Капли дождя

      — Капли дождя так красиво блестят на коже...       ... отражая мягкий лунный свет. Сяо смахивает со своего лица влажные пряди волос и поднимает взгляд к ярким глазам напротив. Он очарован, он не может дышать. В его груди так быстро и отчаянно бьётся сердце, напоминая, что он, Сяо, ещё живой — после стольких лет балансирования на грани между болезненным существованием и всепоглощающей пустотой.       Венти стоит перед ним, нежно касаясь кончиком пальца его лица, смахивая крупные дождевые капли, которые текут по щекам, подобно слезам, которые Адепт совершенно не может позволить себе проливать. И он улыбается — так нежно, так мило, до глупости очаровательно, а в глубине его ясных глаз отражаются блики далёкой луны — таинственные и манящие. Архонт выглядит молодо, даже слишком молодо, и он совершенно беззаботен, совсем не похож на бессмертного бога. Мягкий ветерок перебирает пряди его волос, и на мгновение Сяо поднимает руку, чтобы прикоснуться к растрепавшимся косам, но останавливает себя, сжимает пальцы в кулак так, словно пытается поймать сам ветер.       Сяо не привык к прикосновениям других людей — тысячелетия одиночества, вынужденного невыносимой тяжестью кармического долга, научили его бояться тепла. Он вздрагивает — достаточно ощутимо, как натянутая до предела струна, — когда тёплая ладонь Анемо Архонта опускается ниже по его щеке. Но не смеет отстраниться от этой ласки, стремясь к ней всем своим исстрадавшимся существом. Только поворачивает слегка голову, ловит чужие пальцы губами. Целует. Замирает. Отводит взгляд в сторону. Его сердце колотится так громко, что, кажется, заглушает шум дождя и шелест листьев, качающихся от ветра.       Венти на это тихо смеётся — его голос подобен перезвону хрустальных колокольчиков на ветру — и мягко, но настойчиво поднимает голову Сяо чуть выше. Смотрит так внимательно, так пристально, будто на всю оставшуюся жизнь пытается вобрать в свою память каждую черту его лица. Пальцами нежно очерчивает контур его губ, ощущая их мягкость. И наклоняется ближе, не боясь перейти границы дозволенного, на которые порой так любят указывать другие Архонты. Он мягко касается губами щеки Сяо рядом с уголком губ, и от этого Адепту кажется, что земля уходит из-под ног.       Непроизвольно срывается тихий сдавленный вдох, наполненный трепетом и невысказанной тоской. Так приятно. Так нежно. Эти ощущения захлёстывают Сяо волной, размывая годы холода и отчуждения. Становится совсем безразлично на дождь, от которого одежда промокла насквозь, неприятно прилипая к телу. Это неважно. Совсем. Сяо готов хоть всю вечность стоять так — под проливным дождём, под сильными порывами ветра, только если это означает, что он сможет вновь почувствовать такую ласку. И медленно, неуверенно всё же разжимает пальцы, «выпуская» ночной воздух из кулака, поднимает руку, касается аквамариновых прядей волос, влажных и спутанных, но под его огрубевшими от сражений пальцами они ощущаются всё равно невероятно мягкими.       Венти чувствует это прикосновение и прикрывает глаза, позволяя себе насладиться моментом. Когда его ресницы снова поднимаются, в глазах отражается вся глубина ночного неба — бездонная, манящая, затягивающая. Дождь усиливается, но оба этого не замечают — кажется, капли падают медленнее, время замедляет свой бег. Венти не знает усталости от вечности, не пытается считать годы, как другие, — он живёт настоящим моментом, здесь и сейчас, и на этот раз этот момент принадлежит только им двоим.       — Ты когда-нибудь слышал легенду о том, что поцелуй под дождём означает вечную любовь? — Спрашивает он. Звук его мягкого голоса льётся подобно тихой мелодии флейты среди шума падающих на землю крупных дождевых капель.       Сяо качает головой, не в силах произнести ни слова. Он слышал тысячи легенд и сказаний за свою долгую жизнь, но никогда не придавал им должного значения. Всё это было неважно для того, кто существовал лишь для битвы, для исполнения своего долга. Любовь? Это слово казалось таким далёким, таким неуместным в его жизни. До этого момента.       Его пальцы скользят ниже, касаются щеки Венти, ощущая мягкость его кожи. Он не может отвести взгляд от его губ, растянутых в слабой полуулыбке, и, как зачарованный, наклоняется ближе, неуверенно, словно впервые делает шаг в неизвестное, и это правда — никогда прежде он не испытывал такого трепета, такого желания раствориться в другом существе. Раньше это было не имело значения. Раньше это было не нужно. Раньше это было табу.       Венти не торопит его, позволяя Сяо преодолеть последний сдерживающий его чувства и эмоции барьер самостоятельно. Горячее дыхание легко касается лица Адепта, смешиваясь с каплями дождя. Где-то вдалеке раскатывается гром. Но в этом мгновении они оба словно отрезаны от всего остального мира.       — Я могу рассказать тебе, — шепчет Венти, и Сяо на мгновение кажется, что изумрудные глаза светятся в тусклом лунном свете ночи. — Я могу спеть тебе обо всех легендах мира… если позволишь.       Адепт закрывает глаза, словно готовясь сделать шаг в пропасть. Его губы, непривычные к улыбкам и словам нежности, наконец встречаются с губами Венти — мягкими, тёплыми, сладковатыми на вкус. Время останавливается. Мир вокруг перестаёт существовать. Впервые за своё долгое — не жизнь даже — существование Сяо чувствует, как нечто внутри него, что он считал давно исчезнувшим, начинает вновь медленно расцветать. Что-то хрупкое и нежное, подобное первому весеннему цветку, пробивающемуся сквозь снег. Свободной рукой он обнимает Венти за пояс, притягивая ближе, наслаждаясь приятным мгновением.       Венти отвечает на поцелуй с нежностью, которую можно ожидать только от существа, познавшего всю радость и всю боль этого мира. В его прикосновении нет требовательности или настойчивости — только бесконечная мягкость и понимание. Он знает, как непросто Сяо проявить такие чувства. Знает, как тяжело ему позволить себе эту близость.       Когда поцелуй прекращается, у обоих дыхание сбито, а глаза сияют невысказанными эмоциями. Капли дождя смешиваются на губах.       — Ты опьяняешь не хуже вина, — шепчет Венти с озорной улыбкой, но его глаза остаются серьёзными, глубокими — омут вечности, которую он без слов предлагает разделить.       Сяо не может сдержать тихого смешка — звука настолько редкого в его устах, что сам себе удивляется. Он сильнее сжимает пальцы на одежде Венти, словно боясь, что Архонт растворится в дождевых каплях, исчезнет, как мираж. Но тот реален — тёплый и живой, совсем рядом.       — Ты невыносим, — тихо говорит он, но в голосе нет привычной резкости. Он позволяет себе ещё раз провести пальцами по лицу Венти — медленно, мягко, осторожно, словно прикосновение может принести тому боль. — Все эти столетия… я не думал, что могу чувствовать что-то подобное.       Дождь постепенно превращается в лёгкую морось, а на горизонте начинает проступать тонкая полоска света — рассвет наступает. Капли воды на ресницах Архонта сверкают — совсем как крошечные звёзды, рассыпанные по глади неба, и Сяо не может отвести взгляд в сторону.       — Ты заслуживаешь чувствовать что-то другое, Сяо, — Венти проводит большим пальцем по его губам, ещё влажным после поцелуя и дождевых капель. — Не только боль и долг. Ты заслуживаешь радости, нежности, удовольствия… — его голос срывается на едва слышный шёпот, будто кто-то посторонний может услышать, хотя только ветер становится свидетелем их разговора. — Любви.       Он произносит последнее слово особенно тепло, словно оно способно изменить жестокую реальность. И, возможно, так оно и есть. Венти улыбается, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь редеющие тучи, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые оттенки. Солнечный свет бликами отражается в его глазах.       — Новый день, — шепчет он, поднимая взгляд к небу. — Первый из многих, которые мы можем встретить вместе… если позволишь.       Сяо следит за каждым его движением, за каждой эмоцией, промелькнувшей на лице. Адепт ещё не привык к этой открытости, к этой возможности просто быть, не скрывая своих чувств. Годы одиночества и отречения от всего людского — от общества, от чувств — научили его держать всё внутри, но сейчас, под первыми лучами рассвета, что-то внутри трескается, ломается окончательно — последний барьер, отделявший его от возможности быть счастливым.       — Я хочу, — нерешительно произносит он, как будто бы боясь, и эти два простых слова даются намного тяжелее, чем последствия самой жестокой битвы. Признание желания, признание собственной потребности в другом существе — это совершенно новое и неизведанное, потому и пугает. — Я хочу встречать с тобой рассвет, Венти.       Он медленно, словно ещё не доверяя своим действиям и опасаясь причинить боль, наклоняется и целует Архонта снова, но всё же увереннее, вкладывая в этот поцелуй все невысказанные слова и все чувства, копившиеся много лет и так успешно сдерживаемые до сих пор.       И Венти отвечает. Отвечает на поцелуй со всей своей порывистостью, на которую способен бог свободы и ветра. Он обнимает Сяо за шею, притягивая ближе, пока между ними не остаётся никакого пространства.       Поцелуй становится глубже, настойчивее, и слабый стон срывается с губ Венти, заставляя Яксу вздрогнуть. Это опьяняющее чувство — знать, что божество, способное управлять самим ветром, сейчас тает в твоих руках, полностью доверяя и подчиняясь порыву.       — Сяо... — Венти шепчет, когда они наконец отрываются друг от друга. Изумрудные глаза затуманены, щёки медленно алеют от нежного румянца. — Может быть, стоит найти место посуше?       Сяо просто кивает, не ощущая потребности что-то сказать, ведь всё видно по его взгляду. Венти улыбается — иногда из Адепта и двух слов не вытащить, но он и не собирается давить.

***

      Комната Сяо на постоялом дворе действительно невелика — скромная кровать, стол, пара стульев, ведь ему и не нужно больше, и для них двоих этого более чем достаточно сейчас. Оставшись наедине, в этот момент больше нет внешнего мира с обязанностями и ожиданиями.       Венти медленно подходит к Сяо. Смотрит ему прямо в глаза. Улыбается. Нежно. Что Сяо готов упасть перед ним на колени.       — Мы можем просто побыть рядом, — совсем тихо произносит Анемо Архонт. Сяо готов поклясться, что именно в этот момент Венти как никогда ранее похож на бога. — Решать тебе, Сяо. Я не тороплю и не требую того, к чему ты не готов.       Эти слова затрагивают что-то глубоко внутри. За тысячелетия своей жизни Сяо редко сталкивался с таким отношением, с такой искренностью, с готовностью другого существа поставить его комфорт и желания выше собственных. На мгновение в памяти вспыхивают болезненные отголоски давно забытого прошлого, но они исчезают, стоит только вновь посмотреть в яркие глаза напротив.       — Всё это время я словно и не жил, отказывая себе во всём, что выходило за рамки долга. — Произносит Сяо, и его голос звучит неожиданно хрипло даже для него самого. — Я больше не хочу отказывать себе в тебе, Венти.       Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и неуверенно поднимает руку, касаясь щеки Архонта. Его прикосновение — лёгкое, словно дуновение ветра, такое невесомое, но от него Венти прикрывает глаза.       — Я хочу показать тебе, что значит чувствовать. Позволь мне.       Он медленно направляет Сяо к кровати, и Якса подчиняется, отдавая инициативу. Венти осторожно снимает с него промокшую одежду, обнажая бледную кожу. Архонт проводит пальцами по подтянутому животу, словно ощущая следы прошлых битв — шрамы невидимы, но раны всё ещё живы. Не столько физические, сколько душевные.       — Ты прекрасен, — говорит Венти, и его голос полон искреннего восхищения.       Сяо никогда не думал о своём теле таким образом, и это смущает. Настолько, что щёки вспыхивают алым.       Венти наклоняется. Губами, тёплыми и влажными, прикасается к плечу Адепта — сначала это совсем лёгкое, едва ощутимое прикосновение, как слабый вечерний летний ветерок, ласкающий кожу. Но горячее и прерывистое дыхание едва ли не обжигает вздрогнувшего Сяо, когда он движется ниже, к груди, где сердце бьётся так быстро, что кажется, будто оно вот-вот разорвёт грудь. Якса замирает, побелевшими от напряжения пальцами впиваясь в простыни, и поджимает губы, сдерживая стон.       Он порывается что-то сказать, но сначала не выходит — слова застревают в горле, и требуется немного усилий, чтобы разомкнуть губы, когда Архонт опускается ещё ниже, к втянутому животу, оставляя влажный след.       — Я могу? — Спрашивает Сяо, не заканчивая свой вопрос, подняв руку и проведя пальцами по влажной ткани чужой рубашки, но Венти понимает без лишних слов.       — Да, — отвечает он, и его одежда с тихим шелестом ткани падает на пол.       Сяо замирает, его взгляд скользит по гладкой коже, лишённой шрамов — как и подобает бессмертному божеству. Он касается груди Венти ладонью, чувствуя, как под ней бьётся сердце — ритмично, быстро, в такт своему собственному, и его пальцы мелко подрагивают, когда он опускает руку ниже, мягко оглаживая изгибы юного тела, которые кажутся высеченными ветром. Он никогда не думал, что прикосновение к другому может приносить столько удовольствия.       Венти подаётся к нему, и теперь они лежат рядом на узкой кровати. Кожа к коже. Тепло к теплу. И Сяо чувствует, как напряжение, веками сковывавшее его тело, начинает таять под умелыми руками Венти.       — Я никогда не... — начинает Сяо, но слова застревают в горле.       — Я знаю, — мягко отвечает Венти, целуя его — медленно, сладко — и улыбаясь настолько нежно, что становится неловко. — Не волнуйся, я покажу тебе.       И он показывает. Его руки и губы становятся для Сяо проводниками в мир удовольствия, о существовании которого Якса даже не подозревал. Каждое прикосновение, каждый поцелуй открывает новую грань чувственности.       Сяо учится быстро. Вскоре его движения, сперва неуверенные и осторожные, становятся более смелыми. Он узнаёт, что бёдра Венти дрожат, стоит лишь провести языком по впадине ключиц. Что стон, достаточно громкий, но хриплый, срывается с губ Архонта, когда Якса скользит подушечками пальцев по пояснице и вдоль линии позвоночника. И что звук его голоса звучит лучше самой изысканной мелодии.       — Сяо... — выдыхает Венти, прогибаясь под движениями его ладоней, когда тот губами находит особенно чувствительное место на его шее. — Пожалуйста...       И Сяо понимает, чего тот хочет. Собственное тело горит от желания, и он больше не может и не хочет сдерживаться, а Венти продолжает мягко направлять его.       Когда это происходит, Сяо кажется, что весь мир останавливается. Существует только это мгновение, только они двое, слитые в единое целое. Он замирает, давая себе время привыкнуть к новым ощущениям, к тому, как тело Венти принимает его.       — Всё хорошо? — Спрашивает Архонт, глядя на него затуманенным взглядом.       — Да, — отвечает Сяо, и это правда.       Впервые за тысячи лет всё действительно хорошо.       Они двигаются вместе, находя общий ритм, который кажется таким естественным, словно они всегда знали его. Как будто их тела созданы друг для друга, как будто это всё было предопределено с самого начала времён. Каждое движение Венти подобно ветру — плавное, но неудержимое. Сяо чувствует, как жар нарастает внизу живота, волнами растекаясь по венам. Архонт выгибается, запрокидывая голову, обнажая чувствительную шею, и Адепт не сопротивляется, сдаётся — губами скользит по пульсирующей жилке, собирая проступающую испарину с кожи.       Удовольствие нарастает, становясь почти невыносимым. Сяо никогда не испытывал ничего подобного — это волна ощущений, захлёстывающая его сознание, стирающая границы его существа. Он скользит ладонью под спину Архонта, приподнимая его, — и тогда Венти вскрикивает. Дрожит всем телом, подаётся навстречу ласкам, сжимая коленями бока Сяо. В мыслях впервые приятно пусто, в ушах — лишь звук голоса, и Адепту кажется, будто он падает с высоты, но вместо страха чувствует лишь манящее блаженство.       — Венти... я... — слова снова подводят его, но Архонт понимает.       — Отпусти себя, — шепчет он, обхватывая лицо Сяо ладонями. — Позволь себе почувствовать всё до конца.       И Сяо отпускает. Впервые за тысячи лет он полностью отпускает контроль над собой, позволяя приятным ощущениям завладеть им целиком. Волна удовольствия проходит через всё его тело, заставляя сдавленно застонать и содрогнуться. В то же мгновение он чувствует, как тело Венти напрягается под ним, и слышит его протяжный стон, полный чистейшего наслаждения.       Они падают в пропасть вместе, держась друг за друга.       После, когда дыхание постепенно успокаивается, а тела остывают, они лежат рядом, переплетая пальцы рук. Сяо чувствует необычное умиротворение, словно все демоны и поверженные боги, веками терзавшие его душу, на время отступили, давая ему передышку.       — Что ты чувствуешь? — Спрашивает Венти, поглаживая его по растрёпанным волосам.       Сяо открывает глаза. Задумывается. Поджимает губы. Он не может подобрать слов, чтобы описать это состояние полной гармонии, это ощущение покоя и удовлетворения.       — Я чувствую... — всё же начинает он. — Как будто часть меня, о существовании которой я даже не подозревал, наконец нашлась.       Венти улыбается, и его улыбка лучится нежностью. Посмотрев ему в глаза, Сяо вновь испытывает странное смущение.       — Это только начало, — говорит Архонт. — Существует столько оттенков чувств, столько форм близости, о которых ты даже не задумывался.       — Я хотел бы этого, — признаётся Сяо, поражаясь собственной откровенности, и с тяжёлым вздохом прикрывает глаза. — Но моя судьба...       Венти прижимает палец к его губам, прерывая.       — Твоя судьба не высечена в камне, Сяо.

***

      Они разговаривают долго, касаясь тем, которые Сяо никогда не обсуждал ни с кем: его страхи, его надежды, его настоящее, в котором есть место только долгу и страданию, и совершенно никаких взглядов в неопределённое будущее. Венти слушает внимательно, иногда кивая, иногда просто держа за руку. Эти откровения — настолько личное, что к ним нельзя не относиться с серьёзностью.       Когда день, пролетевший незаметно, подходит к концу, и последние лучи солнца едва освещают небольшую комнату, Венти мягко целует Сяо в лоб.       — Дождь уже закончился, — замечает он, прислушиваясь к тишине за окном.       Сяо кивает. Он тоже заметил это — не только отсутствие стука капель по черепице, но и перемену в воздухе, ставшем свежим и чистым после долгого ливня.       — Мне нужно идти, — говорит Сяо, хотя внутри него всё противится этой мысли. Ему хочется остаться здесь.       — Не сейчас, — отвечает Венти с лёгкой улыбкой. — У нас ещё есть время. И к тому же... мы ведь можем продолжить. Это всё.       Сяо смотрит на него непонимающе, принимая сидячее положение. Он проводит медленно рукой по своим волосам.       — Что ты имеешь в виду?       Венти тоже приподнимается, опираясь на согнутую в локте руку.       — То, что произошло между нами, — это не случайность и не ошибка, Сяо. И я не хочу, чтобы это стало просто воспоминанием, которое ты будешь прятать в глубине души, возвращаясь к своему долгу.       Он берёт Сяо за руку, переплетая их пальцы.       — Я хочу быть рядом с тобой. Не только в такие моменты, но и вообще. Я хочу узнать, каким ты бываешь, когда сражаешься с демонами, когда уходишь в горы насладиться одиночеством, тишиной и помедитировать, или когда просто смотришь на звёзды. Я хочу разделить с тобой не только удовольствие, но и твои тяготы.       Сяо чувствует, как его сердце начинает биться быстрее. Предложение Венти одновременно и пугает, и манит его.       — Ты говоришь о...       — О связи, — завершает за него Венти, не называя вещи своими именами. Потому что сейчас так будет проще. — О глубокой связи между нами. Не обязательно давать этому название или определение. Просто позволь мне быть рядом, позволь мне помочь тебе нести твоё бремя.       Сяо молчит долго, обдумывая эти слова. Он не смотрит на Венти, но машинально пальцами сжимает крепче его ладонь. Мысль о том, чтобы впустить кого-то так глубоко в свою жизнь, выглядит почти непостижимой. Кажется, что он всегда был одинок, всегда исполнял свой долг без чьей-либо помощи. И он привык справляться с этим сам. Он не помнит, каково это — когда всё может быть по-другому.       Но прошедшая ночь изменила что-то в нём. Показала, что может существовать иной путь, иной способ существования. И когда он набирается решимости и вновь смотрит в глаза Венти, такие ясные, но и мудрые, несмотря на юное лицо, он видит в них искренность и силу, которая соответствует его собственной и даже превосходит её.       — Это не будет легко, — нерешительно произносит он, слабо качнув головой из стороны в сторону. — Для нас обоих. Моя природа, мои обязанности...       — Я знаю, — кивает Венти. Он садится на колени напротив и льнёт ближе, совсем как довольный кот, улыбаясь и прикрывая глаза. — Я не предлагаю лёгкий путь, Сяо. Но разве не стоит бороться за возможность чувствовать себя так? За шанс испытывать не только боль, но и радость?       Эти слова находят болезненный отклик в сердце Сяо. Действительно, впервые за многие сотни лет Якса почувствовал нечто, отличное от боли и страданий, — тепло, радость, близость. Неужели и вправду теперь должен просто отказаться от этого и вернуться к своему вечному одиночеству?       — Я не знаю, смогу ли... — Начинает было он, но Венти вновь мягко прерывает его.       — Ты не должен решать прямо сейчас. И ты не должен обещать мне вечность. Просто... не закрывайся снова. Позволь этому чувству просто быть.       Сяо смотрит на их переплетённые пальцы, и это зрелище странным образом успокаивает его.       — Хорошо, — произносит он тихо. — Я попробую.       Венти улыбается, и эта улыбка освещает всё его лицо.       — Это всё, о чём я прошу, — едва слышно шепчет Архонт, потянувшись, чтобы поцеловать.       Их губы соприкасаются нежно, без спешки и отчаяния, которые были ранее.

***

      Когда они вместе покидают постоялый двор, Сяо глубоко вдыхает, чувствуя, как свежесть после ливня наполняет грудь. Странно, но даже его тело кажется ему иным — более лёгким, более... живым. Как будто близость с Венти смыла часть вечной усталости, глубоко вкоренившуюся в саму его суть. Воздух прохладен и чист после дождя, и капли росы блестят на траве и листьях, как миниатюрные звёзды.       — Смотри, — Венти весело тычет указательным пальцем на небо, где среди белоснежных облаков раскинулась яркая радуга. — Знак нового начала.       Сяо поднимает взгляд и замирает, смотрит на это природное явление так, словно видит впервые, и за долгое время чувствует нечто похожее на облегчение.       — Новое начало... — Повторяет он, нерешительно пробуя эти слова на вкус.       Венти берёт его за руку и улыбается, потянув за собой, что Адепту не остаётся ничего другого, кроме как послушно пойти следом.       — Да, для нас обоих, — медленно, растягивая гласные произносит Архонт. — Путь не будет простым, но мы пройдём его вместе.       И когда они медленно идут по тропе, Сяо замечает, как капли дождя на траве отражают утреннее солнце. Это напоминает ему о том, как блестела от влаги кожа Венти под ливнем — и такое воспоминание теперь не наполняет его стыдом или смятением, а лишь тёплым чувством принятия и тихой радости.

***

      Проходит время. Слишком долгое — для смертных, и всего одно мгновение — для тех, кому сотня лет кажется парой дней.       Сяо сидит на вершине горы Тяньхэн, наблюдая, как закатное солнце окрашивает Гавань Ли Юэ в оттенки золота и багрянца. Его копьё лежит рядом, и порой он сжимает пальцы на древке, словно готовясь отразить любую опасность.       Лёгкие шаги едва слышно раздаются за спиной, но он не оборачивается. Знает, кто это.       — Ты пришёл раньше, чем я ожидал, — говорит Сяо, когда Венти садится рядом с ним.       — Попутный ветер был благосклонен, — с улыбкой отвечает тот, и Сяо не может сдержать лёгкую усмешку. Конечно, Анемо Архонт всегда может рассчитывать на благосклонность ветров.       Прошло достаточно времени после той встречи под дождём и мгновений, проведённых на постоялом дворе, и многое изменилось, хотя со стороны это может быть не так заметно. Венти всё так же странствует по миру, играя свою роль барда. Сяо всё так же сражается с демонами, охраняя покой Ли Юэ. Но теперь между этими странствиями и битвами есть моменты, подобные этому — встречи, разговоры, прикосновения. Тихие вечера под просторным небом, когда Венти играет для Сяо на своей лире, и долгие ночи, когда они оба позволяют себе на короткий срок забыть о своих обязанностях и раствориться друг в друге.       — Как твоя карма? — Спрашивает Венти, глядя на лежащее рядом с Сяо копьё. Адепт замечает это, и с помощью лёгкого движения руки его оружие исчезает в тёмно-зелёной дымке.       — Никуда не делась, — честно отвечает он, поднимая взгляд к глазам напротив. — Но... стало легче.       И это правда. Присутствие Венти в его жизни не избавило его от невыносимой боли и от бремени прошлого. Но оно дало нечто, чего у него так давно не было, — опору, спокойствие, понимание.       И Венти накрывает его руку своей, а затем стаскивает грубую ткань перчатки с ладони, чтобы переплести пальцы.       — Я рад, — просто говорит он. Губы трогает мягкая улыбка.       Они сидят в тишине, наблюдая, как солнце скрывается за горизонтом. Ветер усиливается. В воздухе пахнет свежестью — приближающимся дождём, и Сяо чувствует, как внутри всё наполняется странным предвкушением.       — Скоро пойдёт дождь, — замечает он.       Венти смотрит на темнеющее небо и кивает.       — Да, похоже на то, — беззаботно протягивает Архонт, слабо пожимая плечами, словно не боясь промокнуть до нитки.       Их взгляды встречаются, и в глазах Венти Сяо видит то же воспоминание, которое отражается и в своих собственных — ночь прохладного ливня, первые рассветные лучи, небольшая комната, первое горячее прикосновение их тел.       — Нужно идти, чтобы не промокнуть, — говорит Сяо, и в его голосе слышна непривычная мягкость. — Если хочешь...       Венти улыбается, и в его улыбке — весь свет звёзд. Весь мир. Сяо тонет.       — Я всегда хочу быть там, где ты.       Они поднимаются одновременно, и Сяо берёт Венти за руку — жест, который теперь кажется таким естественным, таким нормальным, таким привычным, хотя, казалось бы, совсем недавно он и подумать о подобном не мог.       Когда они спускаются с горы, первые капли дождя начинают падать с неба, мягко ударяясь о камни и колышущиеся на ветру листья. Одна из них падает на щёку Венти — он забавно нахмуривается, зажмурившись, и Сяо, не задумываясь, стирает её большим пальцем.       — Капли дождя так красиво блестят на твоей коже, — говорит он тихо, повторяя фразу, которую Венти сказал ему той судьбоносной ночью.       И Анемо Архонт замирает, широко раскрывая глаза от удивления, а затем его губы трогает широкая улыбка — такая яркая, что она могла бы заменить собой солнце.       — Ты помнишь! — Выдыхает он, потянувшись к Сяо ближе.       — Я помню всё, — отвечает он и наклоняет немного голову, чувствуя, как дождь усиливается, пока они оба стоят на месте, совершенно не двигаясь. — Каждое слово, каждое прикосновение.       Венти прижимается к нему, обнимая за шею одной рукой. Мокрые волосы липнут к лицу, но он не обращает на это внимания.       — И что ты об этом думаешь теперь? Обо всём этом. — Нежный голос едва слышен сквозь шум ветра и дождя.       Сяо задумывается на мгновение, глядя на лицо перед собой — на того, кого полюбил вопреки всем своим страхам и сомнениям.       — Я думаю, — начинает он медленно, подбирая слова, будто всё ещё боясь признаться в этом самому себе, — ты был прав. О том, что стоит бороться за возможность чувствовать — не только боль, но и радость.       Дождь усиливается, превращаясь в настоящий ливень, прямо как тогда, в прошлый раз, но и сейчас они не спешат укрыться. Вместо этого Сяо обнимает Венти, притягивая его ближе, чувствуя, как их тела прижимаются друг к другу, мокрые от влаги, но тёплые от взаимных чувств.       — Я люблю тебя, — шепчет Сяо, и эти слова, которые он никогда не думал, что произнесёт, кажутся самыми правильными в мире. Самыми нужными.       Венти замирает в его объятиях, и на его лице отражается такое неверие и счастье, что у Сяо сжимается сердце.       — Я люблю тебя, — отвечает Венти — его голос дрожит от переполняющих эмоций. — Я любил тебя так долго...       Их губы встречаются под проливным дождём, и в этом поцелуе — обещание, которое они оба теперь готовы дать. Обещание не вечности — ибо даже боги не могут гарантировать вечность — но настоящего момента, каждого дня, проведённого вместе, каждого прикосновения и взгляда.       Когда они наконец отрываются друг от друга, Сяо замечает, как дождевая влага сверкает на ресницах Венти, и понимает, что никогда не видел ничего прекраснее.       И пока капли дождя блестят на их коже, два бессмертных существа наконец постигают самое человеческое из всех чувств — любовь. И Сяо понимает: он действительно счастлив; он — дома. Хотя у него есть родина, которую можно назвать домом, но настоящее ощущение спокойствия он нашёл только сейчас — не в стенах или крыше над головой, а в изумрудных глазах и нежной улыбке того, кто научил его чувствовать снова.