В темноте ты - свет.

Свет отключили во всём районе. Ньют один дома, не может пошевелиться, начинает дрожать, старается не оглядываться по сторонам. Телефон отключается, так и не зарядившись. На глазах выступают слёзы. А виновата во всём — кромешная тьма, которая наступила как назло глубокой ночью. Ньют снаружи — спокойный, добрый, чуть язвительный. А внутри носит своих демонов. И один из них — боязнь темноты. Темнота — как напоминание о Лабиринте. О неизвестности. О страхе потерять себя и других. Может, когда он был в самом Лабиринте, его как-то заперло в тоннеле, и он часами не мог выбраться, слышал только собственное дыхание и шорох стен… С тех пор — ночь, тьма, даже просто выключенный свет заставляют его замереть. Он делает вид, что всё нормально, но пальцы сжимаются в кулак, дыхание сбивается… Ньют не может успокоиться, и единственный, о ком подумал сразу — Томас. Его милый, любимый Томми. Он так хотел, чтобы Томми сейчас пришёл к нему, обнял и успокоил. И его желание сбылось. В дверь постучали. Но Ньют не смог подняться с пола, всё ещё не в силах прийти в себя. Сложившись в комочек, он тихо плакал. Слёзы текли ручьём. Он шептал: — Пожалуйста… умоляю… включите свет… В никуда. Или, может, Богу, в которого не верил, но мог прямо сейчас поверить. Ньют ничего не слышал и не видел. Но почувствовал: кто-то сел напротив него. Он боялся открыть глаза. Боялся увидеть нечто, боялся, что перед ним будут не стены собственного дома, а стены Лабиринта. Это «нечто» нежно взяло его за руку и потянуло к себе, обняв и прижав к груди. Ньют принюхался — и почувствовал такой родной ему запах, что невольно подумал: «У меня… обонятельные галлюцинации?..» Но нет. Это был не бред, не фантазия. Это был настоящий, родной, любимый Томас. Его Томас. Его Томми. Ньют уткнулся носом в его плечо, вдыхая тот самый аромат — тот, что успокаивает за считанные секунды, будто весь мир обнимает тебя. Томас гладил его по волосам, целовал в макушку, в висок, в ухо — куда только можно, лишь бы он чувствовал: я здесь. Томас — тот, кто знает все его страхи. Кто мигом выбежал из дома, думая только о Ньюте. Тот, кто, не говоря ни слова, молча садится рядом и крепко обнимает, чтобы тот почувствовал — он не один. Он пытался дозвониться, но понял, что, возможно, телефон Ньюта отключился — и, чуть ли не босиком, выбежал на улицу. Ньют перестал хныкать. Просто обнял Томаса за шею и положил голову ему на плечо. — Хочешь спать? — спросил Томас, выдыхая каждое слово ему в ухо. Ньют покачал головой. — Нет… Просто будь рядом. Томас без слов переместился в правую от него сторону, обнял за плечи, положил его голову себе на плечо и гладил по руке, показывая: Вот. Я рядом. И всегда буду рядом. Ньют верил. Всегда верил. И никогда не сомневался.