Связанный нежностью

Душенька смущается редко. Он чаще заигрывает, флиртует, дразнится, но не смущается. Обсидиан такой же, правда, эмоции редко показывает, всё с мягкой полуулыбкой и непоколебимым спокойствием воспринимает. Всё меняется, когда они остаются наедине. Будто чувства обостряются, будто всё вокруг них другое. Обси смутить не сложно. Румянец из-под балаклавы видно слабо, но он-то прекрасно знает, что под ней. Эта тема щепительна, и Душенька действительно дорожит доверием мужчины, не просит каждый раз снять маску. "Только если тебе это комфортно", — шепчет искренне в один из вечеров и ловит теплую улыбку в ответ. Душеньку смутить достаточно легко, но происходит это редко, потому что смущает он. Это в его натуре, да и делать ему ничего особо не надо — его парень плывёт от лёгкого флирта, утыкается взглядом в пол и дышит громко, когда его целуют мягко. Так происходит почти всегда, но не сегодня. Сегодня смущают его. Обсидиан румянцем покрыт не меньше обычного, — Душа ловит эти моменты, глазами запечатлевая прекрасный вид без маски, — но его движения уверенные и выверенные, из-за чего шатен в чужих руках расслабляется, погружаясь в ощущения. Это всё — эксперимент, и наверное поэтому Душеньку смутить проще простого. Обси не делает ничего для этого, — разве что, существует, — но он смущён больше обычного примерно в тысячу раз. Всё это напоминает что-то до ужаса странное, но интересное. Наверное, именно поэтому их затягивает, именно поэтому они поддаются соблазну, даже не сопротивляясь. Руки за спиной слегка затекают, но чужие восторженные взгляды того стоят. Красивые узелки дались им обоим не просто, и ведь это того стоило: нежно-розовая верёвка в конце концов поддалась и оплела его настолько неотразимо, что и сам Душа обомлел, что уж говорить о брюнете. Резинка розовых кружевных чулок бёдра перетягивает слегка, но это даже приятно. Особенно в сочетании с сильными руками, скользящими по телу и сжимающими то ягодицы, то ляшки — так, что не больно, но приятно до тихих вздохов. Обсидиан едва превосходил его по физической силе — Душенька и в одиночку мог запросто завалить армию зомби, но как же они отличались по телосложению. Обси едва выше, но... Мощнее? Или это Душа просто худощавее. Не важно. Просто... Просто превосходство по размеру приводило его в восторг. Одна мысль о том, что им можно спокойно вертеть как угодно за счёт того, что он намного меньше, что с ним могут сделать всё, что только вздумается — и внизу живота всё сладостно сводило. Сейчас тоже. Обсидиан как-то ему признался, что боится испортить его нежную кожу своими укусами и засосами. Он тогда поражённо выдохнул и, хихикнув, признался в ответ: "Я обожаю, когда ты помечаешь меня". Это звучало пошло. И, возможно, даже дико как-то. Вот только яркие пятна по всему телу и отпечатки зубов были слишком хороши. Душа мог ещё долго по ним пальцами пробегаться, вспоминая каждую минувшую секунду. Впрочем, Обсидиана эти следы радовали не меньше. Так зачем отказывать себе в удовольствии? Правда, сейчас они о таких глупостях не думают. Возможно, совсем ни о чём не думают, кроме друг друга. Брюнет ткань с ног чужих едва приспускает, чтобы больше площади для поцелуев иметь. Мнёт его бёдра пальцами, сжимает и целует. Языком проходится после укусов. Чувствует дрожь чужую. Душенька ногами обхватывает расположившегося между ними мужчину и кожей чужой смешок чувствует. Тайм чулки на него обратно натягивает, прикрывая плоды своей деятельности, и вверх поднимается, чужие искусанные губы целуя. Медленно и как-то по-особенному нежно. Они оба раскрасневшиеся и со сбившимся дыханием, в глаза друг другу смотрят. Атмосфера хороша настолько, что шевелиться не хочется вовсе. Хочется остаться в этом моменте, хочется слиться друг с другом, хочется-хочется-хочется. Но возбуждение не даёт зависнуть окончательно. Подгоняет, заставляет двигаться, и Обси ему повинуется. Поцелуями нежными спускается ниже, шею тоже не щадит абсолютно — засосы яркие, и синевой нальются завтра. Кусает он реже, но Душа уже сейчас представляет, как красиво будут выглядеть следы чужих зубов на коже. Прикосновение к члену выбивает из него остатки здравомыслия и воздуха, потому что рука Обсидиана обхватывает его невероятно. Пальцы, растягивающие аккуратно, но быстро, и вовсе доводят до состояния предоргазменного, потому что кое-кто чертовски хорошо знает его. И он так же хорошо знает, когда нужно остановиться. Душа даже возмутиться не может, потому что это и не зачем, когда его на живот переворачивают. Брюнет, видимо, восторга сдержать не может, потому что вместе с толчком и поцелуем в загривок, на него обрушается чужой шёпот. Шатен совершенно не разбирает слов. Он только интонацию осознает едва, и стонет. Стонет, всхлипывает абсолютно поражённо, и чужие руки-губы-тело боготворит. Водоворот ощущений отпускать не собирается. Каждый толчок мурашки вызывает, каждая секунда изводит всё сильнее. Поцелуи на лице он ощущает смазанно, но запоминает. Запоминает, как ритм совсем сбивается, и как ему хорошо. Оргазм будто дух из него выбивает и Душенька окончательно отдаётся во власть тёплых рук, кажется, на секунду сознание теряя. Сквозь дрёму он чувствует, как его из верёвок с тихим вздохом выпытывают. Как чулки оставляют, но от спермы оттирают особенно тщательно. И окончательно он засыпает в кольце родных рук, укутанный и прижатый к горячему телу. Засыпает с мыслью, что стоит такое затевать намного, намного чаще.