Wings of Wishes

*Повествование от лица автора* Второй триместр беременности принес Сону облегчение: токсикоз отступил, энергия вернулась, и он снова чувствовал себя собой. Его живот начал округляться, и это вызывало у него тихую радость — каждый раз, глядя в зеркало, он улыбался, представляя, как скоро будет держать своего малыша на руках. Но вместе с этим росло и напряжение между ним и Джеем. Джей не отступал. Он стал чуть осторожнее после того разговора, когда Сону попросил его не перегибать с заботой, но полностью отстраниться не мог. Он приходил реже, но всегда с чем-то полезным: то с травяным чаем, то с подушкой для беременных, которую нашел в интернете. Сону принимал эти подарки, но каждый раз напоминал себе и Джею: "Это мой ребенок. Ты не обязан так стараться". Джей кивал, соглашался, но его действия говорили о другом. Он смотрел на Сону с такой нежностью, что это невозможно было не заметить. И эта нежность начала раздражать Сону — не потому, что она ему не нравилась, а потому, что он не знал, как её понимать. Джей никогда не был серьёзным в отношениях, и Сону боялся, что эта забота — просто временный порыв, который исчезнет, как только родится ребёнок. *Повествование от лица Сону* Я не понимал, чего он хочет. Джей вел себя так, будто мы семья, но мы не были семьей. Он был донором, и я ясно дал понять, что не жду от него ничего большего. Но он всё равно приходил, спрашивал, как дела, трогал мой живот — осторожно, как будто боялся навредить. И каждый раз, когда он это делал, я чувствовал, как моё сердце сжимается. Однажды он пришёл ко мне с ужином — каким-то супом, который, по его словам, "идеально для второго триместра". Мы сидели за столом, ели, болтали о пустяках. А потом он вдруг сказал: — Знаешь, я тут подумал… Может, мне стоит взять отпуск, когда ребёнок родится? Чтобы помогать тебе первое время. Я замер, ложка зависла в воздухе. Он шутил? Или серьёзно? — Джей, — начал я, стараясь говорить спокойно. — Тебе не нужно этого делать. Я справлюсь. У меня есть план, я всё продумал. Он нахмурился, отложив свою ложку. — Я знаю, что ты справишься, Сону. Ты всегда справляешься. Но я хочу быть рядом. Это… важно для меня. — Почему? — спросил я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотел. — Ты же не отец. Ты сам подписал бумаги. Зачем тебе это? Он замолчал, глядя на меня так, будто я ударил его. А потом тихо сказал: — Потому что это не просто бумаги, Сону. Это ты. И этот ребёнок… он тоже часть меня. Я встал из-за стола, чувствуя, как внутри всё кипит. Он не имел права так говорить. Не после всего, что я видел в его жизни — вечеринки, омеги, пустые обещания. Я не мог доверять ему в этом. — Это мой ребёнок, Джей, — сказал я твёрдо. — Только мой. И я не хочу, чтобы ты путал меня. Ты не можешь просто взять и стать частью этого, потому что тебе вдруг захотелось. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько боли, что я почти пожалел о своих словах. Но я не мог отступить. Мне нужно было защитить себя и своего малыша. *Повествование от лица автора* После этого разговора между ними повисла холодная тишина. Джей ушёл, не сказав больше ни слова, и в следующие дни не звонил. Сону чувствовал себя виноватым, но в то же время облегчённым. Он хотел ясности, и теперь она была — или так ему казалось. Но тишина не длилась долго. Через неделю друзья организовали встречу в доме Сонхуна — небольшой вечер с пиццей и настольными играми. Сону не хотел идти, ссылаясь на усталость, но Хисын настоял, сказав, что ему нужно развеяться. Джей тоже был там, и напряжение между ними стало почти осязаемым. Сонхун, как обычно, шутил и подтрунивал над всеми. В какой-то момент он повернулся к Сону, который сидел на диване с подушкой под спиной. — Ну что, Сону, скоро будешь с коляской гулять, да? — сказал он с ухмылкой. — Может, мне стоит стать твоим нянькой? Я отлично смотрюсь с детьми. Сону рассмеялся, отмахнувшись. — Спасибо, Сонхун, но я справлюсь. Джей, сидевший в углу с бутылкой пива, вдруг напрягся. Он смотрел, как Сонхун наклонился к Сону, поправляя подушку за его спиной, и его рука сжала бутылку сильнее, чем нужно. — Сонхун, — сказал он, и его голос прозвучал холодно. — Может, отойдёшь от него? Ему и так нормально. Сонхун удивлённо обернулся. — Чего ты такой злой? Я просто помогаю. — Не надо помогать, — отрезал Джей, ставя бутылку на стол. — Он не нуждается в этом. Сону нахмурился, чувствуя, как все взгляды устремились на них. — Джей, хватит, — сказал он тихо, но твёрдо. — Сонхун ничего такого не сделал. Джей открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Он встал и вышел на балкон, хлопнув дверью. В комнате повисла неловкая тишина. *Повествование от лица Джея* Я не мог это вынести. Сонхун, с его дурацкими шутками и слишком близким расстоянием, выводил меня из себя. Я знал, что он просто дурачится, но каждый раз, когда он приближался к Сону, я чувствовал, как внутри всё кипит. Это была ревность, и я ненавидел себя за неё. На балконе я стоял, глядя на ночной Сеул, и пытался успокоиться. Почему меня это так задевает? Сону ясно сказал, что не хочет моей помощи, что я не часть этого. Но я не мог остановиться. Каждый раз, когда я видел его, видел, как он трогает свой живот, я чувствовал… ответственность. И что-то ещё. Что-то, что я боялся назвать. Я услышал, как дверь открылась, и обернулся. Это был Сону. Он выглядел усталым, но решительным. — Что с тобой? — спросил он, скрестив руки. — Зачем ты устроил сцену? — Я не устраивал сцену, — буркнул я, отводя взгляд. — Просто Сонхун бесит. — Сонхун ничего не сделал, — сказал он, и его голос стал жёстче. — Это ты ведёшь себя странно. Ты злишься на всех, кто ко мне приближается. Почему? Я сжал кулаки, не зная, что ответить. Потому что я ревную? Потому что не могу видеть тебя с кем-то другим? Потому что хочу быть рядом, а ты меня отталкиваешь? Но я не сказал ничего из этого. — Забудь, — наконец выдавил я. — Это не важно. — Нет, важно, — он шагнул ближе. — Если ты не можешь с этим справиться, скажи сейчас. Я не хочу, чтобы это повлияло на нас. Я посмотрел на него, и что-то внутри меня сломалось. — А если я не хочу быть просто донором? — выпалил я, не успев остановиться. — Если я хочу быть больше? Он замер, его глаза расширились. А я понял, что сказал слишком много. *Повествование от лица автора* Слова Джея повисли в воздухе, как гром среди ясного неба. Сону смотрел на него, не зная, что ответить. Это было признание, которого он не ожидал, и оно выбило почву из-под его ног. Он повернулся и ушёл обратно в дом, оставив Джея одного на балконе. Весь вечер они избегали друг друга. Сону уехал домой раньше, сославшись на усталость, а Джей остался, но был молчалив и задумчив. Друзья заметили это, но никто не решился спросить. Напряжение между ними достигло пика. Сону не знал, как реагировать на слова Джея, а Джей не знал, их забрать назад. Но одно было ясно: их дружба уже не была прежней. После вечера у Сонхуна между Сону и Джеем наступила тишина, которая казалась громче любых слов. Сону не звонил, не писал, и Джей, впервые за долгое время, не решался нарушить это молчание. Его слова на балконе — "А если я не хочу быть просто донором?" — эхом звучали в их головах, но ни один из них не знал, как двигаться дальше. Сону заперся в своей квартире, погрузившись в работу и мысли о ребёнке, а Джей метался между злостью на себя и желанием всё исправить. Прошла неделя. Сону уже вступил в третий триместр, и его живот стал заметно больше. Он чувствовал первые слабые толчки малыша, и это приносило ему тихую радость, отвлекая от хаоса в душе. Но каждый раз, когда он думал о Джее, радость сменялась сомнениями. Что он имел в виду? Почему сказал это именно сейчас? И главное — можно ли ему верить? Джей, тем временем, не находил себе места. Он пытался отвлечься: ходил на вечеринки, встречался с друзьями, даже флиртовал с какой-то омегой на одном из мероприятий. Но всё было не то. Его мысли возвращались к Сону — к его мягкой улыбке, к тому, как он осторожно гладил свой живот, к тому, как он смотрел на него на том балконе. Джей понял, что больше не может бегать от правды. *Повествование от лица Джея* Я не спал нормально уже几 дней (несколько дней). Каждый раз, закрывая глаза, я видел лицо Сону — удивлённое, растерянное, немного злое. Я не хотел, чтобы всё так вышло. Я не планировал говорить те слова, но они вырвались сами. И теперь не знал, как их забрать назад — да и хотел ли я этого? В конце концов, я не выдержал. Я должен был поговорить с ним, даже если это закончится ссорой. Я не мог больше жить в этом подвешенном состоянии. Вечером я поехал к нему, не предупреждая. Когда он открыл дверь, я увидел, что он в домашнем свитере, с растрёпанными волосами и усталым взглядом. Он явно не ждал гостей. — Джей? — он нахмурился. — Что ты тут делаешь? — Нам нужно поговорить, — сказал я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё дрожало. — Можно войти? Он помедлил, но кивнул, отступив в сторону. Я прошёл в гостиную, чувствуя, как напряжение между нами сгущается. Он сел на диван, скрестив руки, а я остался стоять. — Ну? — спросил он, и его голос был холоднее, чем обычно. — Говори. Я глубоко вдохнул. Это был мой шанс всё объяснить — или всё разрушить. — Сону, — начал я, — я не хотел, чтобы всё так вышло. На балконе… Я сказал то, что чувствую, но не подумал, как ты это воспримешь. Я не хотел тебя пугать. Он смотрел на меня, не перебивая, но его взгляд был тяжёлым. — Я не знаю, как это объяснить, — продолжал я, запинаясь. — Ты мой лучший друг, всегда им был. Но когда ты забеременел, когда я увидел, как ты меняешься, как готовишься к этому ребёнку… Я не могу просто стоять в стороне. Это не просто дружба для меня. Это больше. Он сжал губы, и я видел, как его пальцы стиснули край свитера. — Больше? — переспросил он, и в его голосе мелькнула злость. — Джей, ты серьёзно? Ты думаешь, я поверю в это после всего, что знаю о тебе? *Повествование от лица Сону* Я не мог поверить своим ушам. Он стоял передо мной, говорил о чувствах, о том, что хочет быть больше, чем другом, и это звучало как насмешка. Джей, который всю жизнь избегал серьёзности, который менял омег как перчатки, теперь хочет быть частью моей жизни? Моей семьи? Это было слишком. — Ты знаешь, кто ты, Джей, — сказал я, и мой голос дрожал от эмоций. — Я видел, как ты живёшь. Вечеринки, омеги, никаких обязательств. Ты сам говорил, что семья — не для тебя. А теперь, когда я беременен, ты вдруг передумал? Это что, игра для тебя? Он шагнул ко мне, его лицо исказилось от боли. — Это не игра, Сону, — сказал он, и его голос стал громче. — Да, я был таким. Я не спорю. Но это было раньше. Ты думаешь, я не могу измениться? Ты думаешь, ты и этот ребёнок для меня ничего не значите? — А как я могу тебе верить? — выкрикнул я, вставая с дивана. — Ты даже не знаешь, чего хочешь! Ты согласился быть донором, потому что я попросил, а теперь вдруг решил, что это твоя семья? Ты не можешь так просто переписать правила! Он сжал кулаки, его глаза блестели от злости и отчаяния. — Я люблю тебя, Сону, — выпалил он, и эти слова ударили меня, как молния. — Я люблю тебя уже давно, просто не понимал этого. А теперь, когда ты носишь моего ребёнка, я не могу притворяться, что мне всё равно. Я замер, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он любит меня? Это было слишком много, слишком неожиданно. Я не мог поверить ему — не после всего, что я знал о нём. — Ты не любишь меня, — сказал я тихо, но твёрдо. — Ты любишь идею. Идею семьи, которую ты раньше ненавидел. Но я не игрушка, Джей. И мой ребёнок — не твой шанс исправить свою жизнь. *Повествование от лица автора* Слова Сону повисли в воздухе, острые и тяжёлые. Джей смотрел на него, не в силах ответить. Он хотел возразить, доказать, что Сону ошибается, но взгляд — холодный, полный недоверия — остановил его. Впервые он почувствовал, что теряет его, и это было хуже всего. — Ты правда так думаешь? — спросил он наконец, и голос дрогнул. — Что я просто играю? Сону отвернулся, сжимая руки в кулаки. — Я не знаю, что думать, Джей. Но я не могу рисковать. Не сейчас. Он кивнул, отступив назад. Его грудь сжималась от боли, но он не стал спорить. Он понимал, что перешёл черту, и теперь нужно время — для них обоих. — Прости, — сказал Джей тихо. — Я не хотел давить. Я уйду. Он повернулся и вышел, оставив Сону одного. Дверь закрылась с мягким щелчком, и тишина в квартире стала оглушающей. *Повествование от лица Сону* Я стоял посреди комнаты, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Он сказал, что любит меня. Джей, мой лучший друг, который всегда был для меня опорой, теперь говорил о любви. И я не знал, что с этим делать. Я хотел верить ему. Хотел поверить, что он изменился, что это не просто порыв. Но воспоминания о его прошлом — омеги, вечеринки, его слова о том, что он "не создан для семьи" — не давали покоя. Я не мог рисковать своим ребёнком, своей жизнью, ради его "может быть". Я лёг на диван, положив руку на живот. Малыш толкнулся, и я улыбнулся сквозь слёзы. Это было моё. Только моё. И я не позволю никому — даже Джею — это разрушить. Но где-то в глубине души я чувствовал пустоту. Его слова задели меня сильнее, чем я хотел признать. И я боялся, что, оттолкнув его, потерял что-то важное. *Повествование от лица автора* Джей ушёл домой, но не мог успокоиться. Он злился — на себя, на Сону, на ситуацию. Он выплеснул всё, что чувствовал, и теперь не знал, что делать дальше. Но одно он понял точно: он не сдастся. Он любил Сону, и этот ребёнок был частью его, даже если только биологически. Он докажет ему, что это не игра. А Сону, оставшись один, начал сомневаться. Впервые за долгое время он задумался: а что если он прав? Что если он действительно изменился? Но страх был сильнее, и он решил держаться своих границ — пока. После их ссоры прошло две недели, и тишина между Сону и Джеем стала почти невыносимой. Сону погрузился в последние месяцы беременности: обустраивал детскую, ходил на осмотры, готовился к новой жизни. Он старался не думать о Джее, но это было невозможно — его слова, его взгляд, его боль остались с ним, как тень. Джей же, наоборот, решил действовать. Он понял, что слов недостаточно — Сону нужно показать, что он серьёзен. Джей начал с малого. Он перестал звонить и приходить без приглашения, уважая его границы. Вместо этого он связался с Хисыном, который знал Сону почти так же хорошо, как он сам, и попросил совета. — Он не верит мне, — сказал Джей, сидя с Хисыном в кафе. — Думает, что я играю. Как мне доказать, что это не так? Хисын задумчиво помешивал кофе, глядя на Джея с лёгкой улыбкой. — Сону не верит словам, — ответил он. — Он верит поступкам. Ты должен показать ему, что изменился. Не просто говорить, а делать. И дай ему время — он сам решит, когда будет готов. Джей кивнул. Это был план, и он собирался его придерживаться. *Повествование от лица Джея* Я решил начать с того, что знаю лучше всего — заботы. Но теперь я делал это тихо, без давления. Я узнал у врача Сону (через Хисына, конечно), какие вещи ему понадобятся в последние месяцы. Купил удобное кресло для отдыха, которое доставили к нему домой с запиской: "Просто чтобы тебе было комфортно. Джей". Никаких звонков, никаких ожиданий благодарности. Потом я записался на курсы для будущих родителей. Да, я, Джей, который раньше смеялся над такими вещами, сидел в комнате с другими альфами и омегами, учился менять подгузники и держать младенца. Я хотел быть готовым — не для себя, для него. Если он когда-нибудь позволит мне быть рядом, я не подведу. Я перестал ходить на вечеринки. Отказывался от приглашений, игнорировал сообщения от омег, с которыми раньше флиртовал. Мои друзья — Сонхун и Ники — заметили это и начали подтрунивать, но я не обращал внимания. Мне было всё равно, что они думают. Важно было только одно — Сону. Однажды я случайно встретил его в парке. Он гулял, держась за живот — он уже был большим, и ему явно было тяжело. Я хотел подойти, но остановился. Вместо этого я позвонил Хисыну и попросил его проверить, всё ли с ним в порядке. Он позже сказал, что он в порядке, просто устал. Я выдохнул с облегчением, но не стал вмешиваться. Я знал, что он замечает мои усилия. Хисын рассказывал, что он спрашивал о мне — осторожно, между делом. Это давало мне надежду. *Повествование от лица автора* Сону действительно замечал перемены. Кресло, которое появилось у него дома, было идеальным — мягким, удобным, с подставкой для ног. Он нашёл записку от Джея и долго смотрел на его почерк, чувствуя, как внутри что-то шевельнулось. Он не звонил, не требовал внимания, просто сделал это для него. Это было не похоже на того Джея, которого он знал раньше. Хисын, как верный посредник, иногда упоминал Джея в разговорах. "Он на курсах для родителей был, представляешь?" — сказал он однажды, и Сону чуть не уронил чашку. Джей? На курсах? Это было так неожиданно, что он не знал, что думать. Он начал сомневаться в своих страхах. Да, он был легкомысленным раньше, но теперь… Теперь Джей вёл себя иначе. Он видел это в мелочах: в том, как Джей перестал появляться с шумными компаниями, в том, как его друзья удивлялись его новому образу жизни. И каждый раз, когда он думал об этом, его сердце сжималось. Однажды вечером Ники зашёл к нему в гости. Они болтали о пустяках, когда он вдруг сказал: — Слушай, Сону, что с Джеем творится? Его как подменили. Отказался от вечеринки на прошлой неделе, сказал, что "не в настроении". Это же не он. Сону замер, глядя на Ники. — Правда? — спросил он тихо. — Ага, — кивнул Ники, жуя печенье. — Сонхун говорит, он теперь как монах живёт. Всё из-за тебя, наверное. Сону отвернулся, чтобы скрыть, как его щеки покраснели. Он не хотел верить, но факты были перед ним. Джей менялся — не для себя, для него. *Повествование от лица Сону* Я не знал, что делать с этим. Всё, что он делал — кресло, тишина, его отсутствие на вечеринках, — кричало о том, что он серьёзен. Но я боялся. Боялся, что это временно, что он устанет от этого "нового себя" и вернётся к старому. Я не мог рисковать — не с ребёнком, который уже стал для меня всем. Но каждый раз, когда я трогал свой живот, чувствуя толчки, я думал о нём. Этот ребёнок был частью его, и я не мог это игнорировать. И где-то в глубине души я скучал по нему — по его голосу, его смеху, его нелепым подаркам. Он был моим лучшим другом, и я потерял его из-за своих страхов. Однажды я не выдержал. Позвонил Хисыну и спросил: — Как у Джея дела? Он… в порядке? Хисын хмыкнул в трубку. — В порядке. Работает, учится быть "идеальным дядей", как он говорит. Спрашивает о тебе, но не лезет. Думаю, он ждёт, когда ты сам захочешь поговорить. Я положил трубку, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он ждал меня. И я понял, что не могу больше прятаться. *Повествование от лица автора* Через несколько дней Сону решил сделать шаг. Он пригласил Джея к себе — просто поговорить. Когда он пришёл, Сону заметил, как он изменился: его взгляд стал мягче, осанка спокойнее. Он не пытался заполнить тишину шутками, как раньше, а просто ждал, пока Сону заговорит. — Я видел, что ты делаешь, — начал он, сидя на диване с подушкой на коленях. — Кресло, курсы… Хисын всё рассказал. Почему ты это делаешь? Джей посмотрел ему в глаза, и его голос был твёрдым, но мягким. — Потому что я люблю тебя, Сону. И этого ребёнка. Я не хочу быть просто донором. Я хочу быть с вами — как угодно, в любом качестве, которое ты мне позволишь. Я изменился, и это не игра. Я докажу тебе, сколько нужно. Сону молчал, чувствуя, как его стены начинают рушиться. Он видел его искренность, его усилия, и это тронуло его глубже, чем он ожидал. — Я не знаю, смогу ли доверять тебе полностью, — сказал он наконец. — Но… я вижу, что ты стараешься. И я не хочу тебя терять. Джей улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без тени напряжения. — Я никуда не уйду, — сказал он. — Сколько бы времени тебе ни понадобилось. С того дня что-то изменилось. Джей стал приходить чаще, но уже не давил. Он помогал собирать детскую кроватку, приносил еду, просто сидел рядом, пока Сону читал. И с каждым днём Сону всё больше привыкал к его присутствию, позволяя себе верить, что он действительно изменился. Его сомнения не исчезли полностью, но они стали тише. Он видел его поступки, и они говорили громче любых слов. Последние недели беременности Сону пролетели как в тумане. Его живот стал большим и тяжёлым, движения замедлились, но внутри него росла не только новая жизнь, но и новая надежда. Джей был рядом — не навязчиво, но постоянно, как тёплое присутствие, к которому Сону привык. Они не обсуждали его признание напрямую, но их молчаливое соглашение говорило само за себя: он доказывал свою любовь поступками, а Сону постепенно открывал ему своё сердце. Роды начались неожиданно. Однажды утром, когда Сону готовил чай, он почувствовал резкую боль внизу живота. Сначала он подумал, что это ложные схватки, о которых предупреждала врач, но через час понял — это оно. Он позвонил Джею, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал. — Джей, кажется, началось, — сказал он, сжимая край стола. Джей ответил мгновенно: — Я еду. Держись, Сону. Через двадцать минут он уже был у двери, с сумкой для роддома в руках — той самой, которую они собрали вместе неделю назад. Он помог Сону спуститься к машине, поддерживая его за талию, и всю дорогу до больницы держал его руку, шепча слова поддержки. *Повествование от лица Сону* Роды были долгими и изматывающими. Я не ожидал, что это будет так тяжело, но Джей был рядом каждую минуту. Он держал меня за руку, вытирал пот с моего лба, говорил, что я справлюсь. Его голос был единственным, что удерживало меня от паники. Я смотрел на него между схватками и видел не того легкомысленного Джея, которого знал раньше, а мужчину, который стал моей опорой. Когда я услышал первый крик ребёнка, всё остальное исчезло. Врач положил мне на грудь маленькое тёплое тельце — девочку, с крошечными ручками и тёмными волосами, как у Джея. Я заплакал, не сдерживаясь, и почувствовал, как Джей сжал моё плечо. Он смотрел на неё с такой нежностью, что я не мог сомневаться в его чувствах. — Она прекрасна, Сону, — сказал он тихо, и его голос дрогнул. — Ты сделал это. — Мы сделали это, — поправил я, впервые признавая его роль не только как донора, но как кого-то большего. *Повествование от лица автора* Девочку назвали Хаён — «сияющая благодать». Её появление стало поворотным моментом для Сону и Джея. В больнице они провели первые дни вместе, учась ухаживать за малышкой. Джей оказался на удивление ловким: он менял подгузники, качал Хаён на руках, напевал ей что-то невнятное, пока Сону отдыхал. И каждый раз, когда Сону смотрел на него, он чувствовал, как последние стены его недоверия рушатся. Дома всё стало ещё лучше. Джей переехал к Сону на первое время — «чтобы помогать», как он сказал, — но оба знали, что это больше, чем временная мера. Они жили как семья: вместе готовили, вместе укладывали Хаён спать, вместе смеялись над её первыми гримасами. И с каждым днём Сону всё больше убеждался, что Джей изменился не на время, а навсегда. Однажды вечером, когда Хаён уснула в своей кроватке, они сидели на диване, уставшие, но счастливые. Джей смотрел на Сону, и в его глазах было столько тепла, что Сону не выдержал. — Ты правда любишь меня? — спросил он тихо, впервые позволяя себе задать этот вопрос. Джей улыбнулся, мягко взяв его руку. — Правда. Я люблю тебя, Сону. И Хаён. Вы — моя семья. И я сделаю всё, чтобы вы это знали каждый день. Сону кивнул, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он больше не сомневался. — Я тоже люблю тебя, — сказал он, и эти слова освободили его от всех страхов. Джей наклонился и поцеловал его — нежно, осторожно, как будто боялся спугнуть момент. Это был их первый поцелуй, но он чувствовался как обещание. *Повествование от лица Джея* Я не верил, что это реально. Сону, Хаён, наш дом — всё, о чём я раньше даже не мечтал, теперь было моим. Я смотрел на Сону, спящего рядом, и на Хаён в её кроватке, и понимал, что это то, ради чего я изменился. Я больше не тот Джей, который бегал от обязательств. Я стал лучше — ради них. Каждый день я старался доказывать это. Я вставал по ночам, когда Хаён плакала, готовил завтрак для Сону, даже если это были просто тосты, потому что готовка — не мой конёк. И каждый раз, когда он улыбался мне, я чувствовал, что всё было не зря. Однажды я сказал ему: — Знаешь, я никогда не думал, что буду таким счастливым. Ты и Хаён — лучшее, что со мной случилось. Он посмотрел на меня, и его глаза блестели. — Ты тоже лучшее, что случилось с нами, — ответил он. И я знал, что это правда. *Повествование от лица автора* Месяцы шли, и их жизнь становилась всё более слаженной. Друзья — Хисын, Сонхун, Ники — приходили в гости, удивляясь, как Джей превратился из вечного холостяка в заботливого отца и партнёра. Сонхун даже пошутил: — Ну что, Джей, ты теперь официально семейный человек? Конец эпохи? Джей рассмеялся, качая Хаён на руках. — Эпоха только начинается, — ответил он, глядя на Сону. Сону улыбнулся в ответ, и в этот момент всё стало на свои места. Их путь был долгим, полным сомнений и испытаний, но они прошли его вместе. Они больше не были просто друзьями или донором и омегой — они были семьёй. Однажды ночью, когда Хаён спала, а Сеул за окном сиял огнями, Сону прижался к Джею, положив голову ему на плечо. — Спасибо, что не сдался, — прошептал он. Джей обнял его, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Спасибо, что дал мне шанс, — ответил он. И в этой тишине, среди мягкого света луны, они знали, что их история — это хэппи-энд, который они построили сами.