То, что под кожей

Солнце садилось медленно, как будто боялось оставить Пилтовер одному. Тёплый оранжевый свет струился сквозь высокие окна спальни, разливаясь по деревянному полу. В квартире было тихо — настолько, что Кейтлин слышала своё дыхание. Она вернулась пораньше: патруль отменили, да и скучала. Тишина — казалась благословением после беспорядка улиц. Кейтлин разулась у порога, сбросила шинель, прошла вглубь дома. Вай должна была быть здесь. Дом казался живым, когда она здесь. Дверь в спальню была приоткрыта. Свет из окна мягко подсвечивал фигуру, стоящую у комода. Вай. Вай, такая привычная и родная, спиной к ней, в домашней майке и шортах. Её плечи расслаблены, волосы чуть влажные после душа. Она, кажется, перебирала что-то в ящике. Что-то обычное, обыденное. Но взгляд Кейтлин зацепился. Одна полоска. Потом ещё одна. И ещё. В неверном солнечном свете — едва различимы. Но они были. Пронзительно бледные на фоне загорелой кожи. Длинные. Узкие. Не случайные. Кейтлин замерла. В голове на секунду возник хаос — обрывки мыслей, паника, отрицание. Потом — молчание. Холодное, пугающее. — Вай? — её голос едва слышен. — Что... это? Вай вздрогнула. На миг — почти незаметно. Потом медленно повернулась. В её глазах было не удивление, не испуг. Только боль. Та, которую прячут под кожей. — Кейт... — её голос хриплый, почти беззвучный. — Это... царапины. Я просто... — Просто? — Кейтлин подошла ближе. — Вай, они... они выглядят не как случайные царапины. — Я... — Вай отвела взгляд, руки дрогнули. — Я зацепилась. О железку. Когда тренировалась. Это пустяки. Не думай об этом. Кейтлин смотрела на неё долго. Она знала, как выглядят случайные раны. Знала, как выглядит ложь, особенно когда она продиктована страхом. И это было именно оно. Страх. — Вай, — тихо, почти шёпотом, — пожалуйста. Посмотри на меня. Это не просто тренировка, правда? Вай стиснула зубы. Словно хотела что-то сказать, но горло сжалось. Она отвернулась, словно боясь быть увиденной целиком. — Я не хочу говорить об этом, — пробормотала она. — Это ничего не значит. Забудь, что ты видела. Пожалуйста. — Но я уже видела, — Кейтлин приблизилась. В её голосе — не давление, а тепло. — И я не могу забыть. Потому что мне важно, что с тобой. Вай села на край кровати. Руки сжаты в кулаки, взгляд опущен. Всё её тело будто сжалось в защиту. — Ты не должна знать об этом, — прошептала она. — Я не хотела... Я не должна была позволить тебе увидеть. — Тогда скажи мне. Позволь мне понять. Пожалуйста, — Кейтлин опустилась рядом. Не касаясь. Просто рядом. Вай медлила. Долго. Боролась внутри. Губы дрожали. — Я не знала, как начать, — наконец выдохнула она. — Не знала, как объяснить, что иногда я просто... не могу. Что боль внутри становится невыносимой. Что мне нужно... что-то, чтобы заглушить её. — И ты используешь боль — чтобы заглушить боль? — Да, — голос был почти безжизненным. — Потому что она хоть контролируемая. Потому что я могу выбрать, когда и как. А всё остальное — я не могу. — Вай... — Кейтлин осторожно потянулась, коснулась её плеча. — Я не злюсь. Я не в шоке. Я рядом. И я здесь, чтобы понять. Вместе с тобой. Слёзы наполнили глаза Вай. Она попыталась вытереть их грубым жестом, но не справилась. И тогда впервые она позволила себе быть увиденной — не сильной, не героиней, не уличной бойцом, а просто — сломанной, настоящей. — Я боялась, — прошептала она. — Что ты отвернёшься. Что скажешь, я ненормальная. Что уйдёшь. Кейтлин придвинулась ближе и, не дожидаясь разрешения, обняла её. Осторожно. Бережно. Как будто держала в руках не тело, а душу, которую нужно спасти. — Я останусь. Всегда. Даже если тебе плохо. Даже если ты будешь снова срываться. Потому что я не могу смотреть, как ты страдаешь молча. Я хочу идти рядом. Всегда. Вай заплакала. Не пряталась. Не закрывалась. И в этом — был их первый настоящий шаг. А за окном мерк свет. Но внутри — начинался рассвет. Вай сидела, уткнувшись в плечо Кейтлин, всё ещё дрожа. Минуты шли. Но она не отстранялась. — Мне... всё ещё кажется, что ты должна быть с кем-то лучше. С кем-то, у кого в голове порядок. — Я не хочу кого-то лучше. Я хочу тебя. С беспорядком, с сомнениями, со страхами. Я не люблю тебя за отсутствие проблем. Я люблю тебя за то, как ты с ними борешься. Вай слабо усмехнулась сквозь слёзы: — Ты слишком хороша для этого мира, шериф. — А ты слишком упряма, чтобы признать, что заслуживаешь заботу. Они сидели так ещё долго. Мир не изменился. Но между ними появилась тонкая нить — честности. И желания бороться. Вместе.