Апрельский Май

Кто-то посигналил. Три долгих визгливых звука, и я окончательно проснулся и покрепче перехватил руль. Дурацкие московские пробки. Поток машин опять чуть сдвинулся вперед, заставляя бороться с гипнозом красных стоп-сигналов. День обещал быть кошмарным, а тут еще и опоздание. Сегодня пятница, но не тринадцатое – хуже. Проклятый “День дурака”, мой день рождения. Но маме показалось мало шутки судьбы, и она назвала меня Май. Я, конечно, научился не так остро, как в детстве, реагировать на поднимающих меня на смех идиотов, но при смене паспорта дату рождения всё же передвинул. Ещё в школе я смирился с ролью шута. На подколки я реагировал улыбкой, когда было больно, смеялся, а врожденная неуклюжесть стала бонусом: “Ронять и падать”, вот это я понимаю – суперспособность. А если добавить сюда патологические опоздания – джекпот! Короче, я еще тот везунчик. И если в институте это даже играло на руку, потому что безобидного раздолбая жалели и преподаватели, и сокурсники, то строить нормальные отношения не получалось. Меня просто не воспринимали всерьез: для девушек я был очаровательным клоуном, для парней – своим мелканом. Поэтому, когда проходил практику в одной конторе и познакомился с Гариком, который недвусмысленно намекнул на свой интерес, я подумал: “Ну наконец-то!” Когда мы съехались и стали жить в однушке, говорили всем, что так дешевле снимать. Но когда мне захотелось хоть как-то «выйти из шкафа»: позвать в гости друзей, поехать вместе отдыхать, сделать хоть что-то вне плотно занавешенных штор нашей квартирки, Гарик впервые устроил сцену. Затем были три года постоянных качелей: то жаркий примирительный секс, то битье посуды и ор. Но когда он вместо посуды подбил мне глаз, я собрал вещи и ушел. Надоело. С тех пор я нырнул с головой в работу, сублимируя эмоциональные бури в творческие процессы, обсуждения мероприятий, стратегии продвижения продукта и сочинения очередного промо. В родном отделе маркетинга мою креативность ценили, а умение прочувствовать покупателя и его восприятие продукта поощряли. Даже на опоздания со временем закрыли глаза – все равно я регулярно задерживался после работы, доделывая проекты. Я наконец почувствовал себя нужным, ценным, незаменимым. Пока не пришел этот… Костя Праведников был из породы зануд-интеллигентов, даже имя под стать. Всегда в костюмчике и белой рубашке, с этими своими очками и регулярной привычкой поправлять их во время разговора, как будто ты сморозил какую-то глупость, и он не верит своим глазам. Я плохо помнил, как Мила, наш бессменный директор по маркетингу, его представляла в первый день. Был тогда в финальной, самой драматической стадии разрыва с Гариком, поэтому не обращал внимание на происходящее в отделе. А потом понеслось: этот Праведников как-то быстро освоился, стал копаться в отчетах, задавал кучу вопросов и находил косяки. Меня это дико раздражало – опять чувствовал себя глупым и никчемным. Даже успешно проведенное промо омрачалось последующей выволочкой за поздно сданный отчет и небольшое превышение бюджета. Вишенкой на торте были наши пикировки на летучках, в которых я опять выглядел клоуном. Крыть его замечания о моей забывчивости и игнорировании правил, когда прет креатив, было нечем, поэтому я по привычке все обращал в шутку. Коллеги зубоскалили, а я чувствовал, что падаю в болото горького отчаяния. Наша умная и внимательная Мила, кажется, почувствовала, куда все катится, поэтому объявила, что нас ждёт настоящий тимбилдинг. И нет чтобы просто собрать нас в каком-нибудь баре, дать нажраться и высказать все друг другу, так она пригласила какую-то тетку-тренера, которая должна была весь день давать нам задания, читать лекции по улучшению взаимодействия и далее по списку. Радовало, что сия чаша была уготована не только нам с Праведниковым, но и всему коллективу. Естественно, мой вечный спутник – закон подлости – был в действии, поэтому день всея коллектива был назначен на первое апреля. И я всё так же безнадежно опаздывал, как всегда. Началось все жизнерадостно: знакомство, представление, первые задания. “Назовите о себе три факта, которых не знают коллеги. Но два правдивых, а третий - ложный. А потом дружно отгадываем, что из них неправда”. Мои приключения не раз доводили до угрозы исключения из школы, но благодаря отцу-военному, с которым мою семью мотало по стране, мы уезжали раньше, чем меня успевали выгнать. — Когда я учился в шестом классе, разбил мячом окно в кабинете директора. А еще прожег паяльником линолеум в кабинете трудовика, так что вонь стояла месяц. И все за одну неделю. Посмотрев на коллег, я самодовольно усмехнулся: кто переглядывался, кто качал головой. Начался спор. Тут проклятый Праведников возьми и заяви: — Думаю, Май все это сделал в один день. Неделя — долго.        Как же он смог догадаться? Пришлось сознаваться: — Да, в один день. Первого апреля. Поэтому никто не верил, что все получилось случайно. Коллеги поржали, кто-то даже присвистнул. Столбик моей неприязни заметно подрос. Я даже удивился своей реакции, от иррациональной обиды защипало нос. Подумаешь, раскусили — почему меня это так зацепило? Для очередного задания нас разделили на группки, и тетка-тренер раздала открытки, попросив подготовить по ним рассказ о своей роли в команде. Я завис, когда оказалось, что со мной, помимо Милы и Вальки-сммщицы, затесался наш гой-еси-Константин-ясно-солнышко-аналитик. Ну почему мне так везет? Мы сгрудились вокруг маленькой картинки, чуть не наступая друг другу на ноги. Я ткнул пальцем в странную парочку на переднем плане, ощущая локтем горячий бок Праведникова, который нагло дышал мне в ухо. Мысленно выругавшись, я поклялся себе, что на выходных схожу в бар и завершу свой непреднамеренный целибат, раз уже коротит на самых неподходящих мужиков. — Моя роль на виду, — начала Валька. — Все эти вывески и постеры на картинке, текст. Наш клиент должен знать о продукте, а не обо мне. Поэтому я остаюсь в тени. — Вот эта парочка на мопеде — это мы с командой, — Мила улыбнулась. — Я сначала подумала, все очевидно: я — дед за рулем, который везет свою бабулю, чтобы они безопасно и быстро достигли цели. Но нет, моя роль — бабка. И только благодаря команде мы можем вместе добраться туда, куда хотим. Ребят, вы все такие классные. Не обращайте внимание, что я иногда ворчу, а могу и виртуальной скалкой стукнуть. Все дружно начали аплодировать, а секретарша Леночка, кажется, даже всхлипнула, растрогавшись. — А этот фикус-аномалия — я, — вдруг вырвалось у меня. — Если надо, могу стать гвоздем программы, а нет, так и в уголке постою. Понимаю, меня иногда заносит и я могу вызывать недоумение и смех, но мне очень хорошо с вами, ребята. Не надо меня свозить на свалку, пожалуйста. Последние слова прозвучали немного жалко, нос опять защипало, но стоящий рядом Праведников вдруг стал аплодировать, и остальной коллектив с искренними улыбками к нему присоединился. Я облегченно выдохнул, впервые с момента появления Кости почувствовав себя снова частью коллектива. — Видите на заднем плане двух мальчишек? — заговорил Праведников. — Один вечно попадает в неприятности, хотя стремится заслужить одобрение близких. Он опять накосячил и не понимает, как всё исправить. В такие моменты моя помощь незаменима. Я могу проанализировать результаты, объяснить, что к ним привело, и помочь определить драйвер роста и эффективности. Кто-то выкрикнул, что аналитика — отличный инструмент. Благодарности посыпались со всех сторон. А у меня в голове что-то перемкнуло. Вот оно: первое апреля, мой энный день рождения. С утра на перемене успел разбить окно, а после выволочки помчался на труд и уронил включенный паяльник. Носатый мальчишка-очкарик нашел меня на большой перемене, когда я прятался под лестницей, с ужасом думая про разборки дома вместо подарков. Он протянул мне алеющее на один бок яблоко и без упрека сказал: — А давай дружить? Я буду с тобой, и ты больше не попадешь в беду, идет? Я не помнил, что ему ответил, только фантомный вкус сочной антоновки на губах и щемящее чувство в груди. Он первый, кто понял и принял меня таким, какой я есть. Но отца тогда быстро перевели куда-то за Урал, и лицо моего первого друга почти стёрлось из памяти… Неужели судьба могла сделать такой поворот? Я внимательнее присмотрелся к Косте и понял, что без пиджака, как сейчас, он словно лишён брони, даже голос у него становится мягче. И очки поправляет, оказывается, только когда волнуется. Вечером, когда закончилась последняя лекция, Мила сделала общую фотографию и нас наконец отпустили. Я топтался у выхода, глубоко задумавшись, и не заметил Костю, пока он не сунул мне под нос зелёное яблоко с алым бочком. — Май, а давай дружить? Сейчас все наши перепалки и моё упрямство я видел совсем под другим углом. — Прости… — Да понял я, что ты не помнишь. Я долго тебя искал, пока не узнал, что ты уехал. Скучал. Уже и не верил, что найду. Сердце забилось голубем в шляпе фокусника. Выпусти — и будет чудо. — И больше не отпущу, понял? — Понял. — Что понял? — Что будешь со мной, и я больше не попаду в беду. В его глазах плясали смешинки. А я застыл от осознания, что мог фатально ошибиться. — Кажется, ты понял даже больше, чем я собирался сказать. Дашь мне шанс? Впереди была целая жизнь, которая, наверное, совсем не будет похожа на коробку конфет. Но я решил рискнуть и мы поехали отмечать мой день рождения, о котором Костя, как оказалось, не забыл. Как я и надеялся, с ним не нужно было скрывать свои чувства натужным смехом. А когда в отделе прознали, что мы вместе, не прозвучало ни одной шутки. Оказалось, это так просто — быть собой и ничего не бояться.