Грибной экстаз

Я хрен его знает, что на меня нашло последние три года, но я не могу спокойно смотреть на него. Кто он мне вообще? Знакомый? Друг? Хм, я бы поспорил с этим, но только в мыслях, потому что да — он меня считает своим лучшим, сука, другом! И по факту все так думают вокруг. А я — нет. Он мне враг номер один!  Потому что я до невозможности бьюсь об скалы своих желаний и похоти. Последние годы, не живу, а существую. И, видя его каждый грёбаный день, понимаю, что пиздец, как мне плохо. Он охомутал моё сердце и тело своей блядской внешностью, своими зелёными, как мох, глазами, которые порой смотрят мне прямо в душу, выискивая неизвестно что в моих уголках. А чего стоит его улыбка? В моменте, когда он улыбается, мне кажется, планета ошиблась — и вот оно, чёртово солнце, оно на земле и смотрит прямо мне в глаза!  Про его тело я вообще молчу. Его родители ебались или намеренно создавали скульптуру идеального мужчины — уже непонятно. Высокий, статный, в меру накачанное тело... А его грудь... Лёгкие светлые волосы, спускающиеся под джинсы, под шорты, которые он носит, — и мне башку сносит каждый раз, когда я представляю, что упускаю из виду. Я просто уверен, что «там» у него просто космос, гора блядская Эверест — никак не меньше.  Но это все мои глупые и никому не нужные фантазии, в которых я залипаю, как умалишённый псих, выбравшийся на свободу чисто случайно. А мой член уже сам устал реагировать на этого мерзавца: сядь, встань, сядь, встань— и снова попадёшь в кулак своего же старшего брата. Чёртов ублюдок! Ненавижу его, но так хочу трахнуть, чтобы сука стонал подо мной, как шлюха с трассы под дальнобойщиком!  Но нет же, он, мать вашу, натурал, и хуй суёт только в тела, где размер сисек — не меньше, чем гребанная троечка. И увы! Какие бы размеры у меня ни были внизу, мой верх даже на нулёвку не тянет. «слава богу».  И сейчас я опять повёлся на его: «Кас, а давай на выходных съездим в лес, грибы соберём». Какие на хер грибы, на дворе — блядская пекущая жара! Лучше бы меня в койку свою пригласил — «семя собирать». Но я же, блядь, обожаю заниматься мазохизмом! По-другому просто не объяснить моё согласие, и то, как я мучаю себя последние годы. И, подобно психу без справки, истекаю слюной по нему по ночам. Да и не только...  Иногда накрывает днём — прямо на рабочем месте, когда эта сука, ну реально, сука! Присылает мне своё фото, где жрёт какое-то новое мороженое. Ну реально, чел помешан на разные удлинённые и продолговатые формы... Но, к сожалению, членов это не касается.  И ведь знает, что я на работе, типа занят! А я пишу с сарказмом: «Тебе вкусно?» — и мой орган в штанах уже первые всхлипы издаёт. А он, не догоняя, так серьёзно отвечает: «Да! Ты знаешь, тут начинка с клубникой».  Чёрт тебя забрал, Винчестер! У меня тоже начинка внутри — только белковая, даже полезнее, чем та химия, что ты жрёшь, всё-таки Naturprodukt. Но тебе же оно не по вкусу...  Откладываю телефон, мысленно посылаю на хуй свой вставший член: «Спи, дебил, кому ты всрался средь бела дня?» Да и ночами тоже... Хотя вру — вечером к тебе заскочит «любовничек» в виде пяти пальцев и кожи, развлечётесь там, лицезря его фото с мороженым во рту. Сученыш...  А какие у него идеальные губы... И его привычка вечно терзать их зубами и языком — поражает. Просто поражает своей блядской внешностью.  — Кас... вот смотри, это типа мухомор, не попутай...  Смотрю на него с неприкрытой издёвкой: «Сука, типа мухомор — это ты... а это обычный съедобный гриб». Качаю головой, улыбаюсь, ножом выковыриваю этот шедевр природы. Вечером буду его отдельно жарить на сковородке — в честь такого события.  И вот иду за ним и думаю: какого чёрта ты такой умный? За грибами приехал за сто миль, а насобирал одни поганки — и радуешься! Как будто у него девять жизней. Ещё и откровенные шорты одел — короткие, слежу за его округлостями больше, чем за грибами, которых реально много на поляне. Но куда там — его округлая попка куда слаще.  А футболка впритык? Зачем, Винчестер, ты так разоделся? Или, быть точным, разделся! Мой орган в шортах ещё с утра кричит «караул» и пускает слюни по тебе. Так и прижал бы его к этому огромному дереву, лицом к коре, а сам бы навис, массажируя эти два глобуса... Чёртово совершенное зло. Хочу тебя. Хочу в тебя. До дрожи... — Ты что, завис? Вот, собирай! — размахивает руками вокруг, показывая поляну, усеянную грибами. А я реально залипаю на его...  — Дин, ты насобирал поганок и продолжаешь так же... — устало говорю ему, дабы даже не мечтал, что пожрёт вечером грибы, которые сам собрал. Я-то знаю: как только вернёмся к машине, я намертво вывалю содержимое корзины на трассу, запихну его самого в салон, чтоб не пиздел, и унесёмся обратно в город с пустыми руками.  — Не гони! Как?  — Грибник, ты необразованный. Давай лучше искупаемся — вот, речка видна! Показываю ему рукой в сторону воды. Ох, да! Мне жарко не только из-за него, но и потому, что реально адский день сегодня — даже в лесу, в тени. Хочу скинуть с себя мешающие шорты и футболку, окунуться в прохладу... А потом — чисто эстетически — наслаждаться, как он будет раздеваться и погружать своё совершенное тело в воду...  — Погнали, только плавок-то нет... — с некой задумчивостью выдаёт «друг».  А меня прошибает от его слов. Хм, странный... С каких пор мужчины нервничают о подобном? И вдруг неосознанно выдаю то, чем забит мой мозг годами, зная, что в итоге и тут провалюсь. Но если честно — пофиг, попытка не пытка.  — Будем купаться голыми.  — Тоже верно.  Что? Я что, сплю? В коме? Он в меня насильно запихнул ядовитый гриб, и я умер, попав в рай? Что-то не верится, что это творение увижу полностью голым. Но мой рай продолжается, когда вижу, как он скидывает футболку с совершенного тела и, резко, не раздумывая, стягивает шорты. Ебать... Он был без нижнего белья! Чёрт, как я мог прозевать такое?  Я просто окаменевший стою и смотрю, не могу два плюс два сложить. Мой мозг, толком и так атрофированный из-за него, по ходу, и тело тоже — раз я не в силах пошевелиться. А ЭТО, ничего не замечая, трясёт своими причиндалами, идёт к берегу и оттуда уже кричит, будто невзначай:  — Кас! Иди сюда, вода — просто мечта!  Чёртов Винчестер... Мечта только что махала первоклассным своим членом и окунулась в воду, забрызгивая всё вокруг и меня, одетого, тоже. Я в полном ахере. Тело подаёт первые признаки жизни, но, чёрт, не в том месте, где я хочу. Сейчас только мой член, как пиратский флаг, выпирает из тонких шорт. И как мне, прикажете, раздеться сейчас, когда у меня сантиметров так двадцать? Ну... может, меньше — не будем сейчас уточнять — стоит, как пирамида в Египте?  Не могу. Отворачиваюсь. Не смогу вынести этот позор. Думаю о чём-то мерзком — например, о своём начальнике. Какой он противный чел! А когда ещё отхлёбывает горячий кофе с таким звуком, будто ржавый насос работает... Всё, стало легче.  Мой «дружок» впал в незначительную кому. Обожаю своего начальника — не раз помогал своим мерзким видом вытравить мою неожиданную эрекцию. И как вообще с ним жена спит?  Ну ладно, не об этом сейчас...  Наконец, возвращаюсь в былое состояние вечного желания выебать Винчестера, но не так заметно. Стягиваю с себя футболку, потом шорты. Нет уж, боксеры оставлю при себе — пусть сдерживают мой позор в случае чего.  Холодная вода — так в кайф, образумивает меня. И уже не могу хвастаться своими размерами. Наоборот... не хочу думать, что за ящерица у меня там втянулась до последнего. Окутываюсь с головой в воду — блаженство... Все скудные мысли уходят на второй план. Контраст горячего тела, сильной жары и холодной воды будят меня окончательно.  Ни хера я не сдох и не попал в рай. И вообще, о каком рае мечтать такому, как я, который только и мечтает о члене Дина? В лучшем случае — ад, а по факту получу чистилище, отвечаю. Где ещё будут развешаны фотографии Винчестера с мороженым во рту... Знаю, блядь, и там не смогу найти покоя от него.  Ну ладно, ещё рано, наверное, думать об этом. Мне всего двадцать с хвостиком. Только уж хвостик-то не хилый — под тридцатку затягивает. Не люблю я думать об этом...  — Кас, ты там хоть не утонул?  Кричит голос — весёлый чёрт. Я выплываю из воды и вижу его настолько близко, что дыхание перехватывает. Весь такой мокрый, капли стекают с волос на лицо, а его веснушки на солнце стали ещё ярче. Охуенная тварина! Похож на чёрт знает что, но явно на что-то сексапильное...  — Научи меня плавать, лёжа на спине...  — Ты и так хорошо плаваешь.  — Да, но на спине лежать не умею...  Боже, что он хочет? Учить плавать на спине — это же равносильно лапать его во всех доступных и недоступных местах. Но я улыбаюсь во весь рот: что ж, мой сладкий, хоть обляпаю твои прелести на славу. Соглашаюсь, не задумываясь о том, что мой «позор» уже выглядывает из-под воды. Тоже хочет, гад, поучаствовать в столь прекрасном занятии.  — Иди… ко мне ближе…  Говорю, как ни в чём не бывало, а сам мурашками покрываюсь от своей же фразы. Как же хочется сказать такое же ему, когда мой член будет в его заднице…  Дин, не догадываясь ни о чём, подплывает вплотную, становится спиной ко мне. Я чувствую лёгкий аромат его волос — они щекочут моё лицо. Томно прикрываю глаза и, как маньяк, втягиваю его запах. Хорошо, что он не видит. А мои руки уже практически живут своей жизнью — обхватывают его за талию, ненароком поглаживая живот.  Знаю, чёрт возьми, что такая прелюдия нахер не нужна для уроков плавания, но не могу иначе. Он так близко, что сносит крышу. Наспех сглатываю и замечаю, что голос будет хриплым, но всё же выдаю:  — Я держу тебя… Старайся приподняться и лечь на воду…  — Ты точно держишь? — уточняет он.  А мне до боли смешно: как ты можешь сомневаться во мне, любимый? Я нахер расшибусь насмерть, лишь бы ты жил… — Точно…  Он ложится на воду. Мои руки крепко держат его спину. Начинаю забывать о своём сексуальном напряжении, потому что сейчас я его страховка — самая главная. И когда его короткие волосы щекочут мне грудь, я умиляюсь, как маленький ребёнок. Боже, какой он охуенный… Прикрывает глаза, щурится на солнце — явно чувствует себя пупом земли. Ну да, он молодец, лежит на воде! И тут я вижу то, что не должен видеть… Ведь он мой друг.  Его «прелести» над водой. Такие очертания самого прекрасного, что я видел когда-либо. Он и там идеален — хотя я и не сомневался.  Сейчас бы ещё увидеть их в процессе эрекции — и можно спокойно встречать смерть с косой. Даже собирать вещи не стану — ногой прикрою дверь своей квартиры и молча последую за ней…  — Это так круто… Кас…  — Ты должен медленно двигать ногами, чувствовать своё тело, поднимая его наверх… Когда я отступлю, старайся плавно замахиваться руками и ногами, но держи горизонтальное положение. Не вставай.  — Я боюсь…  — Я подстрахую, не бойся, Дин…  Меня умиляет это всё. Люблю его сильно. Такой милый бывает в моменте, что хочется держать в тисках, укрывать тёплым одеялом, приносить тоннами мороженое, которое он так любит…  Смотреть стримы в обнимку, фильмы под аромат попкорна. А порой — не по-детски трахать. Но не скрою, что иногда хочу просто прибить… Нет, серьёзно, долбануть чем-то тяжёлым, чтоб сука переродился резко в гея… Ебать, я многогранный! Я вообще молодец… Отпускаю его медленно. Он начинает резко плескаться, как жаба на горячей сковородке. Не факт, что научится он чему-то… Опять придерживаю. Пофиг, пусть понежится на солнышке и в моих объятиях. Ему в кайф — и мне тоже. Только уж наши «кайфы» кардинально отличаются…  Я позволяю себе ещё большее, зная, что такой момент больше не настанет. Приподнимаю его легонько вверх, руками крепче обхватываю за подмышки. Теперь он в моих полных объятиях, а мои руки замком смыкаются на его груди… Даже ненароком прикасаюсь к соскам, которые неестественно стоят… Ну, холодная вода… Жаль, виной этому не я…  Задумываюсь о вечном с ним. Хочется оставить поцелуй на висках… Опускаю голову и начинаю рассматривать его лицо, в миллионный раз отмечая, насколько он идеален. Не могу найти изъян. Хоть один. Ну не бывает такого! В каждом человеке есть что-то, что может не понравиться, но эти годы ищу что-то некрасивое в нём — и не могу найти. Он прекрасен…  И будто попадаю в лаву своей же нежности. Не знаю, что со мной. Никогда такого не было. Я всегда держал дистанцию с ним, не позволяя даже лёгких касаний. Никогда! А сейчас начинаю медленно поглаживать его грудь… Так, еле заметно… Балдею просто. Его кожа такая шелковистая…  Не сдерживаюсь. Меня колыхает изнутри и просто начинает подбрасывать, как на грёбаных качелях. Одной рукой всё же держу крепко, а другой уже смелее начинаю блуждать по груди. Сука молчит.  Ничего не говорит. Лишь слегка приоткрыл глаза, сжал губы и странно сглотнул... Ну, пока молчит — я свободен. Можно будет потом всё свалить на палящее солнце и вообще, может, у меня солнечный удар случился, и мои мозги протекли... Но если я не остановлюсь — вместе с мозгами протечёт что-то совсем другое. И меня это уже не пугает.  Легко задеваю его сосок. И… о чёрт. Кожа моего гетеросексуального мальчика накрывается мурашками... Охереть. Это зрительный разъеб моего мозга... Не могу больше. Почему он не останавливает меня?! Не гони, дружище! Останови меня, не то просто снесу все годы нашей дружбы... Опускаю голову, не соображая, и оставляю лёгкий поцелуй на его лбу... Щурится, зараза, даже губы свои блядские приоткрыл, но молчит. Что ж… Сам напросился. Одним резким движением приподнимаю его. Оба в шоке: я — от своих действий, а он — от того, что уже впритык стоит впереди меня, плескается ногами в воде. Я же не отпускаю его за талию, притягиваю ближе. Как наркоман на дозу, смотрю на его губы, которые подрагивают. Ему холодно? Сомневаюсь. Он испугался. Руками прохожусь по его спине, сжимаю крепко его плечо. Уже дышу загнанно в нескольких сантиметрах от его лица и ловлю на себе голодный его взгляд. Ну, всё, же поняли, что сейчас будет?! И он прекрасно догоняет, что через раз-два-три я ворвусь в его уста и нахрен искусаю их! Но не дёргается, ждёт. Что ж, дорогой... Может, у тебя шок, забвение, или я уже не знаю что... Но прости...  Жадно впиваюсь в его губы, целую, урчу от удовольствия с первой секунды и ощущаю движение его языка, который жарко проносится по моим губам.  Ебать, это у кого сейчас солнечный удар? Может, у него реально?!  Уже боюсь, не хочу пользоваться его больным состоянием. Легко отодвигаюсь, смотрю в глаза, ментально задаю вопрос: «Ты здоров, дорогой?!»  А он как будто опьянён. Но мы, блядь, не пили ничего, да и не жрали ещё его собранных грибов.  Значит, мы в адеквате? Оба? Хотя хер уже знает...  Мне реально не помешает справка от психиатра. Вообще, забываю о больничных темах, кроме койки. Сейчас хочу койку — одну на двоих с ним... Но чёрта с два я буду ждать реанимаций!  Делаю несколько шагов к берегу, не отпуская его из своих цепких объятий, а он, как слепой кот, которого бабка пытается утопить в порыве, плещется за мной. И когда я отчётливо чувствую ногами землю, успокаиваюсь.  Ещё жадно начинаю целовать его уста, уже кусаю в порыве, а он, в свою очередь, стонет мне в губы, с ума сходит, как будто.  Чувствую его руки на своей шее — обвиваются и прижимают меня ещё сильнее к себе. Разнос моим фантазиям.  «Ну что, мой двадцатисантиметровый друг в боксерах, получай, что желал годами...»  Уже со своим членом общаюсь — так уносит меня.  И, не задумываясь ни о чём, скольжу руками по его телу, добираясь до его бёдер. Охуеть, они упругие!  Я предполагал, конечно, но, держа их сейчас в своих ладонях, мне башку окончательно срывает.  Приподнимаю его слегка, а он, догадываясь о моих намерениях, обвивает меня ногами. Вот это да! Я ощущаю его твёрдый член на своём животе, а моё достоинство в чёртовом одеянии упирается ему в промежность.  Моя глобальная ошибка была — не снять боксеры. Но думать поздно. Боюсь, что-либо говорить — мало ли очнётся, и потом мне уже не выжить, чисто из-за того, что хочу закончить с ним сейчас. И вообще — насрать, что будет потом...  А сейчас... Он прижимается ко мне, двигает бёдрами, и член свой твёрдый притирает к моему животу. А я его целую уже в шею, кайфую от души, как никогда и ни с кем. Я очень голоден им. Он откидывает голову, крепче держась за мою шею, стонет, закусывает губы, а мне рыдать хочется от счастья и отчаяния. Какой он охуенный... Не забываю совмещать поцелуй и сжимать его ягодицы, чисто попадая его дырочкой по своему члену, который, опять-таки, наверное, не верит в происходящее — как и я, впрочем.  Наши движения — дикие, размашистые. Ощущаю, как скоро выплеснется его белая струя на мой живот и так же быстро унесётся водой. Жаль... А хочу, чтобы в мой рот... Но это всё мелочи. Я балдею от такого Дина. Да здравствуют грибы! Придя домой, я им свечку поставлю, а тот гриб, что собирался жарить — в сервант положу. Молиться им буду... Может, это и был мой талисман удачи?  «Моя прелесть...» И когда его стоны практически закладывают мне уши, я херею в любых смыслах. Ничего себе, он отрывной! Даже в моих фантазиях он был чуть скромнее... Куда тебя несёт, мой друг? Я рядом. И ещё несколько движений — и мы кончим с тобой, даже не касаясь своих причинных мест. Так и происходит.  Он резко наклоняется к моему лицу — глаза, как два агата, чёрные от дикого желания. Где мой зеленоглазый мальчик? Его нет дома... Резко ощущаю, как он лижет мою шею, размашисто языком, доходит до ушей и так заебательски постанывает моё имя с примесью жадного.  «Ещё…» И тут я уступаю место всем на планете. Мысленно беру пакет с вещами и, как в дешёвом немецком порно, выкрикиваю что-то нечленораздельное. Кончаю в трусы, натягивая его на себя, и просто умираю в сладких конвульсиях. Чувствую, как его член пульсирует на моём животе. Он тоже кончает...  Зараза, как изгибается на мне и в моих руках... Сладость проходит. Мы оба как будто становимся вялыми, но из объятий не выпускаю его. Боюсь посмотреть в его глаза — да и он тоже, наверное. Нежно положив голову мне на плечо, дышит загнанно, руками мои волосы перебирает. Это хороший знак... И когда я чувствую его лёгкий поцелуй на своей шее — расплываюсь в улыбке. Это охуенно хороший знак! Крепче прижимаю его к себе, жадно целую в шею и разворачиваюсь к берегу.  «Не отпущу тебя никогда, дорогой... Вообще, не интересно ничего... Ты подписал себе приговор. И теперь ты только мой...»