Как я встретил вашу маму

Жизнь и так была дерьмом, чтобы думать еще о родственной душе. Наверное, именно поэтому татуировка с первыми словами родственной души появляется на запястье в шестнадцать лет. Мол, самое беззаботное время, чтобы получить ее. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что к чему, но все еще считаешься ребенком. И по идее взрослые заботы тебя не сильно волнуют. Вот только Эндрю к шестнадцати годам уже повидал некоторое дерьмо, а метка родственной души – это последнее, о чем он может думать. Интересно, конечно, что к этому моменту он оказался вместе со своей биологической семьей. Братом-близнецом, о существовании которого он не знал еще три года назад, и кузеном-опекуном, который был едва ли старше его, но готов был заботиться о них. Кажется, это тот момент, когда можно расслабиться и подумать о родственной душе. — Ты чересчур взволнован, — сказал Эндрю четвертого ноября две тысячи второго. Они с Аароном сидели у телевизора за первым чемпионатом мира по экси. Не то чтобы ему очень нравился экси… вообще не нравился. Бесполезный вид спорта, в который ему приходилось играть в колонии для несовершеннолетних. И как только он переехал к Ники и нужда играть отпала, Эндрю тут же бросил. Однако сейчас по телеку не шло ничего интересного. Да и Аарон хотел посмотреть, все-таки первый чемпионат в истории, так что Эндрю противиться не стал, краем глаза все-таки наблюдая, что там происходит между командой Польши и США. — Ты чересчур спокоен, — фыркнул Аарон. Он все держался за свое правое запястье как за спасательный круг, хотя целый день ничего не происходило. — Уже конец дня, а у нас и намека нет. — Может быть, мы дефектные, — спокойно отозвался Эндрю. Метка родственной души появляется в рандомное время на протяжении дня рождения. И появляется она всегда, без исключения. Даже если твоя родственная душа мертва или вы встретились до шестнадцатилетия, первые или возможные слова все равно будут на коже. Так что Аарон зря паниковал. Или же они действительно дефектные, что Эндрю ебало меньше всего на свете. Аарон недовольно цыкнул. — Не говори так. Просто продолжай есть свой торт. Эндрю безразлично пожал плечами, наклоняясь к журнальному столику, на котором стоял уже наполовину съеденный торт. Ники даже покупать его не стал, а раскошелился и заказал торт в пекарне недалеко от дома. Даже разрешил близнецам не резать его, а есть ложками (не то чтобы они планировали его спрашивать). Эндрю никогда не признается, но на самом деле он был тронут. Это был первый раз, когда ему уделяли столько внимания в день рождения. Он зачерпнул очередную ложку торта, когда в правом запястье что-то кольнуло. Причем «кольнуло» это еще мягко сказано. Боль в запястье отразилась до такой степени, что от неожиданности он даже выронил ложку. — Ух, — поморщился Эндрю, хватаясь за горящее запястье. — Кажется, оно началось. Аарон аж подпрыгнул от негодования. — Почему ты первый? — возмущенно спросил он. — Может, это доказательство, что я старше? — сквозь боль спросил Эндрю. — Блять, ну и как долго придется это терпеть? — Минут сорок? — неуверенно ответил Аарон. — Вообще у всех по-разному. Помнишь Стейси, с которой мы ходим на историю? Она рассказывала, что метка у нее появлялась два часа. Эндрю в душе не ебал, кто такая Стейси с истории. — Окей, — пробормотал Эндрю, болезненно поморщившись. Через сорок минут наконец-то процесс пошел у Аарона, а у самого Эндрю практически уже образовалась полноценная татуировка небольшой фразы на правом запястье. «Ты же в курсе, что Робин в конце не осталась с Барни?» Эндрю не планировал показывать надпись ни Ники, ни Аарону, но он не ожидал, что это предложение окажется настолько странным. Возможно, это будут их общие знакомые с родственной душой, но все равно это выглядит… необычно. Миньярд надеялся, что хотя бы метка не станет выделяться, но его жизнь, по всей видимости, быть обычной не собиралась. — Кто такие Барни и Робин? — поинтересовался у родственников Эндрю. Затея была глупая, но мало ли. Ники, заинтригованный, что Эндрю сам протянул запястье, сначала с любопытством посмотрел на надпись, а потом нахмурился. — Я не знаю никаких Барни и Робин. — У нас в параллели учится одна Робин, — напомнил Аарон. — Может быть, вы еще даже не знаете этих людей, — пожал плечами Ники. — Моя метка вообще была на немецком, а в шестнадцать даже в планах не было учить язык. Конечно, на языковые курсы пошел в основном из-за нее, но ожидал ли я, что окажусь в Германии? Нет, конечно. Ожидал ли, что это будет самый сексуальный на свете немец? Нет, конечно. Дальше Эндрю предпочел выключить Ники. И вообще забыть об этой надписи, потому что Ники был прав – вероятно, он еще даже не знает этих людей и нет смысла пытаться их искать. Или искать родственную душу. Как бы люди ни пытались, все равно судьба действовала по своему. Через три года, когда Эндрю было девятнадцать лет, по телеку стали показывать новый сериал «Как я встретил вашу маму», который перевернул всю его жизнь. ХХХ Сначала Эндрю даже не заметил подвоха. Если Эндрю в будущем хотел стать адвокатом, то ему нужен был хотя бы средний балл по экзаменам. Если в будущем он хотел стать адвокатом, который закончил гарвардскую юридическую школу, то ему надо было иметь очень хорошие оценки. При этом продолжать держаться за свою спортивную стипендию, потому что другого способа оплатить учебу у него не было. Так что да, криминология в университете и двухразовые тренировки по экси в день отнимали все его время и внимание. Так что никто не может винить его в том, что подвоха он и не заметил. Они с Аароном каждую пятницу собирались в общей комнате их общежития и включали «Как я встретил вашу маму», который начал выходить на их втором курсе. Это была своего рода традиция, которая началась вообще не с этого сериала, а с какого-то вообще другого ситкома, но в конечном итоге они пришли именно к этому. — Как ты думаешь, все идет к тому, что Робин и Барни начнут встречаться? — спросил Аарон. — Между ними есть какая-то химия. Эндрю безразлично пожал плечами, зачерпывая очередную горсть сладкого попкорна. — Может быть, недолго? Кажется, все в любом случае как будто идет к тому, что Робин в конце останется с Тэдом. Хотя мне нравится мысль, что Робин будет с Барни, в этом действительно что-то есть. А потом… до него резко дошло. Аарон еще что-то говорил по поводу серии, однако Эндрю уже едва ли его слушал. До него только сейчас, спустя столько времени, наконец дошло, о чем была его фраза на запястье. Эндрю подергал специальный браслет, который он носил на запястье, чтобы скрыть первое предложение родственной души. Ему хотелось снять его, чтобы убедиться – как будто он не проводил кончиками пальцев по предложению сотни раз, когда оставался наедине с собой. Но Миньярд не собирался давать Аарону возможность шутить над ним следующие… всю жизнь. Эндрю не мог поверить, что его собственная родственная душа проспойлерила один из любимых сериалов. Еще даже неизвестно, сколько будет сезонов, а он уже знает примерную концовку. Если речь, конечно, идет именно про «Как я встретил вашу маму». Может быть, не все так плохо. ХХХ Все, конечно же, было плохо. Но сейчас не об этом. На третьем курсе к ним перевелся Кевин Дэй из университета Эдгара Аллана. Весь побитый и поджавший метафорический хвост, тот сбежал к отцу, потому что лучший друг детства оказался тираном, который лишил его успешной будущей карьеры в экси. Один из самых знаменитых игроков в спорте в один миг превратился всего лишь в калеку, пережившим абьюз от близкого человека. Эндрю обязательно пожалел бы его, не будь тот занозой в его заднице. — Если ты не будешь лениться, то станешь великим спортсменом, — первым делом сказал ему Кевин. Слава богам, что Кевин Дэй не был его родственной душой. Потому что эти первые слова были бы еще хуже, чем спойлер к любимому сериалу. Да и терпеть Кевина Дэя рядом с собой на протяжении всей жизни – нет уж, увольте. Это были именно те мысли, которые крутились в голове Эндрю, когда вошел Аарон и впервые увидел их нового соседа по комнате. Ваймак сказал, что мест на этаже пока нет, поэтому им придется в своих рядах принимать третьего человека, из-за чего Эндрю чуть не вышел в окно. И можете себе представить, это было еще до того, как Кевин Дэй открыл рот. Сейчас ему хочется не только выйти в окно, но и чтобы внизу оказалась черная дыра, которая безвозвратно засосет его в бесконечность, где не будет этого наглого засранца. — Мне похуй, — безразлично ответил Эндрю. У Эндрю уже были криминология и поступление в Гарвард после Пальметто, и в этой картине мира экси должно стать далеко забытым прошлым, которое дало ему старт в жизни. Конечно, тот же самый Кевин скажет, что будучи профессиональным спортсменом он имеет все шансы заработать столько денег, сколько никакому адвокату и не снилось. Однако дело было не столько в деньгах, сколько в скуке. Скучнее экси есть разве что боулинг. — Тебе не может быть похуй, когда ты… — продолжал докапываться до него Кевин. Эндрю уже собирался с пола взять грязные носки Аарона, которые тот уже третий день не может донести до корзины, и засунуть их в глотку Кевина, когда тот резко замолчал, заметив второго близнеца. — Привет. Привет, блять. На Эндрю он сразу накинулся со своими ебаными перспективами. Эндрю так и видел мыслительный процесс Аарона, который пытался найти достойный ответ. Как только они получили метки родственной души, они разработали несколько смешных ответов и было интересно, что же из их «гениального подросткового арсенала» Аарон выдаст на этот раз. В итоге он ответил: — Привет, сделай мне минет, — максимально безразличным голосом ответил Аарон. На одну секунду Эндрю даже получил толику удовольствия от происходящего, потому что Кевин в каком-то ужасе открыл рот, а потом не смог его закрыть, одновременно с этим задыхаясь от возмущения, наверное. Миньярд надеялся, что это заставит его заткнуться. Желательно навсегда. Но не тут-то было. — Ты не подумай, — тут же ответил Аарон, чуть усмехаясь. — Я подобную чушь говорю чуть ли не каждому человеку. У меня на запястье написано «привет», поэтому мы с Эндрю решили, что новым людям на эту реплику я буду говорить что-нибудь оригинальное, чтобы мы с родственной душой могли хоть как-то отличить друг друга. Без обид. — У меня это написано на запястье, — ошеломленно пробормотал Кевин. — Что? — Твоя эта реплика. — «Привет, сделай мне минет»? — с отвращением переспросил Аарон. — Ага. Они одаривали друг друга долгими ошеломленными взглядами, а между ними продолжал сидеть Эндрю.  Эндрю, который еще несколько минут назад радовался, что Кевин точно не его родственная душа, а потому его не надо будет терпеть рядом с собой всю жизнь. Его и не надо будет, но нюанс все равно есть. Из всех людей в мире Аарон выбрал самого… Пока эти придурки пытались прийти в себя, переварить происходящее или там влюбиться друг в друга с первого взгляда, Эндрю встал со своего места и открыл окно.  — Эндрю, что ты… — начал было Аарон, заметив, что его сумасшедший близнец собирается вовсе не покурить в форточку. — Нет, Эндрю, мы на третьем этаже, ты все равно не умрешь! Остановись! ХХХ Итак, все, конечно же, было плохо. Казалось бы, Аарон встречается с Кевином Дэем, с которым его каким-то образом повязала жизнь – разве может быть еще хуже? А потом выходит очередная серия «Как я встретил вашу маму», в которой становится понятно, что в какой-то момент Робин и Барни все-таки будут вместе. Пару раз Эндрю даже пытался бросить сериал. В пятницу вечером он говорил Аарону, что хочет посмотреть что-нибудь другое, но в итоге каким-то образом все сводилось к тому, что они смотрели вышедшую серию на следующий день. Потому что им обоим искренне нравился этот сериал. Он был тем немногим, что могло сплотить их, заставляло все еще держаться вместе, когда Ники уже улетел за лучшей жизнью в Германию к своей родственной душе. К большому стыду и ужасу Эндрю, чем больше сезонов выходило, тем больше ему нравилась пара Барни и Робин. И знать, что в конце концов они расстанутся – было для него самой большой катастрофой на свете. Ладно, не самой большой, экзамены в Гарварде все еще существовали, неидеальная судебная система и отвратительные люди – тоже, но проще было сосредоточить все свое негодование на сериале, чем лишний раз задумываться о реальном мире.  Оставалось только ждать, когда же сериал закончится. Они с Аароном закончили Пальметто – сериал все еще шел. Аарон поступил в медицинский в Нью-Йорке и жил свою отвратительную жизнь с Кевином Дэем, который все пытался уговорить его пойти в профессионалы. Эндрю успешно сдал экзамены в Гарвард, получив полную стипендию, и со спокойной душой уехал жить в Кембридж. А сериал все еще шел.  И только когда ему исполнилось тридцать, когда он уже вовсю вел неплохую адвокатскую деятельность в Нью-Йорке, имея возможность ни в чем себе не отказывать, сериал закончился.  Хотел бы Эндрю спокойно выдохнуть, но ему казалось, что все с бешеной скоростью только развивается.  — Поверить не могу, — раздраженно сказал Аарон, когда они собрались у Эндрю посмотреть ту самую последнюю серию. — Они столько сезонов вели нас к отношениям Барни и Робин, чтобы в конце оказалось, что Тэд рассказывает всю эту историю, чтобы… Эндрю знал. Конечно, он заранее знал, что так оно все и будет. Может быть, от этого знания ему должно было стать легче при просмотре последней серии, но казалось, что все было только хуже. Он чувствовал не просто возмущение, которое все это время исходило от Аарона. Нет, это было нечто гораздо яростнее. И злее. Эндрю, досматривая последние секунды сериала, целой эпохи своей юности, думал лишь о том, что при встрече со своей родственной душой, кому-то из них мало не покажется. И это будет не Эндрю. ХХХ Однажды, еще до того, как сериал закончился, а Эндрю еще учился в Гарварде, Кевин сказал: — В Пальметто сейчас учится один талантливый новичок, — промычал Кевин во время их зимних каникул, когда они собрались все вместе. Конечно же, они пересматривали рождественские эпизоды «Как я встретил вашу маму». — У парня огромный потенциал. Если бы он еще пиздел поменьше, то я бы уже сейчас с уверенностью сказал, что он - это будущее олимпийской сборной. Почему-то эти слова отпечатались в памяти Эндрю. Тогда он еще понятия не имел, о ком говорит Кевин. Но когда Нил Джостен с успехом ворвался на большую спортивную арену после университета, каким-то образом Эндрю понял, что тогда речь шла именно о нем. Со всех спортивных каналов на него смотрел самоуверенный молодой человек, сверкающий своими огромными голубыми глазами. И не стесняющийся ни единого шрама на своем лице и теле. Все это делало его настолько манящим, что от него тяжело было оторвать взгляд. Каждый раз Эндрю пытался переключать телевизор, если в новостях речь шла о спортивных успехах Нила Джостена. И да, он переключал, за кого вы его принимаете. Но он никому никогда не расскажет, что на несколько долгих секунд его палец зависал над кнопкой пульта, потому что вот так сразу переключить было невозможно. Нил Джостен был всего лишь очередным симпатичным лицом. Только и всего. ХХХ Только и всего. Но есть нюанс. Это было после какой-то крупной победы нью-йоркской команды, за которую играл Кевин. А раз уж победа была крупная и там играл Кевин, они после игры пошли праздновать это дело в ближайший бар. У Эндрю с утра был суд, а еще болела поясница (ему тридцать лет, чего вы хотели), но какое-то странное предчувствие удерживало его на месте. Он пообещал себе, что пойдет домой после второй кружки пива, но вот он сидит за барной стойкой и заказывает третью. — Мне надо найти Нила, — в какой-то момент заявил Кевин, вставая со своего места. — Поверить не могу, что так и не познакомил тебя с ним, Эндрю. Чуть пошатываясь, Кевин растворился в толпе таких же пьяниц. А Эндрю решил, что заказанное пиво того не стоит и ему действительно надо валить отсюда. Его гейская натура явно не переживет встречи с Нилом Джостеном, а у него завтра суд над беднягой, которого обвиняют в неуплате налогов. Не может же Эндрю оставить человека на произвол судьбы. Но тут заговорил Аарон: — Я хочу сделать Кевину предложение. Эндрю, который уже приподнялся со стула, рухнул на него обратно. — Чего? — Я хочу… — Бля, да я и с первого раза понял, — фыркнул Эндрю. — Ты… ты уверен? — Конечно, — уверенно сказал Аарон. — Кевин - любовь всей моей жизни. — Ты точно уверен? — Эндрю! — Ну мало ли, вдруг вы что-то там перепутали, и он на самом деле не твоя родственная душа. Конечно, Эндрю всего лишь шутил, но было бы неплохо, на самом деле. Может быть, другая какая-нибудь родственная душа Аарона оказалась бы не такой уж надоедливой. Возможно, этот человек не стал бы каждое Рождество напоминать Эндрю, какие перспективы он упустил в спорте и сколько всего он потерял, став обычным адвокатом. Ему приходилось каждый раз напоминать этому придурку, что обычные адвокаты не заканчивают Гарвард, но все без толку. А ведь Эндрю и его поясница были так рады, что навсегда завязали с профессиональным спортом. — Эндрю, мы это уже сто раз обсуждали, — недовольно вздохнул Аарон. Тот лишь безразлично пожал плечами. — А что ты от меня хочешь? — проворчал он. — Моего благословения? Слушай, мы не в сериалах нулевых, где у людей не существует родственных душ, и ты должен как-то ухитриться с поиском «своего человека». Мы не Курт и Блейн, не Чак и Блэр, не Барни и Робин… — Ты же в курсе, что Робин в конце не осталась с Барни? Эндрю не помнил, что вообще собирался сказать. А такое с ним происходит редко, потому что он помнит каждую гребаную мелочь в этом мире. Но что Эндрю Миньярд точно запомнил? Это ебаный спойлер, который красуется у него на запястье с шестнадцати лет. С тех самых пор, когда сериал еще не вышел, и Эндрю еще даже не подозревал, что это будет его любимое шоу. Что его собственная родственная душа все испортит. Эндрю обернулся к говорящему. На него смотрели те самые голубые глаза, которые вот уже несколько лет не сходили со страниц спортивных журналов и были ярче любого рекламного баннера на улице. Эндрю казалось, что он уже успел изучить это гребаное лицо со всех ракурсов, однако реальность оказалась куда насыщеннее. Намного зрелищнее и… прекраснее. Эндрю мог с уверенностью сказать, что это самое великолепное лицо, которое он когда-либо видел. И он бы действительно так сказал вслух - Эндрю привык быть честным с собой и окружающими, в конце концов, он адвокат - если бы не злость. О, Эндрю бы так и сказал, не будь он очень зол. Нил Джостен смотрел на него как-то растеряно, потому что явно на свою вот эту реплику не ожидал затяжного молчания. Аарон позади Эндрю неловко поерзал и уже сам собирался что-нибудь сказать, лишь бы разбавить эту неловкую тишину. А Эндрю все это время вспоминал. И еще до того, как Аарон успел испортить момент, он выпалил: — А ты в курсе, что Троянцы в 2008 разнесли Воронов со счетом 13:9 в Весеннем чемпионате? На лице Нила за одну секунду сменился весь спектр эмоций. В конце концов, он громко подавился воздухом, когда попытался хоть что-то сказать, и это была самая лучшая месть в жизни Эндрю. И сладостнее и приятнее момент будет только этим же вечером, когда он, весь помятый и слегка пьяный, спросит Нила Джостена о поцелуе в первый раз перед дверьми его апартаментов, но пока что он об этом не знает. Эндрю не жалел ни секунды. Он сказал это без какого-либо угрызения совести. — Ты! — закричал на весь бар Нил, тыкнув в него указательным пальцем. Казалось, все разговоры прекратились и кто-то даже выключил музыку. — Все эти годы… это был ты! — О, Нил, вот ты где, а я тебя ищу… — Заткнись, Кевин! — одновременно сказали Нил и Эндрю, а потом снова с яростью друг на друга посмотрели. Где-то на заднем фоне никто не увидел, как Аарон прикрыл глаза рукой и пробормотал себе под нос: — Господи, ебаный Нил Джостен - родственная душа моего брата. И Эндрю считает, что это тоже хорошая месть.