Поглощённый тобой.

Натаниэль Веснински, сдержанно улыбающийся, стоял у входа в стеклянное здание в самом центре Токио. Его ладони слегка вспотели, несмотря на прохладный воздух кондиционированного холла. Он приехал на пару дней в гости к своему возлюбленному — Ичиро Морияме, успешному руководителю маркетингового отдела в крупной корпорации. Альфа. Его альфа. Высокие стеклянные двери бесшумно раскрылись, и Ниэль переступил порог здания. Холл был залит белым светом, прохладным и ровным, а воздух напоминал стерильность и порядок. Современная архитектура, минимум деталей — всё говорило о серьёзности и строгости корпорации. Он поправил ворот рубашки и огляделся. Пахло дорогим кофе и чуть-чуть — ксероксом, бумагой, кондиционером. Пространство казалось бесконечно высоким, как будто специально спроектированным, чтобы напомнить о масштабе компании. Он сделал глубокий вдох, ощущая лёгкое волнение в груди — запах альфы всё ещё витал в воздухе, еле уловимый, но родной. У стойки ресепшн девушка-омега в строгом костюме подняла глаза: — Добро пожаловать. Вы к кому? — Я... к господину Морияме. Натаниэль Веснински. — Представился парень. — Он должен был сообщить. Девушка быстро кивнула, что-то ввела в компьютер, и спустя мгновение её лицо оживилось: — Конечно, он уже идёт вас встретить. Подождите буквально секунду. Рыжий кивнул, после чего посмотрел в сторону лифта, слыша через пару секунд, как он открывается. Ичиро вышел в коридор с безупречно прямой спиной и такой лёгкой, уверенной походкой, что всё вокруг будто замерло. Натаниэль не мог не улыбнуться. На нём был тёмно-серый костюм, галстук чуть ослаблен — деталь, которую Ичиро позволял себе только в личном пространстве. Или когда хотел дать понять: "Я не только босс. Я — твой." — Ты здесь, — голос Мориямы был низким, и в нём сквозило облегчение. Он подошёл, коснулся ладони Натаниэля, а после заключил его в полуобъятия. — Хочешь, покажу тебе, где я провожу свои бесконечные будни? — Хочу, — тихо ответил омега, позволяя себя повести. Они зашли в лифт, и двери закрылись. Ичиро стоял рядом, чуть ближе, чем это было бы уместно для коллег. Натаниэль чувствовал его тепло, его аромат — спокойный, насыщенный, с нотками пряности. Как альфа, он держал себя сдержанно, но Натаниэль знал: под этим фасадом скрывалась буря. Офис был просторным и минималистичным — стекло, светлое дерево, зелёные акценты растений. Пространство зонировали шумопоглощающие перегородки и небольшие уютные переговорные. Первым делом Ичиро повёл его по коридору, где за стеклянной стеной трудились сотрудники. — Это отдел разработки — те, кто делает чудеса с цифрами, — прокомментировал он, чуть приглушённо. — Вон там — аналитики. А вот и наш креативный отдел. Натаниэль кивал, запоминая лица. Ичиро останавливался, чтобы обменяться парой слов с коллегами. — Это наш гость — Веснински Натаниэль, — представлял он, и в голосе звучала та интонация, которую невозможно было спутать: неформальная близость, собственническая нотка. Сотрудники это слышали. Понимали. И встречали Натаниэля с уважением и вежливой улыбкой. Он заметил, что почти каждый — от офис-менеджера до ведущего аналитика — уважал Ичиро. И даже немного побаивался. В нём чувствовалась та уверенность альфы, которая не нуждалась в повышении голоса. Его сила была тихой, постоянной. Уверенной. — И наконец, моё логово, — сказал Ичиро, открывая стеклянную дверь своего офиса. Просторная комната с панорамными окнами, стол из тёмного дерева, полки с книгами, аккуратная кофемашина в углу. — Иногда я здесь ночую, когда завал. Натаниэль прошёл внутрь, задержался у окна. Город гудел где-то внизу, но здесь — наверху — было спокойно. Он почувствовал, как Ичиро подошёл сзади, не касаясь, но уже обволакивая своим присутствием. — Скучал? — шепнул он. — Очень.. — тихо ответил Натаниэль. В этот момент что-то в воздухе изменилось. Нечто едва уловимое, но знакомое обоим. Ичиро вдруг отстранился, направляясь к шкафу в углу комнаты. — Хочешь, покажу кое-что неофициальное? — спросил он, и в его голосе появилось что-то новое. Призрачное обещание. И Натаниэль, как заворожённый, кивнул. *** Ичиро провёл пальцами по панели скрытого замка, и один из участков шкафа, казалось бы обычного, с лёгким щелчком открылся, открывая узкую дверь. Свет в коридоре мигнул. — Техническая комната, — сказал он, не оглядываясь. — Старый архив и сервера. Почти никто туда не заходит. Натаниэль чуть нахмурился, но улыбнулся. — Ты меня туда спрячешь? — Я просто не хочу делить тебя с остальными, — бросил Ичиро через плечо, и голос его стал чуть хриплее, глубже. Он вошёл первым, и Натаниэль последовал за ним, дверь закрылась, и в ту же секунду звуки внешнего мира исчезли. Свет здесь был мягкий, приглушённый, лампы под потолком мерцали тускло. Комната пахла металлом, бумагой и... им. Ичиро. Он стоял, прислонившись к стеллажу, и смотрел прямо на него. Долгий, медленный взгляд, от которого у Натаниэля по спине пошёл холодок. — Ты специально надушился моими духами перед приходом? — спросил Ичиро. — Думаешь, я не узнаю свой запах? Натаниэль опустил взгляд, чувствуя, как внутри разливается жар. Его кожа покалывала под тканью, и даже прохладный воздух в комнате не спасал от того, как сжимаются внутренности в ожидании. — Мне... не хватало тебя, — прошептал он. Ичиро сделал шаг. Один. Второй. Теперь он был совсем близко. Его ладонь скользнула по талии Натаниэля, захватывая ткань рубашки и тянув её чуть вверх. — Я работал, как бешеный, чтобы успеть до твоего приезда, — его губы почти касались уха. — Но ты пришёл раньше... И пахнешь так, будто хочешь, чтобы я потерял контроль. Натаниэль сглотнул. Его голова чуть наклонилась, как бы подставляясь. — А если я действительно хочу? Этого было достаточно. Губы Ичиро сомкнулись на его шее, сразу, жадно, резко. Руки обвили тело Натаниэля, прижимая к себе, и омега почувствовал, как альфа дрожит от сдерживаемого инстинкта. Поцелуи были не нежными — они были требовательными. Его прижали к стеллажу, и металл отозвался глухим звуком. Ичиро не торопился — он знал, как сделать так, чтобы каждый жест вызывал дрожь. Его ладони скользили под рубашку, холод пальцев резко контрастировал с горячей кожей. — Ты знаешь, что делаешь со мной, — прорычал Ичиро, когда пальцы омеги зарылись в его волосы. — Ты врываешься в мой рабочий день и оставляешь мне только один выбор: взять тебя. Здесь. Сейчас. — Так возьми, — ответил Натаниэль, ухмыльнувшись. Глаза Ичиро потемнели, и в следующее мгновение всё исчезло — офис, реальность, шум города. Остались только стены технической комнаты, тусклый свет и слияние тел, запахов, дыхания. Стеллажи слабо дрожали, когда Морияма прижал его спиной к холодному металлу. Контраст между ледяной поверхностью и жаром его тела был оглушительным. Натаниэль задыхался — не от страха, а от того, насколько сильно его тело отзывалось на каждое прикосновение альфы. Пальцы альфы нащупали пуговицы на его рубашке, и одна за другой они легко поддались, падая вниз с едва слышным звоном. Рубашка распахнулась, обнажая бледную кожу. Губы альфы немедленно коснулись ключицы, мягко, но с нарастающей жадностью. Он оставлял следы — не синяки, нет, — просто крошечные прикусы, чтобы омега знал: он здесь. Он рядом. Он помнит каждый дюйм. Натаниэль запрокинул голову, давая больше доступа. Его дыхание сбилось, и тело само выгнулось навстречу — он уже не скрывал, как сильно хотел этого. Ичиро расстегнул ремень на его брюках почти механически, как человек, который тысячу раз мысленно делал это движение. — Ты не представляешь, как ты пахнешь, — пробормотал он, скользя ладонью по бедру. — Я еле держусь. — Тогда... не держись, — голос Натаниэля был едва слышен. Он трясся, его руки впивались в плечи Ичиро, ногти цеплялись за ткань пиджака. Ичиро не нужно повторять дважды. Он спустил брюки вниз, и Натаниэль задрожал, когда прохлада коснулась оголённой кожи. Он быстро оказался развернут лицом к стене, ладони инстинктивно легли на металлическую полку, чтобы удержаться. Брюнет провёл ладонью по внутренней стороне бедра Натаниэля, чувствительно, неторопливо. Его пальцы скользнули выше, пока не коснулись самого центра. Он остановился, затаив дыхание, чувствуя тепло и едва уловимую влажность. Пальцы едва заметно раздвинули нежную кожу, и альфа вдруг замер. — Ты… — голос его стал хриплым. — Ты уже подготовился? Натаниэль слегка отвернулся, будто смущённый, но на губах играла насмешливо-томная улыбка. — Хотел быть готов, если ты не сможешь терпеть. Ичиро тихо выдохнул, опуская лоб на его плечо. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, Веснински. Он снова коснулся омеги — теперь целенаправленно, проверяя чувствительность, скользя пальцами внутрь. Ичиро ощущал, как легко они входят, как мягко, горячо принимает его тело. Он зарычал сквозь зубы, чувствуя, что дыхание становится рваным. — Ты не просто подготовился. Ты сделал это думая обо мне, — шепнул он у самого уха. — Ты представлял, как я вхожу в тебя. Как ты стонешь. Как тебе нужно больше. Натаниэль дрогнул, вцепившись в его плечо, едва сдерживая стон. Альфа начал медленно двигать пальцами внутри, не чтобы растянуть — это уже было не нужно — а чтобы почувствовать. Чтобы вызвать ту дрожь в теле, которую он обожал. — Всё мокрое… тёплое… ты хотел, чтобы я не тратил ни секунды? — Я хотел тебя. Целиком, — выдохнул Натаниэль. — Я хотел, чтобы ты почувствовал, как сильно я тебя ждал. Эти слова сорвали с Ичиро остатки сдержанности. В один момент он оказался внутри него — твёрдо, жадно, полностью. Омега вскрикнул, стиснув зубы от резкого вторжения, но тело почти сразу сдалось. Горячо. Глубоко. До самого основания. Ичиро начал двигаться, сперва размеренно, вдавливая его в полку, а потом с ускорением, срываясь с равномерного ритма, когда желание взяло верх. В комнате было темно и тесно, но в этот момент они оба существовали только в этих движениях, в тяжёлом дыхании, в том, как Натаниэль шептал его имя сквозь стоны. Руки альфы сжимали его бока, скользили вверх, захватывая запястья, прижимая к себе. Натаниэль чувствовал, как жар внутри разгорается, подступая к пику. Он едва держался на ногах. Ичиро впился зубами в его шею, не ломая кожу — просто давая понять: ещё не метка, но ты близок. Натаниэль вскрикнул и кончил первым, весь сжавшись от напряжения, сжимая внутренними мышцами альфу так сильно, что тот застонал, резко, низко. Через секунду тело Ичиро сотряслось, он вогнал себя глубже, и волна разрядки накрыла уже его. Всё замерло. Только их тела, прижатые друг к другу, сердце, бьющееся как у одного существа, и тихий, хриплый вздох. Некоторое время они стояли молча, не двигаясь. Натаниэль опирался о стеллаж, всё ещё дрожа, а Ичиро держал его крепко, тяжело дыша в шею. — Я мог бы навсегда остаться здесь с тобой, — прошептал он наконец, чуть целуя линию позвоночника. — Ты — моя передышка от всего. Натаниэль обернулся через плечо, глаза блестели от слёз, но улыбка была настоящей. Они стояли так ещё пару минут — в тишине, слушая, как постепенно утихают удары сердца. В этом замкнутом пространстве время казалось замедленным. Только когда дыхание обоих выровнялось, Ичиро аккуратно отступил, мягко поправляя на Натаниэле рубашку и целуя в основание шеи, туда, где едва заметно пульсировала кожа. — Прости, — пробормотал он. — Я не собирался... так. — Я рад, что ты не сдержался, — ответил Натаниэль, не отрывая от него взгляда. Они привели себя в порядок в полумраке, поправляя одежду, пряча следы страсти так, как будто за стеной не осталось их взаимного обнажения. И всё же — в их взглядах, в лёгкой, едва заметной улыбке на губах Натаниэля, в чуть растрёпанных волосах Ичиро — это всё ещё читалось. Когда они уже собирались выйти, снаружи послышались шаги и приглушённые голоса. Кто-то подошёл совсем близко. Натаниэль замер, а Ичиро, как ни в чём не бывало, положил ладонь ему на спину — спокойно, уверенно. Голоса удалились, не заметив ничего. Дверь осталась закрытой. — Пожалуй, мы отсидимся ещё пару минут, — усмехнулся Ичиро. Натаниэль кивнул, прижавшись к нему плечом. — А потом? — Потом я закажу обед. Отпущу команду пораньше. И, может быть… мы уедем отсюда, и ты позволишь мне снова потерять контроль. Но уже не в каморке. Натаниэль улыбнулся, мягко: — С тобой — где угодно.