Последний танец

Арсений стоит у барной стойки, медленно потягивая через трубочку свой безалкогольный коктейль. Как бы не хотелось, напиваться, да и пить в целом он сегодня не планировал, несмотря на то, что завтра выходной, и ему никуда не надо. Он стоит один и смотрит в толпу до тех пор, пока не видит выплывающий из неё высокий силуэт, плавно приближающийся к нему. Они просто стоят молча, рассматривая в цветных огнях выученные наизусть черты лица друг друга до момента, пока не начинают звучать первые ноты какого-то медляка. В них различается песня Лазарева. — Потанцуешь со мной? Вопрос звучит не очень уверено, но он уже задан, поэтому пути назад нет, отступать больше некуда. К Арсению тянется раскрытая ладонь, приглашая. Он ничего не отвечает, но Антон терпеливо ждёт, какое бы решение тот не принял. Однако спустя вечные полминуты Арсений всё-таки ставит бокал на стойку, больше не собираясь к нему притрагиваться, и вкладывает свою руку в чужую. От касания обоих прошибает током, но никто из них это совершенно никак не комментирует — бессмысленно. Антон крепче сжимает руку в своей и ведёт Арсения куда-то в сторону — не в центр толпы, подальше от посторонних глаз, за что тот ему очень благодарен. Они встают друг напротив друга, смотря глаза в глаза. Никто не смеет отвести взгляд — слишком поздно. В следующее мгновение Антон сокращает расстояние между ними и двумя руками обнимает такое родное тело напротив, размещая ладони где-то в районе лопаток: так, как Арсений всегда любил, и Антон прекрасно это помнил. Какое-то время ничего не происходит, однако затем он чувствует, как брюнет прижимается к нему сильнее, ближе, и выдыхает. Так чертовски хорошо и так больно одновременно. Оба понимают, что это конец. На этот раз уже точно. Давай станцуем вместе, и на последней песне тебя в последний раз обниму Они стоят в обнимку до самого припева, размеренно покачиваясь из стороны в сторону. На первых словах Антон чуть отстраняется и заглядывает в тёмно-синие глаза напротив, которые в этом клубном освещении кажутся ещё темнее и глубже, после чего сам закидывает на свои плечи чужие ладони, а собственные оставляет на его талии, чуть сжимая пальцами. Арсений ничего не говорит, только так же смотрит в глаза, которые отпечатались в памяти ещё несколько лет назад. Он хватается за чужие плечи, как за спасательный круг, но больше сделать ничего не может. Понимает, что обезоружен и абсолютно бессилен в этом сражении. Руки на плечи клади, Так будет легче уйти. И пусть разойдутся пути, Этот танец последний, прости. Они не говорят друг другу ни слова, продолжая слегка покачиваться на месте. В голове каждого сейчас рой мыслей о том, что вряд ли уже что-то можно спасти, а эта их встреча — последняя. Что-то неприятно щемит в груди, а глаза застилает пелена слёз, которые так и норовят скатиться по щекам горячими солёными дорожками. Хотя Арсений и не хочет принимать это осознание в своей голове, он всё равно спрашивает: — Может, всё-таки останешься? Антон смотрит на него, не моргая. Как бы не хотелось остаться, выбора у него не было. Всё было решено за него. За это он до сих пор неимоверно злится на своего отца и, в частности, на себя, потому что не смог повлиять и спасти главную любовь своей жизни. — Прости, Арс, не могу. Эти слова окончательно заставляют сердце провалиться куда-то в пятки и разбиться вдребезги на миллионы осколков. Отсутствие алкоголя в крови только усугубляет и так острые ощущения — на трезвую голову слышать это больнее раз так в пятьсот. Это конец. Их уже не спасти. Их мир, который они собирали по кирпичикам, просто разрушен, и теперь на его месте остались лишь руины. Их замки из песка, которые они так усердно выстраивали, чтобы те стояли надёжно и долго, смыло волнами и унесло куда-то далеко. Все оставшиеся слова, которые хотелось бы сказать на прощание, застревают неприятным комом в горле, поэтому они, продолжая стоять в той позе, дослушивают последние аккорды песни, после чего Антон опускает свои руки вниз и делает шаг назад, из-за чего с его плеч падают и чужие ладони. Однако глаз с Арсения не сводит — это кажется невозможным. Этот зрительный контакт продолжается до тех пор, пока брюнет не чувствует, как неприятно начинает щипать в носу, а в глазах начинают скапливаться новые слёзы. Он смотрит в последний раз, будто запоминая и так заученные черты лица, разворачивается и удаляется обратно к барной стойке, сразу заказывая какой-то напиток. И, кажется, алкогольный. Не напиться, кажется, сегодня не выйдет.