и простого жеста в виде взмаха рукой сердце Остена забилось сильнее. Всё в кудрявым Отто было совершенным и до безумия милым. Идеальным. Такой одновременно обыкновенный, ничем не примечательный парень как Отто сумел завладеть сердцем младшего (сумасшедшего). Да, стоит сказать, что Остен не ровно дышит по отношению к Отто. И уже давно. Казалось, этот кудрявый, достаточно низкий, стройный, красивый и смешной парень был всегда рядом. Близко, отчего всё существо Остена просто не поняло, когда воздуха перестало хватать в лёгих именно в тот момент, когда Вуд не с ним. Всё существо Остена не поняло, когда их глаза стали отыскивать эту сильную спину, красивые плечи и узкие бёдра, где бы они не были. Всё существо Остена не поняло, когда нужно остановиться. Потому что вначале всё казалось просто ребячеством. Всё казалось до безумия легко и беззаботно. Незаметно. От того всё так незаметно было, отчего тихая атмосфера и приятные ощущения заглушили нужное чувство внутри. Чувство безопасности и защиты. Остен беззащитен и обнажен. Перед собой, прежде всего. Найт лишь криво улыбнулся на широкий жест руки друга, а затем все таки сполз вниз с дивана. Сейчас он ярко ощутил себя тем самым Графом Дракулой из мультика "Монстры на каникулах 3: Море зовёт", когда хозяин отеля в виде Драка прямо таки растекся лужицей на шезлонге, когда доказывал по большей части самому себе, что этот отпуск проведёт с семьей, а потом буквально запрыгнул в матрас при виде Эрики. Вот Остен ощущает себя так же. Эрика, логично предположить, в их случае – Отто. Ну ладно, сравнения сравнениями, однако Остен иногда не мог объяснить самому себе, почему всегда так странно реагирует на подобные ситуации. Вроде бы вся эта история с влюблённостью началась далеко не вчера, однако как тело Найта, так и его разум достаточно часто дергаются, как от удара током стоит Вуду выкинуть нечто подобное. – И какого чёрта на нём всегда кроп-топ? – прорычал сквозь зубы обладатель голубых волос, однако это недовольное заявление не дошло до ушей Джеффа. Хотя, даже если бы Виджингтон и слышал его слова, вряд ли бы как-то отреагировал. Возможно, он ещё давно устал от общего дерьма Остена и Отто. Прежде всего, конечно, подобное выкидывает Остен, Отто просто идёт прицепом в эту всю историю. Возможно, он даже и не знает, что является одной из самых частых и популярных, даже актуальных тем для разговора между Остеном и Джеффом. Хотя последний вряд ли испытывает наслаждение, слушая всю эту болтовню. Взгляд Найта сделался хмурым и недовольным. Ему нравилось смотреть на полу обнажённое тело Отто, однако он не мог понять одного: для чего тот так одевается и главное для кого? Остен ещё не встречал ни одного парня, который бы наслаждался подобной одеждой. Отто был первым, который сломал некое представление Остена о парнях. Конечно, он смотрел на парней также, как и на девушек, однако не всегда ему удавалось зацепиться за какую-нибудь маленькую уникальную деталь, а потом вытянуть её на поверхность и любоваться ею долго. Мучительно долго, а затем указывать человеку на это, сыпя комплименты. Это было редкостью. А хотя, может, такие люди и появлялись в его жизни, однако Остен перестал обращать на них своё внимание, полностью обратившись к приятной наружности Отто. Возможно, людей было много, однако они, вероятно, меркли на фоне Вуда с его широкой улыбкой, глазами полумесяцами, острыми и выразительными скулами. Всё существо Отто было совершенным, словно идеально высеченная фигура известного и талантливого скульптора. Было бы интересно узнать, что кудрявый барабанщик и есть творение скульптора, руки которого так умело, нежно и аккуратно создавали подобие Адама в Эдеме. Если это будет так, то Остен даже не удивится. А ещё Остен заметил одну уникальную деталь во внешности Вуда. Вечные короткие шорты кудрявого сидели на его бёдрах так низко, отчего Найт (да и не только он) мог видеть широкий пояс его нижнего белья. Также он мог видеть достаточно отчётливо и ясно бренд его белья. Всегда это был Kelvin Klein. Забавно. Вообще, Найту нравился тот факт, что он может лицезреть данную вещь. Резинка боксёров была как маячивший где-то вдали спасательный остров для заблудшего моряка на водной глади. Его глаза всегда цеплялись за них, и он уже перестал замечать, когда неосознанно ищет взглядом нужные бедра. Он иногда теряется во времени. Теряет всё вокруг, когда глаза натыкаются на любимое и необходимое. Он перестаёт ощущать время также, как и то, как быстро оно бежит. Буквально несётся, наверное, пытаясь подбить Остена под колени дабы свалить его на жёсткий пол суровой реальности. А вообще, достаточно хорошо, что Найт видит эту резинку. Плохо было бы, если не видел. Тогда в голове неосознанно появятся вопросы. Причём их будет очень много. Однако Остен старался не задумываться о том, что такой момент когда-нибудь произойдёт. Уж очень не хочется уводить в сторону широко раскрытые глаза и прятать тенью от кепки пылающие щеки. Найт не заметил того момента, когда Вуд слез со своего уницикла, а потом вошёл в открытый автобус. Весь он был слегка взмокший, но счастливый. Улыбался во весь рот. В его глазах блестели солнечные лучи, проникающие внутрь транспорта через не прикрытые шторами окна. – Вы чего такие кислые? – спросил он, а Остен в который раз отметил про себя, насколько красиво и приятно звучит его голос. Ритм-гитарист не сможет ответить точно, какое именно звучание его голоса, но на ум ему сразу приходят пару слов, которыми вполне возможно было описать услышанное. Его голос достаточно глубокий, обволакивающий со всех сторон, немного тихий, но хорошо раскрытый. Джефф молча вскинул взгляд на вошедшего друга, как-то неопределённо пожал плечами, будто таким образом ответил, что всё как прежде. Ничего особенного не произошло за его отсутствие. – Сегодня пасмурно на улице, – вдруг оживился Остен, а потом вскочил с дивана и подлетел к телевизору, находящемуся на противоположной стене. Он принялся с важным лицом щёлкать каналы друг за другом, наверное, в попытке найти нужную передачу или более менее интересный фильм, который отвлечёт его на ближайшие пол часа. Для Остена было странностью наслаждаться подобной погодой, но Отто явно входил в число тех людей, которые полагают, что тёмное, затянутое тучами небо и прохладный ветер отличная атмосфера для романтики и глубоких разговоров. Найт закатил глаза, улавливая краем уха, как Вуд заговорил о свежем воздухе, пахнущем свободой и морской солью. Откуда только? Возможно, такие слова рождались из его груди, а потом слетали с его уст по той причине, что так влияли на его сознание романтические взгляды. – Может глянем фильм, что ли? – предложил Остен, а потом вернулся на диван. Отто перебрался дальше, поэтому он оказался позади него и Джеффа. Весь он сгруппировался, прижал ноги к груди и выглядел прям, как маленький мальчик, коим он, наверное, достаточно часто являлся. Выбор пал на какой-то неизвестный никому фильм. Остен правда хотел, чтобы сюжет затянул его, однако с первых его минут он отвлёкся на шумно дышащего на ухо Джеффа Отто. – Слышь, чувак, прекрати шуметь мне в ухо, – возмутился Виджингтон, отодвигаясь в сторону от сидящего позади друга. Остен от его слов лишь еле слышно хихикнул, так как понимал, что Вуд не шумел, а просто дышал, но гитарист, видимо, воспринял это именно так. – Хорошо, папочка, – в шутку произнёс кудрявый, растягивая губы в красивой улыбке и подмигивая. Вообще, данные слова не были удивлением как для самого Остена, так и для Джеффа, так как старшего воспринимали, как отца группы, который испытывает почти всегда стыд за своих взбалмошных детей. Всегда чуть-чуть в напряжённом состоянии, так как чувствует большую ответственность на своих плечах. Но даже если Остен и сам звал Джеффа подобным образом, это не говорило о том, что он полностью привык к тому, как это делает Отто. Всегда эти слова звучали как-то игриво и флиртующе будто бы. И Остен не хочет признавать самому себе, но иногда чувство ревности вспыхивает в нём, и он ничего не может с собой поделать. Иногда, когда такие моменты происходят, Найт уходит к себе и пережидает это чувство, а потом идёт разговаривать с Джеффом. Тогда главный гитарист просто хорошим словом ставит всё на свои места в сознании парня с голубым цветом волос, где разные книги под названиями "чувства", "мысли" и "действа" перемешивались между собой, путались и путали собой затуманенный взгляд младшего. Все было сложно и непонятно, однако после долгих разговоров всё становилось более менее ясно и различимо. Кривые полосы приобретали вытянутые и красивые черты, а потом и вовсе становились чем-то неделимым в спутанном сознании. Сейчас же слова Вуда ударили Остена, словно под дых. Это не обидело и не оскорбило его. Просто он почувствовал, как его щеки заалели, собственно, как и кончики ушей. И никакая тень кепки не спасла бы данное положение, потому что её, во-первых, не было, а во-вторых, сразу стало бы понятно, что вокалист просто напросто смутился. Только не понятно чего: то ли подобного рода обращением в сторону Джеффа, то ли своим последующим состоянием. Хотя обращались то и не к нему, стало быть не чего тут сидеть и гореть со стыда. Но Найт отлично справлялся с задачей, хотя перед ним её никто и не ставил. Точно также, как и результат проделанной работы – никто не спросит. Через секунду всё волнение стихло: Вуд сел чуть дальше, по-прежнему прижимая ноги к груди, Джефф приложил ладонь к щеке, водрузив при этом локоть на подлокотник дивана, один лишь Остен внешне казался спокойным и заинтересованным двадцать пятой минутой фильма, однако всё внутри ощущалось, как какая-то вязкая и липкая субстанция, которая клеилась ко всему, чего касалась. От этого невозможно было избавиться или оторвать от своего нутра – до того намертво оно там поселилось и, вряд ли, покинет его в ближайшее будущее. И самое интересное, Остен знал, что это. Он знал, как это зовётся. Остен замечал, что в последнее время стал тише обычного, чем вызывал редкие, но ясные и упрямые вопросы от Вуда касательно его состояния. На все неловкие и прямые вопросы Остен отшучивался, мог неопределённо пожать плечами или махнуть рукой, мол, всё в порядке, нечего за меня беспокоиться. Казалось, эту единственную тайну знал лишь один Джефф. Остен доверял ему безоговорочно. Не зря он их "отец", раз Найт нашёл в себе силы рассказать о случившейся в его жизни ситуации именно ему, а потом в последствии начал делиться своими мыслями и чувствами. Как-то по умолчанию Джефф стал как хорошим слушателем, советчиком, другом, так и психологом на пол ставки в одном лице. И как ему это удавалось? Может, потому что обычно эти роли он и исполняет изо дня в день? Да не, бред какой-то, думает Остен. Между тем фильм шёл своим чередом, а Найт так и не проникся атмосферой какого-то праздника, возникшего у героев картины чуть ли не на пустом месте. Парень медленно моргал, еле-еле поспевая за сменяющимися друг за другом событиями. "Интересно живут люди", – подумалось ему. –"В реальности же одно дело нужно делать весь день, а то и больше иногда..." – от своих мыслей и домыслов он пожал плечами. Было, откровенно говоря, скучно. Наверное, ему одному. Краем глаза Остен заметил Отто, который чуть ли не с разинутым ртом наблюдал за тем, как происходят до абсурда смешные и нелепые ситуации на экране телевизора. За Отто было приятно и забавно наблюдать. А главное полезно, что ли. Остену нравилось разглядывать знакомые черты лица, милые завитушки волос у ушей и глаз, мерцающее при свете дня кольцо в носу с левой стороны и, конечно, самую, наверное любимую и неповторимую улыбку. Такой ни у кого больше нет. Улыбки – это те же родинки: такие разные, но все родные и знакомые. Также Остен поймал себя на мысли, что в любой другой день этого года он бы точно не упустил возможности пустить пару шуток как про тупизм фильма, так и про наивно-детское выражение лица барабанщика во время просмотра этого самого фильма. Однако сейчас он понимал, что его язык просто напросто не повернётся сказать нечто подобное. В адрес Отто, конечно. Фильм он всегда успеет окатить нецензурной лексикой и шутками. Сейчас Отто выглядел до безумия милым и домашним. Его хотелось прижать к себе, посадить на колени и шептать на ушко всякие нелепые, но забавные вещи – таким он предстал в изменившимся сознании гитариста. Вероятно, Остен уже сходит с ума, однако в некоторых случаях его руки сильно чесались, отчего он не мог даже придумать, чем бы занять как свой разум, так и тело, чтобы прекратить страдания. Всё положение всегда усугублял внешний вид кудрявого барабанщика. Тот мало того носил всякие открытые вещи, так и был сам по себе стройного телосложения, был куда ниже его самого, отчего воображение гитариста покидало его, ступив на "кривую" дорожку запертных мыслей. Нет, Остен никогда не представлял какие-то грязные вещи с участием Отто и себя, непосредственно, однако от простых желаний никто не застрахован, собственно, как и сам Остен. Поэтому в его сознании иногда всплывал подобного рода контент, от которого, как оказалось, не так то легко избавиться. Отчего-то нигде не видно маленького красного крестика в правом верхнем углу, который на какое-то время скрыл бы содержание всего того, что приходит в его голову. Мысли иногда казались назойливой рекламой, преследовавшей его везде и всегда. Остен сменил позу на диване, поджав ноги под себя. Почти сразу всё его тело взвыло в знак протеста. Ничто больше не позволило ему так сидеть. Непонятно, как Отто мог сидеть так часами. К слову об Отто. Тот в свою очередь тоже слегка поменял своё расположение и теперь лежал на боку. Место он много не занимал, опять же собрав всё в себя: и ноги, и руки. Лежал себе у стеночки, никого не трогал, лишь тихо и невозмутимо смотрел телевизор. Видно, он устроился до того хорошо, отчего его расстроил тот факт, что наступил момент рекламы, которая началась под тяжёлые и недовольные вздохи всех присутствующих. – Я пойду за пиццей, – оповестил всех Джефф, поднимаясь с дивана. – Кому принести? – Принеси мне, – рука кудрявого взмыла вверх. – А ты будешь? – вопрос был задан непосредственно Остену. Джефф явно не собирался ждать очень долго, отчего не услышав ответа от Найта, ушёл на кухню. Сам Остен был и не особо расстроен тем, что его мнения так и не дождались, хотя, честно говоря, есть он не хотел. Поэтому всё было честно. Пока Джефф находился на кухне, вероятно, пытаясь найти оставшуюся коробку не съеденной пиццы, Отто развалился на весь диван. Теперь от комочка кудрявого мальчика не остался и след. Он вытянул все свои конечности в разные стороны, отчего и без того короткий топ поднялся вверх, обнажая косые мышцы живота, кубики пресса и крепкую грудь. Честно говоря, Отсен не мог оторвать взгляд от развернувшейся картины. За этим было преступно наблюдать. Пока Отто не видел, он мог потрогать взглядом все, что предстало перед ним, однако, когда Вуд принял другое положение, бесстыдный обзор прекратился. Очень жаль, ведь Найт только вышел на охоту дабы запастись такими нужными запретными видами. Вскоре пришёл Джефф, однако, кажется, у всех разом пропал интерес досматривать фильм. Особенно у Остена, который хотел поскорее прыгнуть в свою койку, а потом забыться сном. Не сказать, что за весь день он только трудился без возможности отдохнуть, однако в некотором плане это было так. Особенно приятно мучительное завершение вечера в виде желанного тела добило его. Когда ребята стали разбредаться по своим местам, Остен решил задержаться ещё на какое-то время у Джеффа. Вероятно, тот понял по немому взгляду, что предстоит очередной разговор, отчего не стал выключать прикроватную лампу. Сегодня он ночевал в зале, так как иногда на узких койках автобуса ему было просто напросто неудобно, отчего шея и спина болели на утро. – О чем ты хочешь поговорить? – спросил Джефф. – Наверное, это странно, когда обсуждаешь своего же одногруппника, да? – хохотнул Найт, присаживаясь на край дивана. Его губы растянулись в неловкой улыбке, обнажая ряд белых аккуратных и красивых зубов. Обычно, его улыбка всегда выглядела подобным образом, однако в данном случае как возле глаз, так и вокруг рта не было длинных и забавных ямочек и стрелочек. – Не знаю, наверное, – пожал плечами Джефф в ответ. Возможно, этот жест можно было расценить как подобного рода ответ: "Не знаю, это же не я обсуждаю Отто". – Мне кажется, он сведёт меня с ума, – прошептал Остен, прикрывая глаза ладонью так, будто они уже устали каждый день лицезреть картину в виде полу обнажённого одногруппника. Точнее, так и было, но, наверное, Найт не устанет от этого времяпрепровождения. От этого никогда не устанешь. Не в этой жизни, где ты выиграл всё и скоро получишь нечто большее и лучшее. – Да, вероятно, ты прав, – задумчиво кивнул Виджингтон, слегка опустившись на подушку и одеяло. Он поправил свою длинную эмо чёлку, а потом в задумчивости покусал нижнюю губу, словно раздумывал о новом совете, что, вероятно, в скором времени будет дан на вооружение Найту. Однако теперь во взгляде Остена не была видна та необходимость и нужда в постоянной поддержке и кураторстве, как это было какое-то время назад, и Джефф понимал это. Он понимал, что Остен уже сам в состоянии справляться со своими чувствами, однако, конечно, некоторая помощь ему по-прежнему будет требоваться. Но, видно, он шагнул глубже в свои мысли и желания, отчего в последнее время перестал делиться достаточно часто чем-то сокровенным с Джеффом касательно их барабанщика. Остен лишь говорит сухие факты произошедшего или то, что непременно будет, однако каких-то доводов и догадок больше не слышно. Видно, он разобрался с собой и, наконец, признал, что действительно испытывает симпатию по отношению к Отто. Это замечательно! Влюблённость всегда хорошо. И Джефф собирается поддержать Остена в этом: во всём, что тот задумает сделать. Конечно, в пределах разумного, разумеется. – Кажется, моя симпатия выходит на новый уровень или я могу сказать, что она с самого начала началась не так, – забавный и лёгкий смешок слетел с тонких губ вокалиста, и он растер пальцами кожу на переносице. – Да, наверное, – закивал Джефф. Конечно, он не знал всей сути дела и зачатков первой заинтересованности у Остена, однако он мог лишь соглашаться со многим, потому что Найт в какой-то степени прав. Отто не тот парень, который мог бы показать свою скромную сторону, в которую однозначно влюбились бы все, и это нужно понимать и учитывать. Но в то же время нельзя говорить, что это развязный парень, который только и делает, что привлекает чье либо внимание путём открытия разных частей тела. Отто, прежде всего, обычный, слегка угловатый, но уже сформировавшийся парень, который бывает разным, и это чудо, что Остен застаёт его любым. Это и есть настоящее раскрытие. Показ себя среди тех людей, с которыми по-настоящему комфортно и спокойно. И Отто это делает. Вместе с ребятами он может быть любым, но зачастую он спокойный, тихий и скромный мальчик, у которого очень красивый приятный голос, забавные милые кудряшки и уникальная улыбка. Сам он просто чудо, и Джефф очень даже рад за Остена. Ему повезло. Иногда смотришь на Отто и понимаешь, какой это хороший и добрый человек. Он действительно очень добрый, честный и, наверное, в некотором плане наивный. Только чуть-чуть. Совсем. Его манией иметь собак можно лишь восхищаться и в то же время поражаться. Он тот человек, который может строить планы на будущее и знать, что всё будет так, как ему подумалось. Он может даже и не знать, что будет там, далеко, через несколько лет, однако где-то в стенах его разума уже будет крутится ответ на многие его вопросы. Просто потому что Отто знает уже их. Это поражает. Удивляет, так как некоторых вещей невозможно знать заранее, однако Вуд знает. Он просто владеет этой информацией, будто с самого рождения у него были все данные, буквально всё этого мира, однако потом кто-то со временем стал забирать из его головы сведения обо всём, оставляя после себя лишь еле видный след, за который Вуд, видно, отчаянно хватался дабы познать и постигнуть что-то, а потом выдать это миру. – Я имею ввиду то, что вечные шорты и кроп-топы Отто сведут меня с ума, – тихо возмутился Остен, запуская пальцы в волосы. – Да черт возьми, я хочу его! – на эмоциях признался он, отчего его самого это удивило и немного позабавило. Рядом сидящий Джефф выглядел слегка изумленным, но промолчал. Он лишь покивал, наверное, понимая, что желания при любом раскладе будут входить в начавшуюся крепчать влюблённость. Это не удивительно. Поэтому Джефф пожал плечами, еле слышно хмыкнув. – Я понимаю, это нормально, – друг дотронулся рукой до плеча Найта, пальцами слегка сжав ткань футболки. – Конечно, я вряд ли смогу помочь тебе в первых шагах, но я думаю, тебе лишь стоит быть самим собой и, наверное, отпустить ситуацию всего на секунду, и всё пойдёт само собой. Отто не тот парень, который, возможно, оттолкнет тебя, – губы Виджингтона тронула мягкая и поддерживающая улыбка. – Думаешь, Отто что-то чувствовует по отношению ко мне? – с надеждой спросил Остен, уставившись во все глаза на друга. – Я не знаю и не буду говорить, что это так, поскольку могу просто ошибиться, однако ты видел Отто? Это же гиперактивный щенок, который сам нуждается в хозяине, – от его слов Остен почувствовал, как его щеки покрылись румянцем. Сам же Джефф усмехнулся возможным мыслям в голове друга. Как бы то ни было, это жизнь. – Щенок... это точно, – закивал Найт, про себя отмечая точность слов друга. – Отто такой активный и весёлый парень, о котором просто не подумаешь, как о том человеке, который заставит кого-то страдать. Он, наверное, сделает всё, чтобы все близкие люди чувствовали себя хорошо, – сказал Джефф, и Остен был склонен верить как его словам, так и широкой улыбке. – Поэтому тебе, наверное, нет смысла так волноваться и накручивать себя, хоть ты этого и не делаешь пока, – друг усмехнулся. – А вообще, я думаю, тебе стоит поговорить с ним на эту тему. Я думаю, он поймёт, – кивок со стороны Виджингтона был, словно бы рычагом к действию Остена. Поэтому он лишь закивал на его слова. Возможно, кудрявый всё поймёт и примет, как нужно, как это сказал сам Джефф, но Остен будет готовиться к худшему, но надеяться на лучшее. Всё может быть. – Спасибо, – поблагодарил Найт, поднимаясь с дивана. – Всё хорошо... – улыбнулся ему Джефф, однако Остен поспешил сказать ещё. – Нет, правда, я очень благодарен тебе за то, что ты поддерживал меня всё это время, позволял говорить о многих вещах, в которых я не мог разобраться сам и давал дельные советы. – Так бы сделал любой друг на моём месте, – пожал плечами Виджингтон, говоря таким образом, что не внёс такого большого вклада во всю работу в отличие от самого Найта. – Ты не любой! Ты действительно лучший! – Я знаю, но всё же зависило непосредственно от тебя самого. Не будь у тебя желания разбираться в этом, я бы не появился со своими советами, – Джефф похлопал Остена по плечу. – Так что, всё в твоих руках, дружище. Обладатель голубых волос закивал, а потом, развернувшись на пятках, пошёл в ванную. У него было хорошее настроение и он надеялся заснуть с улыбкой на лице от произошедшего разговора. Джефф значительно повысил его уверенность и шансы на успех. Гитарист вошёл в узкое помещение, глянул на себя в отражении зеркала, улыбнулся тому, как выглядит. Почему-то ему вспомнился один вопрос, который ему задали на одном из интервью. Спрашивали, стал бы он что-нибудь менять в своей внешности, на что Найт рассмеялся. Это действительно позабавило его. Что-то менять в том, как он сейчас выглядит? Да ни за что! Ни в жизни! По крайней мере, не в этой. Его вполне устраивает то, что он видит перед собой. Точнее, поправка. Он полностью удовлетворён тем, что видит. Это же совершенство перед глазами. Сколько ушло на то, чтобы добиться этого! Много! Наверное, многие влюблены в него и мечтают только о том, как бы начать встречаться или что-то подобное, но кто бы знал, что сердце этого взбалмошного и своенравного Остена займёт кто-то другой. А если быть точнее, то Отто собственной персоной. К слову об Отто. Тот нарисовался, казалось, в ту секунду, когда мысли гитариста ушли в его сторону, встав почти на максимально близком расстоянии от Найта. Одет он был также, отчего Остен взвыл мысленно. Найт старался невозмутимо чистить зубы, что он и делал до прихода Вуда, однако барабанщик, видно, пришёл сюда с этой же целью, отчего начал искать свою щётку среди остальных. – Слушай, я могу воспользоваться твоей пастой? – спросил Вуд, вскидывая взгляд на стоящего рядом Найта. – Угу, – кивнул гитарист. Он старался не смотреть на Отто, а сконцентрировать своё внимание на том, с какой силой однако маленькие и тонкие щетинки проходили по его чувствительным зубам. Это было не особо приятно, однако это, во-первых, гарантировало полное уничтожение бактерий в полости рта, а во-вторых, здорово отвлекало от мыслей и от Отто, конечно же. Однако всем мольбам Остена, если они у него были, не удалось сбыться – ни один Бог, видно, не услышал их (а может не расслышал из-за щётки во рту), так как Отто начал активно чистить зубы. Под активно Остен подразумевает то, что пена от пасты стала стекать с уголков его рта, устремилась к подбородку, а потом хотела либо упасть на ворот футболки, либо сбежать вниз по шее, но Вуд быстро остановил её поток, собрав всё пальцем. Найт скажет, что не пялился, но в таком случае это будет враньё. Всё он пялился. Он старался не представлять вместо пены нечто другое. Очень старался. Но было тяжело. Он просто больной на голову придурок, который отчего-то не запрещает себе так думать. Почему-то все напутственные слова Джеффа будто бы растворились в его голове. Они стрелись или были раздавлены другими – более новыми и мощными, которые одной большой и сильный волной смыли все на своём пути. Ничего не осталось после, лишь пустое поле со следами выжженной пшеницей. Одна пустота. А ещё звенящая и пугающая временами тишина. Сейчас было также. Остен понимал, что может всё испортить одним словом или действом, поэтому замер с щёткой во рту. Отто будто бы вообще не замечал состояния гитариста. Остен даже не стал рассматривать тот вариант, где барабанщик просто не обращает на это внимание, потому что это было бы не правдой. Отто не такой. Отто, наверное, тот человек в их группе, который за весь день может поинтересоваться раз сто, как у кого дела. Это просто гиперактивный и весёлый щенок, и всё. Остен должен привыкнуть. Щенки милые и наивные. С ними нельзя быть грубыми и непостоянными. Поэтому Остен должен думать прежде, чем тянуть руки к пушистому и кудрявому комочку счастья. Поэтому Найт решил начать с чего-то, чтобы, наконец, поставить точку во всём и разобраться в этом же. Парень сполоснут рот, убрал щётку на место, растрепал волосы и глянул на Отто в отражении зеркала. Теперь ко всему прочему: шортам и кроп-топу, присоединился ещё и чокер. Красный чокер, который больше был похож на тонкую нитку. Тонкая, вероятно, приятная на ощупь ткань плотно прилегала к шее кудрявого и выглядела она, словно была специально подобрана ко всему образу. – Слушай, Отто, – начал Остен, оперевшись на дверной косяк и скрещивая руки на груди. Он был рад тому, что его голос не дрогнул, когда он начал говорить. Это хорошо. Ничего не должно выдать его волнения и смущения от предстоящего разговора. – Могу я кое-что спросить у тебя? – Да, конечно, – закивал кудрявый и обернулся к другу. – Что ты хочешь спросить? – и он склонил голову вбок подобно заинтересованному щенку, ожидающему от хазяина не то вкусняшки, не то команды. – Почему...почему ты... – и Найт осёкся. Он вдруг неожиданно понял, что не может правильно сформулировать вопрос. Не может построить его так, чтобы он не звучал как осуждение или возмущение. Это должно звучать как простая заинтересованность. Возможно, как любопытство, но не более того. – А чего это ты вечно в шортах? – неловкий и даже какой-то истеричный смешок слетел с его уст быстрее, чем Остен успел сообразить. Всё произошло так быстро, отчего Найт даже не успел подумать, как сказать, потому что всё в нем, словно решило за него, как нужно поступить. И поступили так – неловко и параноически. Отто заинтересовано глянул на друга, вскинув одну бровь вверх – так элегантно и преступно привлекательно, как какая-нибудь барышня 19 века. Однако никакого возмущения вопросом не было в карьих глазах – Отто, казалось, ожидал подобного рода вопрос, отчего в следующую секунду на его губах расплылась широкая, но достаточно смущенная улыбка. – Мне просто нравится, как выглядит моё тело в подобной одежде, – пожав плечами, ответил Вуд, обернувшись к зеркалу и проведя руками по не скрытому топом прессу. – И мне хочется, чтобы все видели тоже, что и я. От его слов Найт чуть не подавлся воздухом. Если бы он по-прежнему чистил зубы, то точно поперхнулся бы пеной от пасты и не просил бы кого-нибудь спасти его. Нельзя спасать человека, который и без того хочет умереть – считает Найт. Поэтому он бы сделал всё возможное, чтобы ничьи руки, особенно Вуда, не коснулись его тела, что дергалось бы в конвульсиях. Чтобы как-то скрыть свою явную реакцию на ответ, Остен лишь криво улыбнулся, по странному и достаточно подозрительно подперев рукой щеку. – Ясно. Ну что ж, – Остен действительно не знал, что сказать ещё. В его голове будто всё опустело: те же книги с разными названиями не могли предоставить ему содержание хоть чего-нибудь. Все было пусто, словно кто-то сбросил головной офис до заводских настроек. Остен не мог сделать ничего, кроме как начать кивать. Просто кивать, будто его удовлетворил ответ на собственный вопрос. На самом деле, в некотором плане, удовлетворил, сейчас он хотя бы понимает причину, по которой на бёдрах барабанщика всегда эти невозможные шорты. Однако было ещё что-то, что не давало ему покоя, и Остен не до конца понимал, что это. Сейчас он не видел смысла разбираться в этом, поэтому лишь ещё раз кивнул и хотел было развернуться и отправиться к себе, как Отто его окликнул: – Хэй, Остен, слушай... И Найт обернулся, кажется, быстрее, чем слова слетели с уст Вуда. Создавалось ощущение, будто Остен так и ждал, когда Отто что-нибудь скажет или сделает, чтобы задержать его на пороге ванной. И, конечно, для того, чтобы продлить момент. – Да? Что такое? – Остен даже не скрывал явную заинтересованность словами барабанщика. Он весь будто вытянулся в струнку, чуть подавшись вперёд, ближе к кудрявыму, наверное, дабы услышать то, что заставило его остановиться и обернуться. – Как думаешь, я... – и парень осёкся. Вероятно, Отто что-то волновало, и Остен чувствовал это. Он понимал, что Вуд хотел не то что-то спросить, не то что-то сказать, но что-то ему не давало. – Что такое? – светлые брови Остена нахмурились, и он шагнул ближе. Он почувствовал некое волнение, хотя понимал, что ещё не узнал, что гложит его мальчика. Нужно узнать. – В чем дело, Отти? – от подобного сокращения своего имени Вуд смутился и опустил голову, прикусив нижнюю губу. – Думаешь, я достаточно хороший человек, чтобы позволить себе... – и опять пауза. Остен подошёл ещё ближе. Ещё мгновение, и он мог спокойно протянуть руку и взять ладонь Отто в свою. Он очень хотел. – Что ты имеешь ввиду? – спросил Остен, всё же взяв Отто за руку. Его большой палец принялся вырисовывать незамысловатые рисунки на тёплой коже тыльной стороны ладони кудрявого. Возможно, это не значило для Отто совершенно ничего, так как подобные моменты (а именно держать друг друга за руки) не являлись чем-то смущающим и неловким среди них всех. Однако для Остена это было возможностью быть ближе к тому, кто ему так нравится. – Думаешь, я достаточно ответственный, чтобы иметь собаку? – голос Отто звучал тихо и откровенно. Он, словно бы делился чем-то личным. Остен не успел ответить на этот вопрос, как Вуд продолжил: – Знаешь, почему я так хочу собаку? – Найт просто отрицательно покачал головой, потому что понимал, что, возможно, Вуд не даст ему времени и возможности ответить. – Я просто...собаки же отдают любовь, а я... Я так хочу, чтобы меня любили... Думаешь, я достоин этого? От подобного рода заявления глаза Остена увеличились в размере, а брови взлетели вверх. Так Отто волнует, будет ли кто-то любить его? Собака нужна, чтобы его любили? Если так, то Остен готов быть его собакой. Наверное, в следующую секунду Остен вообще не соображал головой (и это даже хорошо, в этот раз было удобно не думать), раз упал на колени перед Отто, а руками обнял его вокруг талии, прижимая к себе. Отто стоял, словно в оцеплении. Он, казалось, перестал даже дышать, глядя на голубую копну волос, что прижималась к его обнаженному животу. Ему было странно ощущать как лёгкую щекотку, так и теплое чувство, что появилось в его животе. Бабочки? Нет, вряд ли это были они. Отто точно уверен. Это было что-то другое, что вызвал Остен, когда упал перед ним и вжался лицом в его тело. – Остен? ... – аккуратно спросил Отто, дотронувшись до колючих волос пальцами. Остен тут же поднял голову вверх, глядя на него с неподдельным счастьем в глазах. Отчего бы? – Ты...ты чего? – Ты хочешь, чтобы тебя любили? – прямо спросил Остен, чем смутил Отто, который прикусил внутреннюю сторону щеки, уводя взгляд в сторону. – Я могу тебя любить! Просто позволь... Остен, стоящий перед ним на коленях, дышал часто и быстро, вероятно, от испытанных эмоций и поспешно горячо выпаленных слов. Отто молчал, наверное, потому что не до конца догонял смысл того, что гитарист только что ему сказал. – Мне так странно, – выдал барабанщик, осмелев и запустив пальцы в голубые волосы гитариста. – Мне приятно с тобой находится, но... – Остен так и прочитал сомнение в глазах напротив, поэтому быстро поднялся на ноги, а потом одним ловким движением поднял Отто на руки и направился к койкам. Кажется, никто из них обоих не заметил того момента, когда свет во всем автобусе погас, и вокруг стало темно. Никто не заметил, как Джефф давно уснул, лишь они вдвоём шастали, как ночные зверьки. Хотя Остен был не против зваться ночным грызуном дабы проводить это время с кудрявым любителем щенков и говорить ему нужные и важные слова. Остен быстро дошёл до своей койки и опустил Отто на неё, сам навис сверху. Он не планировал ничем таким заниматься, он просто нуждался в том, чтобы рассказать Отто обо всём, а потом получить ответную реакцию. – Я вполне могу быть твоей собакой, – предложил Остен. Его голос в полной темноте и тишине звучал приятным шелестом и доходил до ушей Вуда горячим дыханием. – Что ты такое несёшь? – хихикнул Отто, вероятно, не воспринимая его слова всерьёз. Послышался шорох вещей, и вскоре Остен оказался ближе. Он лёг в ноги кудрявого, положив подбородок тому на грудь. Найт мог слышать стук сердца Вуда. Это было приятно и здорово расслабляло. – Ты хочешь, чтобы тебя любили, а я как раз могу любить, – горячо выпалил Остен, дотронувшись пальцами до коротких кудрей парня. – Я люблю сильно, – говорил он так, будто предлагал и убеждал рассмотреть именно его резюме на работе. Это звучало как сильное преимущество, от которого невозможно просто так отмахнуться. – Очень сильно, но это не говорит о том, что я задушу тебя своими чувствами... – Чувствами? – переспросил Отто, будто услышал только это слово среди всех остальных. – Ты мне нравишься...очень, – признался Остен и мог чувствовать, как горят от стыда его щеки, благо вокруг было темно, отчего Отто вряд ли видел это. А даже, если и видел, Остен имеет в свою очередь оправдание или вескую причину подобной реакции тела – он просто честен. – Поэтому я готов отдавать тебе всю свою любовь, что находится во мне. Её очень много, и мне хочется делиться. Отто молчал, кажется, даже дышать стал тише. Остен не знал, как реагировать на это. Мало того, что в кромешной тьме он не мог разглядеть его лица, так и не слышал ни единого признака того, что Отто по-прежнему с ним. Возможно, его мучают сомнения или он думает, но не спешит делится этим. Остен не знает, но так хочет. – О чем ты думаешь? – шёпотом спросил Найт. – Скажи, мне важно это слышать. Я напугал тебя? – Возможно, только немного, – Остен почти был уверен в том, что Вуд пожал плечами. – Я немного удивлён твоим словам, но мне приятно знать, что ты готов пойти на подобные жертвы... – Это не жертвы, – голос Остена прозвучал чуть громче, и было ясно, что он возмутился этим. – Любовь это не жертвы, а свободный выбор. И я выбираю любить тебя. – Спасибо... – неуверенно произнёс Отто. Вероятно, эти слова ещё больше поразили его, однако он старался не подавать вида. Остен понял, что появившаяся между ними приятная тишина продлится ещё долго, поэтому удобнее устроился в объятиях Отто. Его подбородок покоился на груди кудрявого, и он смотрел на него почти снизу вверх. Отто можно назвать гиперактивным щенком, но реальной верной собакой будет Остен, и он это понимал. Наконец-то, именно сейчас он мог быть собой, мог отпустить ситуацию и позволить всему идти своим чередом. Это легче, когда ничего не усложняешь. Сейчас Остен понимал, что в его голове пусто. Конечно, к такому порядку его всегда призывал Джефф или делал всё сам, когда они вели беседы. Но сейчас в стенах разума Найта в кое то веке было убрано. Всё прошло само. Не было больше той вязкой субстанции, которая марала собой всё. Точнее, она была, но стала незаметнее и тише. Он больше не слышал, как она бьётся, словно птица в узком пространстве клетки. Всё стало свободным. – Знаешь, сейчас я счастлив, – шёпот Найта прозвучал в темноте, как какое-нибудь откровение. – Счастлив, потому что ты здесь – со мной, – пояснил он. Кажется, Отто лежал с закрытыми глазами, но Остен знал, что тот не спит, а слушает его. – Конечно, я мечтал об этом, но я старался не думать о тебе так часто, собственно, как и о том, что я буду делать, когда возможность сама окажется в моих руках, – Остен слегка приподнялся на локтях, вглядываясь в лицо кудрявого. Его пальцы сами собой нашли мягкие волосы Отто и принялись в них путаться. – Ты казался мне недосягаемым, собственно, как и сейчас. Ты вроде со мной, но в то же время где-то очень далеко. Там, куда я никогда не смогу попасть, – возможно, в голосе гитариста прозвучали нотки сожаления и лёгкой горечи от невозможности действия. – В мыслях, верно, – кивнул Отто. А Остен понял, что Отто совсем не разгаданный островок тайн, с виду кажущимся простым и понятным. – Я могу любить тебя, но, наверное, всё это будет в пустую, если я не буду чувствовать того же от тебя, – сказал Найт. – Я не заставляю тебя насильно любить меня, это будет не то. Любовь, опять же повторюсь, свободный выбор. Если ты никогда не будешь чувствовать по отношению ко мне ничего, я, наверное, постараюсь не расстраиваться, однако я буду просто просить времени от тебя. Просто будь со мной. – Знаешь, я часто слышу от людей разные слова, – спустя какое-то время заговорил Вуд, словно всё это время переваривал слова Остена. – Многие девушки говорят мне, что я достаточно красив, но я понимаю, что они мне не нравятся. А парни либо усмехаются над моим видом, либо подкатывают ко мне. А Остен нахмурился от его слов. Оказалось, он не видел ни того, ни другого. Да, не видел, потому что он не позволял опутывать Отто своими нитями и тянуть к себе. –Но ты, я знаю, не слушаешь никого, – с улыбкой на лице сказал Остен. – И даже если я скажу тебе что-то...я уже сказал тебе, что хотел бы чувствовать от тебя что-то, но я знаю, что ты вполне возможно не будешь этого делать. – Верно, – подтвердил барабанщик. – Я очень люблю свободу, но если тебе так хочется любить меня, то я позволю. – Правда? – восторженный вздох слетел с уст гитариста, кажется, быстрее, чем Остен успел отрегулировать свои эмоции. – Да, – горячий шёпот коснулся губ напротив, и Отто тоже опустил туда глаза. И Найт расценил это как зелёный свет к действию, поэтому он аккуратно придвинулся ближе, а потом коснулся своими губами губ Отто. Это был не поцелуй, Остен это понимал. Он просто коснулся его, просто почувствовал собой его. Остен действительно хотел превратить лёгкое касание в настоящий поцелуй, но, кажется, слова, недавно сказанные Отто, только сейчас дошли до его головы. Казалось, он только сейчас понял их смысл, отчего мягко, но поспешно отстранился. – Ты не полюбишь меня также, как я люблю тебя... – Да...