Опасное влечение

Чонгук тяжело дышит, прячась за барной стойкой в просторной кухне-гостиной, которая раньше успокаивала своими светлыми оттенками. Сейчас же всё окрашено в кроваво-красный. Яркие брызги медленно растекаются по холодильнику, кухонному гарнитуру, по бежевому дивану, который Чонгук с особой скрупулёзностью выбирал полгода назад. На белой плитке расплывались лужи крови. Чонгука тошнило от этого вида в некогда любимом доме. Несколько людей из личной охраны бездвижно лежали совсем рядом. Кому-то вышибло мозги, у кого-то оторваны конечности. Вокруг творился хаос. Звуки выстрелов не прекращались - они один за другим вылетали из металлических стволов врагов. Врагов, которые сегодня пришли убить брата Чонгука. Слишком много крови, слишком много жестокости. Омега не привык к такому. Слёзы сами по себе стекали по его щекам, он плакал беззвучно, хотя его всхлипы всё равно никто бы не услышал среди творящегося здесь безумия. Сердце Чонгука сжимается в тисках. Ему больно и трудно представить, где сейчас его брат. Жив ли он или безжалостно убит, как десятки людей в их доме. Этот день был ожидаем. Должно было прийти время, когда великий Чон Киён заплатит за свои преступления. Но Чонгук всё равно не был готов. Не был готов к тому, чтобы сейчас держать в своей руке пистолет и в любую секунду выстрелить в того, кто станет угрозой для его жизни. Он не сделал ничего плохого, чтобы умереть в эту ночь от рук неизвестного. Он был всего лишь братом одного из самых жестоких людей на этой планете. Чонгук прижимает ко рту ладонь, чтобы заглушить рвущуюся истерику. Выстрелы внезапно затихают, из-за чего омега напрягается, не убирая руку от лица. Прислушивается, пытаясь понять, что происходит в другой части дома, которую он видеть физически не может. Сердце отдаёт в ушах, потому он не сразу улавливает приближающиеся шаги. Походка незнакомца неспешная, каблуки туфель звонко цокают по грязному полу. Чонгук замирает. Защищать его некому. Теперь он сам за себя. У него два варианта. Остаться тихо сидеть здесь, за барной стойкой, пока его не найдут и не застрелят. Или выйти и направить дуло пистолета на того, кто хочет забрать его жизнь. Можно попробовать договориться, что мало вероятно. А можно убить самому и спастись, что глупо ведь тут полно теперь людей вражеской группировки. Чонгук жмурится, в голове пролетает масса предположений того, как кончится эта ночь для него, но ни какое ему не нравится. Исход один: он всё равно умрёт. Рано или поздно. Омега делает глубокий вдох и выдох — мнимое действие, чтобы заглушить внутреннюю тревогу. Шаги позади прекратились. Чонгук начинает нервничать ещё больше, но в противовес своему душевному состоянию крепче перехватывает пистолет уже двумя руками и резко поднимается на ноги, разворачиваясь на сто восемьдесят. Дуло направлено точно в грудь темной фигуры напротив. В голове Чонгука проносятся все уроки стрельбы и самозащиты. Однако всё это летит к чертям, стоит ему только рассмотреть, кто стоит буквально в двух метрах от него. Высокий альфа ухмыляется, не сводя с него своих чёрных глаз. Чонгук не замечает в его руках никакого оружия, тот наоборот их медленно поднимает в сдающемся жесте. — Привет, свет мой, — хрипло приветствуют. Омега непроизвольно вздрагивает. У альфы стекает кровь от виска к уху, губа разбита, на раскрытых ладонях засохшая алая жидкость, от вида которой Чонгуку хочется блевать. Пистолет в его руках начинает медленно потряхивать из-за дрожи во всём теле. Ким Тэхён стоит перед ним. В своём легендарном чёрном плаще, в котором поубивал не мало людей. Если Киён – один из самых жестоких людей в мире, то Тэхён – само воплощение зла и жестокости. Альфа довольно улыбается, видимо, радуясь реакции омеги на себя. И делает шаг вперёд. — Я буду стрелять, — достаточно уверенно произносит Чонгук, когда Тэхён пытается сократить между ними расстояние. — Правда? — выгибает бровь альфа. — За три года отношений со мной ты ни разу даже не прикоснулся к оружию. И к чему же тебя привела жизнь с братом? Чонгук поджимает губы и смотрит решительно, хотя понимает, что человек напротив не боится даже смерти. Но Тэхён прав. Он не выстрелит. Точнее выстрелит, если надо, но не убьёт. Чонгук не сможет убить Тэхёна. Альфа усмехается и делает ещё шаг вперёд, опуская руки. Чонгук напрягается. — Милая пижамка, — улыбается Тэхён, кивая головой на одежду омеги. Чонгук не шевелится, смотрит неотрывно в такие же наглые глаза, как и год назад. Ещё шаг. — Правда эти кровавые разводы совсем тебе не к лицу, — задумчиво говорит Тэхён и опять встречается с чужим взглядом. Чонгук молчит, язык не поворачивается что-либо выдать. Тэхён опять смог сделать так, чтобы он просто глядел на него маленьким щенком и выслушивал всё, что вылетало из его рта. — Знаешь, я соврал твоему брату. Сказал, что приду через месяц, если он не перестанет воровать мой товар. Однако моё терпение, оказывается, не такое безграничное, как я думал, — смеётся своим прокуренным голосом. — Хотя, наверное, я бы и потерпел, закрыл бы глаза на то, как нагло пользуются тем, что принадлежит мне, — его глаза опасно сверкнули на этих словах. — Но я крайне сильно желал увидеть тебя. Чонгук прикрывает глаза, не в силах держать зрительный контакт с альфой, который способен лишить его внутреннего спокойствия одним своим присутствием. — Я скучал, — признаётся Тэхён и делает очередной шаг. — Информация о твоём местонахождении, о том, что с тобой всё в порядке, твои фото с друзьями и семьёй – ничего не может угомонить моих демонов. Хотел, чтобы ты вот так стоял передо мной, смотрел только на меня, улыбался только мне. Но я всё понимаю, — его улыбка делает Чонгуку больно. — Всё понимаю, — повторяет шёпотом, ближе шагает и упирается грудью в дуло пистолета. Чонгук поднимает на него заплаканные глаза, выдыхает шумно, сдерживая всхлипы. — Прости за это, — Тэхён с особой нежностью убирает аккуратно длинноватую прядку кучерявых волос за ухо омеги. — Прости, что вынудил тебя всё это наблюдать. Прости за смерть брата. Прости, что оставил тебя. Чонгук сильнее давит пистолетом в тело альфы, палец плотно облегает спусковой крючок, а сам он всё-таки всхлипывает. — Я ненавижу тебя, — шепчет Чонгук, не глядя на него. — Ненавижу, ненавижу, — повторяет он, как проклятье. Если он захочет, с лёгкостью сможет прикончить его прямо сейчас, в эту же секунду. Но Чонгук знает и Тэхён знает, что он не сделает этого. Не нажмет на крючок, не выстрелит смертельной пулей в альфу. — Убьёшь меня? — хватаясь за ствол пистолета, тихо спрашивает Тэхён. Играется. Продолжает играть на чувствах Чонгука, который никогда не сможет лишить кого-либо жизни. — Убьёшь, свет мой? Убей меня, Чонгук. Я хочу умереть от твоих рук, — давит он, накрывая палец Чонгука, лежащий на спусковом крючке, своим. Омега резко отталкивает его от себя. Пистолет летит в сторону, Чонгук грубым движением вытирает слёзы с лица и смотрит на щурящегося Тэхёна. — Зачем ты делаешь это? Зачем ты сделал это? — шепчет Чонгук, не надеясь услышать ответы на свои вопросы. Ещё год назад он понял, что альфа – последний человек, который будет объяснять свои поступки. Словно он высшее существо, которое понимать должны без слов. Тэхён пожимает плечами и ухмыляется, осматривая Чонгука сверху вниз. — Я самодур, свет мой, — уголком губ улыбается он. Смотрит внимательно в глаза напротив и через несколько секунд разворачивается спиной, чтобы направиться на выход. — Рад был повидать тебя, — прощается альфа. Но Чонгук не готов прощаться. И на это рассчитывал Тэхён, начиная разговор с ним, придя в его дом, решив прикончить его брата. Тэхён же сказал, что не любит, когда пользуются тем, что принадлежит ему. — Подожди, — просит Чонгук, опуская подбородок и вглядываясь в кровавые пятна на плитке. Омега пытается не вертеть головой, чтобы ненароком не наткнуться на чье-нибудь мёртвое тело. — Не уходи, — на грани слышимости произносит он. Тэхён останавливается, но не поворачивается к нему. Чонгук злится внутри себя. Этот мерзавец сам бросил его, заставил страдать и мучиться, лишил жизни сегодня его брата, а теперь ждёт, чтобы именно Чонгук молил не оставлять его одного. — Не бросай меня, Тэхён, — добавляет омега громче и сам делает шаг к альфе. — Не будет ли это ошибкой, свет мой? — серьёзно спрашивает Тэхён, таки развернувшись. — Рядом со мной тебе не будет покоя. — А в дали от тебя? — вскидывает подбородок омега. — В дали от тебя будет, думаешь? Меня попытаются убить, как только ты переступишь порог этого дома. Не один ты хотел смерти Киёна и всей нашей семьи. Оставишь меня – дашь шанс умереть от рук своего врага. Если ты хочешь этого, то скатертью дорога! На лице Тэхёна не было эмоций, но как только омега закончил речь, он улыбнулся. — Я предоставлю тебе охрану и защиту. — Ты тупой мудак! Зачем ты делаешь это?! — вспыхивает Чонгук. — Чего ты добиваешься? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Встал на колени? Переступил через себя? Окончательно сломался? — громко выдаёт вопрос за вопросом он. — Пошёл ты! Ясно?! Пошёл ты! Чонгук кидается к пистолету, валяющемуся в пару метрах от него. Он пытался, он действительно подумал, что Тэхён захотел забрать его обратно. Чонгук был готов проглотить всю боль утраты родного человека. С Киёном было много ссор и разладов, но омега любил брата. Но альфе всё равно. Всё равно на него, на его чувства. Зачем тогда всё это. Эта бесполезная преступная жизнь, которая за все двадцать пять лет Чонгуку не давала покоя. Омега ловко берёт ствол в ладонь, крепко обхватывая и приставляя к виску. Чонгук не замечает, как быстро Тэхён оказывается рядом и выбивает пистолет. — Отпусти! — кричит Чонгук, когда чувствует, как альфа со спины его обнимает. — То не оставляй, то отпусти, определись уже, свет мой. — Я не твой! Не твой! — качает головой Чонгук, дрыгаясь всем телом в чужих руках. — Ты не знаешь, о чём просишь, детка, — шепчет Тэхён, плотнее прижимая омегу и прекращая его попытки выбраться из крепкой хватки. — А ты знаешь? Знаешь? Тогда ответь мне. Ответь, почему начал со мной отношения, если понимал, что потом без объяснений кинешь меня? Ответь мне, зачем следил за мной всё это время, но сейчас, когда я готов тебе всё простить, ты не хочешь, чтобы я был рядом? Ради чего пришёл в мой дом, убил здесь всех, а теперь желаешь оставить меня одного?! Ты грёбанный мудак! Чонгук ещё раз делает попытку вырваться из сильных рук, и у него получается. Тэхён позволяет ему отойти от себя, смотрит в злые глаза давно любимого человека, который в сердце уже очень долго и останется там до конца – альфа уверен. Пауза затягивается, как и их гляделки, которые Чонгуку совсем не нравятся. Ему никогда не нравилось вот так переглядываться с Тэхёном, которого он не мог понять, что во время их отношений, что сейчас. Тэхён всегда молчит, словно через одни его глаза, можно уловить всё, о чём он думает. Но это не так, и Чонгук пытался это донести ещё тогда. Омега хмыкает. Это бессмысленно, действительно бессмысленно. Тэхён не может ответить ему, лишь неотрывно смотрит. — Я больше не буду ни о чём тебя просить. Отныне не появляйся в моей жизни. Никогда, — Чонгук в самом деле не просит, его слова звучат, как приказ. Тэхён наконец перестаёт глядеть, роняет голову на грудь, будто приклоняясь. — Боюсь, я не смогу этого выполнить, — произносит он виновато. У Чонгука начинает дрожать нижняя губа. Его тошнит от запаха крови, витающего в его родном доме, его тошнит от непонимая и неизвестности. — Тогда забери меня сейчас, забери и не отпускай, — разбито шепчет Чонгук, клянясь мысленно себе, что делает это в последний раз. У Тэхёна заиграли желваки на лице, он плотно сжал челюсти, брови нахмурились, словно он о чем-то раздумывал. Эти секунды Чонгук жалостливо смотрел на него, он не хотел в очередной раз показывать альфе, как ему плохо. Как ему плохо было всё это время после их разрыва. Тэхён сломал его. И в эту ночь решил окончательно убить. И лучше бы он в действительности взял и застрелил Чонгука, чем издевался над ним таким поганым способом, руша его внутренний мир, разбив сердце, а после приходя и убивая мнимое счастье семьи в виде брата омеги. Чонгук никогда не поймёт этого альфу. Даже если Тэхён согласится забрать его и вновь начать отношения, Чонгук не сможет узнать, что на самом деле происходит в его голове. И от этого ещё страшнее и больнее. Чонгука тянет к нему, он не раз признавался, что любит альфу, в его сердце море чувств, которые он испытывает, стоит лишь подумать о Тэхёне. Но Чонгук сомневается в чувствах самого альфы, который, кажется, помешан на нём. Тэхёна совсем не заботит, что Чонгуку может быть больно. Это сумасшествие. Чонгук бы сейчас всё отдал, чтобы ничего не чувствовать к альфе напротив. Чтобы забыть и не вспоминать его. Он не хочет, чтобы его так влекло к нему, не хочет, чтобы тело вздрагивало от мимолётного взгляда Тэхёна. Чонгук не хочет, чтобы сердце трепетало от бархатного властного голоса, по приказу которого были убиты десятки или даже сотни людей. Почему он не заслуживает спокойствия и капельку счастья, почему все внутренности должны выворачиваться в присутствии альфы, который не заслуживает и секундного внимания Чонгука. Тэхён оказывается слишком быстро рядом. За потоком мыслей омега не успевает никак среагировать. Трезвость ума вернулась, когда в его рот упрямо хотели протолкнуться языком. И вот опять. Тэхён его целует. Грубо, страстно, вожделенно. Вместо того, чтобы дать хоть какие-то прояснения Чонгуку, альфа вновь затыкает его, не желая ни говорить, ни слушать. Чонгук не чувствует слез на щеках, только соленый вкус поцелуя позволяет понять, что он плачет. Чонгук плачет и крепче прижимает Тэхёна к себе. С силой сжимает его кожаный плащ, испачканный в крови, с напором отвечает на поцелуй, разрешая терзать как губы, так и измученное сердце. У Чонгука никого не осталось. Роднее Тэхёна человека нет. — Поедешь со мной, — оторвавшись от сладостных уст, хрипло выдаёт альфа. Чонгук выдыхает с облегчением. Он желает покоя, который отныне он сможет найти лишь в объятиях Тэхёна.

***

Стоны разрушают ночную тишину в мрачной комнате пентхауса. На двуспальной кровати, утонув в чёрной простыне, Чонгук извивался под умелыми руками, за которыми за прошедший год успел до смерти соскучиться. Тэхён вбивался в него грубо, ненасытно. Жадно сжимал тонкую талию, кусал и по-новой исследовал всё тело вдоль и поперёк. Чонгук позволял, внутренне трепеща от каждого укуса и поцелуя, оставленного Тэхёном. Альфа рычит, собственнически осматривая распалённое тело под собой, и закидывает ноги Чонгука себе на плечи, ожесточённее проникая в его тело. Омега громко стонал, ногтями вспарывал ткань, на которой его не жалея брали. Чонгук скучал... Да, наверное, это именно то, что он испытывал. Самое ужасное чувство к человеку, который так много раз втаптывал его душевное состояние в грязь. Чонгук безумно тосковал, ревностно вспоминая из прошлого самого себя, который якобы был счастлив рядом с Тэхёном. В каждый момент их близости Чонгук таял в чужих руках, которые грубо и умело дарили удовольствие. Прямо как сейчас. Чонгук скучал по этим рукам, по этой грубости. Осознание того, что Тэхёну нравилось и возбуждало его тело, приносило отдельное наслаждение. Чонгук застонал особенно громко, не выдерживая стимуляции на своём возбуждении, и излился себе на грудь. Тэхён последовал за ним, чувствуя, как омега сжимал его внутри. — Я люблю тебя, свет мой, — зашептал альфа, ложась рядом и плотно прижимая к своей груди. Чонгук крепко обнял его руку, лежавшую на его талии, и начал оставлять короткие поцелуи на тыльной стороне сухой ладони. Чонгук целовал его руки, которыми были лишены жизни многих преступников таких же, каким и являлся сам Тэхён. Альфа ровно задышал ему в затылок, ощущая, как Чонгук теперь ластился к его ладони, как новорождённый котёнок, требующий ласки и внимания. — Я тоже тебя люблю, — сказал Чонгук на грани шёпота. — Люблю и ненавижу, — добавил он, оставляя долгий поцелуй на разбитой костяшке. — Я сделаю всё, чтобы ты ко мне испытывал лишь безграничную любовь, свет мой. Чтобы твоё сердце замирало при виде моих ран, чтобы ты сам требовал взять себя, чтобы был жаден до моего внимания и моих поцелуев. Ты не будешь чувствовать ничего, кроме одержимой любви, той любви, которой я люблю тебя. Всегда любил и буду любить до самого последнего дня своей поганной жизни. Чонгук бесшумно заплакал и прижался сильнее к Тэхёну спиной. Ему было до дрожи холодно в его жарких объятиях. Они не согревали его, а вызывали табун мурашек. Чонгук глотал слёзы. Слова Тэхёна с болью отдавались в его сердце. Альфа не знал, о чём говорит. И совершенно не знал Чонгука. Потому что всё, что Тэхён перечислил, он уже испытывал. И эти чувства в сто крат, как оказалось, усилились за год их разлуки. — Давай... Давай заведём ребёнка, — спустя время произносит Чонгук, неуверенный в том, что Тэхён не заснул. — Ты хочешь детей? — хриплым голосом уточнил альфа, поцеловав в обнажённое плечо. — Я хочу ребёнка от тебя, — кивает омега. — Хочу, чтобы плодом нашей любви стал ребёнок. — Свет мой, тогда что же будет плодом нашей ненависти? — почти мурлычаще спросил Тэхён. Чонгук затаил дыхание, поражаясь тому, как легко вылетели слова из рта альфы. Но он был прав. Их отношения наполнены нездоровой любовью и разгорячённой ненавистью. — Ты ненавидишь меня? Для Чонгука было ново слышать это от Тэхёна, о какой именно ненависти он говорил? — Я люблю тебя, свет мой, — твёрдым тоном отвечает Тэхён, приподнимаясь и заставляя посмотреть на себя. — Я люблю тебя и полюблю нашего ребёнка, — уверенно заявляет он, на секунду отводя взгляд от внимательно слушающего его Чонгука, чтобы после продолжить: — Я ненавижу мир. Ненавижу всё, что не является тобой, — его слова звучали откровением, словно он открыл душу перед Чонгуком в эту минуту. — Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня. Я сделал, делаю и продолжу делать много ужасных вещей, но мне хочется, чтобы ты вопреки моим преступлениям, оставался моим светом, тем, кто будет любить меня, кто будет всегда ждать и помнить, чтобы ни случилось. Чонгук впервые видел его таким: открытым к диалогу, к тому, чтобы поделиться своими мыслями и переживаниями. Чонгук ждал этого с момента, когда понял, насколько Тэхён сложный человек. Омега осторожно поднёс руки к лицу альфы, чтобы нежными движениями пальцев провести по гладкой щеке замершего Тэхёна. — Я буду любить, скучать и ждать тебя, несмотря ни на что, — обещает Чонгук, кладя обе ладони на лицо альфы, который, кажется, впервые ласково улыбается ему. За их трёхлетние отношения Чонгук видел многое, но самого главного Тэхён ему не показывал: своих слабостей и страхов. Тэхён боялся быть нелюбимым, нежданным и ненужным. Ещё вчера Чонгук хотел, чтобы альфа именно так чувствовался им, но его любовь сильнее. Тэхёну нужен Чонгук ровно так же, как и Тэхён Чонгуку. Альфа тянется к нему с поцелуем, их губы сталкиваются в взаимном желании поделиться теплом друг с другом. Движения неторопливы, растянуты – у них есть время насладиться совместными моментами. Тэхён навис над омегой, аккуратно обнимая его за талию одной рукой. Чонгук околецевал крепкую шею, не собираясь в ближайшие минуты отпускать альфу от себя. — Не утаивай от меня ничего, — просит Чонгук, когда Тэхён отстраняется через некоторое время. — Я буду чувствовать себя защищённо, когда буду знать, что происходит вокруг тебя и в твоей голове. Тэхён тяжело посмотрел на него. Он удобно устроился между ног Чонгука, придавливая всем своим весом к постели. — Я должен был скрывать от тебя подробности своих дел ради твоей безопасности. Для неё же мне пришлось расстаться с тобой. Тогда настал период, когда любой шаг врага отслеживался. Я не мог допустить, чтобы ты пострадал. Как и не мог рассказать всё, что происходило в наших кругах: тебя могли похитить и пытать. — А сейчас? — захрипел Чонгук, анализируя слова альфы. — Сейчас твои шаги отслеживаются? — Их некому отслеживать, — расслабленно ответил Тэхён, усмехнувшись. — Последний мой враг был убит вчера. Чонгук сглатывает ставшую вязкой слюну, прикрывает глаза, укладывая в голове всё сказанное Тэхёном. Напоминание о смерти Киёна выбило его из душевного равновесия, к которому он пришел совсем-совсем недавно. Альфа видит мгновенную реакцию на свои слова. Он быстро наклоняется к Чонгуку, начиная выцеловывать его лицо. — Мне пришлось избавиться от него, свет мой. Твой брат не лучше меня, ты это прекрасно знаешь. — Но ты хуже, — отвечает Чонгук, замотав головой. Тэхён убийца, он был им, когда они только начали отношения, он продолжал им быть и во время них. Теперь Тэхён ещё убийца его брата. Чонгук почти не чувствовал тяжести от осознания того, что руки Тэхёна выпачканы в не одной крови. Но сейчас... Тэхён был ответственным за смерть и Киёна. Чонгук ещё долго не сможет отпустить это, даже учитывая, что брат действительно был таким же мерзавцем, как Тэхён. — Это пройдёт, — успокаивал альфа, ловя губами первую слезу Чонгука. — Всё наладится. Рождение нашего ребёнка укрепит нашу связь и поможет тебе забыть всё плохое. Тэхён обнял его, Чонгук обнял в ответ. Стало тепло – от рук Тэхёна, от его слов. — Ты нужен мне, — шепчет в шею альфы Чонгук. Он сказал то, что чувствовал, то, что хотел услышать Тэхён. — Я знаю, свет мой. Тэхён поцеловал его в макушку, плотнее придвигая к своему телу. Чонгук ощущал необычное спокойствие, лёжа в одной кровати с Ким Тэхёном, хладнокровным убийцей десятков людей, а теперь и его брата. Чонгук чувствовал всеобъемлющую любовь, от которой сходил с ума. Его сердце всегда билось учащённо рядом с Тэхёном, тело покрывалось мурашками, а в голове творился хаос. Но сейчас он ощущал умиротворение, защищённость. Ему было комфортно.