Концертное послевкусие

Он прошел через металлические рамки, предварительно достав все содержимое из карманов. Темная кепка хорошо скрывала короткие кудри, а черная маска на лице защищала от посторонних. Единственное, чего он не спрятал - потухшие от усталости серо-голубые глаза. — Во внутренних карманах ничего нет? — строго спросил лысый охранник в деловом костюме.  — Нет, — хмуро ответил он.  Далее нужно было показать паспорт. Москва настолько обнаглела, что теперь на мероприятия приходится таскать с собой документы. По просьбе юноши-сотрудника, он достал распечатанный билет и показал паспорт. Тот молча отсканировал, а затем пожелал хорошего вечера. — Прикинь, у меня тут мужик сейчас прошел с такой же фамилией, как у певца, — обратился юноша к своему коллеге, оборачиваясь на того самого «мужика». — И?  — Да не, забавно просто.  — Будь это родственник, он бы, наверное, через другой вход заходил. Можно Ваш паспорт и билет?  — Ну да, согласен.  Оставались считанные минуты до начала концерта. Уже погас свет, а на разогреве выступала какая-то современная рок-группа. Глеб занял свое место - на самом верхнем ярусе в самом дальнем углу. Было отвратительно далеко, но занимать ближние ряды тоже не хотелось. Вдруг кто увидит. Да и к тому же, это концерт, здесь слушать надо. Вадим вышел на сцену и поприветствовал зрителей, а также представил группу. S-vox, какой-то новый арт-рок жанр. Иными словами, сплошная наркомания, только акустическая.  — Друзья, небольшая техническая пауза и мы к Вам скоро вернемся! — радостно прокричал Вадим со сцены и удалился за кулисы. Вместо него вышли техники и стали настраивать гитары. Было странно видеть, что инструменты настраивают во время концерта, а не на саундчеке.  Хотя, может это его очередная фишка. Мда, Вадик, сдаешь позиции. Начался концерт. Глеб прикрыл глаза, чтобы прожекторы с узорами не светили прямо в лицо и продолжал слушать песни. Их песни. Сначала играла Сурковщина - нудное унылое говно, пропитанное политическим контекстом. Дальше пошла Агата. А потом у Глеба потекли слезы. Непонятно правда из-за чего: то ли от нахлынувших чувств, то ли от ослепляющего света. 

***

Светловолосый юноша наблюдал за концертом из-за приоткрытой двери, когда его спины коснулась чья-то рука.  — Господи, напугал, — вздрогнул он. — Я тут погуглил. Оказывается у Вадима Самойлова, который щас на сцене поет, есть младший брат - Глеб Самойлов.  — Ты все никак не успокоишься. В Москве полным полно людей с одинаковой фамилией.  — Да нет, это точно его брат. Отчество у них тоже совпадает. Я еще такой подумал, интересное отчество, необычное.  — Ну и? Даже если брат, что с этого? — Так они не общаются. Вот в Яндексе пишут, что они судились за права песен, а еще Вадим, вот который на сцене, деньги у Глеба украл. Я не думаю, что он просто так пришел бы на его концерт после всего случившегося. — В прессе много желтухи пишут. На то она и пресса. А ты веришь всему. Может его ностальгия заела. — Может. 

***

Когда прозвучала последняя песня, Глеб, под строчку «Буду там», вышел из зала.  Ощущения после концерта были смешанными. Почти все песни он знал наизусть. Исключения составляли только новые композиции. Ну и фит с Полевой он послушал несколько раз.  Люди. Народу было невероятно много. То ли потому что Вадик стал редко выступать и теперь его сольные концерты нужно ‘ловить’ , то ли потому что публика любит старую Агату. Во время концерта он частенько осматривал зал: набитые ярусы, полный танцпол. Вадик собрал всю горбушку. Почему именно горбушка? То ли его заела ностальгия по былым временам, то ли он не рассчитывал, что придет столько народу.  Глеб задумался, а соберет ли он полностью Горбушку? Наверное нет. Точнее, уже нет. Хотя можно было бы попробовать. Пригласить звездных гостей, того же Костю, например. Бидвашек…  Если бы все было так просто.

***

Вадим вошел в номер и зажег верхний свет. Сил совершенно не осталось. В 60 лет устраивать такие концерты слишком выматывающе. Особенно два дня подряд, включая саундчек и сами выступления. Есть не хотелось, но хотелось выпить. Выпить и уснуть.  Он осмотрел мини-бар. Действительно мини. С другой стороны, напиваться сейчас не стоит. Завтра днём обратный поезд. А ехать с похмельем себе дороже. Он повертел бутылочку в руках и убрал обратно в холодильник. Сняв концертную одежду, Вадик отправился в ванную.  На экране телефона отобразился входящий от абонента «Глеб». Теплые струи воды приятно согревали и расслабляли. В воспоминаниях мелькали два дня сумасшедшего концерта. Толпа, подпевающая в унисон. Азарт от игры на гитаре. Софиты. Все это приятно согревало душу, спускаясь куда-то вниз, на уровне золотого сплетения и вызывая мурашки от нахлынувших чувств.  Его не было. Его снова не было. Когда билеты поступили в продажу, он попросил своих менеджеров отслеживать возможное появление зрителя с инициалами С.Г.Р.  Примерно месяц он проверял, спрашивал и расстраивался. Чем ближе был концерт, тем больше он терял надежду. Казалось бы, вот отличный повод наконец встретиться, пообщаться.  За пару дней до мероприятия на его телефон поступил звонок от менеджера, который сообщил, что Глеб купил билет. Ряд и место не сообщалось, но было очевидно, что это один из ярусов. Однако, на следующий день Глеб сдал билет, чем сильнее разочаровал Вадика. Тогда он дал отмашку перестать проверять инициалы и заняться другим, более важным.  Уебок О том, что Глеб купил билет еще раз, но на другой день, Вадиму никто не сообщил. 

***

Вадик вышел из душа и снова потянулся к мини-бару. С его кудрявых аккуратно постриженных волос отдельными каплями падала вода и пропитывала ими футболку. Он достал небольшую бутылочку виски и отпил немного, рассматривая Москву с высоты гостиницы. Горло приятно согрелось. А сзади неприятно зазвонил телефон. Надо бы отключить на время сна. Звонил Глеб.  Внутри волнующе что-то сжалось. Похожее на паническую атаку, когда ты не можешь дышать полной грудью, а лишь жадно ловишь воздух ртом. Вадик присел на кровать и ответил на звонок. —  Вадик, здравствуй, — раздалось из трубки. — Здравствуй, Глеб, — он старался быть максимально сдержанным и немного даже холодным. — Классный концерт, поздравляю. — Ты приходил? — Нет, я в ютубе смотрел. Думал, кстати, прийти, но как-то времени не было. Репетиции, концерты, понимаешь. — Ну да, понимаю. Где ты там теперь концерты даешь? В Донецке? — Очень смешно. Ты же знаешь, я против. — Зато афиша публикуется на патриотичных сайтах. — Да это Дима, придурок. Читать не умеет, когда бумаги подписывает. — А ты?  — Что я?  — Ты умеешь читать?  — Вадик, давай встретимся. — О как! Не знаю, у меня сейчас тоже график сложный. Концерты, репетиции, ну ты понимаешь.  — Меня моим же оружием. Да нет у тебя ничего. Ты же завтра в Ёбург уезжаешь. — Следишь за мной? — ухмыльнулся старший. — Нет, по логике рассуждаю. Так что насчет встречи? — А надо? Глеб, ты прости меня, но сейчас я хочу только спать. У меня физически нет сил куда-то ехать.  — Давай я к тебе приеду. В какой ты гостинице? — В Рэдиссоне, на Киевской. — Жди. Связь оборвалась.  Вот зачем это все? Ты сам так хотел встречи с ним, а сейчас наоборот избегаешь. Точнее, хочешь избегать. Может у тебя избегающий тип привязанности, как говорят современные психологи? Может ты просто его разлюбил? Добился того, что он сам пошел на встречу, что довольно удивительно для него самого, и разлюбил? Цель выполнена, игра окончена. 

***

Через пол часа Глеб был уже на пороге. Он был в той же черной кепке, что несколько часов назад на концерте. Вадим открыл дверь и нерешительно протянул руку в знак приветствия. Глеб сделал тоже самое, но пожал как-то слабо, как показалось Вадиму.  — Пройду? — спросил младший.  — Проходи, — Вадик отошел в сторону, пропуская его.  — Я не с пустыми руками, — он достал бутылку Джек Дэниелса. — Из моих личных запасов. А то сейчас его уже не достать. — Глеб, у меня завтра поезд. — Во сколько? — Днем.  — День не утро, еще успеешь опохмелиться. Да и не будем мы напиваться. Так, культурно посидим. Все таки, не каждый день брат приезжает в гости.  Вадик провел его в гостиную и усадил на диван, а сам пошел за стаканами.  — Просторно тут у тебя. Это люкс? — Это президентский. — Ну да, как же. Я и забыл совсем о твоем хобби.  Вадик вернулся с двумя стаканами и поставил на стеклянный столик перед Глебом.  — Ты пришел сюда сраться? Если да, то вали пока я не вызвал охрану. У меня совершенно нет сил и желания.  Он опустился рядом на диван, пока младший откупоривал крышку и разливал жидкость по стакан. — Ладно, Вадик, за твое здоровье, — он как будто и не услышал монолог старшего и поднял в верх свой стакан, а затем опрокинул его в себя.  — Даже так, без закуси? — поинтересовался Вадим. — Если есть, то неси. А если нет, то ладно, не впервой.  — Закуси нет. Но можем заказать на ресепшн.  — Да не морочься. Так тоже нормально.  Они молча выпили еще по стакану. Глеб рассматривал интерьер, Вадим рассматривал брата.  — Как там твоя жена, дочка?  — Ты ради этого ехал через весь центр? — Вадим встал и подошел к окну. — Нормально все. Яна замуж выходит летом. Работает. Жена тоже ничего, наверное.  — Вы не живете вместе?  — Я развелся.  — А кольцо тогда зачем носишь? Чтобы фанатки не приставали?  — Глеб, я вырос в таком обществе, когда о разводах громко не говорят. Позорно, понимаешь, мужику в 60 лет жить одному.  — Вадик, ну и на дворе не советский союз. Ты с кольцом ходишь, а так мог бы уже кого-нибудь склеить.  — Мне не 20 лет, чтобы кого-то клеить. Да и не хочу я. Неинтересно это всё. — Да, твои 20 я помню, причем отчетливее, чем свои.  — Конечно, ты в 20 уже в героиновой зависимости был.  — А секс есть?  — У кого?  — У тебя. Трахаешь кого-нибудь? — Пошел вон, — глаза Вадима почернели от злости и братской невежливости. Он подошел к Глебу и стянул его за шкирку с дивана. Тот едва не расплескал свой напиток и в знак беззащитности поднял руки. — Все-все! Извини. Ерунду сморозил.  — Хуйню ты сморозил. Как обычно не следишь, что вылетает у тебя изо рта.  Вадим подлил себе еще. Глеб сделал тоже самое. Вадик присел на диван и недовольно посмотрел на брата.  — У тебя как дела? Как Таня? — спросил он, чтобы прогнать давящую тишину. — Нормально. Рисует, пишет что-то. Я честно говоря, тоже особо не слежу за ней. Мы хоть и не в разводе, но живем сейчас в разных комнатах.  Вадик молча отхлебнул виски и отставил стакан. Нужно было покурить. Он нашел сигареты в спальне и открыл окно, присаживаясь на подоконник. В темноте блеснул огонек зажигалки. Глеб порылся в карманах и достал красный Чапман.  — Ты куришь детские сигареты? — поинтересовался старший, прищуривая глаз от улыбки. — Почему детские?  — Ну их дети курят. Подростки там. Молодежь, короче.  — Не знал. Мальборо надоели, вот и решил эти попробовать. Ничего, прикольные. Вишней отдают. — Вишней? Ты же ненавидишь вишню в сигаретах.  — Представь себе, полюбил. Вадик вскинул от удивления брови и уставился на ночной город. Глеб молча смотрел на брата и изредка прижимался губами к фильтру.  — Я был там, — не глядя на старшего, произнес он.  — Где?  — На Горбушке. Сегодня буквально. — Че не позвонил? Я бы тебя встретил. Там Егор с Настей были.  — Не хотелось никого видеть.  — Понятно. И как тебе?  — Концерт неплохой.  — А песни мои?  — Ну… нормальные. Не скажу, что вау, но пойдет. — Спасибо за честный отзыв. А почему ты тайно прошел, никому ничего не сказав?  — Слушай, есть что покрепче? Я не могу уже вискарь хлебать.  — Есть водка в мини-баре.  Вадим ушел в спальню, Глеб направился следом.  — Реально мини, — засмеялся Глеб, когда брат протянул ему бутылку водки.  Он открыл ее и отпил до середины.  — Лихо ты, — прокомментировал Вадим.  От перепада градуса голова стала мутной. Глеб прилег на кровать и прикрыл веки.  — Я не мог посмотреть тебе в глаза, поэтому пришел тайно. Не хотел, чтобы кто-то узнал и донес.  Вадим ничего не ответил, а только прилег рядом на другой край кровати.  — Я боялся, что ты меня выгонишь или мы с тобой разругаемся при всех.  — Глеб, ну с чего такие мысли?  — С того, как ты в каждом интервью мою группу грязью поливаешь.  — Я имею право. Я поливаю не группу, а твоего директора. Про тебя плохого я ничего никогда не скажу, ты же знаешь. — Ты поливаешь директора, а он потом ебет меня.  — В прямом смысле? — засмеялся Вадим.  — Ну нет, конечно. Я под него не лягу.  — А под кого ляжешь?  — Вадик, я тебе тут душу изливаю, а ты снова про свой секс.  — Ладно, извини, продолжай.  — Я сначала купил билет на другой день, на пятницу. Потом подумал, да зачем я там нужен? Лучше посижу дома. Посидел и понял, что все таки хочу увидеть тебя. Да, издалека, но зато увижу. И услышу. Купил другой билет.  — Ты знаешь, я был в курсе, что ты придешь. Вот тогда в пятницу. Потом, когда мне сообщили, что ты сдал билет, я разочаровался. В тебе, в себе.   Снова наступила пауза. Глеб смотрел в окно и считал звезды, а Вадик разглядывал потолок - обычный белый потолок с хрустальной люстрой. — Я скучал, — Глеб неожиданно повернулся и обнял брата.  — Я тоже, — Вадим стянул его черную кепку и стал перебирать короткие кудри.  — Вадик, ты прости меня пожалуйста, но я так больше не могу. Я одинок. А все потому, что мой родной брат со мной не общается и никак не разговаривает. Я бы все отдал за то прежнее время, когда мы с тобой созванивались и виделись.  — Глеб, ну столько времени прошло. Мы уже выросли, у нас сильно разошлись интересы, принципы.  — Они всегда такими были. Ты всегда был слишком правильным.  Вадим усмехнулся.  — Давай еще выпьем, — Глеб стер влажность на глазах и потянулся за бутылкой. Он отпил глоток и протянул Вадиму.   — Помнишь, как в Горках ты меня тоже успокаивал. Мы были пьяные и под наркотой, а ты лежал, гладил меня и так хорошо стало на душе. — Ты тогда узнал, что Таня беременна.  Они еще отпили. Разум стал затуманиваться даже у Вадима. Он прикрыл глаза.  — Вадик, не спи.  — Не сплю я. Хотя уже должен.  — Я маме звонил недавно, — Глеб откинулся на подушки и подпер затылок ладонью.  — И что она тебе рассказала?  — Да ничего нового. Плохо себя чувствует, но духом не падает.  — Врач сказал, что ей недолго осталось.  — Как? В смысле?  — Она тебе не сказала? У нее инсульт был зимой. Второй такой же она явно не переживет.  — Господи.  — Вот вот.  — А почему ты мне ничего не говоришь?  — Тебе это надо?  — Она же мать моя. Конечно надо. Может врача найти хорошего?  — А толку? Глеб ей уже очень много лет. И для ее возраста это абсолютно нормально. Ты всю жизнь поешь про смерть, так что не мне тебе рассказывать, как уходят люди.  Но Глеб его практически не слушал. Он отвернулся на бок и прикрыл глаза. Вадик оставил его одного и ушел за добавкой к мини-бару.  Когда старший вернулся, Глеб стоял у окна и снова закуривал сигарету.   — Я боюсь представить, что однажды мне придется с тобой прощаться, — едва слышно произнес он. Вадик подошел поближе и обнял его, упираясь лицом между лопаток. — Я также каждый раз читаю новости про отмены твоих концертов.  — Серьезно? — Серьезно. Ты уже не мальчик. Да еще и с таким наркотическим прошлым. И когда в ваших пабликах пишут о том, что ты приболел или что ты в больнице, я каждый раз переживаю.  — Но ты ни разу не позвонил или даже не написал.  — Гордость.  — Вот так не напишешь лишний раз, а я уже на небесах буду. — Глеб я тебе щас ударю. Не неси бред.  — Прости.  — Я много раз писал сообщения, но тут же их стирал.  — Я тоже, — он развернулся и теперь подоконник упирался куда-то в поясницу, а лицо брата было опасно близко. — Извини меня за весь этот цирк.  — Ты меня тоже, — Вадим улыбнулся, взглядываясь в темно-голубые глаза младшего. Теперь они не были серыми, теперь они были цвета океана. Как будто ожили заново. Глеб прижался губами к его. Очень аккуратно и нежно, ожидая реакции брата. Тот мягко ответил на поцелуй, сейчас не было желания кусать и вгрызаться до крови. Хотелось романтики и любви.  Их тела переместились на кровать. Одеяло слетело на пол. Глеб стянул резинку с волос старшего и растрепал его кудри. Затем руки потянулись к футболке и стащили ее, отбросив куда-то в сторону. Кофта Глеба отправилась туда же, а спальня наполнилась сладкими стонами обоих. 

***

Вадим проснулся от резкого стука в дверь и голоса Саши Радченко. Похмелье неприятно ударило в голову. — Вадим Рудольфович, вы проснулись? — спросил он. Вадик, едва разлепив глаза, осмотрелся по сторонам. Время 11 утра, вокруг валяется одежда, он голый, а рядом такой же спит его брат.  Он быстро натянул штаны и футболку. В моменте, он даже не понял, что она ему немного жмет.  Вадик пересек свой огромный номер и открыл дверь. Саша удивленно осмотрел его.  — Интересная у Вас футболка, — кивнул он.  Вадик посмотрел вниз и увидел логотип «The matrixx». — Да, поддерживаю молодых музыкантов. Ты что хотел? — Вадим ненадолго задумался, насколько грубо со стороны прозвучала последняя фраза, но быстро прогнал эти мысли, сфокусировавшись на собеседнике. — Мы с ребятами на завтрак собираемся. Вы с нами или как?  — Спасибо, Саш, но я в номере поем. Вчера немного выпил, нехорошо сегодня себя чувствую.  — Ну ладно. Если что понадобиться, Вы тогда звоните.  — Давай, пока, — он закрыл дверь и уперся в нее лбом.  Вадик вернулся в спальню, снова разделся и улегся рядом, приобнимая младшего.  — Любовник приходил? — обернулся Глеб.  — Да, спрашивал, когда мы сможем уединиться. Так что ты не задерживайся, у меня все по минутам расписано.  — Мог бы и не подыгрывать, — Глеб накрылся с головой одеялом и отвернулся от старшего.  — Глеб, а поехали вместе? — неожиданно для себя задал вопрос Вадим.  — В Ёбург?  — Да. Купишь себе сейчас билет в другой вагон. Съездишь на недельку, отдохнешь. Мне как раз нужны аранжировщики.  — Что я Тане скажу?  — К маме едешь. Тем более, ты как раз у нее давно не был.  — А группа твоя? Как они воспримут?  — Они даже не узнают. Я альбом отдельно от них пишу. Купишь билет, а потом в купе ко мне придешь, ну?  Глеб развернулся и обнял брата, закинув на него ногу.  — Я подумаю, — улыбнулся он.