Формула соблазна

      Ю Дже-и.              От одного этого дивного, звучного, почти музыкального имени голова начинала идти кругом, руки тряслись, дыхание сбивалось, а кожу прошибал липкий горячий пот. Как будто по венам пускали сильнейший наркотический яд, от которого ты не разрушаешься и не погибаешь, как это бывает при поступлении токсинов и опиатов, а медленно, мучительно и бесконечно сходишь от него с ума, не в силах сделать без очередной дозы ни единого вдоха. Как будто тебя сажали в гребаную камеру смертников, над которыми жестокие, мизантропные, презирающие слово «любовь» извращенцы решили поставить любопытный социальный эксперимент и посмотреть, что из этого выйдет.              Из девушки по имени У Сыльги ничего толкового и занимательного не вышло. Девушка по имени У Сыльги вообще никогда не думала, что это необъяснимое, странное, щекочущее и греющее глубоко изнутри чувство когда-нибудь постигнет ее. Ей всегда казалось, что ее одиночное изолированное место было где-то вдали и сбоку, среди ботанов и задротов, которых никто никогда не воспринимал всерьез и которые были годны другим лишь для того, чтобы давать им списывать и позволять в очередной раз чесать кулаки об их жалкие никчемные лица.              Так должно было случиться и в новой школе, но когда на нее впервые взглянула и обратила там свое высокое, авторитетное, но ничуть не заносчивое внимание Она, не понимающей, что с ней такое творится, У Сыльги захотелось живьем содрать с себя кожу.              Королева класса.              Королева школы.              Королева ее сердца и ее души.              Бойкая, норовистая и инициативная Ю Дже-и еще с первого дня с чего-то решила, что с У Сыльги они всенепременно обязаны подружиться и стать с ней самыми что ни на есть близкими друг другу людьми.              Забитая, тихая, неприметная, со скрытыми за длинной темной челкой глазами и робким, чуть слышимым голоском У никак не могла взять в толк, что такая, как Ю Дже-и, в ней нашла. В ней – бесформенной блеклой тени, серой мыши, хроническом аутсайдере, ходячем комплексе и попросту неудачнице, что даже школьную форму была вынуждена носить с чужого плеча, а без бодрящих разноцветных таблеток не мыслила и полночи сидения за учебниками.              Быть может, Дже-и было попросту интересно узнать побольше о бедной, несчастной, ненужной даже собственным родителям сироте, приехавшей к ним невесть откуда в погоне за академическими успехами и стабильным местом под солнцем.              Быть может, Ю развлекалась, устав от бегающих за ней «шестерок», жаждущих урвать кусок ее популярности и выбиться в топ лидеров по успеваемости и общему месту в школе.              А может, – и что наиболее вероятно, – Дже-и просто вела с ней ловкую хитроумную игру, смысл которой Сыльги никак не могла понять, равно как и то, чтó в целом было на уме у красивой сексапильной брюнетки, одного взгляда на которую хватало, чтобы напрочь забыть, как дышать.              Что вообще такая, как она, могла дать ей? Разве что дополнительных проблем да насмешек со стороны одноклассников, что самая богатая и влиятельная ученица школы позорно связалась с отродьем из корейской глубинки.              Сыльги никогда и никому бы даже под самыми страшными пытками не призналась, что она зависима от Дже-и. Что ходит в школу, учится, дышит, говорит и уже практически живет ради этих больших и ясных миндалевидных глаз, кроткой игривой полуулыбки самыми уголками губ, теплых ладоней, касающихся ее так нежно и бережно, будто самого хрупкого и дорогого в мире фарфора, ее изысканного брендового парфюма и ее волос, мягких и шелковистых настолько, что до них казалось преступным даже дотронуться. Безупречная, величественная, статная, созданная для поклонения и любви Дже-и легко обходила острые углы в общении со сверстниками, тактично не обращая внимания на завистливые, сжирающие ее взгляды одноклассниц, что снаружи демонстрировали лишь подчеркнуто вежливый интерес, а внутри кипели от жажды обладать завидной красоткой.              Еще с первых дней своего обучения в старшей школе «Чхэхва» Сыльги заметила, как девочки смотрят на ее кумира. Как нервно кусает губы и ерзает на стуле без того всегда взвинченная и чудная Бомсу, как метает глазами молнии показушно надменная, но в действительности льстивая и услужливая Нари и как чуть ли не запотевают очки у Кён, стоит Ю всего лишь пройти мимо их с Йери парты. Было бы чрезвычайно грубо сказать, что на Дже-и дрочит без малого половина всего их класса, но У любила называть вещи своими именами и не чуралась видеть все эти непотребства такими, какие они правда есть. Все, кто так нагло и бессовестно делал вид, что до Дже-и им нет абсолютно никакого дела, по факту сохли по ней, как пубертатные дети по красивой, только что выпустившейся из университета училке, и Сыльги каждый раз пробирал смех от того, насколько же лживы и двуличны оказывались эти девочки, готовые на все, лишь бы завоевать расположение Президента школы.              Жалкие и несчастные завистницы.              Расчетливая и дипломатичная Дже-и же не обращала внимание ни на кого, кроме скромной и застенчивой новенькой, что, несмотря на свою закрытость, с каждым днем необъяснимо вызывала у той все больший интерес. Во время уроков и на переменах в школе, на улице, в магазине, образовательном центре и даже дома Ю ходила с ней и за ней, без конца цепляя чужую бледную руку и шепча на ухо неведомые никому секреты под испепеляющие взгляды других учениц. Сыльги не знала, чем заслужила подобную привилегию и особое отношение к себе вообще, но во всяком случае, в отличие от остальных, не пряталась по углам и сортирам, втайне мастурбируя на образ Дже-и, а лишь тихо и незаметно восхищалась ею из-под длинной, скрывающей лицо челки, маскируя раболепную преданность показным циничным бесстрастием.              «Не все ценят твою доброту», – сказала она ей однажды, пряча бушующие внутри эмоции за фальшивой стеной бездушия и тем самым задев Дже-и за живое. Прежде еще никто не смел разговаривать с Ю в таком тоне и тем более отвергать ее помощь, но, как ни странно, на дерзкий ледяной выпад новенькой староста отреагировала с пониманием. И ни на шаг от нее не отступила. Несмотря на врожденное упрямство Сыльги и привычку решать все свои проблемы самостоятельно, Дже-и с не меньшим упрямством всегда оказывалась рядом с ней в нужный момент, поддерживая, укрывая, защищая девушку от любых напастей, сыплющихся на нее будто из Рога изобилия, и тем самым незаметно связывая их двоих все более тугим и неразрывным узлом.              Когда Сыльги избили на школьной крыше, лидер класса в тот же день разобралась с ее обидчицами, пригрозив им, что еще одна враждебная выходка против У – и о дальнейшем обучении в этом заведении они могут благополучно забыть.              Когда школьную форму той нарочно облили соком, она первой пришла на помощь, предложив свежую чистенькую рубашку, а после – и полную новую форму, севшую на Сыльги с иголочки и позволившую ей наконец выглядеть наравне со всеми качественно и достойно.              Когда девочки в грубой форме обсуждали ее неполную семью и детство в интернате, Дже-и делала все, чтобы Сыльги не услышала ни одного обидного слова на этот счет, отвлекая ее беспечной болтовней или просто игриво закрывая ей уши своими ладонями – так, чтобы иметь возможность общаться с ней только взглядами.              Когда Сыльги постыдно завалила тест, не справившись с логическими заданиями, требовавшими самостоятельной отработки, Ю тотчас вызвалась помочь, предложив равный интеллектуальный обмен способами и методикой решения сложных уравнений.              И даже когда Сыльги падала, жалкая и беспомощная, в глубокую ледяную воду, не умея плавать и не имея ни малейшей надежды на спасение, являлась Она и вытаскивала ее с темного и холодного дна обратно к солнцу и свету, упорно вдыхая в ослабшее, не желающее продолжать тело воздух и саму жизнь.              Без Ю Дже-и пребывание в старшей школе «Чэхва» стало бы для У сущим кошмаром, ведь даже будучи максимально выносливой и закаленной, сто раз напоровшейся на все острые и опасные жизненные углы, она знала, что не выстоит одна против толпы хищных школьниц, которые только и ждали подходящего повода унизить ее, а потом сожрать, перемолов тонкие слабые кости в голодных ухмыляющихся пастях.              Дже-и была единственной, кто с первого дня ни за что не позволял этому случиться, вставая на защиту новенькой даже перед самыми отбитыми хулиганками, и Сыльги никак не могла взять в толк, зачем.              Зачем Дже-и все время ходила с ней, пытаясь ее коснуться, взять за руку или даже обнять; зачем специально склонялась, чтобы что-то прошептать ей на ухо, когда можно было просто говорить вслух; зачем следила издалека, наблюдала и в целом смотрела на нее так, словно пыталась исследовать для себя новый мир – далекий, таинственный и недостижимый, полный удивительных красок и образов и оттого кажущийся лишь еще более увлекательным и достойным открытия.              Зачем поддерживала, помогала, выручала, спасала, порой жертвуя собственным авторитетом и уважением и не боясь испортить отношения с теми, кто считал ее своим другом и даже своей семьей.              Зачем посвящала ей, инертной и безынициативной, так много своего свободного и не очень времени – не потому, что было скучно и одиноко, а потому, что ей правда хотелось его с ней проводить, в то время как многие другие не в силах были урвать у завидной отличницы ни одной секунды.              Так много всяких разных и непонятных «зачем» и «почему», на которые у младшей не было ответов. Все, что Сыльги знала наверняка, так это то, что этой обворожительной длинноногой хитрюге с нечитаемым гипнотизирующим взглядом и кроткой обезоруживающей улыбкой было что-то от нее надо, ведь в этом мире никто никогда не делал ничего просто так, тем более такие красавицы. Желая лишь получить хорошее образование и занять достойное место в обществе, Сыльги оказалась невольно втянута в неведомую, чреватую не самыми благоприятными последствиями игру, исход которой для нее, зависимой и влюбленной, при любом раскладе теперь был только один.              Проигрыш.              Но, чем бы ни являлась эта игра на самом деле и чем бы она для нее ни кончилась, Сыльги готова была играть, ведь лишь так она могла видеть обаятельную брюнетку рядом, тая от озаряющей ее Божьим благословением улыбки и находя себя самым счастливым в мире человеком уже просто потому, что в нем есть Дже-и.              Сегодня они остались с ней после занятий в классе, чтобы повторить данный госпожой Ким материал и подготовиться к грядущей контрольной по математике. Дже-и объясняла самые легкие и удобные пути решения сложных составных уравнений с корнями и логарифмами, а Сыльги тщательно конспектировала пояснения, впитывая полезный опыт и стараясь запомнить все до мелочей.              – Логарифмические уравнения можно быстро решить функционально-графическим способом. То есть путем построения графика функции с поиском абсциссы точек пересечения или без такового, с использованием следующего правила: когда одна из функций y = f(x) возрастает, а другая y = g(x) убывает на промежутке X, уравнение f(x) = g(x) обладает не более чем одним корнем на промежутке X.              Боже, да ей впору самой учителем быть, с такой тягой к знаниям и способностью объяснять. Стойко исписав три листа тетради, слишком крепко удерживаемая ручка жалобно треснула и сломалась, и Сыльги со вздохом взяла из пенала новую, стараясь не обращать внимание на то, как соблазнительно смотрятся под партой из-под короткой форменной юбки Ю ее длинные модельные ноги. Эротично закинутые одна на другую, они так и притягивали губы взгляд, и девушка, стушевавшись, тряхнула головой и вновь погрузилась в исписанную мелким почерком страницу, надеясь, что вечером сможет разобрать в своих небрежных каракулях хоть что-то.              Дже-и по обыкновению сама предложила помочь ей с новой темой, ожидаемо вызвавшей сложности у многих учеников. Едва последние одноклассницы вышли за дверь, как она тут же закрыла ее изнутри на ключ и невозмутимо вернулась на свое место возле новой подруги, нацеленная сделать из нее светило точных наук. Растерянной и не успевшей собрать свои вещи Сыльги ничего не оставалось, кроме как подчиниться ей и взять еще один урок дополнительно. Экзамен сам себя все равно не сдаст, баллы не проставятся и рейтинг до первых мест не взлетит, а вот лишняя минутка рядом с обворожительной кареглазой соседкой должна была поспособствовать более продуктивному учебному процессу.              Тогда еще Сыльги не подозревала, что способствовать Дже-и ей собралась сегодня далеко не только в учебе.              – Итак, функция возрастает, если «x» больше ноля. Получается, что y = 3 - x. Функция убывает при любом «х», включая случай, когда «x» больше ноля. В результате наше уравнение имеет всего лишь одно решение. А это значит, мы с тобой пишем…              Дже-и наклоняется предельно низко, обдавая Сыльги облаком дорогих цветочно-древесных духов, и У прикрывает глаза, окутанная их благородным утонченным шлейфом. Написание глупой формулы окончательно уходит на второй план, перебитое запретной близостью той, что и так безбожно заполняла собой абсолютно все чужое пространство, и Сыльги с замиранием различает, как левая рука Ю незаметно опускается на спинку ее стула. Как будто бы в непрямом и бесконтактном объятии. Начитанная, сознательная и интеллектуально одаренная Дже-и честно вникала в суть вопроса, подсказывая младшей его решение и ни в коей мере не сердясь, если та чего-то не понимала, но вместе с тем Сыльги настойчиво подозревала, что истинная причина задержки их двоих в классе крылась отнюдь не в необходимости Ю подтянуть ее по основному предмету.              Догадливую и проницательную брюнетку не покидало чувство, что старшая в очередной раз лишь воспользовалась удобным случаем побыть с ней наедине, и сейчас, в отсутствие посторонних людей и отвлекающих факторов, лениво листала одной рукой учебник по математике, другой словно невзначай принимаясь поглаживать ее затылок. Невинный и простодушный жест, крохотный личный бонус и индивидуальная мера поощрения, должная простимулировать грызущую гранит науки девушку учиться еще усерднее и больше, от которой тем не менее та тотчас утратила способность двигаться и дышать. Ухоженные теплые пальцы нежно перебирали и путались в ее длинных смоляных локонах, почесывали и щекотали тонкую, покрытую переполошенными мурашками кожу, пускали по гиперчувствительному девичьему загривку электрический ток, и Сыльги при всем желании уже не могла сосредоточиться на важном материале, проклиная себя за несобранность и бушующий глубоко внутри грудной клетки пожар чувств.              Снова она за старое.              – Что ты делаешь... Дже-и? – даже произношение Ее имени было подобно молитве, которую Сыльги денно и нощно возносила бы без устали возле алтаря до тех пор, пока ее не перестали бы держать ноги и в прямом смысле слова не отвалился во рту язык.              В этой девушке было изумительно и прекрасно все – как если бы сам Бог и впрямь постарался на славу, вложив в ее создание самые лучшие и редкие свои дары, дабы принести на нашу скучную грешную Землю во всех смыслах совершенное человеческое творение.              И Сыльги готова была на что угодно поспорить, что эта хитрая соблазнительная плутовка об этом знала.              – А что я делаю? – игриво интересуется она, медленно накручивая на палец прядку чужих волос и по обыкновению очаровательно притворяясь, что она правда не понимает.              В самом деле. Что такого в том, чтобы постоянно касаться рук и лица Сыльги, с придыханием шептать что-то прямо ей в ухо, зажимать ее по углам и всячески с ней заигрывать? Что такого в том, чтобы казаться немножко влюбившейся, буквально всем своим видом открыто крича людям вокруг: «Эй, вы, видите, видите?! Эта девушка – моя!»              От одной только этой мысли во рту резко пересыхало, лоб покрывался испариной, а руки начинали дрожать, и Сыльги стискивает пальцами несчастную запасную ручку в попытках усмирить разгулявшееся воображение. Она не была наивной или мечтательной, с детства вынужденная вариться в суровых жизненных реалиях, однако рядом с Дже-и ей как никогда хотелось обо всем забыть и позволить себе хоть каплю маленьких вольностей.              – Ты делаешь вид, что учишь меня, но по факту ты… играешь со мной. Скажи… ты ведь что-то от меня хочешь, да?              Пухлые, матовые, тронутые неброской нюдовой помадой губы трогает загадочная улыбка, и Дже-и, прикрыв учебник, с интересом уставляется на одноклассницу, по привычке спрятавшуюся от нее за длинной и прямой челкой.              Милый солнечный гномик.              – Допустим.              Сыльги сглатывает, решая идти до конца и вызвать хитроумную Ю на честный и прямой разговор. Сердцебиение усиливается, а кровь толчками приливает к лицу, раскрашивая его розово-багряным румянцем, стоит кончикам чужих пальцев переместиться к ее шее и начать выводить на ней замысловатые магические узоры. Тактильный контакт затягивается, и Сыльги рвано и тяжело вздыхает, когда помимо пальцев различает на себе еще и мягкое поверхностное дыхание.              Сначала непрямое бесконтактное объятие, теперь непрямой бесконтактный поцелуй.              Да она, верно, издевается!              – Тогда будет лучше, если ты сразу скажешь, что именно, чтобы я перестала мучиться от неведения и…              Ей не хватает смелости сказать «смогла дать тебе это», потому что все еще сомневается и не знает, что же все-таки это за это, но Дже-и и без того прочитывает окончание фразы в ее глазах. Повисшее между ними напряжение в воздухе звенит миллиардами сталкивающихся в незримом разнополярном противодействии частиц, насыщающих атмосферу чем-то новым, опасным и неизведанным, и в довершение провокационной, все больше уклоняющейся от стандартного понимания картины Сыльги с трепетом замечает, как девушка медленно и дразняще обводит кончиком языка собственные губы.              – А чего бы тебе самой хотелось, принцесса? – лукаво отвечает вопросом на вопрос она. – Вдруг для меня это то же самое?              Ее смартфон в сумке пикает новым уведомлением, но Дже-и и бровью не ведет, продолжая сидеть к Сыльги вплотную и щекотать ее свободную от волос кожу на шее своим дыханием. Старшая невинно хлопает глазками, с интересом следя за сменой реакции одноклассницы и явно кайфуя от производимого на нее эффекта, а еще больше – от ее тщетных попыток совладать с собой. Бледные впалые щеки У раскраснелись, рот приоткрылся, пальцы сжались в слабые безвольные кулаки, а мутный нечеткий взор расфокусировался окончательно. Бессознательная защитная реакция организма на мощный внешний катализатор, включающий во всех системах кнопку «Alarm» и заставляющий их работать в экстренном режиме.              Женское обаяние – мощнейшее из оружий, способное пробить даже самую стойкую и выносливую броню; что уж говорить о хрупком и влюбчивом людском сердце, готовом сдаться и развернуть перед тобой белый флаг, не имея при себе ни одного реального средства контратаки.              Младшая поджимает губы, на которые Дже-и тут же перемещает горящий взгляд, и, подняв голову, хрипло-сдавленно шепчет:              – Мне бы хотелось...              Она замолкает, пронзенная будто ударом молнии, когда Дже-и внезапно касается кончиком носа ее лица и медленно, томно, соблазнительно ведет им от нижней челюсти до самого виска и линии роста волос, будто испытывая ее на пробу. Условно разделяющая их друг от друга пара сантиметров окончательно стирается в ничто в тот момент, когда Президент школы решает помочь смущающейся и краснеющей рядом девушке сделать финальный и самый проблемный шаг и, плавной щекочущей дорожкой спускаясь назад к ее подбородку, понимающим сластолюбивым шепотом заверяет:              – Мне бы тоже, У Сыльги. Мне бы тоже.              Их губы встречаются в ненавязчивом, осторожном, полном сознательности и чувственности поцелуе так легко и непринужденно, словно прежде девушки делали это каждый день. Одно общее личное пространство на двоих, одно дыхание, одно чувство, одно желание и одна цель – идеальная духовно-физиологическая композиция для двух нуждающихся, влюбленных, влекомых друг к другу с первого взгляда и первого слова тел. Ведь поцелуй – это не просто слияние двух сущностей и двух душ в одно; это целый сакральный акт, в котором на кончиках губ рождается и расцветает новый мир, полный изумительных и неповторимых цветов и красок. Полный гармонии, счастья, благополучия, безмятежности и совершенно непоколебимой уверенности в том, что ты наконец-то дома.              Мир, который У Сыльги мечтала создать и разделить только лишь с Ю Дже-и.              Сладкое обволакивающее тепло с колкими нотками адреналина волнами распространяется по нагретым в ожидании и предвкушении венам, и Сыльги шумно втягивает носом воздух, когда Дже-и приоткрывает рот, безмолвно приглашая ее войти. Она вздрагивает и робко укладывает обе свои ладони на талию тянущейся к ней девушки, пока та взаимно касается ее лица, притягивая его еще ближе. Мягкие подушечки больших пальцев поглаживают бархатистую кожу скул, лелеют и согревают их, в то время как губы и язык продолжают увлеченно познавать и исследовать чужие, усиливая вкус непреодолимого влечения и тайных невысказанных страстей. Нежно посасывая верхнюю губу напарницы, Дже-и со знанием дела переходит к нижней, слегка прикусывая, теребя и оттягивая ее, а затем старательно обводит кончиком языка контуры обеих, покрывая их собственным природным блеском. Радужные фейерверки вспыхивают и взрываются сверкающими огоньками перед закрытыми веками младшей, устраивая внутри экстремальное файер-шоу, пока она, потерявшись в одном мгновении, проживает свой самый захватывающий и приятный аттракцион, боясь, что не выдержит и потеряет сознание до его окончания.              Сердце стучит уже где-то в районе горла, кровь несется по венам со скоростью гоночного авто, а легкие грозят вот-вот лопнуть от нехватки живительного кислорода, но она продолжает слезно тянуться и липнуть к чужим губам, как к единственному источнику энергии и всего своего существования, в котором отчаянно нуждалась с первых дней пребывания в новой школе. Долго, мучительно, безрассудно. И пусть она рухнет после этого поцелуя замертво, пусть навечно забудет и потеряет в пластах времени и пространства саму себя – она впитает от него все, что можно, пока есть шанс и пока сама Дже-и готова ей это предоставить.              Обходительная и наблюдательная Дже-и замечает негативные перемены в состоянии младшей и нехотя от нее отстраняется, убирая язык и безошибочно понимая, что до нее девушка по имени У Сыльги явно не целовалась больше ни с кем. Что ж, тем лучше для них обеих: для Ю – тем, что ей посчастливилось первой вкусить нетронутую спелость и сладость чужих, припухших и раскрасневшихся от жара и настойчивости губ; для У – тем, что теперь у нее есть лучший учитель не только по математике, но и по поцелуям.              «1 + 1 = любовь» – самая верная и простая формула, всегда выдающая точный неоспоримый результат.              – Ну как, принцесса, я выполнила твое желание? – раскосые темно-карие омуты затягивают в безвозвратную порочную бездну, пока кончик большого пальца бережно стирает смазанный помадный след с уголка губ, а средний и указательный запечатлевают на них образный платонический поцелуй.              Если бы У Сыльги сказала, что хоть раз мечтала о чем-то так же неистово и слепо, как о губах Дже-и, она бы безбожно соврала. Дьявольская обольстительница, прелестница и сердцеедка, Небесная нимфа, разбившая для нее сады Армиды посреди мертвой и глухой пустоши, – она лишила ее покоя, сна и привычного ритма жизни, заполнив собой не только все ее мысли, но и ее плоть и кровь, внедрившись ни много ни мало на генном уровне. Она покорила, заворожила и приворожила ее, а сейчас, с этой невинной детской улыбочкой и шаловливым блеском в глазах, взирала на теряющуюся перед ней У из-под длинных подкрученных ресниц так, словно ничего – совсем-совсем ничего – не сделала.              Вместо ответа опьяненная и отравленная ее поцелуем Сыльги словно во сне встает и, мягко развернув стул с одноклассницей к проходу, медленно опускается перед Дже-и на колени. Положение, которое ей хочется принимать всякий раз, когда она видит перед собой эту девушку, готовая без остатка отдать ей всю себя и принести к ее ногам все, что она только скажет. Заключенному в скромный неброский облик homo sapiens Божеству, заново рожденной и преображенной Афродите, живому воплощению изящества, женственности, стиля и красоты, ей хотелось молиться и поклоняться, взывая к высокому духовному расположению и милости, и Сыльги, преклоняя перед ней голову, заместо молитвы одними губами шепчет:              – Не совсем, Дже-и… Еще мне бы хотелось хоть раз почувствовать, что ты моя. Только моя…              Она проклинает себя за эти слова, выдающие с потрохами все ее истинные мотивы и нездоровое циничное собственничество, но сейчас, в этой уединенной, сокровенной, почти что интимной обстановке пустого класса, спонтанно ставшего святилищем для них двоих, Дже-и выглядит настолько доверительно и открыто, что Сыльги решается взаимно открыть ей себя.              Аккуратно очерченная фигурная бровь одноклассницы вопросительно плывет вверх, а блестящие ореховые глаза вспыхивают польщенной искрой, и У не может отделаться от ощущения, что Дже-и ждала от нее подобной реплики, будто нарочно стремясь выбить из нее признание своим неравнодушным прагматичным подходом.              И вот наконец она его дождалась.              – А я разве давала тебе повод думать, что я еще чья-то? – так же тихо и однозначно отзывается она, успокаивающе поглаживая плечи и затылок склонившейся перед ней девушки.              Вопрос, на который слабая, зависимая, сраженная наповал открывающимися перед ней возможностями Сыльги не в силах была ничего сказать. Да и стоило ли, учитывая, что все происходящее между ними было всего лишь тщательно спланированной игрой? Дже-и вправе все что угодно говорить, но… Тигр не может любить косулю, нужную ему исключительно для пропитания, и она, напуганная, наивная и сбитая с толку, сама идет к нему в пасть, купившись на его мирное настроение и не предвещающий ничего дурного нрав.              Тем не менее Сыльги плюет на свою душевную уязвимость и использует положенную очередь на встречный шаг. Находясь в состоянии куда более серьезном и аддиктивном, чем допинг или наркотики, девушка тянет руки и осторожно освобождает шею Дже-и от галстука. Глупый бессмысленный лоскут ткани, что всегда будоражил ее воображение и заставлял хотеть связать длинные любопытные ручки старшей покрепче. Прямо сейчас для этого выдалось самое время, и Сыльги идет на поводу у непристойной фантазии, огибая стул Ю и осторожно привязывая ее запястья галстуком к спинке.              – А ты шалунья, – смеется Дже-и, явно заинтригованная инициированной Сыльги забавой. Туго связанные кисти рук не дают стройной красотке пошевелиться, и она с восхищением следит за тем, как младшая возвращается на прежнее место у ее ног и раболепно смотрит на нее снизу вверх.              Как преданный до последнего своего вздоха и капельки крови питомец.              – Не бóльшая, чем ты, Дже-и. Ты ведь любишь игры, не так ли?              Темные ониксовые зрачки хищно сверкнули, и Сыльги с благоговением различает, как Ю томно и медленно облизывает свои губы, будто пытаясь попробовать эту ее «игру» на вкус.              – Если ты заметила, то так я не играю больше ни с кем, кроме тебя.              Что правда, то правда. Как бы ни была Дже-и востребована и популярна, ветреность и порочность были отнюдь не в ее духе, что давало У слабую надежду на то, что, быть может, Президент школы позволит ей еще немного позанимать почетное место рядом с ней. Не только в качестве одноклассницы и подруги, но и кого-то гораздо, гораздо большего. Забавно будет потом увидеть, каким дерьмом изойдут Кён, Йери, Нари и Бомсу, наивно полагающие, что глупая неотесанная деревенщина, по нелепой случайности оказавшаяся в их школе, даром никому не сдалась.              Только кому-то суждено было так и продолжать мечтать о Ю, засовывая пальцы внутрь себя и представляя ее с собой рядом, а кто-то удостоится чести засунуть свой язык в нее саму.              Как обидно.              – Это значит, мне позволено делать с тобой все?              Привычная кокетливая полуулыбка трогает безупречное, матовое, будто высеченное из элитного каррарского мрамора лицо, и Дже-и не успевает ответить, потому что Сыльги вдруг жадно подается вперед, в неистовом, необъяснимом, сжигающем ее изнутри запале припадая к ее ногам. Теплые дрожащие пальцы обхватывают обтянутые черными хлопковыми гольфами икры, притягивая их ближе, пока губы принимаются осыпать легкими волнующими поцелуями всю поверхность гладкой эластичной кожи привязанной к стулу девушки. Изящные спортивные голени, округлые чашечки колен и упругие, накачанные, дразняще открытые под синей форменной юбкой бедра – без внимания не остается ни один миллиметр благоухающего парфюмированным лосьоном тела, которое Сыльги холит и лелеет, готовая умереть за возможность касаться и нежить его вот так. Шумный вздох срывается с губ наблюдающей за ее внезапным коленопреклонением Дже-и, и младшая замечает, как та возится на неудобном стуле, неспособная усидеть в одном положении от производимых над ней манипуляций. Ей хочется протянуть руку и погладить ее, поощрив за столь смелый и необычный шаг, но обездвиженная собственным галстуком и чужими ладонями Ю может лишь бессильно закусывать губу и взирать на то, как младшая превращает ее не просто в объект своего обожания, а в самого настоящего идола.              Демонстрируемые Сыльги преданность и покорство, граничащие с унижением, немало удивляют и обескураживают ее, вынуждая взглянуть на эту странную, не похожую ни на кого девушку под другим углом, и Дже-и с удовлетворением понимает, что не прогадала, когда выбрала эту робкую застенчивую милашку себе.              Выбрала – в безусловное и единоличное владение как самый редкий и уникальный бриллиант среди пустых, тускло сверкающих фальшивыми гранями стекляшек.              То ли еще будет.              – Ох… Сыльги, детка…              Не уверенная в том, что Дже-и нравится то, что она с ней делает, Сыльги тушуется, но продолжает ласкать длинные стройные ноги одноклассницы, осыпая их полными любви и посвящения поцелуями ровно до тех пор, пока та медленно и призывно не разводит колени в стороны. Младшая на мгновение замирает, до последнего не в силах поверить, на что ей намекает Дже-и, но, когда ее встревоженный, потемневший, бегающий, как у кролика, взгляд все же невольно падает туда, куда не следует, У отчетливо различает на белых шелковых трусиках Дже-и объемное влажное пятно.              Большего комплимента для мечтающей любить эту девушку и обладать ею У Сыльги было трудно вообразить, и она с шумом сглатывает, чувствуя, как голова тяжелеет и кружится уже от одного только лицезрения сидящей перед ней в распутном и непотребном виде старосты.              Такой возбужденной. Такой нуждающейся. Такой готовой.              – Дже-и, это…              Полная опасения и тревоги, она поднимает на Дже-и рассеянный виноватый взор, тут же сталкиваясь с ее горящими вожделением и азартом глазами, без лишних просьб дающими ей прямое и более чем понятное разрешение.               – Ты можешь делать все, Сыльги. Все, что только захочешь.              «Все» – это значит...? Облизав сухие искусанные губы, девушка старается не думать, как много всего может скрываться за этим фривольным абстрактным словом и что сама Дже-и вообще подразумевает под ним, и вместо этого сосредотачивается на том, что еще десять минут назад казалось ей абсолютно несбыточным и невыполнимым.              Она и Дже-и одни в пустом классе математики – обнимаются, целуются, а затем… Кажется, теперь Сыльги понимает, зачем старшая закрыла сегодня кабинет на ключ. Как будто бы заранее знала, чем им двоим предстоит заняться, как только станет невмоготу.              А невмоготу им становилось уже каждый раз, когда они попадали друг к другу в поле зрения.              Она придвигается к девушке вплотную и размещается между ее разведенных для нее ног. С одеждой проблем не возникает: юбка Дже-и без того всегда оказывалась короче некуда, а тоненькую полоску трусиков требуется всего лишь отодвинуть в сторону. Будучи еще девственной и неопытной в сексуальной плане, Сыльги не знает, что и как нужно делать правильно, – что и как нужно делать с Дже-и, – а потому просто доверяется интуиции и включает воображение. Главное – быть нежной и обходительной, ведь ей меньше всего хочется причинять этой девушке дискомфорт, заставив пожалеть о своем решении сблизиться с ней или не дай бог вообще оттолкнуть ее от себя этим.              По факту ей хочется, чтобы Дже-и навсегда запомнила их первый раз точно таким же, каким запомнит его сама Сыльги: спонтанным, обоюдным и искренним, крепко связывающим их единой незримой нитью и окончательно подтверждающим, что отныне они с ней больше, чем просто друзья.              Пусть даже всего лишь на несколько минут.              Оставив на внутренней стороне бедер несколько сладких трепетных поцелуев, покрывших кожу Дже-и мурашками, Сыльги наконец решается скользнуть выше. Первое аккуратное прикосновение к раскрытой влажной пульсирующей плоти срывает полный блаженства и одобрения стон с чужих губ, и брюнетка подскакивает на неудобном стуле, несдержанно врезаясь во взмокшее, усердно ласкающее ее лицо. Тугой галстук стягивает за спиной запястья, не позволяя двигаться, как она хочет, не позволяя схватить Сыльги за волосы и направить ее голову под наиболее комфортным углом, отчего девушка бессильно толкается бедрами ей навстречу, призывая действовать увереннее, смелее и жестче.              Ведь малышка Дже-и любила, когда ее брали именно так.              Она горячая, терпкая и соленая, пахнет давно отсутствующим сексом и необузданной, почти что животной страстью, и Сыльги послушно усиливает скорость и напор, срываясь с тормозов и сходя с ума от вкуса любимой девушки, который теперь заполняет ее буквально всю. Насыщенный пряный аромат мускуса приятно нежит рецепторы, вынуждая шире открывать рот и работать языком активнее, и она с наслаждением поглощает густую обильную смазку, не в силах насытиться ею и самим фактом того, что она прямо сейчас имеет честь ради Дже-и делать. Между ног предательски тянет и ноет, требуя посильного внимания и аналогичной орально-мануальной компенсации, но У стойко игнорирует призыв собственного тела и углубляет старания на благо той, чьи шумные прерывистые вздохи и стоны становятся самой прекрасной партией в гармоничной симфонии их любви.              Партией, которую впитывающая ее ноты каждой фиброй своей души У Сыльги готова была слушать до бесконечности.              Увлеченная приватным процессом, она подхватывает Дже-и под бедра и, мягко поглаживая их, смотрит на девушку со своей нижней подчиненной позиции. Глаза Ю закрыты, голова откинута назад, рот жадно глотает душный воздух, и вся она – горячая, страждущая и раскрепощенная – плавится от доставляемого ей удовольствия, балансируя на тонкой эстетичной грани оргазма. Мелкие бисеринки пота эротично стекают по ее раскрытой под белоснежным воротником рубашки шее с ярко выраженным, рефлекторно двигающимся вверх-вниз кадыком, сексуально поблескивая в холодном искусственном флуоресцентном свете, и Сыльги любуется ее восхитительными нерукотворными очертаниями, отчаянно жалея, что не может одновременно собрать своими губами их все с нее.              Что не может взять и облизать ее всю, как самый сладкий и самый лакомый леденец, смакуя каждую капельку и не оставляя нетронутым ни одного его сочного уголка.              Если бы Дже-и была картиной или скульптурной формой, ни один музей в мире не был бы достоин держать ее у себя, а самым богатым долларовым магнатам не хватило бы целых состояний, чтобы заполучить право ее купить. В этом бренном прогнившем мире все казалось слишком дешевым и простым для этой уникальной и единственной в своем роде девушки, и даже самая крутая корейская школа на базе медуниверситета выглядела для нее менее чем приемлемо или сносно.              Девушка по имени У Сыльги тоже была простой, но отчего-то именно ей посчастливилось сейчас сидеть и ласкать ее так, как Дже-и вряд ли бы позволила делать кому-то другому. Бережно скользя вдоль набухших лепесточков половых губ и клитора, она наконец дотрагивается самым кончиком языка до узкого пульсирующего девичьего входа и легонько надавливает на него в попытке войти. Подобное действие тотчас вызывает бурный эффект, и Дже-и, до боли выгнувшись в спине, стискивает вспотевшими бедрами растрепанную темноволосую голову и почти грубо, императивно стонет:              – О черт! Да, Сыльги, умница! Еще немного, давай… Сделай это для меня…              Туго связанные за спиной руки усиливают шквал бушующего внутри экстаза, добавляя к испытываемому интимному наслаждению пикантной обжигающей остроты, и старшая до предела натягивает самодельные путы, радуясь от того, насколько ей сейчас хорошо. Давно разочаровавшаяся в холодных эгоистичных парнях, она мечтала попробовать романтические и сексуальные отношения с девушкой, и какое же счастье, что к ним в школу так вовремя и удачно перевелась У Сыльги. Скромная, непритязательная, отзывчивая, она быстро вызвала интерес школьного Президента и ученицы номер один, которая во что бы то ни стало решила сделать ее своей и четко дать всем понять, что на эту девушку не вправе был претендовать никто больше. Дже-и редко ошибалась в людях, имея врожденную способность видеть и чувствовать их насквозь, и дремлющий потенциал с богатейшим внутренним миром новенькой она без труда разглядела сразу. Такие девушки отличались кротким на вид, но бойким на деле нравом, высоким интеллектом, чувственностью, эмпатией и богатой фантазией, столь ценной и нужной на современных изменчивых жизненных виражах.              А еще, как выяснилось, они обладали впечатляющей интуитивной находчивостью даже в первом сексуальном опыте и могли вознести на высшую ступень наслаждения, всего лишь включив фантазию.              Полная фривольных размышлений и потребности этот самый опыт в обязательном порядке развить, Дже-и наконец не выдерживает и бурно кончает на лицо новенькой в тот момент, когда та, набравшись храбрости, мягко вбирает в рот ее чувствительный, покрытый естественными выделениями и слюной клитор. Неподдельное, чистое, громкое, свободно прорвавшееся сквозь низ живота наслаждение Ю смотрится упоительно и колоссально, и Сыльги продолжает усердно ласкать ее, продлевая заветную кульминацию и поздравляя себя с успешно выполненной миссией. Реакция Дже-и на ее ласки говорит сама за себя, и девушке не требуется никаких дополнительных доказательств, чтобы понять, что она все сделала правильно. Красивая, страстная, возбужденная, стонущая над ней прямо за своей школьной партой Ю Дже-и – лучшее, что могло с ней случиться за сегодняшний день и за всю ее жизнь в целом, и девушка с благоговением думает о том, что Рай, очевидно, и впрямь где-то есть, раз Небеса послали ей прямиком оттуда своего самого лучшего и прекрасного ангела.              Ангела, благословившего ее, простую смертную, на право быть рядом с ней.              Переведя дух и чуть-чуть отдышавшись, она освобождает натертые галстуком руки Ю, после чего, бережно размяв их и восстановив кровообращение, прячет в своих ладонях. Дже-и мелко дрожит и тяжело дышит, еще не придя в себя от пронзившей ее с головы до кончиков пальцев ног эйфории, но охотно наклоняется к ней и, прижимаясь своим лбом ко лбу Сыльги, с облегченной улыбкой уточняет:              – Ну что, все еще раздумываешь по поводу того, твоя я или нет?              То, что случилось между ними всего пару минут назад, не дает У никаких поводов для сомнений, но она, боясь, что все закончится так же быстро, как и началось, и хищный тигр все же захочет полакомиться доверчивой косулей, уклончиво отвечает:              – Нет, Дже-и… почти нет.              Она притягивает брюнетку к себе для нового ласкового поцелуя, снижающего излишнюю откровенность и градус накала встречи, и убедительно накрывает ее губы своими. Томное сладостное тепло разливается от центра груди к низу живота, вспугивая там крохотных белокрылых бабочек, которые тотчас взмывают с распустившихся цветов души вверх, рассеивая по всей телесной поляне частички блаженства, умиротворения и счастья. Сыльги по-прежнему считает, что любовь между ангелом и человеком невозможна, но из любого правила бывают исключения, и кто знает: быть может, этим исключением станут как раз они с Дже-и?..              Она едва-едва приоткрывает глаза, чтобы убедиться, что веки старшей закрыты и та не просто касается ее губами, а правда вовлечена в поцелуй, и позволяет себе еще несколько секунд заветного контакта, скользнув языком в чужой рот и переплетясь там с проказливым язычком Дже-и. Она сидела бы так с ней до скончания века, впитывая в себя божественную теплоту и ласку тактичных, бархатных, лелеющих ее так нежно и старательно уст, превращающих обыкновенный французский поцелуй в тактильное произведение искусства, но предатель-воздух снова некстати заканчивается, вынуждая обеих девушек отстраниться и, рассмеявшись, судорожно его вдохнуть.              Как-нибудь им надо будет обязательно устроить специальный челлендж, чтобы проверить, как долго их губы смогут быть соединены в одно. А еще лучше – научиться при этом дышать одним воздухом на двоих.              Впрочем, для У Сыльги пресловутым О2 уже давно стала сама Ю Дже-и. Качественным, чистым, свежим, животворящим. Напитывающим каждую клеточку тела всесильной энергией и тем, что в народе просто зовется «жизнь».              Стиснув ладонь брюнетки, Дже-и поднимается и, размяв затекшие мышцы, задорно тянет Сыльги с пола вслед за собой.              – И все-таки «почти», – шутливо-обиженно констатирует она, прищуриваясь и задумчиво разглядывая напарницу. В темных ониксовых глазах со стрелками чертята разжигают большой костер, чтобы исполнить вокруг него свой дикий победный танец, и Сыльги буквально кожей чувствует, что ангел по имени Ю Дже-и вновь что-то задумал. – В таком случае предлагаю нам переместиться в более подходящее место, где я смогу устранить все твои сомнения и доказать, что мне не нужен никто, кроме тебя. У меня остался перед тобой должок.              Не дожидаясь ответа одноклассницы, Дже-и лукаво подмигивает ей и шустро собирает разложенные на парте учебники с тетрадями в сумку. Математика с ее текстовыми формулами и методами вычислений сложных составных уравнений может подождать, а вот любовное уравнение с массой всевозможных тонкостей и нюансов требует не только освоения его в теории, но и посильного закрепления на практике.              И лучшая ученица, а по совместительству Президент старшей южнокорейской школы «Чэхва» Ю Дже-и уже знает, как помочь У Сыльги наилучшим образом все это изучить и запомнить.