b r o k e n h o m e

День 1 Он вернулся с первыми лучами, в квартире народ упал там же, где стоял: спали на диване, на полу, за маленьким столом на кухне, а занавеска между кухней и комнатой была содрана и, уперевшись ногами в холодильник, под ней спал Джесси. Ноа простоял над ним почти минуту, не понимая, зачем. В спальне спало четыре девушки и Фолио, который отделял их от матраса Ноа и Николаса. Николаса, конечно, не было. Джолли тоже не было. Голова пульсировала от боли, и Ноа даже не стал пытаться кого-то отыскать, просто закутался в скомканную простыню и заснул. Усталость действовала как анестетик для души, а образовавшаяся пустота позволила ему наконец побыть с самим собой и найти, где же он вечно лажает. В два часа дня Ноа открыл глаза в пустой комнате. Жарко. Во рту пересохло, голова так и болела, Ника не было (чего и стоило ожидать, он же, скорее всего, на работе). В телефоне от него не обнаружилось ни сообщений, ни звонков. Прижимая ладонь к виску, Ноа залез в шкаф — здесь лежали сумки с вещами и одеждой, которую было не жаль одолжить или потерять. Сумка Ника была здесь. Лежащая сверху красная рубашка пахла им, и Ноа сразу пожалел, что вообще решил взять её в руки, от тоски и стыда выворачивало суставы. В тайнике за шкафом остался ноутбук, но теперь там лежала записка. Карандашом на старом чеке размашистым почерком было написано "Ноа, оставь его себе. Николас." Он же не мог уйти. Ноа не верил, что мог так легко разрушить всю систему их маленькой семьи за один вечер. Резвее, полностью игнорирую головную боль, он полез по всем тайникам Ника и Джолли, и его ждали две новости. Хорошая — вещи Джолли всё ещё были на месте. Плохая — вещи Ника пропали. Никто раньше не воспринимал его слова так серьёзно. Ноа вышел в общую комнату, надеясь найти там хотя бы кого-нибудь, чтобы (впервые в жизни) спросить, что ему вообще делать. Не важно у кого, даже если там будет Рэйчел, может, она хотя бы назовёт его козлом и даст окончательно протрезветь. Занавеска-разделяшка была в руках незнакомки, которая стояла на кухонном столике, а Фолио держал её за бёдра. Больше в комнате никого не было, увлечённая занятием парочка не сразу заметили Ноа, так что атмосферу задавали их тихие голоса и смех в попытке вернуть занавеску на место. — Ноа? — Фолио повернул голову к нему, сияя от каких-то своих мыслей. — Я думал, ты до ночи проспишь. Стоило бы. — Где Николас? — А ты не знаешь? — Не знаю чего? — Ну, где он? Ноа застонал и упал на диван, запихивая себя в самый угол. В комнате ужасно пахло сигаретами, кто-то вчера явно не потрудился донести окурки до мусорки. После недолгого шуршания, Фолио ловко снял девушку со стола. — А что случилось? Почему ты спрашиваешь? — Он ушёл, — пробубнил Ноа. — Я наговорил вчера хуйни, и сегодня он ушёл. — Ой, прости, — девушка села в другой угол, пустив Фолио между ними, и с интересом разглядывала Ноа. — Ты же Ноа, да? Это ты снял клип на "No Tomorrow" с Сильвер? Ноа вынырнул из своих мыслей и посмотрел на неё. Кожа цвета кофе с молоком, руки покрыты маленькими, кривыми татуировками, одежда скорее старая, что-то из секонд-хенда, и тяжёлые, спутанные кудри — она точно не была подругой Сильвер, которые выглядели, как идеальные куклы. Но и среди друзей раньше Ноа её не видел. — Я просто очень люблю песню, и Ник сказал, что это ты снял тот клип про парк, — она неловко заулыбалась, садясь удобнее. У неё явно не было похмелья. — Я хотела с тобой вчера познакомиться, но не получилось. Мне очень понравилось твоё видение. — Ага, — другого ответа в голову не пришло. Он не хотел её оскорбить или показаться надменным, но мыслительный процесс был направлен исключительно на Николаса, не давая возможности нормально реагировать на другие вещи. — Я Джиа. — Я… рад знакомству. Фолио ярко улыбнулся ей, явно довольный проведённым знакомством. Ноа посмотрел на его улыбку, на эту сияющую ауру влюблённого, и опешил. Кажется, раньше тот никогда так не светился. Он снова посмотрел на девушку, на этот раз внимательнее, чувствуя что-то острое в груди. Не ревность, а будто желание защитить "младшего брата" от всего того, что бывает, когда разрешаешь себе влюбиться. Но втягивать его в своё болото вечного побега от счастья было бы слишком жестоко. Если они будут делать друг друга счастливыми хотя бы какое-то время, это стоит того. Теперь Ноа это понимал. — Так ты видел Ника или Джолли? — Ника ночью видел, он ушёл до того, как ты вернулся. А Джолли сказал, что к Винсу, потом на работу. Чувак, ты в порядке? Он не знает. Джолли прикрыл их, он не планировал никому рассказывать и не рассказал. Потому что он хороший друг, а у кого-то не хватило мозгов даже десять минут подумать об этом. Ноа закрыл глаза и положил голову на спинку дивана. — Я обоим херни наговорил. — Так… Ну, Джолли побесится и остынет, а Ник, вроде, тоже не обидчивый? — Нет, Ник прям ушёл, понимаешь? Он забрал айди, забрал деньги. В темноте за веками было спокойнее, боль в голове утихала, плечи расслабились. Кажется, он был готов снова отключиться. — Я не знаю, что мне делать, — признался он. — А… — Джиа прочистила горло и заёрзала на месте, Ноа слышал её как будто из другого мира. — Я не знаю всей ситуации, но, может, вам надо поговорить? Молча Ноа достал из кармана телефон и набрал Николаса, включил громкую связь и положил телефон на диван. Конечно же тот был недоступен. Он решил вообще отключить телефон, отдалиться ото всех, лишь бы не слышать и слова от Ноа. Он оставил добрую часть своих вещей, напоследок ещё и "подарив" свой ноут. А до этого подарил отличную камеру. Может, в том и дело, что Ноа просто не заслуживал такого человека, поэтому он и пропал из его жизни. Мозг сдавило, Ноа тоскливо застонал, сворачиваясь в комочек в своём уголке. — Наверное, он вернётся вечером. Ночью. Дай ему время. Верилось в это слабо, но чужие слова давали какую-никакую надежду. Фолио всегда делал жизнь чуть менее одинокой, ему даже не нужно было прикладывать усилий, сам факт его существования рядом дарил покой. И он однозначно был прав: нужно просто подождать, пока Николас переварит всё в своей голове и эмоции утихнут. Тревога продолжала бушевать, напоминая, что на этот раз он сказал лишнего, вывалил слишком много своих мыслей за раз, показал свои страхи, и вряд ли кто-то когда-то сможет справиться со всеми его тараканами в голове. Есть вероятность, что он проебал единственную возможность быть рядом с человеком, который правда мог полюбить его. Джиа и Ник никуда не ушли, он слышал, как те шелестят в комнате мусором, гремят бутылками и переговариваются вполголоса. Фолио тоже уйдёт, как только почувствует себя увереннее вне их компании. Джиа станет его проводником. День 2 — Я не знаю, где он, — мужчина за стойкой ответил совершенно равнодушно, ритмично постукивая карандашом по листу блокнота. Заметив, что Ноа не собирается уходить, он вздохнул. — Парень, я правда не знаю, где Ник. Вчера он взял выходные, я не уточнял ничего. — Сколько выходных? — Пять. — Блядь, — выдохнул Ноа, с надеждой оглядывая магазин. Обложки комиксов пестрели всеми цветами, в иной раз он бы точно прилип к какой-нибудь полке, даже не чтобы купить, а просто почитать аннотации, наполниться идеями. Ник, наверное, был здесь, как в раю. — Можно я оставлю номер, чтобы вы позвонили, если он появится? Солнце выжигало, духота, шум и суета не давали сосредоточиться на мыслях. Он не спал всю ночь, обзванивал всех знакомых, пытаясь найти Ника. Джолли тоже вчера не вернулся, но честно ответил на звонок и сказал, что не слышал о Нике с той ночи. Стоит отдать ему должное, что вообще ответил и не послал нахер сразу. Так что теперь Ноа ехал в студию к Винсенту, где под кондиционером откисал и Джолли. Нужно было извиниться. И не как обычно. Работа в студии кипела: Винсент с другим мастером заняли диван, вместе с клиентом дорисовывая какой-то замороченный эскиз, админ консультировал по телефону, одно из мест было занято, и девушка тыкалась в телефон, пока мастер делал контур цветов на её бедре. Ноа прошёл за стойку, где за выкрашенной в розовый цвет кирпичной стеной скрывался склад, комната отдыха и кухня в одном лице. Диван в этой многофункциональной комнате пользовался спросом у тех, кто приходил на сеанс впервые и не мог адекватно оценить свой болевой порог. Если таких ребят, теряющих сознание, оставляли в зале, начиналась цепная реакция, так что их быстро переводили подальше от глаз остальных клиентов. Так что Ноа провёл на этом диване довольно много времени (а тату на его груди так и не было закончено). Сейчас диван занимал Джолли. Даже ему нашли дело — он собирал новый журнальный столик. — Привет, — Ноа осторожно подошёл ближе, готовый к тому, что его сейчас пошлют и надо будет быстро ретироваться в канаву, где ему гнить до конца дней в одиночестве. Но Джолли только безразлично посмотрел на него, тихо поздоровался и вернулся к инструкции. Подойдя ближе, Ноа не узнал ни одного слова на белом полотне. По-шведки Джолли научил его только ругаться, но не читать. — Помощь нужна? — Нет. — А поговорить с тобой можно? — О чём? — О том, что я идиот. И что я правда должен был тебе рассказать всё сразу. Что я снова сам придумал, что подумают другие, и что, как всегда, это не совпало с реальностью. Джолли положил лист на пол поверх кучи шурупов и сделал очень глубокий, драматичный вдох. — Хорошо, — уже голос стал громче. Ноа немного расслабился. — Я правда не думал, что всё так обернётся. Просто всё случилось так быстро, я так сильно хотел освободиться от Джесси, что сбежал при первой же возможности к Нику. У меня не было времени подумать нормально. Не было возможности посоветоваться с тобой вообще обо всей этой ситуации, потому что… Это же я вечно проблемы ему создаю. Это я начинал все ссоры. Это я вёл себя не так… — Я никогда не принимал сторону Джесси, — прервал его Джолли, понимая, что разговор опять сводится к теме недавней ночи. Он поднял взгляд на Ноа, окончательно переводя всё внимание на него. — Для меня ты намного важнее. И если ты просто сказал бы мне всё, как есть, рассказал, что тебе настолько хуёво с ним, я ни за что не стал бы пытаться оправдать его и найти проблемы в тебе, лишь бы ты снова засунул язык в жопу и пошёл притворяться, что любишь его. Так что это не ты вёл себя как-то неправильно, Ноа, теперь я прекрасно понимаю, что ты просто пытался не потерять ни себя, ни его. Воспоминания играли с ним злую шутку: Ноа почти дотошно помнил все слова, которые использовала их компания для оправдания косых и кривых отношений с Джесси, и едва ли помнил, чтобы кто-то поднимал тему их проблемности. Только сейчас появились смазанные картины, когда Джолли не оправдывал их. И таких ситуаций было много. До появления Ника они часто торчали вдвоём до самого рассвета на рампе, обсуждая свои проблемы и планы без осуждения. Джолли просто слушал и соглашался с ним. Хорошее слишком легко забывается. Ноа сел на корточки, сильный запах новой мебели показался слишком резким и неприятным, будто травящим. Поднялась тошнота и Джолли на секунду почти перевернулся вверх ногами. — Я не должен был пытаться спасти нашу дружбу ложью. — Я тоже не должен был срываться. Просто… Устал и был пьян, меня разозлило, что ты скрывал от меня такую важную деталь… В общем, ты прости. — И ты прости. Долгожданное облегчение, как будто несущийся на него поезд сошёл на другие рельсы. Слабость стала ещё сильнее, кажется, тело решило, что можно отдохнуть. Ноа сдаваться не собирался. Ему предстояло найти Николаса и провернуть с ним примерно то же самое, что с Джолли. Разница в том, что Джолли он понимал прекрасно, а Ник повёл себя… Неожиданно. — Тебе не надо думать, почему он себя так повёл, — ответил на его сомнения Джолли, когда Ноа уже развалился на прохладном полу, из-под полуприкрытых век наблюдая за сборкой стола. — Думай о том, что ты сделал, и как ты можешь это исправить со своей стороны. Прекрати пытаться залезть в чужую голову, всё равно не выйдет. День 3 Его телефон всё также был выключен. Уже больше суток Ноа гонялся за призрачной тенью Ника по всему городу, успел дозвониться до всех общих знакомых, но никто ничего не слышал и не видел. — О, Ноа! Ноа медленно, как только что оживший труп, повернул голову в сторону двери. Он так долго сидел на своём матрасе не двигаясь, что всё ниже шеи затекло. Райан радостно в один прыжок оказался рядом (на пустующем третий день месте Ника): в одной руке бутылка водки, в другой какой-то пакетик. Со дня передозировки Коула Райан едва замечает происходящее вокруг, посвятив всего себя Коулу. Крутится вокруг него, ходит следом или таскает за собой. Вчера они вообще не появлялись дома. Для Райана Ноа выглядит так первый день, наверняка считает синяки под глазами следствием ночной съёмки. — Слушай, можешь губу мне проколоть? В другой раз Ноа бы думал дольше, чем две секунды, прежде чем потянуться за инструментами. Райан бодро вложил ему в руку маленький пакетик со штангой и толстой иглой. К счастью, в стерильной упаковке. Конечности болели, кости ныли, он на автомате управлял едва работающим от отсутствия сна телом, продолжая обдумывать варианты, где найти Николаса. — Я раньше не колол губы, — предупредил он, пока водка лилась ему на руки, кое-как дезинфицируя. — Да просто берёшь и протыкаешь, — отмахнулся Райан. Для обезболивания Райан залил водку и в себя, ещё немного Ноа вылил на оттянутую губу. Ник мог вернуться к отцу, это самое логичное, но где тот живёт? Единственный способ это выяснить — написать его брату в Фейсбук. Но мысль лезть так глубоко в жизнь Ника немного пугала. — Сгоняй после этого к Винсенту, у него есть какая-то хуйня, чтобы потом тебе лицо от гноя не раздуло. Ноа и раньше колол друзьям пирсинг, редко когда делал это в трезвом состоянии. Его не пугала кровь, никого не пугали последствия, потому что пока никто не столкнулся ни с чем серьёзнее воспаления, проходящего через несколько дней. Игла пролетела сквозь кожу и слизистую, кровь начала скапливаться во рту, растекаясь по дёснам. Руки уже тряслись, но всё равно действовали. С ним же ничего не могло случиться. Он не глупый, даже наоборот, у Николаса прекрасно получается планировать свою жизнь так, чтобы не оказываться в безвыходных и опасных ситуациях. Даже опустившись к ним на дно у него быстро получилось выплыть — и комиксы в печать пошли, и работа нормальная появилась. Когда не получилось вставить украшение с первого раза, яркая кровь вперемешку со слюной полилась на дрожащие пальцы. Ноа выругался и под протестующие стоны Райана потянул его ближе. Последнее усилие и штанга оказалась в губе. Ноа вытер руку о свою майку и с трудом прикрутил металлический шарик. — Это больнее, чем я думал, — вытирая слёзы и стараясь не шевелить губой, простонал Райан. Он щедро полил прокол остатками водки. — Кстати, а ты не будешь себе больше ничего колоть? Я думал, раз ты вытащил микродермал, то что-то новое придумаешь. Ноа уставился на Райана. Он так давно не спал, что организм, наконец, сдался: воспоминания о той ночи в клубе, когда Николас вытаскивал ему микродермал, стали почти реальными. Он чувствовал вес на коленях. Чувствовал запах. Пока он бегал и искал Ника, крутил все варианты своих извинений, думал, как не допустить подобной ошибки снова, он вообще забыл о том, каково это было — быть вместе. Как спирало дыхание от его взгляда, как приятно ощущалась его кожа, как красиво смотрелась его ладонь в ладони Ноа. Тепло прижимающегося тела, дыхание на шее, постоянные секретные переглядывания в компании, всё это могло пропасть навсегда. Николас был таким настоящим в своём желании быть с ним. Райан как будто растворялся, уступая облику Ника, стены менялись на раздевалку клуба, потом снова появлялась свежевыбритая голова и испуганный взгляд. Всё, что копилось эти дни внутри, стремительно поднялось наружу. Оказывается, всё это время ему так сильно было нужно чьё-то тепло. Упав на Райана, Ноа заныл, как ребёнок. Он вцепился в пропахшую водкой и потом футболку всеми пальцами, пряча лицо, которое больше не могло держать маску спокойствия. Конечно, Райан растерялся, но всё равно обнял. Из-за Джесси Ноа стал параноиком, считающим, что все видят проблему исключительно в нём, стал отдаляться от друзей, чтобы не услышать подтверждение этим мыслям. Но ведь они были его друзьями. Не нужно было ничего объяснять. Райан оставался рядом, с сочувствием выслушивая бессвязный бред, пока истерика не лишила Ноа остатка сил. День 4 Куча сообщений с просьбами поговорить, извинениями и мольбами уходили в никуда. На четвёртый день без Николаса уже все поняли, что что-то случилось, и Ноа является непосредственной причиной происходящего. Но никто так и не узнал, что происходило между ними на самом деле, просто сошлись на варианте обычной дружеской ссоры. Только Джолли мог поддержать его нужными словами, но у самого забот хватало: он стал сам напрашиваться на смены, а в другие дни подрабатывал уборкой в тату-студии. Вчера Райан притащил ему каких-то таблеток от врача индийского происхождения, который тогда откачал Коула, и Ноа отрубился до шести утра. После пробуждения осталось странное, мутное, но спокойное состояние. У Фолио с Джиа получилось вытащить его из дома, чтобы поснимать освоенные за последний месяц трюки. Необходимость постоянно двигаться, чтобы поймать хороший кадр, бодрила и снова запускала мозги. К концу дня получилось прийти в себя и просто кататься, то и дело набивая синяки и оглядываясь в поисках неожиданно вернувшегося Николаса. Вдруг именно сегодня он просто придёт? И Ноа был готов поклясться, что несколько раз видел его за головами собравшейся компании. Конечно, то был не он, лишь разыгравшаяся фантазия. Полностью уйти от мыслей о Нике не удалось, да и площадка эта, и скейт сам по себе теперь были тесно связаны с воспоминаниями о нём. Он сидел на привычном месте в "голове" рампы, наблюдая, как выпившие друзья пытаются сделать блант борд — проехать на скейте, стоя на скейте. Когда это получилось у самого трезвого из всех Винсента, рядом раздался восторженный свист. Кожа покрылась мурашками, руки сильнее сжали оставленную ему бутылку Джима Бима. — Не хочешь тоже попробовать? — Джесси сел рядом, натянул фальшифую улыбку до ушей и уставился прямо в душу. Как чёртов маньяк, пытающийся совратить малолетку. — Не очень. — Да, я… Слышал, что вы тут что-то поругались с Ником, и он ушёл. Мне жаль. Он был… Прикольным парнем. Ноа закрыл глаза, надеясь так спрятать своё раздражение из-за Джесси и тоску по Николасу. Но без визуальных ориентиров выпившая голова закружилась, скейт под задом поехал в сторону, пришлось снова открыть их. Джесси сел ближе. Его присутствие ощущалось некомфотрным для сознания, но тело сразу вспомнило все их объятия и ночи. Он смог стать родным, несмотря на все проблемы. Теперь тот разглядывал почти пропавшие следы на шее, оставленные не им, и его внимание было ощутимо физически. Волоски на шее встали дыбом. Ноа тоже их разглядывал в зеркало сегодня, задыхаясь от обиды на себя самого. Почему он тогда открыл свой дебильный рот, как мог разрешить себе сказать такие вещи? — Слушай, не расстраивайся так, — горячие пальцы убрали выпавшие из хвоста волосы назад, чуть коснувшись шеи. — Никто не давал гарантии, что он будет таким же как Джолли или Фолио. Он с самого начала был немного другим. Так что… Это ожидаемо. — Я не хочу об этом говорить, — вместо того, чтобы ругаться, попросил Ноа. — Ладно-ладно. Я же просто помочь хотел. Пальцы прошлись по шейным позвонкам, как миллион раз до этого. Если бы только это были другие пальцы, но даже такая ласка уже приятна. Немного внимания, напоминание о том, что он кому-то нужен. Потеря Николаса кормила монстра ненависти к себе, теперь тот вырос достаточно, чтобы объединиться со страхом остаться одному и отдаться первому, кто обратит на него внимание. В прошлом Ноа обязательно бы отдал бразды правления этому монстру, а потом отыскал бы Ника где-нибудь в уголке с альбомом, сел бы к нему и рассказал, как паршиво он себя чувствует. Но из-за этого монстра Ника больше и нет. — Не трогай, — Ноа ударил его по руке и поднялся. Нужно было уйти туда, где он не совершит никаких ошибок. Просто изолировать себя подальше от людей. День 5 Осталось перетерпеть один день, завтра Ник должен снова выйти в магазин на смену, и Ноа планировал быть там с самого утра. Он уже столько раз прогнал в голове свою речь с извинениями, что она перестала иметь смысл — зажёванная до безвкусия жвачка. Успокаивало только то, что Джолли дал добро на эти извинения, значит, звучали они не так пресно, как казалось самому Ноа. Другим вариантом было просто упасть ему в ноги. Извиниться. Возможно в процессе расплакаться. И навсегда пропасть из жизни Ника. Гордости и так нихуя не осталось, можно последние крошки и Николасу под ноги пустить. В квартире воняло гарью после попыток Рэйчел подправить растрёпаные края кофты зажигалкой. У кофты больше не было одного рукава, а предсмертный аромат синтетики стоял стеной в двух комнатах. Ноа выбрался в коридор с ноутбуком, монтируя вчерашнее видео — это была последняя возможность отвлечься. На карте памяти и в самом ноутбуке хранились десятки записей с Николасом, в конце концов монтаж ушёл на задний план, и Ноа щёлкал одно видео за другим. Николас катается, Николас учит Райана готовить идеальные спагетти, Николас рассказывает очередную идею для будущего комикса. Следующее видео — утро, спальня, Ноа ищет лучший ракурс, чтобы снять красивый свет из окна без засвета. Николас даёт ему подсказки, сидя на матрасе, а на фоне маячит Джолли, пытаясь что-то найти в вечном бардаке. В тот день он даже не думал, насколько идеальным и уютным был этот момент. — Херово, да? Ноа дёрнулся от неожиданности. Голос Коула был тихим и хриплым от долгого молчания. Парень настолько редко разговаривал с кем-то, кроме Райана, а в присутствии других мог и с Райаном молчать, что Ноа растерялся. Коул посчитал это за ответ. Он сел на корточки перед ним и уткнулся носом в рукав своего худи, дожидаясь, когда в конце коридора прекратится чья-то ругань. Всё здание задрожало, у соседей по этажу хлопнула дверь. У Коула были красные глаза, он их то и дело тёр. — Я вижу, каково тебе. Если захочешь, чтобы стало легче… Я знаю, что поможет. Буквально секунду Коул ещё смотрел на Ноа, потом грустно улыбнулся лишь губами и ушёл. Придя в себя, Ноа закрыл ноут и отправился на поиски Райана. День 6 — Как это его не будет? — Он болеет, — Зак уже злился. Он отключил сигнализацию и прошёл глубже в магазин, до открытия которого оставался час. И Николаса снова не было. — Серьёзно болеет. — То есть, он продлил свой больничный? — не унимался Ноа, прорываясь следом. — Значит, он звонил? — Он написал. — Можно с вашего телефона ему позвонить? — Нет. — Пожалуйста! — Парень, если он тебе не отвечает, то не хочет, — Зак остановился и посмотрел на него со смесью усталости и жалости. — Мне нужно подготовить магазин к открытию. Ноа потерял последнюю надежду. Может, он и вправду болеет, может, ему совсем не до Ноа, потому что ему плохо. Но Ноа так рассчитывал увидеть его сегодня, что даже не представлял другого исхода. Пока мысли хаотично перестраивались в новый план, а сердце доходило до ста двадцати ударов в минуту, он привалился к стене соседнего магазина и опустился на землю. Сегодня он даже без скейта, потому что не получалось сосредоточиться на людях и звуках, а ноги с трудом держали. Он просидел там не меньше получаса, пытаясь не разрыдаться, пока не почувствовал вибрацию в кармане. Номер не определился, но Ноа ответил сразу. — Ноа? Это не он. Это совсем не его голос. — Да?.. — Привет. Это Ли из парикмахерской, помнишь? — А… Да, привет, — пришлось прикладывать все силы, чтобы не разрыдаться, даже горло сжало спазмом. Сегодня всё должно было закончиться, он был готов к любому исходу, но хотя бы в последний раз увидеть его. Хотя бы извиниться и нормально попрощаться. В последний раз. — Ты как? — Что за странный вопрос, — у него получилось усмехнуться. — Ладно, слушай… Я знаю, где Николас, — лучшие слова, которые он только слышал в своей жизни. Ноа задержал дыхание, боясь малейшим движением спугнуть удачу. — Точнее, он у меня. Я только сегодня узнал от Ричи, что ты на уши всех поставил и пытаешься найти его. — Скажи адрес, — Ноа поднялся так резко, что в глазах побелело, снующие по улице люди стали яркими, бесформенными пятнами. Состояние было хуже некуда, но ничто не могло бы сейчас помешать ему увидеться с Ником. — Пожалуйста, Ли, я умоляю… — Подожди, он никуда не денется. Послушай меня внимательно, ладно? Я не знаю во всех подробностях, что между вами произошло, знаю то немногое, чем поделился Ник. Я вижу, что ему херово, а сегодня узнал и то, что ты почти неделю ищешь его на грани безумия. — Я хочу извиниться, просто хочу извиниться, я знаю, что я идиот, я знаю, что я сделал не так, я всё знаю, мне просто очень надо. Хотя бы на минуту, пожалуйста! — Ага. Я слышу, — Ли на том конце тяжело вздохнул и замолчал на несколько секунд. — Вам надо поговорить и поставить точку. Не знаю, какую точку, не знаю, что вы напишите после этой точки, но на него смотреть невыносимо. Не хочу представлять, как ты выглядишь. — Не представляй, если дашь адрес, я сам приеду и покажу. — Подожди, пожалуйста. Сегодня ночью мы с соседкой уезжаем в Рочестер, Николас остаётся у меня. Я напишу тебе, когда мы выйдем, и тогда сможешь подойти по адресу, это около двенадцати ночи будет. Нормально поговорите. Я верю тебе, потому что тебе верит Ричи, и я верю Николасу, потому что убедился в его адекватности лично. Так что доверяю вам квартиру. Мы вернёмся послезавтра ближе к ночи. Ему предупреждать о твоём приходе не буду. Просто учти, что он очень сильно огорчён тем, что между вами произошло. — Спасибо, спасибо, спасибо, — сердце преодолело порог в сто пятьдесят. — Не облажайся, — выдохнул Ли с явными нотками сомнения. — И не заставляй меня жалеть о том, что я тебе рассказал. До вечера, Ноа. — Стой! — Ноа взмахнул рукой, будто пытаясь поймать Ли, но только задел плечо спешащей к светофору женщины. — Как он? В смысле, он не болеет? — Ник? Нет, насколько мне известно, он здоров. — Слава богу… — это была ложь, и Ноа был рад этой лжи. День 7 Ноа до последнего не верил, что судьба даровала ему второй шанс. Он пересёкся с Ли десять минут назад на улице, пока тот с подругой загружал вещи в машину. Ли снова предупредил, чтобы он не делал глупостей и не просрал такой шанс. И что за квартиру оба отвечают головой. Потом Ноа поднялся на второй этаж по деревянной лестнице с синим ковром, отмечая тишину дома и мягкий запах женских духов в воздухе, и осторожно постучал два раза в чёрную дверь. Вокруг было уютно, чисто, место как будто идеально подходило такому человеку, как Ли. Наконец, дверь открылась с протяжным скрипом. На пороге стоял Николас, глядя на Ноа, как на привидение. — Привет. Можно я войду?..