Одни к процветанию, другие к гибели

            Персонаж в полном задушающем воздухе находясь в скафандре, держал в руках потрескавшуюся монету на которой был нарисован древний символ, что казалось, если бы не этот символ на монете, подтверждающий о наличии этого языка, он бы вообще исчез. Единственное доказательство сейчас было в виде крутящиеся монеты между пальцами.       Мысли были полны сожалений, а голова была полна мрака о несуществующем будующем, словно он совершил неправильный поступок

***

      Маленький ручей, тихо перетекающий по камням, и солнечные лучи, играющие на поверхности кристально-чистой воды, дарили воспоминания, полные тепла и покоя       Они встретились в библиотеке. Эграссель находил утешение в книгах, как в тихом спасении от всего мира. Проходя мимо столов — взгляд упал на книгу, оставленную без присмотра. Зацепившись за яркие изображения трав, подняв взгляд на текст он увидел заголовок, гласящий о целительных эффектах. Он остановился, что-то в этом привлекло его внимание — и тут же подумал о своем отце. Отец его тоже этого добивался. Если он узнает об этом побольше, — думаю Отец был рад. Желание быть чем-нибудь полезным отчаянно играло с его мыслями и сердцем.       Он придвинулся чуть ближе, читая текст. В то время как обладатель этой книги неторопливо плелся на свое место, зевая. У него были корично-рыжие волосы, а на голове очки с резинкой, что создавало впечатления юного механика. Сам он выглядел потрепанно и словно собирался сесть на свое место обратно, как встретился с глазами Эграсселя. Тот слегка удивился, широко раскрыв глаза. Эграссель стоял на том же месте, не ожидая, что читатель этой книги окажется.....таким. Эльф замер, внимательно рассматривая незнакомца, похоже, что он был человеком? Этот парень вздрогнул, как эльф с белоснежными волосами начал глазеть на него.       Ээээ....это моя книга, — Слегка запнувшись от неожиданности, — ....Не моя вернее, но сегодня она записана на меня, — уведомляя об этом факте незнакомца, что если вдруг он решил затеять драку, то пусть возьмет этот экземпляр завтра.       Только тогда Эграссель понял, как неуважительно себя повёл, — он слегка поклонился, и извинился, его голос был мягким и слишком приятным для ушей.       Видя, что эльф не напрашивается на издевку, парень успокоился. Слишком привык к эльфийскому обществу и их высокомерию. И тут вот, который самый красивый из всех, кого когда либо встречал и еще с таким голосом, парень сглотнул. Забрав книгу, он слегка отсел, чтобы чужое присутствие ему не мешало, и он сам не мешал. Этот эльф присел рядом, смотря на него, словно глазами спрашивая, что ты от меня хочешь.       Я мельком увидел пару страниц книги, позволю себе предположить, что вы сейчас ищете исцеляющие растения, это так? — вновь прозвучал мягкий, словно шелест листы, голос эльфа. Эльф обращался к нему слишком сдержанно, элегантно и почтительно, как к кому-то равному.       Да, или хотя бы те, что ускоряют восстановление, — тот смущенно при разговоре начал перелистывать страницы, отчаянно пытаясь сосредоточиться на тексте, но эльф рядом мешал его мыслям. Могу я поинтересоваться, зачем это вам?, — эльф с мягким голосом продолжал задавать вопросы, что смущало парня, получившего внимание от самого эльфа.       Я....Я-я..пообещал помочь кое кому, — Заикание вновь сковало речь, — Чтобы она быстрее выздоровела, - Парень посмотрел куда-то в сторону, будто вспоминая кое-кого. Мы можем почитать эту книгу вместе, - Предложил эльф с легкой улыбкой на краешках губ. Как он мог отказаться.       Разместившись по разные стороны стола, парень начал листать страницы. Ему захотелось посмотреть на него снова, краем глаза увидеть снова благосклонного эльфа. А это было странно. Он не видел его тут раньше, либо где-то ещё, значит он приезжий? Или откуда-то ещё?       У него был такой сосредоточенный взгляд, что это удивляло, что эльф может быть так заинтересован. Разве он не бессмертный? Зачем ему интересоваться исцелением. Странно. Очень странно. Сам по себе странный. Эльфы так себя не ведут. Точно ли он эльф? Чем больше он ощущал присутствие, тем больше нарастали подозрения насчет этого парня.       Невзначай библиотека стала местом их тихих встреч. Каждый раз, когда их взгляды пересекались среди стеллажей, эльф, словно ведомый белой нитью, оказывался рядом, с неизменным любопытством и улыбкой заглядывал в его книгу.       Когда человек придвинул книгу, после нескольких минут он дернулся от голоса рядом, —У меня сегодня болят глаза, не могли бы вы почитать мне? — Эльф помассировал переносчицу.       На эту просьбу человек кивнул, и склонившись над страницей, начал читать тихим голосом, иногда забегая в свои мысли. Болят глаза? Не воспаление ли это — пронеслось в голове.       И когда он уже собирался перелистнуть страницу, посмотрел прямо в глаза эльфу, ища в них ответ. Эльф столкнувшись с прямым взглядом человека смутился под пристальным взглядом человека, хоть они и встречались, но редко когда смотрели прямо в глаза друг другу на таком близком расстоянии, они даже не касались друг друга. — Ты....вы плохо спите? — Не то чтобы. Так просто получилось — Получилось, — повторил словно эхо, парень с голубым шарфом на шее. — Да, — мягко согласился эльф, — Благодаря этому я близок к своей цели, — поделившись радостной новостью, эльф не мог скрыть легкое веселье в голосе. Такое откровение для них, как для незнакомцев чуть сблизило.       Казалось счастье ослепило его, и он не видел в этом какой-то проблемы. Неужели это была его жертва для чего-то, — мысли так и продолжались проносится в голове человека. Словно впервые посмотрел на этого эльфа после их долгих "встреч".             Затем они сблизились, объединённые взаимным уважением и общей жаждой знаний, оба были на стороне созидания и к чему-то новому.       Постепенно к ним примкнули и другие, но Ло и Эграсса оставались неразлучным дуэтом.       Лололошка обладал странной привычкой без конца благодарить и извиняться, из-за неуважения эльфов, с которым он столкнулся в начале пути. Если кто-то виноват был то это всегда он. Так он всегда думал. Эграсса хотел защитить, но не до конца находил силы противостоять.       Затем он учится отстаивать себя, защищая самого для него человека, осознавая, что он способен оградить того, кто ему дорог. Это приводит к тому, что он пусть и в мыслях, и едва ли на самом деле, но находит силы противостоять отцу. Для него это что-то за гранью       Однако, Отец оставался слеп к этим отчаянным барахтаньям сына, замечая лишь тогда, когда тот был ему нужен. В остальное время тот был для него словно призраком, даже не бросая в ту сторону взгляд       Эграссель панически боялся игл, этих зловещих осколков металла, которые протыкают его кожу, оставляя там ноющие дырки и внутреннюю боль. Когда Отец приходил за ним, страх пронизывал всё тело, слезы вырывались наружу отчаянным сопротивлением, — Пожалуйста, Отец, умоляю, должен быть другой способ, — Шептал он, затащенный в холодную комнату, он терял последнюю веру. Сидел на стуле, ожидая действий Отца. Полностью поглощенный отчаянием, без проблеска надежды в сердце, он ощущал себя загнанным в угол, не находя сил бороться и сражаться больше. В глубине души теплилась вера, что болезненные эксперименты приведут к благим результатам, что так он помогает отцу. Что он будет хорошим сыном.

            Застывши, взгляд был пустым и безжизненным. Не было места для слез, все они были давно высохнуты.

      Днем, Ло демонстрировал ткань, непроницаемую для зловредного воздуха, благодаря которой больной мог общаться с другими, не опасаясь заражения. Теперь его маленькая подруга вновь могла играть с друзьями.       Осмысление некоторых мыслей начинало Сына пугать. Что Ло добивался многих успехов, не принося таких жертв. Добился быстрее такого результата, чем его Отец. Хотя Отец принимал самые ужасные методы исследования. Сердце стучало, а глаза наполняла темнота. Что-то было нехорошо.       Они порой встречались на своем месте, далеко от других существ. Ноги сами вели его в это место, лишь здесь он чувствовал себя спокойным, живым. Прийдя в это место раньше времени, Эграссель застает Ло за чудовищными экскрементами над собой. Сердце упало в этот момент.       В мыслях было в ту же секунду умолять перестать самоуничтожение над собой. Эграссель проваливается на колени, это сбивает человека с толку, когда тот слезно умоляет перестать калечить себя, ведь тот слабый человек, который идет на такой риск. Ло отказывается. И тут же секунду Эграссель предлагает себя для экспериментов, аргументируя, что человек не выдержит, а он уже проверенный и способный.             Ведь жертва нужна всегда, как понять, что лекарство вылечит, если ты не проверишь это?             Как проверить, если ты не болен?       Ло не выдерживает и гнев срывается с его губ, — Неправильно! Я не принесу никого в жертву!, — Этот разговор был тяжелым для обоих. Особенно для Эграсселя, ему больно было слышать. Он был готов принести себя в жертву, лишь бы все кругом зажили наконец счастливо, включая его любимого Ло.       Эграссель понимает, что как может быть построен светлый и добрый мир, если ради этого придется преподнести жертвы. Будет ли возрождена его мать, будет ли его отец счастлив, если он потеряет себя от этих экспериментов? Ведь каждый раз, когда рука отца приближалась к нему он чувствовал как теряет, не только кусочки своего тела, но и себя внутреннего. Улыбаться становилось тяжелее, но он старался, всегда старался. Он обязан ради всех.       Ло тоже менялся. Из неразговорчивого и отстранённого, он превращался в вихрь энтузиазма. Охваченный порывом вдохновения от своего нового изобретения он бежал посреди ночи и, словно полуночный гость врывался в комнату Эграсселя, чтобы поделиться своими новыми открытиями, своим каждым новым шагом, который он преодолел за это время, уверяя, что это приблизит их к чему-то большему.       Он вечно стоял на голове, делал кольца, суетился, что Эграссель показал ему старую лабораторию у него дома, можно сказать даже, что подарил, которой его Отец уже не пользовался и перенес все свои рецепты в лабораторию побольше. Тогда Ло был рад, его руки дрожали, а ноги едва сдерживали его, казалось ему хотелось прыгать, бегать, поблагодарить Эльфа за помощь.       Что в порыве эмоций схватил Эграсселя и притянул к себе с некой силой, тот был втиснут врасплох. Редко к нему прикасались, что его тело уже забывало что это такое, прикосновения. Помимо рук Отца, он ничего и не знал. Сейчас же кожа мягко зудела, а пальцы подрагивали, но не от страха, а скорее от волнения. Постепенно прижатия становились теплыми, что это казалось самым лучшим подарком.       Затем после этого, Ло часто пропадал у него в лаборатории, и он сам часто присоединялся туда. Многие их общие друзья начали говорить меж собой, что если вы ищите Лололошку, то скорее всего он в лабораторной у Эграсселя. Настолько часто он там пропадал.       Постепенно Ло начал экспериментировать со звуками, откликаясь на просьбу охотников. создав одно устройство, оно издало волну такой оглушительной силы, что повредил собственные уши, сделав их слишком восприимчивыми к окружающей среде. Дергаясь, от любого шороха.       Прося Эграсселя говорить шепотом, жалуясь, что даже обычная речь словно бьет по ушам. Слыша биение собственного сердца, каждый вздох и выдох окружающих, мысль о выходе на улицу сводила с ума. Ло постоянно держал ладони на своих ушах, закрывая их от большинства шума, падающих банок или скрипа двери, который казалось увеличился в сто раз.             Это мешало ему делать. Всё       Пришлось ему просить Эграсселя, чтоб тот поддерживал его уши накрытыми, пока тот мастерит закрывающее устройство, или хотя бы что-то, снижающее этот оглушительный шум.       Эграссель с радостью согласился помочь.       Он накрыл его уши своими ладонями, и от этого те заполыхали жаром. Уши и без того были самым легким и слабым местом в этом человеческом теле. Случайные касания пальцев Эграссы отдавались мучительным током в голове.       Взяв в руки молоток и разложив инструменты на столе, он напомнил Эграсселю держать их крепче, он понял, что Эграсса кивнул ему, пусть и не видел его позади. Долгое знакомство сказалось об этом.       Послышался громкий звук молотка.       Когда наушники, а так он назвал их, простодушно окрестил "наушами", ведь они надевались "на уши", — Когда они плотно обхватили его голову, Ло облегченно вдохнул. Звуки его не тревожили. Мир словно приглушили, звуки больше не обрушивались на него оглушительной лавиной.

***

      Постепенно в кругу друзей, они стали походить на близких друзей       Шутить друг над другом, помогать       Иногда они все вместе собирались под деревом, недалеко от городка и разговаривали       Вальдхар, был тем еще ловеласом, постоянно шутя с девочками, обращаясь с ними как с принцессами, что очень нравилось вторым.       Ло, как выяснилось позже, это не интересовало, словно он их не только не понимал, но и не хотел. Ему было сложно улавливать эти намеки, ему нравился всегда Эграсса и другие ребята, которые говорили прямо.       В эту же минуту к ним подсела одна девочка, когда парень с голубом шарфе читал книгу под деревом. Девочка со сладкой интонацией в голосе просила, чтобы ей объяснили эту очень сложную книгу, и что только Лололошка справится с этой задачей. Ло посмотрел на неё и ответил, что ей бы подошла книга попроще, раз ей сложно дается эта.       Девочка сочла это за оскорбление, и всё её покраснело от стыда и она тут же секунду поднялась с места и ушла. Ло не понимал этого — что с ней? Разве она не хотела узнать побольше об этих книга?       Все ребята рассмеялись, но все внимание Ло было уделено звонкому смеху Эграссе, у которого даже через глаза был виден намек на улыбку.       Тогда Вальдхар с гордостью ответил, — Ло и девочки, это как две параллельные вселенные. Совсем не понимает девчонок, — Явно намекая о том, что он в отличие от Ло, здорово находит с ними контакт. Вальдхар, — говорит с ноткой серьезности Лололошка, закрывая лицо ладонями, — от такого открытого намека на его недостаток, эмоции на его лице смешались.       Тут заступился за него Эграсса, — Разве он не хорош в изобретениях? Он совершает новые открытия, помогая многим жителям. В этом весь Ло, имея такие хорошие качества — позабыл совсем о других. Но разве это неплохо?       Нежный голос Эграсселя как всегда грел уши, словно ветерок гладил его сердце В этом Эграссель был прав, как ни крути. Все молчаливо согласились: Ло слишком добр, заботлив и попросту хорош, чтобы заботиться о таких мелочах, как общение с девочками. Их цели разняться, словно полюса. Ло как путешественник, его влечет к открытиям, к неизведанным далям, в то время как остальные заинтересованы другими вещами.       Это время было слишком хорошим, чтобы продолжаться вечно. Мы это знали. вдвоем знали.

Rock-a-bye baby, on the treetop,

      Он ощущал словно летел, падает если быть точнее. Не чувствуя пальцем и ног, он падал прямо в яму. глубокую яму.

Неужели он попал в свои воспоминания?

      Он чувствовал как свои собственные слезы лились, словно ручей по щекам, никак не останавливаясь. Он рыдал...Не просто плакал, а навзрыд захлёбывался своей горечью, — Может быть, в другой раз, в ином отрезке времени, мы встретимся и будем счастливы, — Слыша как до боли знакомый голос звучал прямо перед ним, и теплая рука поправляла его прядь волос за ухо.       Ты встретишь меня снова, но я больше нет, — Произнес он, говоря горькую правду, от которой Ло было сложно справиться. Он почти что вопил, а плечи его подрагивали.       Человек, который эльфу ближе других эльфов — подарил ему близкую смерть.       Зной царил в этом месте, словно воздух выпили до последней капли, оставив обжигающую пустоту. Дышать становилось мучительно, каждый вдох — как попытка проглотить раскаленный песок. дышать становилось трудно, невыносимо. Словно он дышал песком, где каждая песчинка скользила по его легким, а затем там застревала, разрывая внутренности.

When the wind blows, the cradle will rock,

      Он чувствовал как гниль распространяется по телу как чума.       Наступило оглушающие молчание.       Тело словно горит, он чувствует как засыпает.

When the bough breaks, the cradle will fall,

      Появляются какие-то яркие пятна и он чувствует жар.       Виднеется пустыня, где нет ничего. Красное солнце беспощадно палило, сжигало и без того сухие деревья, желая превратить их в пепел. Никаких облаков, только белое небо.       Начался какой-то звон в ушах, который становился всё больше, голова гудела, болела, боль словно распространялась от головы по всему телу. Он чувствовал на своей груди давление. Сердце бешено кололось, словно давление выходило далеко за пределы человеческой нормы. Он тяжело дышал, делал большие паузы.       Он ощущал страх, страх за смерть своего друга, и что его ждет такой же конец. Он бы не смог смириться со своей жизнью без него. Своего старого и первого друга. Если бы он не лежал бы тут, рядом с ним, разлагался бы в душе где-то, гуляя как живой труп. либо сейчас, избавляя себя от своих мук. По своей же вине.

And down will come baby, cradle and all.

      Мир словно застыл в этом смертельном ожидании и одновременно благодеянии, всё казалось таким недалеким, весь мир словно отрывался от них самих.             Медленно в памяти отрывками проигрывалась их предпоследняя встреча.       Это сильнее добивало его. Он жал кулак, кусая внутреннюю сторону щеки, именно так он мог сдерживаться, чтобы не разрыдаться прямо на месте. Эграссель напротив все понимал, что что-то непосильное гложет его. Он хотел разделить Эту боль с Ло, но мог лишь улыбаться и утешать человека напротив, пока тот ему не расскажет, если расскажет вообще. Это было больнее, видеть как твой любимый человек страдает, один.       Они сидели напротив друг друга, Эграссель шептал что-то нежное, перебирая пряди, и нежно поглаживая его. В то время как Ло утыкался лицом к нему, словно он на грани, однако это успокаивало его. Приносило упоминание невероятной боли, но и потихоньку отпускало. Что он тут же, живой, счастливый...и ничего не знает. Твои слезы это океан, который заставляет меня тонуть, Ло — на лице Эграссы выразилась какая-то боль и надежда, что тот поймет его, — каждый раз когда я вижу тебя таким, моё...сердце разрывается       Эграсса нежно взял лицо Ло своими ладони и прижался своим лбом к его, — не могу поверить, что я ничем не могу помочь. Что тебе приходится переносить это в одиночку.       Ло начал дрожать, его зубы стучали а из глаз текли слезы, он заплакал впервые за долгое пребывание здесь. Он дрожал, его дрожащие ладони старались прикоснуться , взять за ладони Эграссы. Он взял их в свои руки. Такие теплые, по сравнению с его ледяными-мозолистыми, захотелось погреться об эти руки, а на сердце словно царапали коготками. Слезы продолжали литься из глаз, а перед глазами стало становиться все размытым.       Лишь успокаивающий голос Эграссы успокаивал его, тот хотел погладить его по спине, но понял что руки его схвачены, так что он продолжал шептать утешения и улыбаться. Тот прижался лбом к его рукам и просил прощения. Говорил, что это его вина             Подожди, Ло, давай разберемся. Ты ни в чем не виноват       Ло поднес ладонь к щеке и бегал глазами по такому знакомому и незнакомому лицу одновременно, — Мы не виделись пару столетий, но...для тебя похоже что намного больше, — Задал это вопрос, его мучили подозрения по этому поводу и он решил озвучить их.       Он был прав. Это не его Лололошка из этого времени. Это давно уже не его Лололошка. Как он вообще может считаться его, если почти ничего не помнит о эльфе напротив.       Тот Лололошка опустил голову, челка прикрывала его глаза, — Да , — тихо ответил он, — Твой Лололошка, которого ты знаешь, ты...скоро встретишься с ним. Меня ты увидишь только во второй раз, — Эграссель чувствовал как подрагивают того плечи, словно он тихо плачет, странно, но почему-то он ему доверял, словно был знакомым, словно...не хотел этого всего..... Он еще сильнее закрывает себя челкой, словно не хочет чтобы тот видел его таким.       Он специально обозначил разницу между ними, твой Лололошка и я. Значит что он не тот за кого Эграссель изначально его воспринял.       Но я чувствую, что это ты. Это тело, глаза, и внутрь тебя говорит о том, что это ты. Ты тоже мой. Что с тобой стало Ло?       Тот говорил тихо, не веря что его слышат, это скорее был немой крик.       Давай поговорим...я тебя чем-то расстроил?       Лололошка впервые словно посмотрел на него за этот огромный срок, тот выглядел измученным и расстроенным. В усталых глазах плескалась тоска, а весь его вид говорил об изнуряющей борьбе.       Где бы он ни был, в каком бы времени ни находился, этот человек причинял ему боль. Как же хотелось, чтобы этот Лололошка исчез, уступив место настоящему Лололошке.       Поверить не могу, что ты предпочёл забыть, Ло....о родителях, о своем прошлом. Обо...., — Эграсселю было тяжело произнести "обо мне", эта фраза была комом, которого было невозможно сглотнуть, — Наверное все это давило на тебя и приносило боль, что я конечно же не виню тебя.       Просто я боюсь потерять тебя, а возможно уже потерял тот взгляд, которым ты смотрел на меня.       Эграсселю не нужна была маска, это мысль поразила его внезапно, как он задумался об этом. Насколько ему известно, Эграсселю нельзя выходить за пределы, а это значит маска для него имеет другое значение. Задаваясь вопросом без ответа, у Эграсселя она такая же и зачем ему она?       Это парные маски напоминали почему-то парные кольца, только на эльфийский лад.       Эграсса нежным движением руки снял очки, как Ло смирно стоял и смотрел прямо на него. Очки больше не защищали от света, так что он слегка зажмурился, явно, не привыкший в свету. Зрачки были черными с каким-то волшебным переливом и звездами в бликах. Складывалось впечатление какой-то красивой болезни, — Это из-за частых переходов, я думаю, — решил выразиться об этом Лололошка.       Эграссель посмотрел на уши Ло, и увидел такие же наушники. Восприимчивость не прошла. Может это и правда его Ло.       Эграсса посмотрел на того с легким отчаянием. Безвыходность и беспомощность.       Знаешь Ло, можешь говорить о чем угодно, о деталях, о планах, о своих обидах и самом худшем. Только скажи это мне, пожалуйста. Хоть что-то, но скажи. Дай мне услышать свои мысли, — ему внезапно захотелось прижаться лбом к этому мальчишке в голубом шарфе.       Эграссель чувствовал, ему хотелось смотреть в эти глаза, которую большую часть времени не выражали ничего.       Запах, теперь он лежал на кровати Эграсселя. Воспоминания так и проносились, с одной точки на другую.       Жадно вдыхая этот аромат, словно это были последние вдохи перед смертью, прежде чем этот аромат растворится в бесконечном пространстве. Голова была наполнена образом Эграсселя, как будто он находился рядом с ним, и Ло обнял подушку, представляя будто это Эграсса. Когда это он так себя вёл? столетие после их первой встречи или может быть позже? Только так он мог обнять его. В каком-то месте это было несбыточным желанием.       Эграсса задумывался о таком явлении как смерть и спросил Лололошку, что ты будешь делать, если я умру.       умру рядом с тобой.       Голова наполняется болью, и он чувствует как возвращается в реальность. Эграсса уже не дышал, а просто лежал, словно бездыханное тело. Ло лег рядом с ним, был голод, помутнение, а затем кости и некоторые конечности словно парализовало. он не знал сколько здесь лежал рядом, но уже чувствовал как изнутри начал разлагаться и становиться гнилью. Скоро конец, скоро боль исчезнет, как и ты сейчас       Ло держал Эграссу за руку, чувствуя, что если он сейчас заснет, то больше никогда не проснётся, что сейчас — это его последние мысли       Он сожалеет обо всем       Винит себя       Тихо тихо извиняется       Желая снова увидеть глаза Эграсселя, услышать его голос       В который он влюбился с первой встречи       И понимает что не может двигаться       Сколько он уже тут лежит, он не знает       Веки слипаются       А в горле сухо       Ему жарко,       Он чувствует как приклеен к этому месту       Он и не желал уходить       На этом все закончено       Он чувствует как умирает       Это Эграссель чувствовал? Ему очень жаль       Слезы не текут       Но в сердце по-прежнему больно       Он гниёт       Его конечности, пальцами фаланг он чувствует это       Он больше не в сознании       ...

***

      Человек в оранжевом скафандре крутит монетку и смотрит в окно на пустеющий темный мир.       Редкая погодная аномалия — жаркое солнце сквозь пелену дождя – лишь подчеркивала нереальность происходящего.       Он совершил ошибку       Думает, что так не должно быть       Что Лололошка не должен умереть при таких обстоятельствах       Снимает оранжевый скафандр по приходу в бункер, и с его шеи спадает красно-оранжевый шарф.       Чувство глубоко внутри себя, что он не должен быть в этом месте, не в таком временном промежутке       Похоже, что эта вселенная — худший вариант который только мог быть.