Верный

Позже Юнхо говорит, что думал, будто они сошли с ума. Все трое. Честно говоря, Джисон с ним совершенно согласен — по крайней мере, по поводу себя. Что тогда свихнулся относительно одной конкретной собаки, что позже это так никуда и не девается. Правда, тогда их реально выносит всех троих разом, словно это сумасшествие каким-то образом передаётся от Джисона остальным по воздуху. Мало того, что Чан привозит их — четверых, причём Юнхо заранее уже в глубоком шоке, — в самый крупный зоомагазин, где этак треть огромного этажа отведена на товары для гибридов, так ещё и все они впадают в покупательский раж и немножко забывают вообще советоваться с Юнхо. Везёт, если вообще не забывают показать. Джисон, по крайней мере, показывает точно, потому что Юнхо от него вообще не отлипает: вцепившись в руку, на испуганных цыпочках семенит рядом и тревожно вертит головой. В такую погоду, правда, народу совсем никого, что, честно говоря, Джисона откровенно радует: ещё не хватало сейчас начать автографы раздавать и фотографироваться. Не до того. Так вот если Джисон берет забавные тарелки с рисунком смешных собак с косточками, он Юнхо их показывает. А вот Чан, где-то там подозрительно запихивающий в тележку нечто бесформенное и смутно похожее на надувную лежанку (заче-е-ем) — близко даже не подходит. Чанбин так и вовсе тусит где-то в дальнем конце отдела и, кажется, разглядывает визитки бригад, которые переделывают помещения специально под надобности конкретных видов. Ну и вольеры строят, чего уж там. Интересно, нахрена это Чанбину вообще, если Юнхо ничего особенного строить не надо? Потом, правда, оказывается, что надо. Точнее, не строить, а… Сначала Джисон принимает её за фанатку — таким восторгом горят глаза. Маленькая, то есть невысокая, по плечо Чану, стервозного вида, типичная кореянка-айдол… А потом Джисон видит бейджик консультанта, и ему самому становится стыдно за вырвавшийся у него облегчённый вздох. Юнхо же, конечно, просто нервно посматривает то на самого Джисона, то на девочку, и жалобно сжимает когти вокруг рукояти тележки; когти скрипят, Джисон и девочка хором морщатся. Мгновенно убирая руки прочь и сжимая их меж бёдер — там же, куда подогнут и хвост, — Юнхо принимается тихо и путано извиняться. — Ничего, — улыбается ему девочка гораздо теплее и добрее, чем минуту назад улыбалась Джисону. — Ты — пёс, да, милый? Знаешь, какой ты породы? Сначала Юнхо (кажется, рефлекторно) мотает головой, но потом, видимо, соображает и начинает кивать. — Лабрадор, — сознаётся он. Это многое объясняет: Джисон тут же смотрит на жалобно и доверчиво машущий хвост, который уже забыл, что надо поджиматься, — и непроизвольно принимается влюблённо лыбиться, вообще забыв, что он в общественном месте и на него смотрят. Но, правда, срабатывает. Но, правда, вообще не так, как Джисон хотел — но он никогда этого не хочет, хотя срабатывает всегда. Непонятно, что за детектор встроен в хёнов, но каким-то невозможным, может, даже телепатическим образом те жопой чуют, что Джисон делает что-то… странное, и мгновенно оказываются рядом. Сначала тихо-тихо подкатывает уже наполовину полную тележку Чан и замирает в соседнем проходе, но по нему видно — прислушивается. — Как ты чаще проводишь дни — играешь или лежишь? — спрашивает девочка Юнхо. Где-то тут Джисон наконец озаряется и ищет на ней бейджик: девочку, оказывается, зовут Момо. Тайка, что ли? Да нет, вроде кореянка… — Бегаю, — смущённо признаётся Юнхо. — Ну, играю, да, но… — Хорошо, — поощряет его улыбкой Момо. — Мясо, рыба или овощи? — Мясо, — решительно выбирает Юнхо, но почти сразу задумывается: — А… а не только мясо можно? — Конечно, милый, — смеётся Момо. На этом её допрос не заканчивается, но Юнхо вроде бы не против, а оттого Джисон не протестует: — Мягкое или жёсткое? Вот тут Юнхо задумывается так сильно, что в конце концов не выдерживает и вопросительно оборачивается в сторону Джисона, точно не в силах выбрать сам. — Лежать на кровати или на полу? — пытается помочь Момо Джисон, уже зная, что услышит, но — но ему кажется, что именно этот ответ Момо и нужен. — Место собаки — на полу, — с кривой улыбкой отзывается Юнхо и опускает взгляд. — Юю, ты… — Простите, но он прав, — перебивает Момо Джисона. Удивляется он так, что открывает рот и застывает прямо как был: слова не идут, особенно цензурные, особенно уместные айдолу в общественном месте, и неважно, узнали его или нет. Тем более если пока ещё не узнали. Именно в этот момент откуда-то сбоку прикатывает Чанбин, и у него тоже тележка далеко не пуста; впрочем, сверху всего наваленного почему-то вдруг светлым пятном валяется совершенно вроде как ненужный собакам… э-э-э… тренажёр для баланса? Или что это за двойная тарелка? Момо Чанбину даже рот открыть не даёт. — Вы вместе?.. — спрашивает она как что-то очевидное, крайне риторически, а зачем качает головой: — Особенность характера собаки, любой собаки, в том, что у неё действительно должно быть своё место. Ваш новый пёс хорошо воспитан, раз знает, что для него лучше, он просто не знает, как объяснить. Несмотря на то, что в природе собаки живут более-менее свободно, инстинкты им и, соответственно, гибридам, достались волчьи. Удобнее всего — безопаснее всего — собаке будет в логове, то есть… — То есть в тесном закрытом месте, откуда есть как минимум один выход? — подсказывает Чан и выкатывает тележку из-за угла. — Именно, — улыбается ему Момо, а потом тормозит и улыбается ещё раз. Где-то в глубине души Джисон даже немного напрягается, потому что, честно говоря, он Чанни-хёна, конечно, очень любит и желает ему счастья, но какие-то левые женщины, которые ещё и выглядят так, как будто сожрут Чанни-хёну мозг и кошелёк, им в преддверии камбэка ну вот точно не нужны. Собаки и так уже за глаза. Впрочем, на Чана, кажется, её улыбки не действуют, и вместо того, чтобы пялиться на ту же улыбку или ну там на сиськи, Чан задумчиво разглядывает Юнхо, да и разговор, кажется, поддерживает, в первую очередь интересуясь самой темой. — То есть у собаки должна быть… конура? Клетка? — предполагает он. — Именно поэтому собак не пускают на кровать? — Конура, клетка с закрытыми стенами и потолком, но обязательно со снятой дверцей, — разочарованно вздыхает Момо и рассказывает дальше, кажется, всё равно исключительно Чану. — На самом деле собака может лежать где угодно, но в моменты стресса инстинкты всё равно будут вести её в безопасное место, и лучше, если это место вы обустроите заранее вместе. Особенно важно это в первые дни, когда пёс только привыкает к новой территории: поначалу он чувствует себя чужим везде, и пребывание на кровати, на открытом, доступном любому врагу месте, только усилит стресс. Где-то со второго её предложения Юнхо горбится и знакомо уже прячет покрасневшее лицо от Джисона, тем самым, по-видимому, подтверждая каждое сказанное ей слово. Но, честно говоря, самому Джисону тоже становится и немного стыдно, и одновременно легче: когда поведение Юнхо получает своё объяснение, можно перестать бояться, что сделал что-то не так, спугнул собаку, раз та ушла с кровати ночью… Если инстинкты тянут Юнхо в безопасное место — кто Джисон такой, чтобы спорить? — А собака там должна одна лежать, или я тоже могу? — на полуслове перебивая вновь заговорившую было Момо, интересуется он. Если Юнхо вскидывает голову и смотрит на него чуть ли не влюблённым взглядом в духе «а можно да, пожалуйста», то Момо, напротив, сдвигает брови в явном недоумении. — Конечно, — пожимает она плечами, — но зачем?.. Впрочем, это ваше дело, и если ваша собака не против, можете сделать пространство немного больше, секунду, я найду вам визитку наших мастеров… — А с чего вы взяли, что пёс новый? — вдруг подаёт голос так и молчавший до сих пор Чанбин. — Вещи в ваших тележках — типичный выбор хозяина первого в своей жизни гибрида, — отмахивается Момо. — Далеко не все из них необходимы, другие не нужны вовсе, а ещё некоторые из тех, без которых не обойтись, у вас попросту отсутствуют. — И без чего не обойтись в нашем случае?.. — хмурится Джисон. Конечно, Момо строит Чану глазки, но всё, что она говорит, пока звучит достаточно профессионально, чтобы отмахиваться из-за чистой предвзятости. Хотя, конечно, отмахнуться очень хочется, но увы. Нельзя, потому что выслушать её — в интересах Юнхо. — Как минимум без беговой обуви, — Момо внимательно оглядывает их тележки. — Это действительно ваша первая собака? Первый гибрид? — Да, — за них всех отвечает Джисон. В конце концов, его гибрид, пусть хёны пасть не разевают. Никто им Юнхо не отдаст — по крайней мере, пока Юнхо сам не захочет уйти, но это уже немножко другое. — Гибриды определённых пород часто отличаются одной исключительной особенностью, — принимается рассказывать Момо, отходит в сторону и машет рукой, зовя их за собой. — Их организм функционирует с иной скоростью, я бы сказала, с другой частотой, знаете, как современные экраны? На вид они такие же, только картинка на них быстрее. Так и с собаками, в том числе с настоящими собаками: часто им физиологически необходим активный образ жизни. Кто-то играет, кто-то занимается спортом, кто-то — бегает. К сожалению, человеческая обувь подходит далеко не всегда: индивидуальное строение лап, когти… Nike выпускает специальную линейку спортивной обуви для гибридов различных видов. Какой у тебя размер, пёсик? — Его зовут Юнхо, — не успев подумать, перебивает её Джисон. Слишком бесит это снисходительное «пёсик» по отношению к тому, к кому не нужно испытывать жалости и кто не должен считаться ниже. Не факт, что Юнхо вообще хотел бы, чтобы его имя звучало вслух — всё-таки он с самого начала никуда ехать не желал, боясь, что его отловят и вернут в приют, но в конце концов Джисон его уговорил и пообещал, что если их поймают, он Юнхо просто не отдаст и там ну хоть потоп. Немного стыдно обещать такое, зная, что в конце концов в приют идти придётся, но в приюте Джисон искренне планирует разобраться как можно быстрее и забрать Юнхо уже совсем законно и совсем себе до конца. — …Юнхо-я? — без проблем поправляется Момо. — Сорок шестой, — неловко шепчет Юнхо. Шевелит пальцами на ногах: видно по ткани изорванных кед. Но больше обуть его оказалось совсем не во что, потому что у Джисона тридцать девятый, у Чанбина тридцать восьмой, и ну ладно Чан с его сорок первым — но всё равно не то. — А такие вообще бывают? — удивляется Чанбин. — Конечно! Линейка обуви гибридов до пятьдесят пятого! — Момо вытаскивает нужную коробку. — Садись вон там, Юнхо-я, и посмотри, как тебе, а мы с твоими хозяевами пройдёмся ещё тут рядышком и посмотрим тебе игрушки, хорошо? Двояко жалобное выражение лица Юнхо Джисон для себя переводит как «я хочу игрушки и обувь, но не хочу оставаться один» и морщится, потому что, ну… — Хозяин — я, — решительно поправляет он. — Это мои друзья. Чан-хён, побудешь с ним, пока мы ходим? — Конечно, без проблем, — пожимает плечами Чан. — На меня только игрушек наберите и, не знаю, всё остальное, вы же наверняка у меня оставаться вместе будете? Вот чтобы не таскать. — Принято, — довольно сияет ему в ответ Джисон и поворачивается обратно к слегка недовольной Момо: — Ведите! Чанбин же их почему-то не слушает вообще, неожиданно застряв у какого-то стенда с товарами, кажется, для гибридов грызунов? Мышей? Кого-то, у общем, не слишком стандартного, не для собак или кошек, для которых по большей части всё и предлагается. На одной из картинок Джисон видит капибару и очень удивляется вообще, что такие гибриды бывают. На другой — лошадь. Приходится поморгать и ущипнуть себя за ляжку, чтобы прогнать очень неуместные мысли. — Игрушки — обязательный пункт, — продолжает рассказывать Момо. — В отсутствие настоящей охоты, настоящих драк — особенно таким миролюбивым породам, как волкодавы, — нужно нечто, что компенсировало бы этот азарт хищника. Какие именно игрушки подойдут лучше всего, вы поймёте со временем, но пока рекомендую набрать вам тарелки для апорта, мячики, обычные и вот здесь съедобные… Не вздумайте кидать съедобные на пол, только в миску! Верёвки для перетягивания, резиновые палочки для покуса… Кстати о покусах. Как только почти все игрушки с полок оказываются в корзине Джисона, Момо ведёт его дальше, в следующий отдел, в котором Джисон ступорится и стопорится одновременно, потому что его впервые в жизни ломает и возмущением, и возбуждением одновременно. Явно смутно подозревая, что чувствует сейчас Джисон, Момо смотрит на него с сочувствием: — В обычное время я не рекомендую намордники, однако собакам больших пород в Сеуле законодательно требуется носить их в определённых местах… — Это в каких? — морщит лоб Джисон, усиленно пытаясь сохранять разумность, чтобы намордник не потребовался уже ему. — В местах массовых собраний людей в основном, — пожимает Момо плечами. — Стадионы, концерты… А вот это уже нехорошо. Очень нехорошо. Плевать, что там по этому поводу думает Юнхо, Джисон не собирается заталкивать его в толпу в маске на лице, из-за которой тот не сможет ни есть, ни пить, ни — судя по некоторым моделям — возможно, даже нормально разговаривать, — только чтобы Юнхо посмотрел их концерт со стороны. Потом, правда, его осеняет. — А если из-за кулис? Тогда намордник не нужен? Момо колеблется. — Вероятно… — тянет она. — Возможно, если провести его до выставления оцепления… Я думаю, вопросы могут возникнуть только снаружи или в самом зале, но вряд ли уже внутри. Отлично. Мысленно Джисон делает себе пометку: поговорить с менеджером и в крайнем случае поставить ему какой-нибудь там ультиматум. Ну там если ему не дадут брать собаку с собой без ошейника, он будет петь только голый. Ну например. Или только с этой собакой в обнимку. Или с женой менеджера. Вот эта идея пока самая надёжная, собственно. Конечно, остальной стафф по голове его не погладит, но Джисон уверен, что стоит только увидеть всем Юнхо, все в него влюбятся и проблем не будет ну вообще. — Спасибо, Момо-сси, — быстро кланяется он. — Но… Здесь не только намордники? — Да, — соглашается та. — Но, вероятно, остальное — не ваш случай. Ошейники самые простые, на заказ вы можете выбрать и оплатить вон на той стойке, там же выбрать гравировку, подобрать адресник… Это — поводки к ошейникам. Тоже обязательная вещь, но точно так же вы можете выбрать подходящий к заказанному вами ошейнику на нашей стойке. Это — шлейки и сбруи. — А они зачем? — даже не пытаясь скрывать глаза по пятьсот вон, Джисон разглядывает переплетения ремешков. Ассоциации, кстати — исключительно нецензурные. — А они могут вам и подойти, пожалуй, — вдруг решает Момо, снимает один набор ремешков с широким основанием в районе предполагаемой груди и зачем-то протягивает ему: — Потрогайте, как вам на ощупь, не жёсткие ли края? Ваш Юнхо — очень пугливый, так? Часто пугливых собак на выгуле успокаивает ощущение ремней, сходных с объятиями; словно хозяин до сих пор рядом с ними, их становится проще научить отходить в сторону, гулять свободно… — Беру, — немедленно решает Джисон. — Этот размер, да? — Предварительно, — соглашается Момо. — Чуть позже мы вернёмся за вашим псом и пройдём в отдел одежды, там уточним окончательно. Но все эти ремни регулируются, рост вы и так взяли самый большой, так что должно подойти. Дальше… Лакомства. — А… человеческая еда? — тормозит морально Джисон. — Если вы найдёте что-то подходящее — почему нет, — вежливо соглашается Момо. — Однако предоставленные здесь варианты в большинстве случаев подойдут под вкус вашей собаки и станут отличным способом поощрения. — Зачем поощрять?.. Он разве не может сам взять и поесть? — Физиология гибридов собак, к сожалению, не слишком в этом отношении отличается от исходной собачьей. Точно так же, как обычным собакам, гибридам нужно нечто, что в его глазах сделает вас выше, покажет, что вы — вожак стаи; вам придётся обучать его, и лакомства — отличный стимул для подобного обучения. Вот здесь Джисон, честно говоря, сомневается уже куда сильнее, чем со шлейкой. В этот раз Момо звучит так, будто Юнхо совсем неразумен и неспособен понять обычные слова… Видя его колебания, Момо с улыбкой добавляет: — Также лакомства — отличный способ подбодрить робкого пса и уговорить его сделать необходимую, но страшную для него вещь, к примеру, перейти шумную дорогу или зайти в большой магазин. Айщ, а она умеет убеждать. Джисон смиряется с этим только через пару минут, когда заканчивает сгребать с полок всякие свиные ушки и тому подобную жевательную мелочь. — Лежанки, — вспоминает он, и Момо тут же отводит его в нужный отдел. Здесь им наконец встречается крайне задумчивый Чанбин, сходу атакующий Момо вопросом: — На какой лежанке на мраморных полах гибриду не будет холодно? — Ни на какой, — качает головой Момо, судя по выражению лица Чанбина, разом обламывая его мечты притащить кого-то родителям. Вот он, видимо, зачем по сторонам смотрел — для своих, уже ближе к старости одиноких, заинтересовался. — Ладно, — ворчит он. — А каким гибридам необязательно лежанку, а можно кровать? — Почти любым не норным. Отлично себя чувствуют в человеческих квартирах кошки, хотя первое время тоже могут забиваться в тесный угол, защищая себя. Хомяки, большие грызуны и гибриды больших животных, хотя я бы не рекомендовала держать гибрида лошади в квартире, как, впрочем и гибрида большой собаки… — Почему? — встревает Джисон, ловя любые крохи информации о Юнхо. — Потому что в условиях города сложно обеспечить им подходящий уровень активности, — поясняет Момо. — Впрочем, если у вас имеется неподалёку хороший парк или стадион… Или, может быть, дома беговая дорожка? Про спортзал она не заикается, и Джисон не переспрашивает: и без того очевидно, что Юнхо туда никто не пустит. Даже, возможно, вместе с хозяином: место скопления людей, так его растак!.. А стадион недалеко от дома Джисона, кстати говоря, есть. Как и парк, причём достаточно большой и гористый. Наверное, нужно будет купить Юнхо не только телефон, но и фитнес-браслет — чтобы отслеживать не только расстояние, но и местонахождение. В конце концов, чтобы не заблудился. Но это, разумеется, уже в другом магазине. Пока Чанбин задумчиво гуглит, Момо возвращает их обратно к Юнхо. По-прежнему обутый в предложенные ему здесь кроссовки, Юнхо ведёт себя как типичный спортсмен — разминается, подпрыгивает на месте, прислушивается ко внутренним ощущениям, ходит туда-сюда и даже немножко бегает на месте. Одновременно они с Чаном каким-то образом умудряются обсуждать какие-то тонкости занятий спортом. Ля-ля-ля, Джисон ничего не слышит и не слушает, как бы ни пытался приучить к обратному Чанбин, бег — это попросту не его. Хочет Юнхо — пусть развлекается, Джисон даже готов составить ему компанию. На велосипеде, например. Кроме того, что-то ему подсказывает, что пробежать Юнхо за раз сможет явно больше что Джисона, что даже Чанбина, так что не стоит даже и пытаться. Просто одного Юнхо отпускать пока страшно, вот и всё. Удостоверившись, что Юнхо подходят конкретные кроссовки, Момо тут же протаскивает их всех по обувному отделу, предлагая поочерёдно еще кроссовки, тапки, ботинки, зимние ботинки, зимние высокие берцы или нечто на них похожее — и Юнхо в эти берцы сразу же вцепляется так, что Джисон без слов машет рукой: меряй! Оставленные в стороне свои старые кеды Юнхо старательно игнорирует, переобуваясь в эти берцы из новых кроссовок, и вот новые же как раз из рук не выпускает, а от кед — вновь недовольно отворачивается. Смешно наблюдать за первым актом его неповиновения — или вторым, если считать утреннюю попытку смыться из ванной, — смешно и умилительно настолько, что руки у Джисона ужасно чешутся Юнхо обнять и поцеловать, но на людях немножко нельзя. Айдол же. Плевать, с кем отношений у айдолов быть не должно, не должно и всё тут, — можно, наверное, только спать с дакимакурой, на которой нарисован абстрактный партнёр, не более того. С гибридом тоже нельзя. С гибридом ещё хуже: ревнивые идиотки подкараулят и сделают с ним что хотят, поэтому таскать с собой Юнхо, конечно, можно, но не особо светя сексуальные с ним отношения… Хотя айщ, имел это Джисон во все щели — гибрид же. Хер он скажет, что Юнхо не любит, даже на камеру — а вот если Юнхо будут тискать все трое и заставят фанатов мучиться от сложности выбора, с кем его шипперить — тогда, может, ещё и прокатит. Нужно посоветоваться с хёнами и, наверное, с менеджером. Посмотреть, что другие об этом думают, в конце концов, у кого из айдолов гибриды гуглятся и как они их отношения позиционируют. Гювин-сонбэ, например, Санни скрывает. Но у Гювина Санни как минимум не собирается бегать сумасшедшее количество километров куда-то по стадиону и парку. Набрав отдельную тележку обуви, они переходят к одежде. В каком-то смысле здесь одновременно и проще, и сложнее: если верх Джисон вполне способен купить человеческий, то низ без вариантов приходится выбирать из того, что есть. То есть из десятка моделей джинс с двумя ширинками — одна со стороны хвоста, без резинок, чтобы не приходилось с мучениями просовывать, — двух версий спортивок как раз с резиновыми же дырками и нескольких вариантов шорт выбрать почти нечего. Приходится брать даже не то, что есть, а что подходит по длине ног, ширине задницы и места прорези — оказывается, и последний пункт тоже может варьироваться. В результате Юнхо получает всего три пары джинс, а остальное Джисон клянётся ему заказать индивидуально. Но пару футболок, толстовок и куртку всё равно берёт здесь просто ради того, чтобы хоть что-то до момента заказа уже было. В конце концов, действительно ещё заболеет, мало ли. В какой-то момент Момо обращает внимание на криво выстриженный хвост и, похоже, начинает жалеть, что разрешила им столько всего померить. — Вы уже были у ветеринара? — с искусственной улыбкой спрашивает она. Мгновенно понимая намёк, Джисон морщится. — Он здоров, это я… колтуны обрезал. Честное слово, там без шансов было. — А грумер? Джисон без слов качает головой, даже не собираясь объяснять ей, отчего это был совсем не вариант. — Шампунь, — вспоминает он. — Бальзам? Или что там ещё нужно, чтобы это всё отросло красивое? И для волос — там тоже что-то особенное нужно или как у людей подойдёт? — Для волос подойдут человеческие средства, — кивает Момо. — Главное — следите, чтобы ничего не попало в уши, у собак они воспаляются гораздо легче, чем у людей. А вот для шерсти у нас не так давно появилась линейка русских средств под названием «Лошадиная сила»… — Но он же не лошадь? — Ничего страшного, — томно хихикнув, Момо косится на Чана: — Это такие хорошие средства, что их можно и людям! Я сама ими пользуюсь, представляете? У Момо — чёрная грива до середины лопаток. В принципе, пожалуй, получается, что у неё есть право рекомендовать. Приходится согласиться: Джисон рассовывает по оставшимся слегка пустыми углам тележки и их — и краем глаза, уже покатив её дальше, видит, как за одним из флаконов тихо и незаметно тянется и Чан. Бедный хён. Его проблемы с волосами — это уже притча во языцех, о которой в курсе даже фанаты. Правда, это Чан, что, собственно, значит, что фанаты в курсе большей части его проблем — если, конечно, тот уже готов о них говорить, — и почему-то Чана после этого ещё и любят. Магия, не иначе. Джисона вот с Чанбином критикуют, и если Джисон поначалу ещё делился чем-то и до сих пор временами пытается, то Чанбин вообще как стена. На кассе получается под пятьсот тысяч вон. Только за тележку Джисона. Уже в новой одежде, в новой обуви и новой тёплой куртке нараспашку при виде финальной суммы Юнхо сглатывает и мгновенно напрягается. Может быть, Джисону кажется, что тот пытается отступить куда-то прочь, но в этот момент Джисон держит его в обнимку за талию: отступление оказывается стратегически организовано из рук вон плохо и оттого не удаётся совсем. Вместо этого Юнхо прибегает к проверенному методу: просто прячет лицо. Расплатившись, Джисон тянет его совсем в сторону, пользуясь тем, что хёны застревают за ним на кассе и пока не мешают; он отводит Юнхо к стене и тянет его руки от лица. — Эй, — улыбается он. При виде блёклых, зимних веснушек на щеках Юнхо, при виде задравшейся на одном ухе шерсти, при виде, чёрт побери, засоса на подбородке — хочется обнимать его и любить, и непонятно, чего тот опять боится. Экспертность Джисона в Юнхо вновь даёт сбой. — Юю? Как дела? Некоторое время Юнхо испытывающе вглядывается в его лицо, точно ищет следы злости, но не находит и начинает веселеть сам. Чтобы уж наверняка, Джисон наклоняется к корзине и вытаскивает наугад одну из тех упаковок, что висела в разделе лакомств. В руках у него оказываются говяжьи тонкие колбаски. — Хочешь? — предлагает Джисон Юнхо и удовлетворённо кивает сам себе, видя, как загораются заинтересованным огнём его глаза. Момо не соврала: действительно, как способ подбодрить еда подходит очень даже хорошо. В голову, конечно, лезут — опять — совершенно неприличные ассоциации, но в целом без дополнительного подкрепления удаётся легко их отгонять. Особенно если не смотреть, как обхватывает своими розовыми, нежными губами колбаску Юнхо, и не представлять… — Хани?.. — Чан заканчивает со своими товарами и подвозит свою тележку к ним. — У вас всё в порядке? Закрыв глаза, Джисон молча кивает. А-а-а, в Африке дети голодают, в Европе едят тухлую селёдку, а в Америке торнадо, уйди, грёбаный стояк! И без того уже с утра получил от любимого хёна за случайное притирание этим стояком во время объятий, не хватало ещё и сейчас попасться!.. …Нет, ну, по крайней мере, увидев своими глазами, как Чана не устраивает стояк Джисона, до того по-прежнему напряжённый Юнхо всё-таки наконец расслабился и перестал видеть в хёнах врагов. То ли наконец поверил, что им важен Джисон и они действительно заботятся о его желаниях, то ли — и эта версия приходит Джисону в голову только сейчас — Юнхо почему-то ревновал. Соответственно, и успокоился, только поняв, что Джисон в этом смысле своих друзей не интересует вовсе. Милый, милый пёс. — Теперь дождаться Чанбина и идти брать телефон… — начинает Джисон и уже намыливается отъехать в сторону салона, чтобы не терять времени, как Юнхо осторожно притрагивается к его руке, явно пытаясь обратить на себя внимание. — Джисон-ним, — едва слышно говорит он и нервно оглядывается по сторонам. Никого постороннего не видно, и, взбодрившись, Юнхо продолжает уже несколько громче: — Не нужно. У меня есть телефон… в приюте. Мне всё равно некому звонить. Очень, очень, очень аккуратным тоном Джисон спрашивает его, бедного и грустного: — Ты же понимаешь, что чтобы забрать телефон, нам придётся возвращаться туда вместе с тобой, Юю? Сморщившись, Юнхо с силой кивает и вновь пытается потянуть руки к лицу. Непроизвольно поймав грязные кисти — все в жире колбасок, — Джисон качает головой, и без слов Юнхо вдруг горбится и упирается лбом ему в плечо. Бедный пёс: свободной рукой Джисон гладит спину, нежно чешет загривок… — Я не оставлю тебя там, — вновь обещает он, отчего-то вдруг ощущая на губах кислый привкус лжи, но всё равно клянётся: — Я заберу тебя себе, Юю. Обещаю.